Крестьянство

.Такой противоречивой фигурой оказывается русский крестьянин в глазах его современников, в том числе и из крестьянства. Не был он воплощением братской христианской любви, смирения, доброты.

..............Начнем с того, что «крестьянин» в дореволюционной России было понятием чисто юридическим, сословным. Человек закончил, допустим, Санкт-Петербургский Практический Технологический институт, он инженер, служит на крупном частном заводе в большом городе, получает в год несколько тысяч рублей жалованья и, дополнительно к этому, различные приватные доходы (дореволюционная инженерия была высокооплачиваемой группой), он снимает квартиру в 5-7 комнат, нанимает прислугу, к нему обращаются «барин» и «вы». Но если ему понадобится паспорт, он будет получать его в волостном правлении в той местности, где родился, и в паспорте будет прописано: «крестьянин». Человек покупает торговое свидетельство, ведет крупную торговлю, допустим, льном, живет в Риге или Петербурге, ездит к контрагентам в Лейпциг или в Лондон, но когда он для поездки будет получать паспорт, там будет написано: «крестьянин». И только если он вступит в купеческую гильдию, в паспорте будет написано «купец», хотя по роду занятий и материальному положению он ничем не будет отличаться от того себя, который назвался крестьянином. Кабатчик, лавочник, мельник, забывшие или даже отродясь не знавшие, как берутся за рогали сохи, все равно в паспортах писались крестьянами.
Следовательно, говоря о крестьянстве, мы должны иметь в виду некоторые специфические признаки.
Во-первых, крестьянин – человек, юридически принадлежавший к крестьянскому сословию (сословие – социально-юридическая категория, тесно замкнутая и характеризующаяся наследственными правами, привилегиями или обязанностями, закрепленными законом или традицией; переход из одного сословия в другое затруднен и в каждом индивидуальном случае оформляется юридически). Но, как мы видели, к крестьянству принадлежали люди самого различного рода.
Во-вторых, он должен постоянно проживать в деревне. (Но в деревне жили и кабатчик, и лавочник, и мельник, и помещик).
В-третьих, он должен постоянно заниматься сельским хозяйством, земледелием, как основным родом занятий. (Но сельским хозяйством занимались и помещики). Таким образом, тот, кого мы называем в нашем случае крестьянином, должен отвечать сразу трем требованиям: принадлежать к крестьянскому сословию, жить в деревне и заниматься земледелием как основным родом занятий......

.....Кроме того крестьянство не было единым и в сословном смысле.
Перед отменой крепостного права в России в конце 40-х гг. XIX в. было около 120 различных категорий крестьянства, начиная от насчитывавших несколько сот или тысяч человек: обельные крестьяне Костромской губернии, потомки Ивана Сусанина, половники Вологодской губернии, потомки тех русских смердов, которые могли переходить от одного помещика к другому, белорусские панцирные бояре, ямщики, которые вместо уплаты оброчной подати государству должны были содержать лошадей для перевозки почты, приписные, приписанные в казенным заводам, и посессионные, купленные к частным заводам, которые должны были работать на нужды заводов – множество различных групп, общим для которых было – уплата подушной подати по самому факту своего существования, исполнение рекрутской повинности и множества других денежных и натуральных казенных и земских повинностей, подлежащие телесным наказаниям и исполнение денежных или натуральных повинностей в пользу владельца.
Среди них самыми крупными, которые обычно и имеют в виду, говоря о крестьянстве, были государственные, удельные и помещичьи или крепостные крестьяне.

+ много чего и другого интересного!
Рекомендую к прочтению всем, кто занимается крестьянскими родословными, бытом и нравами в крестьянской среде.
Хотя бы для того, чтобы не задаваться вопросом, типа: мой прадед был крестьянином, разве могли крестьяне так одеваться?

Вестник Томского государственного университета. История. 2015. № 3 (35)

DOI 10.17223/19988613/35/22
А.Ю. Ижендеев

РЕЦЕНЗИЯ: КАК МЫ ЖИЛИ: ВОСПОМИНАНИЯ И УСТНЫЕ СВИДЕТЕЛЬСТВА ТОМСКИХ КРЕСТЬЯН / ПУБЛ. Н.М. ДМИТРИЕНКО, Г.В. ШИПИЛИНОЙ ; НАУЧ. РЕД. Э.И. ЧЕРНЯК.
ТОМСК : ИЗД-ВО ТОМ. УН-ТА, 2015. 200 с. : ил.

