Тифлис-Тбилиси, ссылки, фото

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Тифлисский кадетский корпус конца 1870-х — начала 1880-х гг.
Воспоминания генерал-лейтенанта П. И. Аверьянова
<...> Летом 1878, т.е. вскоре после окончания Русско-Турецкой войны 1877-1878 гг., моя матушка привезла меня из Екатеринодара в Тифлис для определения в Тифлисскую Военную Гимназию 5, в которую незадолго до этого времени была преобразована Владикавказская военная прогимназия. Директором гимназии был полковник Острогорский, оставшийся бессменно на этом посту почти 30 лет. Когда я служил на Кавказе в чине капитана Генерального Штаба, в начале двадцатого столетия, во главе Тифлисского Кадетского Корпуса, в который еще при мне была переименована гимназия, продолжал стоять генерал-лейтенант Острогорский. Тифлисская военная гимназия была учреждена для детей служивших на Кавказе офицеров и военных и гражданских чиновников. Среди ее воспитанников находились представители почти всех народностей Кавказа: русские, поляки, немцы, грузины (карталинцы и кахетинцы), имеретины, гурийцы, мингрельцы, абхазцы, сванеты, осетины, армяне, татары, персиане, лезгины и др. Абсолютного большинства не имела ни одна народность, относительное же — принадлежало русским, включая в число их и почти обрусевших немногочисленных поляков и немцев; за русскими следовали по численности представители группы  картвельских народов (грузины, имеретины, мингрельцы и т.п.), потом армяне (нрзб), татары, горцы и персиане; среди армян были — армяно-католики и армяно-григориане; среди мусульман -мусульмане шииты (персиане и часть татар) и мусульмане-сунниты (горцы и часть татар).
Несмотря на такую смесь национальностей и вероисповеданий, увеличиваемую еще и принадлежностью воспитанников к различным сословиям, от высших до низших (были дети и высших военных начальников и выслужившихся из солдат за боевые подвиги низших офицеров и военных чиновников, представителей высшей туземной аристократии — грузинских князей, татарских ханов и беков, персидских принцев, — духовенства и неизменной торговой и ремесленной буржуазии, особенно среди экстернов ), — никакой национальной или вероисповедной розни между питомцами гимназии, а потом и корпуса, совершенно не было. Все народности и вероисповедания сливались в одну дружную семью и быстро русифицировались. Я помню, с каким захватывающим вниманием одинаково слушали по вечерам, и русские, и грузины, и татары, персиане и лезгины, увлекательное и талантливое чтение сочинений Гоголя воспитателем и преподавателем Феофилом Исидоровичем Кондратенко, родным братом будущего Порт-Артурского героя генерала Кондратенко . Помню, с каким старанием и усердием, вызывая невольную улыбку талантливого преподавателя русского языка Алексея Васильевича Цветкова, читал в 4 классе церковнославянский текст, отвечая заданный урок по церковнославянской грамматике, мой близкий друг персианин Али-ага-Шахтахтинский, а лезгин Медшид-бек Нуров, со сверкающими глазами и с воинственным пылом декламировал «Кавказского пленника» или «Братья разбойники». Талантливый преподаватель русской словесности А.В. Цветков так захватывал своим предметом всех воспитанников. Что даже грузины, армяне и другие инородцы научились понимать и чувствовать красоты даже древней русской поэзии как «Слово о полку Игореве» и народные былины, а Гоголевские типы, особенно из «Мертвых душ», были так близки и понятны нам, что черты их мы находили и среди грузин, татар и других наших однокашников. Среди воспитательского и преподавательского персонала доминировали русские, но были и грузины и армяне.
Для преподавания Закона Божьего иноверцам приглашались католический священник для армяно-католиков и поляков, мулла — для магометан и армяно-григорианский священник для остальных армян. Особенно влиятельным лицом среди преподавателей, пользовавшимся большим уважением среди своих коллег и любовью всех воспитанников без различия национальностей и вероисповеданий, был преподаватель Закона Божьего и настоятель домашней церкви гимназии (корпуса) протоиерей отец Александр Мансветов, типичнейший грузин по внешности и с резким кавказским акцентом. Малообразованный даже в богословском отношении, он однако умел своими беседами на уроках Закона Божья и в воскресные часы «объяснения Евангелия» так захватывать воспитанников, что слушать его приходили армяне и даже мусульмане. Объяснения эти были часто наивными, что бросалось в глаза даже нам — отрокам и юношам, но они были проникнуты такой верой, что захватывали наши юные души и оставили в них неизгладимые следы на всю жизнь. Богослужения он совершал с большим благолепием и благоговением, что, в связи с отличным церковным хором, заставляло нас охотно посещать нашу церковь и даже с нетерпением ожидать наступления «недели говения». Высокочтимый нами отец Александр оставался в корпусе со дня его основания до 1910-12 года, т. е. свыше 30 лет, и умер на своем посту законоучителя, дав русской армии свыше 2-х тысяч офицеров, воспитанных в духе христианской религии и твердых в вере. Где бы и при каких условиях не встречались после долгой разлуки однокашники Тифлисского корпуса и какой бы национальности они не были, немедленно их беседа касалась воспоминаний о «батюшке». Вообще Тифлисский Кадетский корпус много сделал для «русификации», в лучшем культурном значении этого понятия, разноплеменных и разноверных сынов Кавказа, почему я и упоминаю о нем более подробно. Повсюду. В самых глухих и диких уголках Кавказа, можно было встретить бывшего воспитанника Тифлисского Корпуса, часто даже не закончившего полного его курса (таких было особенно много среди татар), но уже русифицированного настолько, что его приобщение к русской культуры сказывалось воочию и в обстановке его быта и в его миросозерцании. Быстрее и легче подпадали в Корпусе влиянию русской культуры и, особенно, русской классической литературы, армяне, горцы и татары, она их полностью очаровывала и покоряла. Более стойкими и упорными в этом отношении были представители Картвельской группы народов (грузины, имеретинцы и др.), среди которых было немало юношей, увлекавшихся грузинским поэтом прежних времен Шота Руставели и его классической «Барсовой кожей» , а равно и современными грузинскими поэтами. И только одни грузины не довольствовались, довольно распространенными в Корпусе моего времени, ученическими рукописными газетками на русском языке, а издавали свои газетки на грузинском языке. Но это не нарушало между нами дружеских и теплых отношений и все мы представляли собой сплоченное военное братство. И те прозвища, которыми на Кавказе обмениваются между собой в пылу раздражения и ссоры его народности, как напр. «армяшка соленый», «грузо голопятый» и «татарская лопатка», не имели в наших устах особенно обидного значения и сейчас же забывались поссорившимися кадетами.
Как общее правило, нарушаемое, впрочем, исключениями, было что лучше учились и оканчивали корпус в первых десятках русские и армяне. А грузины и татары заполняли средину и конец списков кадет по успехам. Армяне проявляли большие способности к математике и вместе с русскими поступили в специальные военные училища, особенно же в артиллерийское.
Такое же мирное и братское сожительство между собой и братское отношение к русским наблюдалось в то время и среди главных народностей Кавказа. У всего населения Кавказа были еще в памяти славные боевые имена и русских, и грузин, и армян, и даже магометан, одинаково доблестно поработавших мечом в деле приобщения Кавказа к мирной культурной жизни под эгидой русской государственности. Еще не забыты были Котляревский, князь Цицианов, Ермолов , граф Паскевич , Бакланов , князь Бебутов , Мадатов, и др. и строго хранились высшей Русской власть. На Кавказе заветы Св. Князя Воронцова, одинаково ровно и беспристрастно относившегося ко всем народностям Кавказа, который был покорен и умиротворен не только одной вооруженной силою, но и вследствие добровольного подчинения его народностей русскому владычеству, и не только русским оружием, но и оружием самих туземцев. Только что закончившаяся русско-турецкая война увеличила число громких боевых имен Кавказа именами новых героев: русского Гейшана, армянина Тер-Гукасова и др. Наместник Его Величества на Кавказе и Главнокомандующий Кавказской Армией, покрытой новыми боевыми лаврами, Вел. Кн. Михаил Николаевич , шедшего по стопам своего знаменитого предшественника Св. Кн. Воронцова , одинаково относясь ко всем народностям, и был ими любим и уважаем. Его личная честность, доступность и простота в обращении с людьми, несколько по военному грубоватая, сделали его весьма популярным в населении. Мне самому приходилось наблюдать, как туземное население Тифлиса приветствовало появляющегося в окне Дворца, во время смены караула на гауптвахте, своего любимого Наместника кликами «камарджоба Михако» («Здравствуй, Михаил!»). Некоторый диссонанс вносила во взаимоотношения населения с наместником супруга последнего, Вел. Княгиня Ольга Федоровна 15, отличавшаяся скупостью, бессердечием и неприязным сварливым характером, склонным ко всякого рода интригам. Ее на Кавказе очень не любили. Зная о сильном влиянии Великой Княгини на своего супруга, народная молва относила некоторые неудачные распоряжения и поступки Наместника на ее  счет. Так, например, когда долгие годы на Кавказе передавались рассказы относительно создания, на землях обездоленных и разоренных грузинских помещиков, огромнейшего, захватившего целое «приставство» Горийского уезда, богатейшего Боржомского имения Великого Князя, с его целебными минеральными источниками и вековыми сосновыми лесами, то народная молва приписывала это дело корыстолюбию и жадности Великой Княгини.
После моего поступления в Тифлисскую военную гимназию, переименованную по вступлении на Престол императора Александра III в Кадетский Корпус, Великий Князь не долго оставался Наместником на Кавказе и посетил гимназию только один раз. Из этого посещения у меня остались в памяти: весьма смуглое, загорелое до черноты лицо Великого Князя, одетого в казачью черкеску, и его обращение к отрапортовавшему ему дежурному по «младшему возрасту» (Отделения трех младших классов (I, II и III) составляли «младший возраст», отделения IV и V классов — средний возраст, а к «старшему возрасту» относились VI и VII) воспитателю из хохлов, Михаилу Сергеевичу Шестакову: «Отчего и ты такой черный, точно жук?», на что Шестаков дал объяснение, что таков он от природы, т.к. происходит из южных малороссиян.
Мирному сожительству Кавказских народностей под твердой и одинаково ко всем благожелательной русской властью соответствовал и мирный, несколько патриархальный уклад жизни и быта Тифлиса того времени, «доброго, старого Тифлиса», как его потом называли, когда наступили для Кавказа иные времена.
Не было в Тифлисе того времени ни водопровода, ни электрического трамвая, ни монументальных казенных и частных зданий. Воду из р. Куры развозили населению «тулухчики» в огромных «тулухах», изготовленных из воловьей или лошадиной шкуры и перевозимых на спинах лошадей; Верийского моста и спуска к нему не существовало, а на месте этого моста ходил через Куру паром, к которому вела по обрыву от нагорной западной части города опасная, в 150 ступеней, деревянная лестница, едва державшаяся на скалистом обрыве; прекрасный по составу артистов казенный оперный театр помещался в невзрачном здании на Инженерной улице и освещался газом; улицы города освещались редкими керосиновыми фонарями; только еще начиналась прокладка рельсов для конно-железной городской дороги. Во всем Закавказье существовала только одна Поти-Тифлисская жел. дорога. По этой дороге и далее Черным морем на Новороссийск или Севастополь, а главное — по Военно-Грузинской дороге до Владикавказа, откуда шла жел. дорога на Ростов, только и сообщался административный центр Кавказа и Европейской Россией, почему по Военно-Грузинской дороге проходило весьма оживленное движение разнообразных почтовых экипажей с пассажирами и нагруженных более ценными товарами молоканских  фургонов и караванов верблюдов. Движение это часто прерывалось зимой и ранней весной на несколько дней грандиозными снежными обвалами на северной стороне Главного Кавказского хребта.
Шумное, голосистое и жизнерадостное разноплеменное население Тифлиса после трудового дня, во все времена года, кроме короткой зимы, высыпало по вечерам на улицы города, заполняло сады Александровский и Муштанд и располагалось на крышах домов азиатской части города; со всех сторон слышались звуки зурны, под которую танцевали захватывающую «лезгинку». И из открытых окон домов в европейской части города доносились звуки рояля, иногда — скрипки и виолончели. Население Тифлиса всегда было музыкальным и казенная русская опера в этом городе всегда охотно посещалась. Тифлисская служилая интеллигенция, самого разноплеменного состава, объединялась в семейном клубе «Тифлисский Кружок».
Относительно уличной жизни в Тифлисе был следующий обычай, сохранившийся до некоторой степени даже и в послереволюционный период: по субботам и накануне двунадесятых праздников, вечером, когда уже зажигались фонари, владельцы многочисленных, открытых на улицу, грузинских и армянских лавчонок, торговавших до поздней ночи фруктами, овощами, зеленью и всякого рода съестными припасами, жгли ладан и даже смирну, и тогда по многим  улицам Тифлиса, разносилось благоухание как в церкви во время каждения. Более крупная торговля была всецело в руках армян, мелкой же, кроме армян, занимались и грузины.
Общественное положение офицеров в Тифлисе и на всем Кавказе было весьма почетным, что и понятно в стране, служившей в течение почти столетия театром военных действий и где в интеллигентных и высших слоях населения редко встречались семьи, не имевшие своих членов в рядах Кавказского войска.
Особенным уважением пользовались и выделялись своей интеллигентностью офицеры артиллерии и инженерных войск, «офицеры с ученым кантом», как тогда про них говорили. Недалеко от здания Тифлисского Кадетского Корпуса находились казармы 1-го кавказского Саперного батальона, покрывшего себя в течение многих войн на Кавказе громкой боевой славой и заслужившего, кроме других боевых наград, георгиевское шитье на воротниках офицерских и георгиевские петлицы на воротниках солдатских мундиров. Серебряное георгиевское шитье на черных бархатных воротниках и вензель «Н» с короной на серебряных погонах, т.к. батальон имел своим шефом Вел. Кн. Николая Николаевича Старшего, мне очень нравились. Нравилось мне и «саперное» дело и очень симпатичный и серьезный офицерский состав этого батальона, вследствие чего, окончив в 1885 году Кадетский корпус по успехам в науке третьим, я и избрал для дальнейшего своего образования Николаевское Инженерное Училище, поставив себе целью выйти офицером в 1-ый Кавказский Саперный батальон.
В это время Наместничества на Кавказе уже не существовало и во главе Кавказа стоял Командующий войсками Кавказского военного Округа и Главноначальствующий Гражданской частью на Кавказе Князь Дондуков-Корсаков 17, который продолжал придерживаться в отношении населения политики Св. Кн. Воронцова и Вел. Кн. Михаила Николаевича и, в общем. Пришелся населению по нраву.
Строевая рота Кадетского Корпуса и все остальные кадеты, не имевшие возможности уехать на летние каникулы к своим родителям, ежегодно уходили на лето в Манглис, расположенный в 50 верстах от Тифлиса. В этом живописном урочище, с речкой Алгеткой и сосновыми лесами, находилась постоянная штаб-квартира Лейб-Эриванского Гренадерского полка и бараки для Кадетского Корпуса. За год до выпуска из корпуса (этот «выпуск» был только пятым со дня основания молодого корпуса) мне тоже пришлось идти походным порядком, в составе роты, в Манглис, шоссейный путь к которому из Тифлиса пролегал через посад «Коджоры», в 20 верстах от Тифлиса, служивший летней резиденцией высшей Кавказской власти и Окружного Штаба. Первый ночлег был назначен в Коджорах, куда мы прибыли очень рано. Здесь Кадетский Корпус был встречен Князем Дондуковым-Корсаковым, который пропустил его мимо себя церемониальным маршем и потом пригласил на устроенный в честь Корпуса парадный обед. На большой лужайке в лесу были разосланы скатерти с приборами для обеда и с бутылками Кахетинского вина. Вокруг этих скатертей все и разместились, полулежа на траве. В обеде принял участие и сам Кн. Дондуков-Корсаков с чинами своего Штаба. За обедом играл чудный военный «корпусный хор» (Хор Кавказского Армейского Корпуса) музыки под управлением пользовавшегося на Кавказе известностью капельмейстера Машнера и пел хор казаков Конвойной сотни Командующего войсками Кавк. округа. После обильного обеда, длившегося очень долго и сопровождавшегося обильной выпивкой Кахетинского вина, причем и для кадет не было никакого ограничения, начались танцы казаков и участников обеда. Танцевали разные виды «лезгинки», в том числе и «Наурской» с кинжалами, пели «мравалжамиерг» разных напевов и боевые кавказские песни, говорили речи, в которых вспоминали славные боевые подвиги Кавказских войск, и опять пили Кахетинское вино, провозглашая тосты в честь живых и в память умерших военных героев Кавказской эпопеи, без различия национальностей. Князь Дондуков-Корсаков, сам старый боевой кавказец, принимал во все самое живое участие, шутил и разговаривал с кадетами и сумел представителю каждой народности сказать несколько  таких фраз, которые воспламеняли юные души инородцев любовью к России и к представителю русского владычества на Кавказе. Например с лезгином Меджид-бек Нуровым он говорил о знаменитом переходе Шамиля во главе 10 тысяч всадников, по пешеходной тропе через главный Кавк. хребет в Закатаевский округ, где находился родной аул Нурова — Шалы, и назвал Шамиля героем-рыцарем, который после героической честной борьбы, длившейся долгие годы, сложил в Гунибе свое «славное боевое оружие» к ногам царского наместника Кн. Барятинского 18 и отдал свой рыцарский народ заботам и попечениям Великого Белого Царя, сердцу которого одинаково близки и русские, и грузины, и лезгины, и другие народы. Надо было видеть и наблюдать лезгина Нурова после этой беседы с ним Кн. Дондукова-Кор-сакова, чтобы вполне понять, какое огромное значение для учреждения русского владычества на Кавказе имели такие «приемы» высшей Кавказской власти в трудном деле управления разноплеменным Кавказом.
Уже наступила ночь, когда кончилось описанное празднество. Обилие в нем Кахетинского вина сказалось в том, что несколько кадет и даже один воспитатель почувствовали себя плохо и с ними долго возились фельдшера Корпуса.
Воспоминания генерал-лейтенанта П. И. Аверьянова // Новый часовой, № 19-20. 2011
http://www.vostlit.info/Texts/.../text1.htm

