Петровский (Петровський Пятроўскі Piоtrowski Petrauskas)

Волховские огни». Еженедельная газета Волховского района

25.06.2015 11:16 Четверг
Категории (2): Медицина Общество
Выпуск 24 от 25.06.2015 г.
О Покровской общине сельских сестер милосердия
Автор: Н. Морозова

Сочувствие, соучастие, сопереживание ближнему — одна из важнейших нравственных черт русского народа. Новоладожский уезд знает много примеров милосердия. Ярчайший из них — Успенский остров и деятельность Алексея Петровича Колоколова. Значительно меньше мы знаем о Покровской общине сестер милосердия.

Она получила название по месту своего рождения и локализации — по Покровской церкви в с. Покровском Новоладожского уезда, что на правом берегу Волхова.
Храм Покрова Пресвятой Богородицы был построен в 30-е годы XVIII века на месте более раннего, сожженного шведами. В архитектурном отношении он выделяется среди храмов наших мест: восьмерик на четверике, завершающийся луковицей (отсутствует) на малом в диаметре барабане. С храмом рядом, несколько выдаваясь вперед, стоит колокольня, из которой есть прямой вход в храм. Украшением стен храма являются карнизы с поребриками, отделяющие один объем от другого.
Время создания общины — 1891 год. Ее создателями стали два человека, равно для нее значимых: священник Покровской церкви отец Константин Лорченко и земский врач Алексей Степанович Петровский. Оба они неоднократно выступали в печати с рассказом об опыте создания общины, желая распространить свои начинания в российской провинции.
В чем же заключалась новизна созданного нашими героями явления? Общины сестер милосердия как институт существовали и в Санкт-Петербурге. Можно назвать, например, Крестовоздвиженскую и Георгиевскую общины. Их сестры оказывали помощь раненым воинам, выхаживая их в госпиталях, а случалось, бывали и на поле боя. Этим общинам покровительствовали царские особы, богатые представители дворянства и купечества.
Покровская же община создавалась для "подания" медицинской помощи прежде всего сельскому населению уезда. Лучше всего об этом рассказал Алексей Степанович Петровский в отдельно изданной в 1893 году брошюре "Деревенские сестры милосердия. Опыт образования из крестьянских девушек сестер милосердия для потребностей деревенского населения". На первых страницах А.С.Петровский рассуждает о том, как страшно заболеть в деревне, как беспомощен деревенский больной. Зримую картину этих страданий доносят до нас сюжеты картин художника-передвижника Василия Максимова "Больное дитя", "У постели больного".
Земские врачи имели в своем ведении огромные медицинские участки — до 30 тыс. человек на разбросанной территории. Так, например, по отчету, помещенному в Журнале Новоладожского уездного земского собрания за 1895 год, штат врачей-земцев и их помощников в уезде состоял из семи врачей, шести повивальных бабок, одной фельдшерицы-акушерки и девятнадцати фельдшеров. В огромном большинстве случаев врач констатировал болезнь, назначал лекарство и давал указания по приему. И это все. Надзора за больным не было. Можно ли было в таких условиях дождаться выздоровления? Далеко не всегда.
Именно поэтому Петровский счел необходимым ввести посредническое звено ухода между больным и врачом. Вот как Алексей Степанович описывает в вышеупомянутой брошюре само создание общины: "…В зиму 1891 года я решился сделать первый опыт образования таких, можно сказать, низших медицинских агентов. При заведуемой мною земской Новоладожской больнице благодаря содействию известного в нашем уезде своею пастырской деятельностью отца Константина Лорченко я открыл, хотя и в самых скромных размерах, курсы для обучения уходу за больными. Отец Константин Лорченко предложил мне заняться с тремя крестьянскими девушками, окончившими курс в его образцовой церковно-приходской школе села Покрова: Евдокией Харичевой, Марией Харичевой и Евдокией Ильиной…"
В земской больнице девушек обучали приемам ухода. Они измеряли температуру, следили за приемом лекарств больными, делали перевязку язв и ран, дежурили у постели больных. Наряду с практическими навыками девушки получали знания по основам эпидемиологии. Ведь им предстояло по первым признакам эпидемических заболеваний выявлять больных, что было особенно важно в условиях свирепствовавших в уезде тифа и холеры. Водные артерии — каналы, подвижность торгового-промышленного населения, прилив массы приходящих сезонных рабочих — эти факторы ускоряли продвижение эпидемических заболеваний.
Проучившись зиму, девушки вернулись в свои семьи, к полевым работам. А вернувшись в семьи, они принесли туда и вновь полученные знания и гигиенические навыки. Зимой 1892 года сестры Харичевы отправились в Петербург, в общину Христа Спасителя для продолжения своего образования. На их место пришли новые воспитанницы отца Константина Лорченко — Агриппина Нестерова, Лидия Ильинская, Ольга Кононова.
Между тем эпидемия сыпного тифа в Новоладожском уезде распространялась, и обученные доктором Петровским девушки вступили в борьбу с эпидемией сыпного тифа. О степени опасности заболевания ярче всего свидетельствует тот факт, что все сестры милосердия заразились тифом. После лечения и выздоровления ни одна не изменила выбранному пути, все продолжили уход за тифозными больными в Солецкой, Шахновской, Городищенской волостях.
