ОБЩИЕ ВОПРОСЫ о техникумах и училищах

УДК 908(477.74)

МАТИСС ИЛИ РЕПИН? ОДЕССКОЕ ХУДОЖЕСТВЕННОЕ УЧИЛИЩЕ ИМЕНИ М.Б. ГРЕКОВА В ПЕРВЫЕ ПОСЛЕВОЕННЫЕ ГОДЫ

Г.Х. КЯЗЫМОВА, канд. ист. наук., доц., Одесский национальный морской университет
Н.Г. КУТУЗОВА, канд. ист. наук., доц., Одесский национальный политехнический университет
(Украина)

200 лет городу Одессе или 600 – это дискуссионный на сегодняшний день вопрос, который увлеченно обсуждают историки. Несомненным остается постоянный интерес исследователей к нашему яркому полиэтничному и поликонфессиональному, но всегда трудолюбивому и творческому городу.
Немало внимания и трудов уделяют изучению и пропаганде ее истории, развития и становления исследователи О. Бажан, Т. Гончарук, Г. Левченко, В. Левченко, А. Красножон, О. Музычко, В. Савченко. В монографиях, многочисленных статьях, в альманахе «Юго-Запад. Одессика» раскрывается яркая история города-порта,
культурного центра Украины.
В 2015 году одно из старейших и славных учебных заведений города – художественное училище имени Грекова – «Грековка» встретило свое 150-летие.
За эти годы «Грековка», как и вся страна, прошла непростой путь, на котором порой не только благодаря, но часто и вопреки обстоятельствам, удалось сохранить и развить дух поиска нового, дух творчества.
Одним из таких непростых периодов стали первые послевоенные годы. С 10 апреля 1944 года освобожденная Одесса начала залечивать свои раны. Хотя это было нелегко... Безвозвратно были утеряны многие здания, ценности.
Существенно пострадало и художественное училище. Во время авианалёта в августе сорок первого был разрушен флигель училища, пострадали от артобстрела, местами обрушились некоторые стены, сгорело общежитие, к счастью, два учебных здания уцелели.
Все запасы красок, холстов, кистей, хранившихся на складе, румынские власти вывезли. Был разграблен фонд студенческих работ, собираемые многими годами; практически уничтожен музей училища, редкие собрания работ из фарфора, слоновой кости, фаянса, скульптуры, старинные бронзовые медали,
ценнейшие слепки – все это вывозилось подводами. Исчезло свыше тысячи лучших книг по истории живописи, искусству, увезены вазы, бронзовые изделия.
Всего ущерб, нанесенный училищу оценивался в три миллиона триста семьдесят рублей [1, л. 7-8 ].
Однако мирная жизнь, энергия победившего народа делали свое дело. Уже в 1944 – 1945 учебном году училище начало работать. И первый набор составил 203 человека, а выпуск – шесть. Это были будущие живописцы, керамисты, скульпторы.
Сложное положение, в котором оказалось училище, не было оставлено без внимания городских властей. В мае 1946г. исполком горсовета отмечал плохие материально-бытовые условия студентов и преподавателей, которые негативно отражались и на качестве учебы: учебные корпуса и мастерские не отапливаются, недостаточное освещение; быт студентов налажен ещё очень плохо – столовая организовывала для них обеды весьма низкого качества, и то лишь один раз в день. В условиях послевоенной разрухи, карточной системы, а в 1946/47 году – голода в Украине, это не могло не беспокоить город. Как ни было сложно, но
исполком выделил училищу 20 тонн угля, 2 тонны дров, 7 тонн алебастра; двадцать пять преподавателей получили талоны на одежду и обувь; студентам-инвалидам была бесплатно выдана одежда, а столовая получила дополнительную норму круп и овощей [2, л.260-263].
Общие усилия дали результаты. К 1947 году была восстановлена основная часть учебно-производственной базы: двухэтажное здание администрации, общежитие, мастерские, аудитории, библиотека. Живописцы могли работать в пятнадцати мастерских, две мастерские имели скульпторы, пять – керамисты.
Для того, чтобы можно было нормально работать, к началу учебного года училище получило из фондов Художественного Комитета 815 листов картона, 2000 тубов масляной и 2500 штук акварельных красок, 200 метров холста, набор драпировок. Конечно, этого было крайне недостаточно, но хоть что-то, чем можно
было помочь молодым художникам. Тем более, что многие из них – 137 человек – смогли вернуться в родное училище с фронтов Великой Отечественной войны, 147 учащихся были награждены медалями, 10 – орденами [3, л.19].
Уже за первые несколько послевоенных лет руководство училища во главе с директором Янчилиным стремилось из различных источников пополнить разграбленный фонд библиотеки, и уже к 1947 году на библиотечных полках стояли более 11 тысяч книг, из них почти две тысячи – по искусству.