Тбилиси. НЕ ГОРЮЙ!" - Евгений Леонов
Когда снимали в Тбилиси «Не горюй!», в перерыве между съемками Георгий Данелия
решил навестить своего родственника Рамина Рамишвили (тот лежал с инфарктом, а
съемки проходили недалеко от больницы). Позвал с собой Евгения Леонова:
— Рамин будет счастлив. Врач завел гостей в палату. Рамин, когда увидел Леонова, расцвел.
Даже порозовел. И соседи Рамина по палате расцвели. Смотрят на Женю и улыбаются.
Посидели в палате минут пять, стали прощаться. Тут врач попросил: — Товарищ Леонов,
пожалуйста, давайте зайдем в реанимацию. На минутку. Там очень тяжелые больные,
пусть и они на вас посмотрят. Зашли в реанимацию. Та же реакция. И тогда врач взмолился:
— Товарищ Леонов, давайте обойдем всех! Ведь сердце — это очень серьезно, а вы лучше
любой терапии на них действуете! Когда Данелия с Леоновым обошли все палаты и стали
прощаться, врач сказал: — А в женское отделение? Делать нечего, обошли и женское
отделение… Женя везде улыбался, шутил — врач был прав, на больных Леонов действовал
лучше любого лекарства..
Источник: Книга "Безбилетный пассажир" - Георгий Данелия

Шарманщика из этого фильма я видел, когда он выступал с родственником-инвалидом,
говорили, что последний являлся потомком грузинского князя.