Что конкретно делали деревенские сестры милосердия в борьбе с эпидемиями? То, что было им по силам, по возможностям. Девушки наблюдали за больными и ограничивали доступ здоровых в зараженные дома, помогали по хозяйству ослабленным и больным в топке печей, уходе за животными, работе на огороде. Они присматривали за детьми больных крестьян, работали в общественных столовых, которые устраивались в некоторых деревнях в неурожайный год. Их крестьянские руки не боялись никакой работы.
Сельские сестры милосердия удостоились высокого отзыва со стороны Санитарно-исполнительной комиссии Новоладожского земства, а К.Лорченко и А.Петровскому была выражена признательность. При этом комиссия ходатайствовала о поощрении сестер милосердия знаком Красного Креста для ношения на левом рукаве. Эта поощрительная мера, по свидетельству К.Лорченко, не была доведена до конца.
Воодушевившись результативной работой деревенских сестер милосердия в борьбе с эпидемией тифа, Алексей Степанович Петровский предложил свой опыт на рассмотрение Съезда земских представителей и врачей весной 1893 года, где встретил горячую поддержку профессионального сообщества.
Несколько слов об изломе судьбы земского врача Алексея Степановича Петровского. Его деятельность в нашем уезде заканчивается в 1905 году. В отношении врача заводится судебное дело, и он отстраняется от работы. По-видимому, слишком далеко зашли народнические настроения доктора Петровского. Долгое время считалось, что следы его теряются. Однако нет. Алексей Степанович в 1907 году появляется в Пермском крае в деревне Рябки — месте своего поселения. И именно ему принадлежит честь создания Рябковской сельской больницы, существующей и поныне. Там, на пермской земле, Алексей Степанович продолжил развивать на практике свою концепцию воспитания медицинских агентов среди сельского населения. Он прожил до 1920 года, а на сайте Рябковской сельской больницы даже выложен портрет нашего земского доктора.
Говоря о Петровском, нельзя не упомянуть о его супруге — Клавдии Алексеевне Петровской, которая, как и Алексей Степанович, служила земским врачом. Урожденная Строганова, выпускница Женских врачебных курсов и обладательница звания женщина-врач, она вместе с мужем трудилась на Гостинопольском врачебном участке. С 1886 года Клавдия Алексеевна заведовала Гостинопольским участком, в течение четырех лет подавала медицинскую помощь безвозмездно. Так в Журнале Новоладожского уездного земского собрания за 1982 год, где впервые упоминается о создании общины сестер милосердия ее мужем, можно прочитать о выплате супругам денежной премии. Это было общей практикой того времени. А вот уже в Журнале НУЗС за 1893 год сообщается о смерти Клавдии Алексеевны Петровской: Петровская заразилась тифом от больной роженицы. В ту пору тиф распространился по 22 селам пяти волостей. Земское собрание почтило память Клавдии Алексеевны вставанием и ассигновало на воспитание старшего сына Петровской 200 рублей ежегодно до окончания курса в классической гимназии.
Скупые строки в официальном издании. Между ними рисуется быт земских врачей: жизнь и работа на разных, часто сменяемых, медицинских участках, воспитание сына (и не одного) вне дома (ведь в Ладоге не было классической мужской гимназии), жизнь, что называется, на износ. Понятно, что на долю Петровского выпали все испытания: разъезды, смерть жены, позже — отстранение от должности. Практически каждый год в Журнале НУЗС Петровскому выражаются благодарности, в этих же источниках фиксируются и перемещения врачей с участка на участок, вот одна из отчетных записей за 1894 год: "…Врач Петровский состоял до 9 апреля в городской больнице, переведен в Медведево, где служил до 1 августа, а затем перемещен по прошению в Гостинополь, где ныне и состоит…".
Константин Николаевич Лорченко — единомышленник Алексея Петровского, именно под его духовной заботой выросли те девушки, которые выбрали путь деревенских сестер милосердия. К. Лорченко происходит из семьи священника могилевской епархии, он получил образование в Могилевской духовной семинарии, обучаясь там с 1873 по 1877 гг. После 3 класса семинарии исправлял обязанности псаломщика при Гельсинфорсской военно-госпитальной церкви. При отчислении от места был принят в 5 класс Петербургской Духовной семинарии. Рукоположен в 1883 году. Известно два места его служения: церковь Покрова в с. Подбережье (1883-1899) Новоладожского уезда и храм Преображения в Лесном (1900-1902). Место захоронения К.Лорченко пока не установлено.
Константин Лорченко — священник-мыслитель, пастырь в самом высоком смысле слова. Он умел использовать в своей деятельности и печатное слово, о чем красноречиво говорят его 4 брошюры. Среди духовных чад отца Константина был и художник Василий Максимов. Ариадна Васильевна Скалозубова, дочь художника Максимова, вспоминает: "…Бабушка была хорошей рассказчицей о старине. Еще бодрая, любившая гостей, но с выбором. Ее благосклонностью пользовался о.Константин Лорченко, священник бедного Покровского прихода, личность незаурядная. В последние годы он сблизился с отцом…Отец Константин, изверившись в пользе проповедей (его чуть не угробили камнем, брошенным в окно за проповедь "о вреде пьянства"), перенес центр тяжести на работу, занялся сельским хозяйством, завел пчел…".