Как и в прежние годы, главным достоинством послевоенного училища были его преподаватели: профессора Л. Мучник, Т. Фраерман, М. Жук, доценты А. Копылов, А. Постель.
Здесь работал Н. Шелютов, Н. Павлюк, М. Муцельмахер, Н. Зайцев, И. Беспалов. Профессор Л. Мучник преподавал рисунок, живопись, композицию, И. Беспалов – рисунок и живопись; особым уважением среди студентов пользовалась преподаватель Н.А. Павлюк [4, л.7,8].
В феврале 1946 г. «для повышения качества работ в учебно-производственных мастерских и наблюдения за тематикой впускаемой продукции» при мастерских был создан художественный совет. В него вошли
профессора Л. Мучник, Т. Фраерман, М. Жук.
Основной целью работы мастерских совет считал «…развитие у учащихся самостоятельности, творческого видения». Вместе с тем, «как временную меру из-за отсутствия средств», совет разрешил мастерским пойти по пути ремесленичества – выпускать копии работ известных мастеров. Был составлен список картин Левитана, Шишкина, Перова, Васнецова и других известных художников, с которых снимались копии и продавались; изготавливали копии скульптур В. Ленина, И. Сталина, С. Кирова. Полученные деньги поступали в фонд училища [5, л.9-12]. Надо было выживать, но главное, что беспокоило преподавателей – как наилучшим образом дать знания учащимся, как наладить учебный процесс, где «узкие места», и как их преодолеть. Эти проблемы были объектом постоянного внимания всех педагогических советов, методических конференций. Тем более, этого требовала, с одной стороны, высокая марка Одесского художественного училища – по качеству рисунка оно занимало третье место в Украине (после Киевского и Харьковского художественных институтов) и критика, которая периодически раздаваясь в её адрес на республиканском уровне.
В частности, методическая конференция в Киеве в 1946 г. отмечала, что в Одесском художественном училище утрачиваются традиции К. Костанди, «много черноты, умбристо-мутной гаммы, исчезла декоративность, свежесть». Острые замечания звучали и в адрес керамистов. Их упрекали в «отсутствии народности, архитектуры», в «декадентстве», более того, некоторые выступающие в духе времени утверждали, что «ОГХУ скатилось к буржуазному безсодержательному искусству», критиковали «вялость форм и отсутствие внутреннего содержания скульптуры» [6, л.8-11].
Педагогический персонал училища и сам хорошо понимал, на что требуется обратить особое внимание – ведь в училище были приняты люди, прошедшие или видевшие войну, и далеко не все из них были истинно талантливыми студентами.
Выступая на совете училища, преподаватель Павлюк считала необходимым усилить методику преподавания рисунка, вести борьбу со слепым пониманием натуры; в этом её поддерживал профессор Фраерман: «Нужна академичность рисунка»; а профессор Мучник, добавлял, что «...следует разнообразить задания,
разработать систему преподавания рисунка, надо давать учащимся знания по истории стилей, больше копировать работы старых мастеров».
В 1946 – 1947 учебном году училище увеличило набор. Всего обучалось уже 260 человек. Первые послевоенные дипломы вручили 19 выпускникам. Среди них были в скором будущем прекрасные художники В. Власов, А. Ацманчук, В. Токарев, А. Русин, В. Мигулько, Ю. Егоров, Т. Квятковская. Все получили
похвальные отзывы, аттестаты с отличием и были рекомендованы на учебу в высшие учебные заведения Москвы, Ленинграда и Киева [7, л. 41]. Работы лучших выпускников, «идейно выдержанные, политически целеустремленные» – Ацманчука «Мстить», Егорова «Эпроновцы за работой» были направлены на
Всесоюзный конкурс молодых художников.
Постепенно налаживалась жизнь страны и улучшились условия учебы и быта учащихся. Отмена карточной системы улучшила возможности студентов: если раньше обед в коммерческой столовой стоил от 8 до 11 рублей, то теперь 2–5 рублей. В помощь студентам училище уже получило возможность выдать им краски, холсты, кисти. Помимо этого, за счёт работы в художественно-производственных мастерских 120 человек заработали 400 тысяч рублей; преподаватели – 100 тысяч; 83 учащихся получали повышенную стипендию – до
285 рублей в месяц [8, л. 26-28 ]. В этом же году к 30-летию Октября в училище был воссоздан музей. В шести больших комнатах были представлены лучшие работы учащихся. За короткое время музей посетило более тысячи человек. В отзывах посетителей благодарность за огромную любовь учащиехся и преподавателей, которую, как они чувствовали, была вложена в создание музея.