Виноделие. Тифлис. ФИРМА МИХРАНА АЛЕКСАНДРОВИЧА АНАНОВА.

Чтобы читатель имел возможность составить себе более или менее ясное представление о сложности процесса изготовления шампанского вина и о той аккуратности и точности, которых требует эта операция, мы приглашаем его ознакомиться с следующими главнейшими принципами выработки шампанского.
После окончания брожения вина в бочках, оно разливается в бутылки и здесь подвергается вторичному брожению, для чего перед разливом в бутылки, к вину прибавляется сахарный сироп. Разлитое таким образом вино хранится в верхнем этаже подвала до наступления жарких дней. Разлив (тиражи) начинается с конца Апреля. Затем бутылки опускаются в нижний этаж, где они снова ставятся в штабеля.
В таком положении вино в бутылках подвергается медленному брожению и постепенно очищается. Но до скончания полного очищения бутылки с вином несколько раз перекладываются из штабеля в штабель. Полученный после брожения осадок садится на дне лежащей в штабелях бутылки. Чтобы окончательно избавиться от осадка, бутылки со штабеля переносятся на пюпитры – деревянные подставки, с небольшими отверстиями – и размещаются на них вверх дном. Теперь задача сводится к тому, чтобы осадок переместился к горлышку и ближе к пробке. Для этого бутылки на пюпитрах подвергаются ежедневному ремуажу (легкое встряхивание бутылок). Время необходимое для оставления бутылок на пюпитрах зависит от того – насколько легко осадок отходит от стенок бутылки и собирается к горлышку. Когда вино совершенно очистится и весь осадок спустится к горлышку, тогда приступают к дегоржированию (операция удаления пробки с осадком). Последней манипуляцией, завершающей процесс изготовления шампанского вина является дезирование – прибавление ликеров к вину, оставшемуся в бутылке после дегоржирования и укупорка новой пробкой. Когда проделано это – бутылка готова к продаже.
Ежегодно завод М.А.Ананова разливает шампанского вина 150 000 бутылок.
Столового вина завод приготовляет ежегодно до 50-60 тысяч ведер. Вино хранится в деревянных дубовых бочках и выпускается в продажу не ранее трех лет.
Коньячный завод работает самостоятельно и развивает не менее интенсивную деятельность.
Вино для коньяка поступает на коньячный завод тотчас после окончания брожения. Завод располагает четырьмя усовершенствованными аппаратами и устанавливает ещё два такого же типа. Продуктивность завода в настоящее время выражается в 1.000.000 градуса выкуренного спирта, но после установки двух новых аппаратов количество это удвоится. Выкуренный коньячный спирт из аппаратов поступает в надземные погреба, где сохраняется в деревянной посуде в продолжение 3-х лет, после чего поступает в продажу.
Завод утилизирует также и большое количество выжимок, остающихся после виноделия. Из выжимок этих выкуривается водка на простых огневых неусовершенствованных аппаратах. Количество выкуриваемой водки доверено до 300.000 пудов.
Заводы М.А.Ананова представляют собою колоссальное учреждение в области виноделия. О грандиозности помещений, принадлежащих заводам можно судить по следующим данным.
При центральной конторе имеется громадный подвал – трехэтажное здание, в котором два этажа под землей и один над поверхностью. Весь подвал имеет 8 обширных отделений, вместимостью до 100.000 ведер вина, которое хранится в 40 в. дубовых бочках. При той же конторе имеется: двух-этажное надземное здание на 50.000 ведер и два отделения под жилыми помещениями на 15.000 ведер.
Далее следует Багдадский подвал – 2-х этажное здание, вмещающее до 70.000 ведер вина. Здесь вино хранится в сорока-ведерной деревянной посуде и в деревянных бутах емкостью в 700 ведер. Кроме того в Багдадском подвале вино хранится в цементных бассейнах, обложенных внутри стеклянной пластинкой; железо-бетонные бассейны вмещают каждый от 1.200 до 1.500 ведер вина. Эти гиганты построены итальянцами специалистами из Парижа.
Третий пункт хранения устроен в Квирилах, представляет одно-этажное здание и также, кроме деревянной посуды имет железо-бетонные бассейны. Подвал этот может вместить до 70.000 ведер вина.
Репутация шампанских и столовых вин фирмы М.А.Ананова давно открыла себе широкую дорогу за пределы Кавказа и главным рынком их сбыта служит Россия, куда экспортируются столовые и шампанские вина, а в особенности большое количество коньяка. В рядах потребителей Анановских вин стоят Москва, Петербург, Варшава и другие крупные центры России.
Всюду на выставках, где появлялись экспонаты фирмы М.А.Ананова, фирма награждалась почетными отзывами и золотыми медалями.
Но лучшей наградой фирме за её добросовестную деятельность, занявшую почетное место среди других отраслей Кавказской промышленности, лучшим красноречивым доказательством прекрасных качеств фабрикатов винодельческой фирмы М.А.Ананова, является то внимание рынка, которое растет к ней бесспорно с каждым годом.

Эта статья была опубликована в еженедельной газете ,,Кавказ,, в 1914 году.
ФИРМА МИХРАНА АЛЕКСАНДРОВИЧА АНАНОВА
В районе обширной Рионской долины, представляющей кормилицу всей Имеретии раскинулись грандиозные сооружения заводов М.А.Ананова.Экономическое значение и роль этих заводов в области виноделия известны всему Закавказскому краю так же, как и изготовляемые ими прекрасные сорта самых разнообразных столовых и шампанских вин.
Заводы М.А.Ананова, в истории виноделия имеют свои почетные страницы и непрерывно развивая деятельность на протяжении двадцати лет, вели в практику винодельческого промысла самые усовершенствованные технические приемы и методы, позволяющие в настоящее время смело признать их оборудование, отвечающим всем требованиям современной европейской винодельческой техники.
Как и всякое широко поставленное предприятие, заводы М.А.Ананова не довольствуются закупкой материала для производства у посторонних агентов, но имеют и свои собственные отделы, задачей уоторых является заготовка сырого материала для дальнейшей его обработки.
Мы говорим о виноградниках.
Заводы Ананова получают виноград не только, покупая у крестьян, но также и из собственных садов.
Собственные виноградные сады в настоящее время устроены в двух пунктах, к закладке виноградника в третьем пункте уже приступлено.
Старый виноградник Апханаурский, является родоначальником, обнимает площадь в 50 десятин и заложен в 1894 году. Но окончательное заполнение его следует отнести к 1902 году, когда в нем прибавились распространные сорта винограда: пино, кабернэ, семильон и из местных: - рка-цители, саперави и др.
Начало второму винограднику – Багдадскому положено в 1912 году, заполнение его закончится в текущем 1914 году. Багдадский виноградник занимает площадь в 25 десятин. Культивируемые в нем сорта исключительно французские: пино, кабернэ, семильон, мускат, мерло и др.
Третий виноградник – под названием Димский, закладывается в 1914 году, займет площадь в 100 десятин и проектирован для тех же французских сортов, заполнение которыми последует в продолжение двух лет.
При Апханаурском винограднике имеется питомник американских лоз. Площадь под маточные кусты американских лоз равняется 15 десятинам. Черенков получается до 300.000 метров ежегодно, часть их продается, часть же поступает в свои виноградники. Население охотно берет продаваемые привитые лозы в виду высокой урожайности сортов пино, семильон и др., главным же образом имея в виду обеспеченность урожая, как как завод М.А.Ананова весь урожай с проданных сельчанам лоз закупает для своих надобностей по цене вдвое больше рыночной, как сорта, идущие на изготовление шампанских вин.
Помимо винограда из собственных садов, идущего на изготовление шампанских и столовых вин, в подвалы завода поступает большое количество и покупного винограда идущего на выработку вин коньячных.
Для всех заводских подвалов ежегодно покупается от 100 000 пуд. До 150 000 пуд. Винограда.
Шампанское вино изготовляется исключительно из сорта - ,,пино,,.
file.php?fid=625037&key=622089495

Автор: Аида Бабаджанова (Бабаджанянц).Фото взято из этого же источника.
https://aidatiflis7.livejourna...%BE%D0%B2.
Дом с вензелем М.А. по улице Грибоедова, 13 принадлежал некогда Максиму Артемовичу Ананову (настоящая фамилия Овнанян), предпринимателю и виноделу, который по праву считается одним из организаторов отечественной винодельческой промышленности.
Также М.А.Ананов был крупным благотворителем и меценатом. На его средства в 1905 году архитектором А.Г. Озеровым была построена 3-я женская гимназия, которую между собой называли Анановской. Его стараниями в городе был открыт дом для глухонемых и детский дом, постоянно оказывалась денежная помощь сиротам.
http://podmoskovnye.ru/usadba/...301-ananov