Такие источники, как воспоминания, которые в абсолютном своем большинстве не фиксируются письменно, «уходят» вместе с людьми. Между тем информация, дающаяся через призму жизни человека, зачастую вызывает больший отклик и имеет больший научный интерес, чем какой то другой документ или научная публикация. В связи с этим сложно переоценить значение воспоминаний и свидетельств очевидцев как средства познания и популяризации истории.
Сказанное напрямую относится к рецензируемому изданию, в котором собраны устные и письменные свидетельства колхозников Томской области о событиях 1920–1950-х гг.
Воспоминания и устные рассказы собирались и записывались студентами Томского сельскохозяйственного института под руководством доцента этого института Г.В. Шипилиной, выступившей в качестве составителя книги.
Хотя информация о больших объемах работ, детском труде, плохом питании колхозников и является широко известной, читая книгу, все же поражаешься трудностям, выпавшим на долю поколения первой половины – середины ХХ в. Почти все информаторы рассказывают, что работать в колхозе начинали с детского возраста, помогая взрослым, многие вспоминают, что практически не видели родителей, так как те были постоянно заняты в колхозном производстве. В годы Великой Отечественной, когда мужчины ушли на фронт и их заменили на колхозных работах
женщины, многие, несмотря на нескончаемую работу и в колхозе, и в домашнем хозяйстве, успевали еще и вязать для фронтовиков носки и варежки. После войны ситуация практически не улучшилась, ведь в деревни вернулись живыми лишь немногие фронтовики, и женщины попрежнему должны были делать мужскую работу.
В книге даются живые картины того, что сейчас именуется историей повседневности. Большие налоги вели к стандартной ситуации, когда семья, имея в хозяйстве корову, не пила молока, не ела ни масла, ни сметаны. Все сдавалось государству, а для семьи, для детей, оставался только обрат. В войну, а в некоторых селах и в первые послевоенные годы, приходилось добавлять в муку траву,
картошку и даже древесные гнилушки.
Среди рассказчиков встречались крестьяне из ссыльных. Пожалуй, их воспоминания самые тяжелые. Без содрогания невозможно читать о том, что во время перевозки раскулаченных по воде на баржах многие люди умирали и зачастую их просто выбрасывали за борт. Прибыв на место поселения, на необжитые территории, люди, нередко женщины с малыми детьми, вынуждены были
жить в шалашах, вручную корчевать лес. Некоторые рассказчики сообщали, что уже после обоснования на месте их вновь сгоняли и перевозили на новое поселение. Интересен образ власти, который складывается в воспоминаниях. Как правило, власти выступают в роли сборщиков налогов, контролеров работ, наказывающей силы, мотивы которой обычному человеку не всегда понятны. Договориться с властями было трудно, поэтому в безвыходных ситуациях приходилось идти на обман, например прятать часть домашних животных, чтобы платить поменьше налогов, или выносить в варежке колхозное зерно, чтобы покормить детей. Тем не менее в воспоминаниях нет озлобленности или возмущения советской властью, даже если рассказ ведется бывшими ссыльными.
Думается, здесь сыграли свою роль и давность событий, и смирение, которое приходит к людям с возрастом. Можно встретить в книге и мнение о том, что раньше, несмотря на все трудности, люди жили дружнее, спокойнее.
В целом книга представляет собой удачный компромисс между популярным и научным изданием. От первого – качественные дизайн и оформление, выполненные художником О.Е. Нечаевой. Как заставка в начале каждого рассказа помещена фотография, иллюстрирующая ту или иную сторону крестьянской жизни. Подлинные фотографии для книги были предоставлены Зырянским краеведческим музеем и некоторыми личными архивами. Научный характер издания обеспечивают продуманная вступительная статья и пояснительные комментарии, выполненные
профессором ТГУ Н.М. Дмитриенко. Ею квалифицированно проведена археографическая обработка текста, указаны интервьюеры, даты записи рассказа или подготовки воспоминания, место хранения оригиналов записей, подготовлены именной указатель и список используемых сокращений.
В создании книги немалая роль принадлежит научному редактору, директору ИИК, профессору Э.И. Черняку, который в свое время первым поддержал идею собирания устных свидетельств томских крестьян.
Думается, что издание будет интересно как профессиональным историкам, так и тем, кто интересуется прошлым родного края, своими корнями. Как заинтересованный читатель должен отметить, что с пояснениями было бы удобнее знакомиться в подстрочниках или же в конце каждого рассказа. Был бы полезен и указатель населенных пунктов, упоминаемых в книге. Хотелось бы увидеть данное издание в оцифрованном виде в открытом доступе. Так оно станет доступно максимальному количеству читателей.

ССЫЛКИ на источники информации _______(без вопросов/ответов)