Постоянно повторялась запись: «Из числа молодых художников – пока еще учащихся училища – вырастут замечательные советские мастера художественной кисти». В музее организовали разделы лучших, чудом сохранившихся, довоенных работ по рисунку, живописи, дипломные работы отличников 1946 – 47 года.
Лучшие работы учащихся и выпускников оставались в музее, экспонировались на выставках, и здесь пример подавали преподаватели Мучник, Фраерман, Шелюто, постоянно участвовавшие во Всесоюзных, Всеукраинских и городских выставках.
К 1948 году училище было полностью укомплектовано кадрами. Живопись стала более светлой. Наладилась учебно-методическая работа кабинетов рисунка, пластической анатомии, истории, истории искусств, керамической лаборатории, формовочной мастерской. Это не могло не сказаться на повышении качества
знаний и практических навыков учащихся. По результатам успеваемости 1948 года семнадцать человек занимались на «отлично».
Вместе с тем, училище не было в идеологическом вакууме. Борьба с инакомыслием, «космополитизмом», «буржуазной идеологией», раз-вернувшаяся в стране, не миновала и его. Вольно или невольно художники были втянуты в проведение сталинской идеологической политики. «Мы не должны забывать слова товарища Жданова о том, – призывал на педсовете один из преподавателей, – что работник искусства и литературы находится на передовой линии огня!».
Чтоб поддержать нужный «боевой уровень», с преподавателями проводилась непрерывная «политвоспитательная работа». Постоянно читались лекции: «Упадочное искусство Запада», «Борьба против буржуазного западноевропейского формалистского искусства». В этих лекциях «была вскрыта реакционная сущность буржуазной идеологии, разоблачен империалистический и антинародный характер правящих кругов США, Франции и Англии». Не оставаляли лекторы без внимания и острый в 40-е годы вопрос «борьбы с
буржуазным национализмом» – просветить преподавателей и учащихся призваны были лектории: «О националистических искривлениях в преподавании истории украинской литературы», «О националистических искривлениях в преподавании истории Украины». Не обошли вниманием лекторы и вопросы соцально-
экономической жизни страны. Был прочитан цикл лекций: «Успехи народного хозяйства за тридцать лет», «Денежная реформа и отмена карточной системы», «Великое содружество Ленина и Сталина» [9, л. 11].
Но все это, к счастью, не затмевало главного. А главное – постоянная учеба, оставалось неизменным. К 1948 – 1949 учебному году улучшилось положение с рисунком. Это во многом было за счет изменений программы по рисунку; были удвоены часы на обнаженную натуру за счет введения вечернего рисунка. Особое
внимание уделялось окончанию работы, технике овладения материалом (карандашом, углём, сангиной), выразительности построения конструкции, формы, её объёма, умению оканчивать руки и ноги на старших курсах.
«Положительно отразилось на рисунке скульпторов, – говорил профессор Мучник, – решение педсовета о том, чтобы они рисовали вместе с учащимися построения конструкции, формы, её объёма, умению оканчивать рисование рук и ног на старших курсах. «Положительно отразилось на рисунке скульпторов, –
говорил профессор Мучник, – решение педсовета о том, чтобы они рисовали вместе с учащимися живописного отделения. Однако на керамическом отделении изучение живописи поставлено все еще слабо, мало делали этюдов головы, слабо продуманы постановки, форматы работ» [10, л. 75].
Положительно сказалось введение обязательного выполнения этюда от двух до четырех часов, задачей которого было решение цветовых соотношений.
Относясь к своей работе столь требовательно, преподаватели полагали, что «если появляются неправдивые, невыразительные композиции, то здесь вина прежде всего преподавателя». Совместные усилия дали результаты. Студенты брали сложные, многофигурные темы и успешно с ними справлялись.
Нововведением 1948 г. стало проведение каждые полторы недели обходов и обсуждения работ по рисунку, живописи, керамике, скульптуре [11, л. 93 ].
В этом же 1948 году резко увеличивается число желающих поступить в училище. Мирная жизнь вызывала у людей надежды на будущее, радость от чистого неба, стремление увидеть и показать прекрасное. На восемьдесят четыре места в училище подали документы пятьсот шестьдесят человек, но к экзаменам были допущены лишь сто двадцать восемь.