https://meshok.net/item/168831...&pid=1

Дополнение к сообщению https://forum.vgd.ru/post/1516/77315/p2951826.htm#pp2951826
Немецкий Тифлис.
Район Куки заговорил на немецком языке...
История эта началась ещё в конце 18 века в Германии, где в то время сложилась политическая и экономическая обстановка, которая способствовала массовому переселению немцев в Россию и Закавказье. Особая роль принадлежала существованию в Германии различных религиозных сект, часть из которых принимала хилиазм – веру во второе пришествие и создание “тысячелетнего царства”. Приверженцев этой секты называли сепаратистами. Они считали, что наступающий конец света надо встретить на Востоке, у подножья горы Арарат. Инициаторы этого движения вступили в переговоры с Российским Императором Александром 1-м, находившемся , проездом , в Штудгардте в 1816 г. Он обещал раccмотреть эту просьбу и оказать содействие в их переселении на Южный Кавказ, но, не дождавшись какого-либо конкретного решения этого вопроса, в 1817 году около 1440 семейств Вюртенбергских немцев покинули Германию и отправились в путь. Им удалось самостоятельно добраться до Одессы, где они остались перезимовать и вновь обратились к Императору за содействием.
Переход для немцев стал тяжелым испытанием, многие заболели в дороге, несколько сот человек умерли. Это немного охладило общее воодушевление и, когда пришло время покинуть Одессу и двигаться дальше, 300 человек решили отказаться от своих идей и остались в Одессе. Надо сказать, что генерал-майор А.П. Ермолов, тогдашний командующий войсками на Кавказе, которому было поручено посодействовать приему немецких переселенцев , так и не успел его организовать. Весной 1818 года, снова не дождавшись официального разрешения, 500 семейств тронулись в путь и достигли Тифлиса. На Южном Кавказе в это время постоянно шли военные действия и продолжить путь к горе Арарат не представлялось возможным. Основная часть немцев была расселена за пределами города. Впоследствии, образовалось несколько районов компактного проживания немцев, так называемых, немецких колоний – в Дидубе – Александердорф (в честь императора Александра 1-го) , в Асурети – Елизаветаль, в Болниси - Екатериненсфельд ( в честь Вюртенбергской королевы) и две колонии около Сартичала - Мариенфельд и Петерсдорф (в честь Петра 1-го). Занимались они, исключительно, сельским хозяйством. Земли им достались не самые плодородные, домов у них не было, так что всё надо было начинать с нуля.
Часть прибывших немцев , примерно, 50 семей, поселили в районе Куки, который был в те времена пригородом . Жили там крестьяне,выходцы из Телети. Название района связано, как раз с этими жителями. Известно, что у телетских крестьян был ритуал, связанный с земледелием, в котором использовалась кукла - ,,куки,,. Вот и стали местных жителей называть кукийцами.
Но вернемся к немцам... Не в лучшие времена прибыли они в Тифлис. В городе царила разруха и делались лишь первые шаги к восстановлению городского хозяйства. Поначалу, колонисты жили в домах местных жителей, которые , как могли, помогали им адаптироваться в новой обстановке. Это было непросто, и первые годы оказались очень тяжелыми для переселенцев, как, впрочем, и для всех жителей Тифлиса в тот период. Однако, ,,... в самое короткое время трудолюбивые швабы устроили свои хозяйства примерным образом, развели сады и огороды..., - писал в 1832 году Ф.Ф.Торнау, -... и в Тифлисе, где до того времени население нуждалось в самых необходимых жизненных потребностях... стали получать из первых рук овощи, хорошую живность, молоко, масло, сливки, кроме того, картофель и сдобный белый хлеб, о которых, до прибытия их, за Кавказом знали по одному преданию. В 1832 году существовал в Тифлисе на весь город один русский булочник, не поспевавший изготовлять сколько требовалось так называемого французского хлеба. Ближайшая колония пополняла чего недоставало. Каждое утро, с рассветом, молодые немки разносили по домам — хлебы и сливки,, .
В течение всего 19 в. немцы продолжали прибывать в Тифлис. Среди них были выходцы из княжеств Баварии, Саксонии, Пруссии и Мекленбурга. Немцы, поселившиеся в Куки, образовали колонию, получившую название ,,НОВЫЙ ТИФЛИС,, или просто ,,ТИФЛИС,,. Колонисты жили обособленно, управление колонией было автономным. Все колонисты получали небольшие пособия на строительство и обустройство. Немцы освобождались от воинской повинности, имели налоговые льготы и им гарантировалась свобода вероисповедания. В 1829 году был издан Указ о запрещении браков немцев с местными жителями и было рекомендовано не селиться рядом с ними. Всё это способствовало сохранению немецкого языка и культуры внутри колонии, и, очевидно, преследовало другие экономические и политические цели. Однако, уже через несколько десятков лет об этом указе мало кто вспоминал.
Многие немцы-сектанты, к тому времени, вернулись в лоно лютеранской церкви, которая стала важным объединяющим фактором для общины. В колонии функционировала частная школа, где дети обучались на немецком языке. Лишь в 70-е годы 19 века в немецких школах были введены уроки русского языка. В 1897 году, архитектором Леопольдом Бильфельдом, было построено прекрасное каменное здание лютеранской церкви в традиционном, готическом стиле - святых Петра и Павла, к сожалению, известное теперь только по фотографиям. Церковь стояла на углу Михайловского проспекта и улицы Кирочной , которая и получила это название от слова ,,кирха,, – немецкая церковь. В 1944 году её разрушили руками немецких военнопленных.
В 1862 году, по просьбе руководства колонии ,, Новый Тифлис,,, она была официально присоединена к городу.
Уже целый район, с четкой планировкой улиц и прекрасными каменными домами вырос там, где первые немецкие переселенцы ютились в загородных лачугах, окруженных дикими садами. Колония ,,ТИФЛИС,, разрасталась, и в 1864г. в официальной переписи населения города была зафиксирована цифра 1.100 человек. В 1876г. – 2.000, а к началу 20 века в Тифлисе проживало уже более 3 тысяч немцев.
Немцы гармонично вписались в жизнь Тифлиса, придавая ему особый, европейский колорит и обогащая город, ставший им родным, своим талантом, трудолюбием и преданностью.
Имена тифлисских немцев тесно связаны с развитием аптечного дела, появлением многих магазинов с европейскими товарами, становлением и развитием некоторых промышленных объектов, строительством прекрасных зданий, ставших украшением сегодняшнего Тбилиси. Среди наших немцев было много замечательных педагогов, музыкантов, врачей, инженеров, архитекторов, промышленников. Трудно найти какую-либо отрасль городского хозяйства, где они не были бы представлены.
Немецкая община просуществовала до середины 30-х годов 20-го столетия, но потом и её не обошли национализация и сталинские репрессии советского периода. Тысячи людей были брошены в тюрьмы и сосланы в отдаленные районы Казахстана и Сибири, лишь немногие вернулись в конце 50-х, но ситуация уже изменилась и община начала распадаться. Оставшиеся немцы, еще пытались сохранить в семьях свой язык, культуру и традиции, но это становилось всё сложнее. Последним тяжелым ударом стали события начала 90-х годов в Грузии.
Тяжелейшая экономическая и политическая ситуация вынудили наших немцев просить помощи у правительства Германии . Потомки немецких колонистов получили возможность вернуться на свою историческую Родину и начали покидать Грузию. Наверное, их жизнь изменилась к лучшему, но хочется верить, что в душе они остались тбилисцами, несмотря на все издержки нашей непростой жизни.
Немецкая община, правда, очень малочисленная, всё еще существует в Тбилиси. Потомки немецких колонистов объединены в , ассоциацию ,,Айнунг,, которая занимается благотворительностью и по крупицам собирает свидетельства своей славной истории. Сегодня мало кто знает о тифлисских немцах, об их огромном вкладе в развитие города, который они, по-праву, считали родным и не на словах, а на деле доказали это. .
Тифлис подходит к одному из самых интересных периодов своего развития ... середине 19 века.
27 декабря 1844 года в Тифлис прибыл первый Наместник Кавказа светлейший князь Михаил Семенович Воронцов...
Автор Аида Бабаджанова (Бабаджанянц)
https://aidatiflis7.livejournal.com/13177.html
В Тифлисе с 1931 Серго Берия учился в школе с углубленным изучением иностранных языков. Занятия в ней, за исключением уроков русского и грузинского языков, велись на немецком языке. Вдобавок ученики серьезно изучали английский язык
При кирхе была общеобразовательная немецкая гимназия, которая была очень популярна у тбилисской интеллигенции. Лаврентий Берия, сам закрыл эту школу в 1938 году.
Источник: Материалы интернета.

Тифлис. Мария Андреева.
Известнейшая актриса и сотрудник Внешторга, светская львица и пламенная революционерка, авантюристка и преданная подруга великого писателя (М.Горького), героиня лирических стихотворений и жизненных драм – как все это совмещалось в одной женщине, пусть даже такой талантливой, как Мария Федоровна Андреева, не понятно ни современникам, ни историкам. Но хотя Мария Федоровна и блистала везде, куда заносила ее судьба, главным ее талантом называли красоту, перед которой не мог устоять никто…

Ее рисовали Иван Крамской и Илья Репин, поэт Саша Черный посвятил ей «Почтительную акварель», а Лев Толстой говорил, что Мария Федоровна «не только актриса чудесная, но и человек превосходный».
Родилась Машенька 4 июля 1868 года в Санкт-Петербурге в прославленной театральной семье: ее отец Федор Александрович Федоров-Юрковский, потомственный дворянин, оставивший в свое время карьеру морского офицера ради службы Мельпомене, был известным актером, а затем и главным режиссером Александринского театра. Его супруга Мария Павловна Лелева-Юрковская, происходившая из остзейского баронского рода Лилиенфельдов, тоже играла в Александринке, туда же со временем поступила и младшая сестра Машеньки – Надежда Юрковская (Кякшт).
В доме жили театром, думали только о театре, бывавшие в гостях люди тоже говорили лишь о нем. Так что судьба Маши тоже была предопределена. Закончив гимназию, она поступила в драматическую школу, а в 1886 году дебютировала на сцене в Казани в составе антрепризы Медведева.
Сразу же на Машеньку обрушился успех, во многом заслуженный: ее врожденный артистизм, яркий темперамент, прекрасный бархатный голос, аристократическая чувственность и изысканная грация великолепно смотрелись на сцене, а тех, кто не замечал таланта, пленяли ее яркая красота и непреодолимое обаяние. Поклонники толпами ходили за юной примадонной в тщетной надежде на благосклонность, но Машенька не собиралась размениваться по мелочам: из всех кандидатов на ее сердце она терпеливо выбрала самого достойного и вышла за него замуж. Ей было двадцать лет.
Действительный тайный советник Андрей Алексеевич Желябужский был старше своей супруги на восемнадцать лет. Кроме покладистого характера, состояния и блестящих карьерных перспектив (в недалеком будущем Андрей Алексеевич дослужится до должности главного контролера Курской и Нижегородской железных дорог и чина статского генерала), у него было еще одно преимущество – он разделял страсть своей жены к театру, состоял в Обществе искусства и литературы и был членом правления Российского театрального общества. Однако театр на некоторое время пришлось оставить: рождение в 1888 году сына Юрия, а через два года дочери Екатерины, домашние заботы и хлопоты не оставляли Машеньке времени для профессиональной сцены – лишь изредка она выступала в любительских постановках.

