Они уходят

Светлая память

Жизнь — не сценарий, её не перепишешь. А жаль!

Когда придет время и мне уходить, я очень хочу уйти так же. Не болея и внезапно, никого не мучая.
И чтобы на моих похоронах тоже плакали и смеялись

Я любил, и меня любили. Я уходил, и от меня уходили. Это все, что я могу сказать о своей личной жизни

Если бы кто-нибудь предложил мне:
— Если хочешь, можешь заново родиться и выбрать место рождения. Например, Сан-Франциско, Париж, Амстердам, Монако, выбирай любое,
хоть острова Фиджи!
Я бы ответил:
— Хочу родиться в СССР, в Тбилиси, в 30-м году.
— Почему? Ведь за время твоей жизни в вашей стране столько было тягот и напастей! Бедность, концлагеря, расстрелы, война, голод, разруха…
— Ладно, ладно, хватит, сам знаю… Хочу родиться только там и тогда, где родился. Если я появлюсь на свет где-то в Голландии или Франции,
я не встречу по дороге жизни своих близких и друзей. Будут попадаться другие. Может, даже хорошие.
А на хрена мне хорошие голландцы или хорошие французы?!
Мне нужны мои, какие они есть! И те, кто живы, и те, кто в памяти.

[q]
Георгий Данелия. Тостуемый пьёт до дна
(Книга мемуаров. 2006)

Я подумал и решил снимать «Мёртвые души» Гоголя.
В «Госкино» мне сказали:
— Не надо.
Я спросил:
— Почему?
Мне ответили:
— Потому.
Я подумал и решил снимать «Козлотура» Фазиля Искандера.
В «Госкино» мне сказали:
— Не надо.
Я спросил:
— Почему?
Мне ответили:
— Потому.
Я подумал и решил снимать «Зима тревоги нашей» Стейнбека.
В «Госкино» мне сказали:
— Не надо.
Я спросил:
— Почему?
Мне ответили:
— Потому. — «Люди уступают дорогу автобусу не из вежливости»

Как-то в Ташкенте я смотрел <…> «Семнадцать мгновений весны», дублированный на узбекский язык. Там Борман, когда вошел в кабине
т к фюреру, выкинул вперёд руку и воскликнул: «Салам алейкум, Гитлер-ага!» — «Совсем пропащий»

Когда-то, ещё совсем молодым человеком, Саша работал администратором в театре у Михоэлса. Когда еврейский театр закрыли,
Сашу, как и многих, кто работал с Михоэлсом, посадили. Он пять лет просидел в одном из самых страшных лагерей в Воркуте.
Саша не любил говорить об этом периоде своей жизни, но как-то, подвыпив, рассказал, как вохровцы однажды избили его и кинули в выгребную яму с нечистотами. А когда он пытался вылезти, они ногами в сапогах били его по голове и топили в смрадной жиже.
То, что он остался жив, — чудо… — «Саша Яблочкин»

… Чиаурели нередко приглашали на дачу к Сталину. Ужинал Сталин ночью, и Чиаурели возвращался под утро и часто не ехал в гостиницу,
а заезжал к нам, чтобы поделиться впечатлениями. Из его рассказов мне запомнилось, что Сталин играет на гитаре и поёт городские романсы,
что спит он на диване и на стул ставит настольную лампу, и суп из супницы разливает гостям сам, половником. —
«Дядя Миша Чиаурели и дядя Миша Геловани»
[/q]

Диалоговая тема раздела