Первокурсников ждали шестнадцать мастерских на живописном отделении и по четыре на скульптурном и керамическом. Чтобы помочь им скорее влиться в жизнь училища, учащимся прочитали лекции о традициях Одесского художественного училища, о творческом пути тех, кто составлял гордость училища – воспитанниках училища – лауреатах Сталинской премии; о перспективах их учебы и работы [ 12, л. 75 ].
А на практике залогом новых успехов оставался самоотверженный труд преподавателей, постоянный поиск новых путей. Действенной формой работы, как отмечали ряд профессоров, становится взаимопосещения студентами разных мастерских, смотры академических работ по рисунку, живописи, скульптуре и керамике. В ходе этих взаимопосещений проводился анализ и обсуждение работы не только ученика, но и учителя, что в целом помогало выявлять слабые стороны учебного процесса, например, на одном из обсуждений обращалось внимание на то, что «...вновь ослаблено внимание к рисованию головы – её начинают рисовать лишь на втором и третьем курсе; на первом курсе целесообразнее «снять» живопись и заниматься только рисунком, т.е. дать основы грамоты; композиция страдает перегруженностью количества заданий» [13 л. 50-56].
Но в эту ежедневную профессиональную работу художников снова и снова врывается сталинское время, снова звучат «страшные» слова «космополитизм», о «тлетворном влиянии Запада». «Буржуазия, – подчеркивается в одном из докладов директора училища Янчилина, – разлагает сознание трудящихся гнилой идеологией космополитизма... В настоящее время существуют не явно, а как «личное мнение», много разных направлений и методов обучения рисунку, живописи, которые нередко не имеют под собой сколько – нибудь научной основы.
Не подлежит сомнению, что обучать изобразительному искусству следует на основе единственно правильного метода – метода социалистического реализма». Директор подчеркивает, что «…для преподавателя мало развить у своих учеников чувство цвета, технику живописи, он должен воспитать у него передовое мировоззрение и высокую общую культуру. А здесь решающая роль принадлежит факторам идейно – художественного характера». Далее Янчилин переходит к конкретным примерам, говоря о том, что «…вместо рассказов о Матиссе говорили бы лучше о Репине, о Шаляпине. «Ничего, кроме вреда, эти рассказы о Матиссе не дают». Как заигрывание с учащимися, как стремление им
понравиться расценивает директор подобное поведение преподавателей. В пример приводится другая группа наставников молодежи, которые «требовательны, партийно принципиальны, но умеют учить и воспитывать, хоть иногда и грубовато это делают. Несмотря на то, что такой педагог строг, беспощаден к учащимся, они не чувствуют себя оскорбленными. В жестких и язвительных отповедях такого преподавателя учащиеся чувствуют подлинное уважение к ним» [14, л. 24]. Разное видение назначения художника, разные позиции преподавателей, стремление некоторых искать и впитывать новое или закрыться от него «партийной принципиальностью» и «соцреализмом» – эти различия отразились как на преподавании, так и на будущих успехах и неудачах выпускников ОГХУ.
За первые послевоенные годы «Грековку» окончили 251 человек, и треть выпускников получили дипломы с отличием, основная их часть продолжали учебу в московских художественных институтах имени И. Репина и Сурикова, в Киевском художественном институте.
Среди них были Ацманчук, Борисенко, Русин, Семикина, Билых, Павлюк, Рябченко и многие другие.
Одесское художественное училище за несколько послевоенных лет прошло напряженный творческий путь, преподаватели и студенты шли в ногу со страной и искали свои пути в искусстве, возвращая себе былую славу и авторитет.

Литература
1. Государственный архив Одесской области (далее – ДАОО), ф. Р-549, оп. 2, д. 5.
2. ДАОО, ф. Р-2000, оп. 3, д. 110.
3. ДАОО, ф. Р-5442,оп. 2, д. 11.
4. ДАОО, ф. Р-5442, оп. 2, д. 18.
5. ДАОО, ф. Р-5442, оп. 2, д. 11.
6. ДАОО, ф. Р-5442, оп. 2, д. 11.
7. ДАОО, ф. Р-5449, оп. 2, д. 13.
8. ДАОО, ф. Р-5449, оп. 2, д. 18.
9. ДАОО, ф. Р-5449, оп. 2, д. 17.
10. ДАОО ф. Р-5449, оп. 2, д. 24.
11. ДАОО, ф. Р-5449, оп. 2, д. 24.
12. ДАОО, ф. Р-5449, оп. 2, д. 24.
13. ДАОО, ф. Р-5449, оп. 2, д. 3.
14. ДАОО, ф. Р-5449, оп. 2, д. 3.

ОБЩИЕ ВОПРОСЫ о техникумах и училищах

✔ диалоговая тема, вопросы связанные с поиском училищ и техникумов и их архивов, историй, выпускников, фотографий