На ее счастье, Желябужский вскоре получил назначение в Тифлис. Там Маша с мужем тут же вступили в местное Артистическое общество, в спектаклях которого выступали под общим псевдонимом Андреевы – Мария Федоровна оставила этот псевдоним за собой на всю оставшуюся жизнь.
Именно в Тифлисе взошла театральная звезда Марии Андреевой.
Рассказывают, что на одном из банкетов влюбленный грузин произнес в честь Марии Федоровны витиеватый тост, а затем сказал: «После тоста в честь столь прекрасной женщины никто не посмеет больше пить из этого бокала!»… И съел бокал.
Много лет спустя Мария Федоровна вспоминала этот случай в гостях у Луначарских: «Теперь никто не будет за меня грызть бокалы, да и грузин таких больше нет…»
Присутствующий за столом режиссер Константин Марджанов (Котэ Марджанишвили) обиженно заявил: «Ошибаетесь! Грызть бокалы – у нас самая обычная вещь. Я вам докажу! Сейчас выпью за ваше здоровье и закушу бокалом». Наталья Александровна Сац, жена Луначарского, пыталась его остановить. Марджанов смутился: «Извините, Наталья Александровна, я понимаю – вам жалко такого бокала; нельзя разрознить винный сервиз», - и поставил бокал. Мария Федоровна долго еще смеялась…

Желябужский был терпеливым человеком, но тот ажиотаж, который вызывала его супруга, и то удовольствие, с которым она наслаждалась поклонением – и страстными восторгами – зрителей, вызывали его тревогу. С немалым трудом он добился перевода в Москву, надеясь, что рамки московского высшего общества смогут сдержать взбалмошную и тщеславную натуру его жены.
Дебют Андреевой на московской сцене состоялся 15 декабря 1894 года в пьесе «Светит, да не греет» А.Островского и Н.Соловьева. За три года она с успехом сыграла одиннадцать крупных ролей, завоевав себе славу самой красивой актрисы русской сцены.

Отрывок из статьи автора под ник BigCap
https://www.yaplakal.com/forum2/topic2157686.html
file.php?fid=628321&key=1951496932

Илья Репин. Портрет актрисы Марии Федоровны Андреевой

Выступала как актриса-любительница – сначала в Тифлисе в Артистическом кружке (сыграла Ларису в Бесприданнице Островского, Марьицу в Каширской старине Аверкиева и др) .
http://smallbay.ru/artrussia/r...eevoy.html

Очень интересная биография женщины. Как говорится «Ищите женщину».
Пользуясь благосклонностью купца Саввы Морозова, она продвигала пьесы М.Горького в постановки во МХАТе, способствовала передаче крупных сумм для нужд РСДРП.
18 лет она руководила Московским Домом Ученых, и благодаря ей и другим неравнодушным руководителям МДУ - ЦДУ (в т.ч. Виктору Шкаровскому) сохранились эта прекрасная усадьба, чудесные концертные залы.

Бендер и Воробьянинов в Тифлисе.
   Вечером путники миновали ЗАГЭС -- Земо-Авчальскую гидроэлектростанцию. Стекло, вода и электричество сверкали различными огнями. Все это отражалось и дрожало в быстро бегущей Куре.
   Здесь концессионеры свели дружбу с крестьянином, который привез их на арбе в Тифлис к одиннадцати часам вечера, в тот самый час, когда вечерняя свежесть вызывает на улицу истомившихся после душного дня жителей грузинской столицы.
   -- Городок не плох,-- сказал Остап, выйдя на проспект Шота Руставели, -- вы знаете, Киса...
   Вдруг Остап, не договорив, бросился за каким-то гражданином, шагов через десять настиг его и стал оживленно с ним беседовать.
   Потом быстро вернулся и ткнул Ипполита Матвеевича пальцем в бок.
   -- Знаете, кто это? -- шепнул он быстро.-- Это "Одесская бубличная артель -- Московские баранки", гражданин Кислярский. Идем к нему. Сейчас вы снова, как это ни парадоксально, гигант мысли и отец русской демократии. Не забывайте надувать щеки и шевелить усами. Они, кстати, уже порядочно отросли. Ах, черт возьми! Какой случай! Фортуна! Если я его сейчас не вскрою на пятьсот рублей, плюньте мне в глаза! Идем! Идем!
   Действительно, в некотором отдалении от концессионеров стоял молочно-голубой от страха Кислярский в чесучовом костюме и канотье.
   -- Вы, кажется, знакомы,-- сказал Остап шепотом, -- вот особа, приближенная к императору, гигант мысли и отец русской демократии. Не обращайте внимания на его костюм. Это для конспирации. Везите нас куда-нибудь немедленно. Нам нужно поговорить.
   Кислярский, приехавший на Кавказ, чтобы отдохнуть от старгородских потрясений, был совершенно подавлен. Мурлыча какую-то чепуху о застое в бараночно-бубличном деле, Кислярский посадил страшных знакомцев в экипаж с посеребренными спицами и подножкой и повез их к горе Давида. На вершину этой ресторанной горы поднялись по канатной железной дороге. Тифлис в тысячах огней медленно уползал в преисподнюю. Заговорщики поднимались прямо к звездам
   Ресторанные столы были расставлены на траве Глухо бубнил кавказский оркестр, и маленькая девочка, под счастливыми взглядами родителей, по собственному почину танцевала между столиками лезгинку.
   -- Прикажите чего-нибудь подать,-- втолковывал Бендер.
   По приказу опытного Кислярского были поданы вино, зелень и соленый грузинский сыр.
   -- И поесть чего-нибудь,-- сказал Остап.-- Если бы вы знали, дорогой господин Кислярский, что нам пришлось перенести с Ипполитом Матвеевичем, вы бы подивились нашему мужеству.
   "Опять! -- с отчаянием подумал Кислярский.-- Опять начинаются мои мученья. И почему я не поехал в Крым? Я же ясно хотел ехать в Крым! И Генриетта советовала!"
   Но он безропотно заказал два шашлыка и повернул к Остапу свое услужливое лицо.
   -- Так вот, -- сказал Остап, оглядываясь по сторонам и понижая голос, -- в двух словах. За нами следят уже два месяца, и, вероятно, завтра на конспиративной квартире нас будет ждать засада. Придется отстреливаться,
   У Кислярского посеребрились щеки.
   -- Мы рады,-- продолжал Остап,-- встретить в этой тревожной обстановке преданного борца за родину.
   -- Гм... да! -- гордо процедил Ипполит Матвеевич, вспоминая, с каким голодным пылом он танцевал лезгинку невдалеке от Сиони.
   -- Да, -- шептал Остап. -- Мы надеемся с вашей помощью поразить врага. Я дам вам парабеллум.
   -- Не надо, -- твердо сказал Кислярский. В следующую минуту выяснилось, что председатель биржевого комитета не имеет возможности принять участие в завтрашней битве. Он очень сожалеет, но не может. Он не знаком с военным делом. Потому-то его и выбрали председателем биржевого комитета. Он в полном отчаянии, но для спасения жизни отца русской демократии (сам он старый октябрист) готов оказать возможную финансовую помощь.
   -- Вы верный друг отечества!-- торжественно сказал Остап, запивая пахучий шашлык сладеньким кипиани.-- Пятьсот рублей могут спасти гиганта мысли.
   -- Скажите, -- спросил Кислярский жалобно, -- а двести рублей не могут спасти гиганта мысли?
   Остап не выдержал и под столом восторженно пнул Ипполита Матвеевича ногой.
   -- Я думаю,-- сказал Ипполит Матвеевич, -- что торг здесь неуместен!
   Он сейчас же получил пинок в ляжку, что означало: "Браво, Киса, браво, что значит школа!"
   Кислярский первый раз в жизни услышал голос гиганта мысли. Он так поразился этому обстоятельству, что немедленно передал Остапу пятьсот рублей. Затем он уплатил по счету и, оставив друзей за столиком, удалился по причине головной боли. Через полчаса он отправил жене в Старгород телеграмму: ЕДУ ТВОЕМУ СОВЕТУ КРЫМ ВСЯКИЙ СЛУЧАЙ ГОТОВЬ КОРЗИНКУ
   Долгие лишения, которые испытал Остап Бендер, требовали немедленной компенсации. Поэтому в тот же вечер великий комбинатор напился на ресторанной горе до столбняка и чуть не выпал из вагона фуникулера на пути в гостиницу. На другой день он привел в исполнение давнишнюю свою мечту. Купил дивный серый в яблоках костюм. В этом костюме было жарко, но он все-таки ходил в нем, обливаясь потом. Воробьянинову в магазине готового платья Тифкооперации были куплены белый пикейный костюм и морская фуражка с золотым клеймом неизвестного яхтклуба. В этом одеянии Ипполит Матвеевич походил на торгового адмирала-любителя. Стан его выпрямился. Походка сделалась твердой.
   -- Ах!-- говорил Бендер,-- высокий класс! Если б я был женщиной, то делал бы такому мужественному красавцу, как вы, восемь процентов скидки с обычной цены. Ах! Ах! В таком виде мы можем вращаться! Вы умеете вращаться, Киса?
   -- Товарищ Бендер, -- твердил Воробьянинов,как же будет со стулом? Нужно разузнать, что с театром.
   -- Хо-хо! -- возразил Остап, танцуя со стулом в большом мавританском номере гостиницы "Ориант". -- Не учите меня жить. Я теперь злой. У меня есть деньги. Но я великодушен. Даю вам двадцать рублей и три дня на разграбление города! Я -- как Суворов!.. Грабьте город. Киса! Веселитесь!
file.php?fid=631914&key=1295951527

Фото: http://mytbilisi.narod.ru/hist...rd_028.jpg
И Остап, размахивая бедрами, запел в быстром темпе:

Вечерний звон, вечерний звон,
Как много дум наводит он.

   Друзья беспробудно пьянствовали целую неделю. Адмиральский костюм Воробьянинова покрылся разноцветными винными яблоками, а на костюме Остапа они расплылись в одно большое радужное яблоко.
   -- Здравствуйте! -- сказал на восьмое утро Остап, которому с похмелья пришло в голову почитать "Зарю Востока". -- Слушайте вы, пьянчуга, что пишут в газетах умные люди! Слушайте!
  Театральная хроника
   Вчера, 3 сентября, закончив гастроли в Тифлисе, выехал на гастроли в Ялту Московский театр Колумба.
   Театр предполагает пробыть в Крыму до начала зимнего сезона в Москве.
    -- Ага! Я вам говорил! -- сказал Воробьянинов,
   -- Что вы мне говорили! -- окрысился Остап. Однако он был смущен. Эта оплошность была ему очень неприятна. Вместо того чтобы закончить курс погони за сокровищами в Тифлисе, теперь приходилось еще перебрасываться на Крымский полуостров. Остап сразу взялся за дело. Были куплены билеты в Батум и заказаны места во втором классе парохода "Пестель", который отходил из Батума на Одессу 7 сентября в 23 часа по московскому времени.
Отрывок из кн.
"Двенадцать стульев"
Илья Ильф, Евгений Петров
М., "Правда", 1987

В парке на горе Мтацминда после выпускного в школе часто отдыхали бывшие школьники.
Обычно в кафе.

·
«Гостинница Орiантъ» Тифлис.
.
• В 1865-1867-ых годах известным Тифлисским архитектором Отто Симонсоном на тогдашнем
«Головiнскомъ проспектѣ» было построено здание Окружного Суда. А в 1895-ом уже
Альбертом Зальцманом оно было реконструировано под гостиницу «Орiантъ», которая и
запечатлена на этой дореволюционной открытке. Кстати, заметили рекламную вывеску на
торце здания? «А. О. Граммофонъ»! Может быть именно там и был когда-то куплен мой?)
• Революцию известная гостиница встретила именно в таком виде. Что интересно, с
установлением в Грузии советской власти почти ВСЕ гостиницы Тифлиса, а их было
немало, были закрыты, «переквалифицированы» в общежития или что-то подобное.
А Ориант эта участь обошла стороной, так же как и ещё одну тифлисскую гостиницу -
Мажестик, ныне Tbilisi Marriott.
.
• В 1924-ом именно в Орианте останавливался прибывший в Тифлис некто Сергей Есенин,
а в 1927-ом «в большом мавританском номере гостиницы Ориант» ненадолго бросили якорь
мои любимые, почти существовавшие Остап Бендер и Киса Воробьянинов!
.
• Позже гостиница была переименована в «Интурист», а ещё позже здание отдали
Дому Художника. И именно здание Дома Художника, как и многие другие исторические
здания Тбилиси, например гостиница «Кавказъ», сгорело в огне боевых действий
Гражданской войны 1991-1992-ых годов, развернувшейся на улицах города...
Giorgi Tsitskhvaia
Город Тбилиси.
https://www.FB [запрещен в РФ]/permalink.php?story_fbid=573310766632970&id=264081334222583

Фото: https://ic.pics.livejournal.co...iginal.jpg
Гостиница Ориант, в советское время Интурист...была напротив Дома Правительства....снесена.

.

Коричневый город :
Граждане туристы
автор Евгений Петрович Петров

Еще несколько минут, и мимо нас проносится железобетонная Загэс. Прямо из Куры вырастает огромная статуя Ленина. На мой взгляд, это лучший из памятников, поставленных Ленину. А еще лучший памятник — это то, на что указывает рука великана: сама станция.
Усмирить Куру — дело нешуточное! Не один пловец погиб в предательских ее волнах. Но Кура усмирена. Ее бешеное течение сослужило республике большую службу — Тифлис насыщен электричеством.
Машина усиливает ход. Мы спускаемся в тифлисскую котловину. Прямо, напротив и справа — пологие безлесые склоны Салалакского хребта и горы Давида. За нами — Махатский хребет. В котловине глубокой мозаичной тарелкой покоится Тифлис.
Я давно уже жду замечания соседа в шляпке. Уже минут десять, как виден Тифлис. Сосед ничего не замечает. Он рассеянно глядит по сторонам. Но вот взгляд его, перебегая по холмам, вдруг останавливается, и сосед хватает меня за руку:
— Послушайте, да ведь это же Тифлис!
— Ваше предположение не лишено оригинальности, — говорю я. — Спорить трудно. Вот если бы вы утверждали, что перед нами Бомбей или Франкфурт-на-Одере, тогда бы мы поспорили.
— Вы шутите! Какой там Франкфурт! В путеводителе ясно сказано, что после Мцхета сейчас же идет Тифлис. Опомнитесь, голубчик! Лелечка! Тифлис! Слышишь? Тифлис!
.Но слово уже гремит, уже несется, подхваченное ветром, по Тифлисской котловине:
Приехали!
Генуя и Тифлис — коричневы.
Поэтому оба эти города неотделимы для меня друг от друга. К тому же эти города поразительно похожи по своему строению и по темпу уличной жизни. И там и здесь дома карабкаются на горы.
И там и здесь, в соседстве с превосходными магазинами и широкими европейскими улицами, паутиной протянулись узенькие грязные переулочки и тупички. В Генуе вы неожиданно выходите к морю.
В Тифлисе — к Куре.
В Генуе, идя по огибающей порт большой улице, вы видите добрую половину города. В Тифлисе вы видите тоже не менее половины города, проходя по проспекту Руставели.
На гору Риги в Генуе и на гору Давида в Тифлисе вас подымает вагон фуникулера, и путешествие это сопровождается одним и тем же ощущением.
Но главное — «коричневое» — дают горы, И в Генуе и в Тифлисе на первом месте — горы.
О горах вы не забываете ни на минуту.
и там и здесь они невысоки и пологи.
В Генуе горы увенчаны древними замками, а в Тифлисе — монастырями. И генуэзские замки, и тифлисские монастыри одного цвета с горами. Кажется, что они созданы самой природой. И в Тифлисе и в Генуе вы видите коричневые лица и оттеняющие их белейшие зубы.
Раннее утро.
На проспекте Руставели еще пусто. Со стоном проезжают первые трамвайные вагоны. Большинство вагонов — открытые, летние, снабженные деревянной, во всю длину вагона, подножкой. По ней, цепляясь за столбики, ловко бегает кондуктор. Новые вагоны сделаны в Мытищах. Они — полная противоположность старым. В них закрыты дверьми даже площадки. Тифлисцы, неизвестно почему, называют эти обыкновенные трамвайные вагоны — международными.
Итак — раннее утро…
В противоположность центру рода на армянском и турецком базарах большое оживление.
Идет торговля.
Среди разноязычной людской каши — сверкающие горы зелени и овощей. Пахнет сыром и кожей. Крохотный ослик, бодро постукивая копытцами, тащит многопудовые корзины с виноградом. Из-за угла вылезает вдруг брезгливый профиль верблюда.
В окнах базарных магазинчиков видны болванки с белыми обвислыми папахами.
В витринах неприхотливый взор туриста наталкивается на серебряные с чернью изделия: кинжалы, мундштуки и портсигары.
Как приятно чувствовать себя одиноким, затерявшимся в прекрасном чужом городе! Как приятно ощущать кипучую интересную жизнь неведомых вам доселе людей!..
И вдруг:
— Это вы?
Передо мною — сосед по автомобилю, в светлых очках, рыжеватой бородке и в матерчатой шляпке с пуговкой. За ним, лишенная «особых примет», физиономия его подругу жизни.
Последняя жалкая надежда на спасение:
— Простите, не узнаю. Но гражданин с пуговкой неумолим:
— Не узнаете? Богатым быть. А я вас сразу узнал. Вчера ведь ехали. Помнишь, Лелечка?! Мы с вами еще в Пассапауре шашлык ели и пополам платили.
Я медленно (именно медленно), как в замедленной съемке, улыбаюсь.
Мне кажется, что, увидев мою улыбку, гражданин с криком убежит, спасения в отделении милиции.
Но он не убегает. Нет. Он очень рад увидеть такого приятного попутчика, как я. Он остановился в «Паласе» и выражает совершенно определенное желание как можно скорее узнать, в каком отеле остановился я.
Спал он дурно. Он, видите ли, всегда плохо спит в новой обстановке.
Но вот Лелечка, та спала отлично. Ему Тифлис не нравится.
Почему? Очень просто! Тифлис, видите ли, какой-то странный город, не похожий на другие.
Тем не менее он уже купил кинжал и сейчас разыскивает серные бани.
Ему знакомые говорили, что быть в Тифлисе и не видеть бань — все равно что быть в Риме и не видеть папы.
В заключение оп выражает надежду, что я пойду с ним в баню, а потом в какой-нибудь духан есть цоцхали. Он не знает, что такое цоцхали. (Что? Рыба?) Так вот. Знакомые заверили его, что быть в Тифлисе и не есть цоцхали — равно что быть в Вене и не есть сосисок.
Прежде всего — сдержанность.
Я вежливо, но твердо говорю, чтоу меня сейчас деловое свидание. Я в отчаянии, что не могу сопровождать гражданина с пуговкой в бани и есть с ним цоцхали, но ничего не поделаешь. Дела! Дела!
Я удираю. День испорчен. Солнце светит не для меня.
Не для меня раскинулся под полосатыми зонтиками десяток чистильщиков сапог. Не для меня шипят и пенятся воды Лагидзе
Товарищи туристы! Заклинаю вас! Не знакомьтесь по дороге на Кавказ с подобными вам. Новые знакомые ужасны. Они обязательно едут по тому же маршруту, что и вы. Они будут встречаться на вашем пути сотни раз.
Они будут давать вам советы, восторгаться тем, что вы находите ужасным, и ругать то, что кажется вам прелестным. Они будут рассказывать вам старые, как мир, анекдоты и тащить вас туда, куда советовали сходить их идиотские знакомые.
Не заговаривайте с ними при первой встрече в автомобиле или поезде. Не отвечайте на вопросы. Пусть сочтут вас букой. Черт сними!
Днем на проспекте Плеханова я встретил пешехода. Он ехал на извозчике.
Раннее утро.
На проспекте Руставели еще пусто. Со стоном проезжают первые трамвайные вагоны. Большинство вагонов — открытые, летние, снабженные деревянной, во всю длину вагона, подножкой. По ней, цепляясь за столбики, ловко бегает кондуктор. Новые вагоны сделаны в Мытищах. Они — полная противоположность старым. В них закрыты дверьми даже площадки. Тифлисцы, неизвестно почему, называют эти обыкновенные трамвайные вагоны — международными.
Итак — раннее утро…
В противоположность центру рода на армянском и турецком базарах большое оживление.
Идет торговля.
Среди разноязычной людской каши — сверкающие горы зелени и овощей. Пахнет сыром и кожей. Крохотный ослик, бодро постукивая копытцами, тащит многопудовые корзины с виноградом. Из-за угла вылезает вдруг брезгливый профиль верблюда.
В окнах базарных магазинчиков видны болванки с белыми обвислыми папахами.
В витринах неприхотливый взор туриста наталкивается на серебряные с чернью изделия: кинжалы, мундштуки и портсигары.
Как приятно чувствовать себя одиноким, затерявшимся в прекрасном чужом городе! Как приятно ощущать кипучую интересную жизнь неведомых вам доселе людей!..
И вдруг:
— Это вы?
Передо мною — сосед по автомобилю, в светлых очках, рыжеватой бородке и в матерчатой шляпке с пуговкой. За ним, лишенная «особых примет», физиономия его подругу жизни.
Последняя жалкая надежда на спасение:
— Простите, не узнаю. Но гражданин с пуговкой неумолим:
— Не узнаете? Богатым быть. А я вас сразу узнал. Вчера ведь ехали. Помнишь, Лелечка?! Мы с вами еще в Пассапауре шашлык ели и пополам платили.
Я медленно (именно медленно), как в замедленной съемке, улыбаюсь.
Мне кажется, что, увидев мою улыбку, гражданин с криком убежит, спасения в отделении милиции.
Но он не убегает. Нет. Он очень рад увидеть такого приятного попутчика, как я. Он остановился в «Паласе» и выражает совершенно определенное желание как можно скорее узнать, в каком отеле остановился я.
Спал он дурно. Он, видите ли, всегда плохо спит в новой обстановке.
Но вот Лелечка, та спала отлично. Ему Тифлис не нравится.
Почему? Очень просто! Тифлис, видите ли, какой-то странный город, не похожий на другие.
Тем не менее он уже купил кинжал и сейчас разыскивает серные бани.
Ему знакомые говорили, что быть в Тифлисе и не видеть бань — все равно что быть в Риме и не видеть папы.
В заключение оп выражает надежду, что я пойду с ним в баню, а потом в какой-нибудь духан есть цоцхали. Он не знает, что такое цоцхали. (Что? Рыба?) Так вот. Знакомые заверили его, что быть в Тифлисе и не есть цоцхали — равно что быть в Вене и не есть сосисок.
Прежде всего — сдержанность.
Я вежливо, но твердо говорю, чтоу меня сейчас деловое свидание. Я в отчаянии, что не могу сопровождать гражданина с пуговкой в бани и есть с ним цоцхали, но ничего не поделаешь. Дела! Дела!
Я удираю. День испорчен. Солнце светит не для меня.
Не для меня раскинулся под полосатыми зонтиками десяток чистильщиков сапог. Не для меня шипят и пенятся воды Лагидзе.
Товарищи туристы! Заклинаю вас! Не знакомьтесь по дороге на Кавказ с подобными вам. Новые знакомые ужасны. Они обязательно едут по тому же маршруту, что и вы. Они будут встречаться на вашем пути сотни раз.
Они будут давать вам советы, восторгаться тем, что вы находите ужасным, и ругать то, что кажется вам прелестным. Они будут рассказывать вам старые, как мир, анекдоты и тащить вас туда, куда советовали сходить их идиотские знакомые.
Не заговаривайте с ними при первой встрече в автомобиле или поезде. Не отвечайте на вопросы. Пусть сочтут вас букой. Черт сними!
Днем на проспекте Плеханова я встретил пешехода. Он ехал на извозчике.
Успокоился я только к вечеру. Не только успокоился, но и повеселел.
Произошло это вот по какой причине.
На улице, нос к носу, я столкнулся с попутчиками по автомобилю — комсомольцами. Они шли по-солдатски, в ногу, в своих рабкредитских пальто и с новенькими аппаратами, перекинутыми через плечо. Один что-то рассказывал, по-детски размахивая руками. Другой весело смеялся.
Милые, чудные ребята!
Весь вечер я чувствовал себя прекрасно. Я чистил ботинки, брился, весело посматривал на коричневых красавиц и ел цоцхали, запивая его превосходным кахетинским вином.
Тифлис осветился. Он сиял, как концертный зал в день какого-нибудь юбилейного вечера.
Не подняться на гору Давида было бы преступлением.
Фуникулер был виден отовсюду. Прямо на небо, в кромешную тьму, шел огненный пунктир.
И я поднялся по этому пунктиру, который вблизи оказался обыкновенной канатной дорогой со всеми присущими этому виду транспорта атрибутами: кафельным полом вокзального павильона, щелкающим турникетом, сплетающимися в центре рельсами, с просмоленным канатом и загадочными вертящимися тарелочками посредине.
На горе — снова кафельный пол и щелкающий турникет. Потом — обыкновенная свежесть и изумительное ощущение пространства. Я подошел к перилам и заглянул вниз.
Внизу было небо.
Но какое? Яркое, населенное, обильно покрытое созвездиями улиц и площадей, насыщенное движущимися телами трамваев. Это было земное небо, не вызывающее никаких сомнении и отнюдь не наводящее на мысли о бренности все земного.
Я взглянул наверх. Там тоже был небо. Обыкновенное. Такое, как Калуге, Гамбурге, Осло и Париже Оно, правда, несколько уступало «земному» небу в освещении, но все же было очень красиво. Все вместе было совершенно неотразимо.
Я представил себе залитую светом Загэс, которая в двадцати километрах от Тифлиса в маслянистом движении турбин копит бесценную электрическую энергию. Представил себе великана, встающего прямо из черной покорной Куры.
Из сборника «Шевели ногами». Опубл.: 1928. Источник: Илья Ильф, Евгений Петров. Необыкновенные истории из жизни города Колоколамска / сост., комментарии и дополнения (с. 430-475) М. Долинского. — М.: Книжная палата, 1989. — С. 156-162. • Впервые: журнал «30 дней». 1928. № 12.
https://ru.wikisource.org/wiki...%BE%D0%B2)

Цоцхали или храмули - это речная рыба, обитающая в быстрых и холодных горных реках Грузии.

https://pulse.mail.ru/article/...in_mail_ru

из статьи
"абхазский князь Григорий Шервашидзе-Чачба.
Мария Фёдоровна познакомилась с ним во время приезда императорской четы в Новый Афон в 1888 году. Приём обходительного кавказского хозяина очень понравился Александру III, его супруге. Уже в следующем году Шервашидзе назначили на важный пост губернатора Тифлиса.
...
В 1899 году вдовствующая Мария Фёдоровна сделала Шервашидзе обер-гофмейстером своего собственного двора.
-----------------------
http://andcvet.narod.ru/N2/19/sam1.html
Альбом костюмированного бала в Зимнем дворце в феврале 1903г. СПб 1904г. выпуск 6.

Гофмейстер, состоящий при Ее Величестве Государыне Императрице Марии Феодоровне, Князь Георгий Дмитриевич Шервашидзе (праздничный кафтан боярина XVI века) (фото 50)

---------------------
http://andcvet.narod.ru/N2/19/asd6.html

1903г., костюмированный бал в Зимнем дворце СПб (204 фото)

Князь, гофмаршал, состоящий при императрице Марии Федоровне, Г. Д. Шервашидзе в праздничном костюме боярина XVII века. Портрет.

Михаил Шолохов в Тбилиси, в Грузинской ССР.
Михаил Шолохов ступил на грузинскую землю, будучи классиком русской литературы, 19 июня 1961 года. Он прилетел из Ростова в Тбилиси на самолете, в аэропорту автора "Тихого Дона" и "Поднятой целины" встречали секретари ЦК компартии Грузии Павел Кованов, Георгий Джибладзе, редактор газеты "Комунисти" Давид Мчедлишвили, первый секретарь правления Союза писателей Грузии Ираклий Абашидзе, народный поэт Георгий Леонидзе...
file.php?fid=646437&key=491013105

Георгий Леонидзе и Михаил Шолохов, 1961-й год
Фото: https://cdn2.img.sputnik-georg...917369.jpg

Из аэропорта гостя отвезли в правительственную резиденцию Цхнети. Вот как пишет в своих воспоминаниях Ираклий Абашидзе:
"Собравшись вместе, стали намечать планы на дни пребывания Шолохова у нас, обсуждать, какие уголки Грузии показать ему в первую очередь. – Может, начнем с Рустави, он под боком у Тбилиси? – высказал предположение один из нас. – Рустави? – переспросил Михаил Александрович. – Да, Рустави – молодой город, выросший на грузинской земле в послевоенные годы. Столица нашей металлургии... Сталелитейный завод, химкомбинат, трубопрокатный, производство капролактама... Шолохов молчал. – А что, если начать с мест более отдаленных – и территориально, и исторически? С Вардзии, например? – предложил кто-то другой. – А что это за место – Вардзиа? – спросил Михаил Александрович. – Высеченный в скалах город, эпоха Шота Руставели, одиннадцатое–двенадцатое столетия... – Туда и отправимся. Заводов я повидал немало. Мне хочется посмотреть Грузию, познакомиться с ее историей, с руставелевскими местами... Лучше начинать дело оттуда, откуда оно начиналось в веках. ...На следующий день мы взяли путь на Вардзию. Дорога в этот древний город все время тянется по ущелью реки Куры, вверх по ее течению, почти к самым ее истокам... Этот край считается одним из главных колыбелей культуры Грузии".
Михаила Шолохова поразил высеченный в скале древний пещерный город Вардзиа, писатель с огромным интересом обходил бесчисленные залы, останавливался перед фресками, просил подробнее рассказать об этом уникальном памятнике прошлого.
"Какая рука превратила скалы в город! – воскликнул гость. – Кто был тот мастер-исполин, который высек в твердом камне эти грандиозные залы! Такое мог построить только героический народ! Я счастлив, что видел и понял прошлое Грузии". Михаил Шолохов побывал в Мцхете, поднялся на гору, где возвышается Джвари – памятник VI века, проехался по Военно-Грузинской дороге. Писатель побывал в Кахетии. Встречался с виноградарями, хлеборобами, учителями. Произносил тосты за высокие горы, за создателей обильных хлебов, вина, любви, слушал грузинские песни. "В ваших песнях слышен рокот ваших рек, – заметил писатель. – Грузинский народ – гениальный композитор!"
Поднявшись в резиденцию грузинских царей – Сигнахи, писатель произнес: "Сигнахи выстроили, наверное, для того, чтобы любоваться этой чудесной Алазанской долиной. Действительно, удивительная у вас страна. Какие просторы! Не знать красоту Алазанской долины – преступление".
В Цинандали Михаил Шолохов побывал в Доме-музее Александра Чавчавадзе, в книге посетителей оставил запись: "Свято храните все то, что связано с именем Чавчавадзе, с историей Грузии, с историей трогательной любви Грибоедова. Это наша общая история издревле родственных культур, горестная и милая сердцу история ушедших в бессмертие". За шесть дней Михаил Шолохов объездил пол-Грузии. Кто-то поинтересовался у писателя: не утомился ли он? "Нет, – последовал ответ. – Любовь не утомляет. Я увидел много радостного и окрыляющего. Здесь для меня все было родным, близким, дорогим. Очень сожалею, что я до сих пор не был в Грузии".
...Находясь в Тбилиси, Михаил Шолохов сказал сопровождавшему его в поездке по Грузии Ираклию Абашидзе: "Как жаль, Ираклий, что мы не встретились с Колей Шенгелая на его родине". А потом добавил: "Покажи мне детей Шенгелая..." Но в тот момент сыновей кинорежиссера Николая Шенгелая – Эльдара и Георгия — не оказалось в Тбилиси, они находились на съемках где-то в горах. Писатель поведал, что три десятка лет назад он познакомился с Николаем Шенгелая, через него узнал о Грузии и полюбил ее. А свел их роман "Поднятая целина". В 1933 году Николай Шенгелая на тбилисском вокзале в газетном киоске купил случайно книгу "Поднятая целина". Дочитывая последние страницы романа, кинорежиссеру пришла идея поставить по нему фильм. Вскоре он встретился с Михаилом Шолоховым и получил согласие на экранизацию книги. Заключили творческий союз, договорились о работе над сценарием. Когда режиссерский сценарий был завершен, из Москвы в Вешенскую поступило сообщение о прекращении работ над съемками фильма. Без предварительных разговоров и объяснений. На дворе стоял 1934 год.
...В день отъезда, 25 июня 1961 года, в правительственной резиденции Цхнети Михаила Шолохова принял первый секретарь ЦК компартии Грузии Василий Мжаванадзе. Партийный руководитель Грузии лично проводил писателя до аэропорта. Прибыв в Ростов-на-Дону, писатель отправил в Тбилиси в редакцию газеты "Комунисти" телеграмму: "Моим грузинским друзьям. С грустью я покинул вашу чудесную страну. Не так-то уж легко, как вы понимаете, оставлять то, что пришлось к сердцу впритирку. Но, покидая вас, я надеюсь на новую встречу, и еще раз обнимаю вас и желаю вам всего самого доброго. Ваш Шолохов. 25.6.61".
В газету "Соплис цховреба" автор "Поднятой целины" направил послание труженицам чайных плантаций. "К моему стыду, я не знал до приезда в Грузию, как тяжел ваш труд. А потому и особый привет вам и сердечное объятие. Если я обнимаю вас всех – это уже не страшно, а если те, кто любит вас, учтут, что мне уже шестой десяток, то это мое объятие не вызовет у них ревности, а чувство гордости за грузинских женщин проснется в их душе, как проснулось и в моей".
...Спустя годы Михаил Шолохов получил из Грузии письмо-приглашение, в котором сообщалось, что чаеводы из села Натанеби Махарадзевского района избрали писателя, знатока крестьянской жизни, почетным членом колхоза имени Ленина и желают его видеть своим гостем. И летом 1968 года Михаил Шолохов в звании лауреата Нобелевской премии приехал к грузинским чаеводам вместе с женой Марией Петровной и внуками Сашей и Андрюшей. "Большое спасибо за оказанную мне высокую честь, – обратился к жителям села Натанеби нобеленосец. – Звание почетного члена вашего колхоза я буду носить с большей гордостью, чем звание разных знаменитых иностранных учреждений..."
Писатель остался в колхозе на два дня, знакомился с жизнью чаеводческого хозяйства республики, побывал на чайных и цитрусовых плантациях, слушал рассказы крестьян. Из беседы с колхозником Константином Гуджабидзе писатель узнал, что на Великую Отечественную войну Константин проводил всех своих пятерых сыновей и четверо из них не вернулись домой. В память о погибших писатель вместе с Гуджабидзе посадил в колхозном саду Дружбы четыре мандариновых дерева.
Там же Михаил Шолохов увидел в работе только появившиеся чаесборочные машины "Сакартвело". Писатель произнес: "От души радуюсь тому, что наконец-то будет частично облегчен тяжелый труд грузинских женщин-работниц чайных плантаций". Перед отъездом Шолохов сделал запись в книге почетных посетителей колхоза: "Рядовой колхозник колхоза имени Ленина, после долгого отсутствия побывавший в родном колхозе, восхищен успехами колхоза и, покидая гостеприимную землю Натанеби, желает колхозникам и председателю колхоза Гоги Цитлидзе дальнейших успехов, благополучия и процветания. М. Шолохов 21.8.68 г." Во второй поездке в Грузию Михаил Шолохов посетил Батуми, побывал на озере Рица. Осмотрел курорт, совершил по озеру прогулку на катере, рыбачил. Здесь на сталинской даче ему устроили банкет. Писатель дважды провозгласил тост в память Иосифа Сталина. "Идею романа, над которым я работаю, мне дал еще в годы войны Иосиф Виссарионович Сталин, – рассказал сын тихого Дона. – А вернее, поручил мне написать такой роман. Я ему тогда ответил: "Трудно будет, Иосиф Виссарионович, сочетать обязанности военного корреспондента с работой над романом". А он сказал: "Всем нам трудно, надо попробовать..."
Автор: Бесик Пипия - отрывок из книги "Великие в Грузии"
http://m-a-sholohov.ru/news/it...ndex.shtml
1961, 1 июня
Начало шестидневного визита писателя в Грузию с посещением древней столицы страны Мцхета, Гори, Сигнахи, Кварели, Телави, Цинандали, где состоялась встреча с поэтами Г. Леонидзе и И. Абашидзе. В Цинандали посетили также дом-музей Александра Чавчавадзе, тестя А. С. Грибоедова, где М. А. Шолохов оставил запись: «Свято храните все то, что связано с именем Чавчавадзе, с историей Грузии, с историей трогательной любви Грибоедова. Это наша общая история, история издревле родственных культур, горестная, милая сердцу история ушедших в бессмертие. М. Шолохов, 23 июня 1961 г. Цинандали» (Шолохов М. А. Запись в книге посетителей дома-музея А. Чавчавадзе // «Заря Востока». 1961, 25 июня).
Во время поездки в Кахетию, в Алазанскую долину, поднимались на Мамисонский перевал. Совершили путешествие по Дарьяльскому ущелью. Посетили Боржомское ущелье, старинную крепость Аукури, древний пещерный город Вардзиа и дом старожила цветовода-любителя Михаила Александровича Мамулашвили, увидел своеобразный музей цветов: альпийские маки, канны, розовая акация, водяная лилия в бассейне, черные розы. Сад Мамулашвили удивил Шолохова и он оставил в его доме такую запись: «Желаю Вам, дорогой тезка, прожить еще столько же и во второй половине жизни сделать хотя бы одну десятую того, что уже сделано. М. А. Шолохов. 20 июня 1961 г. Мцхета».
Поездок было много. На вопрос, не утомился ли писатель, М. А. ответил: «Нет. Любовь не утомляет». И добавил: «Если бы меня спросили, какое впечатление оставляет
Грузия, я бы сказал: очень сожалею, что до сих пор не был в этой замечательной стране» (Андриасов М. Дорогами братства // «Дружба народов». 1975, № 2. С. 195—196).
Кузнецова Н. Т.: Михаил Шолохов - летопись жизни и творчества (материалы к биографии).
Источник: http://sholohov.lit-info.ru/sh...v/1961.htm

Тифлис и Тбилиси, старые фотографии и открытки, интересные ссылки; недавние фотографии Тбилиси