В воспоминаниях подруги дочери художника — Маргариты Ямщиковой (Ал. Алтаев) "Художник-народник" заключена более расширенная характеристика нашего героя: "…По соседству с Любшей жил священник о.Константин Лорченко, натура горячая, энергичная; как и В.Максимов, он глубоко проникся любовью к народу, представляя из себя редкий образ бескорыстного, искренне-религиозного представителя церкви, чуждого казенного формализма большинства духовенства. Работал Лорченко, не покладая рук, на пользу местных крестьян, — основал народную школу с общежитием, общину сестер милосердия из своих же бывших учениц-прихожанок, и горячо ратовал за женское образование. Этот священник был светлым пятном в жизни Василия Максимовича; он нравственно поддерживал художника в тяжелые минуты; с ним Василий Максимович, что называется, "отводил душу". Отец Константин был ярым трезвенником; едва он появлялся в Любше, Максимов сразу точно перерождался; беседа друзей затягивалась далеко за полночь на темы о поднятии нравственного уровня деревни, и тогда черные тучи сходили с горизонта Василия Максимовича — он становился бодрым и трудоспособным. К сожалению, дружбе этой скоро наступил конец: о.Константин скоропостижно умер от разрыва сердца…".
За несколько дней до смерти Василий Максимович Максимов на вопрос жены об исповеди ответил: "Моего прежнего духовника и друга отца Константина нет, а с обыкновенными священниками вряд ли я сумею говорить".
Хочется поделиться одним любопытным фактом, который был замечен в Клировых ведомостях по Покровской церкви. Клировые ведомости составлялись священниками как факт отчета о жизни храма. В них содержались сведения из истории храма, характеристика храмовых зданий, сведения о ремонтах. В отдельных разделах отражались данные по составу прихожан, причта. В разделе, где характеризуется состав семьи священника о.Константина можно прочитать: "…дети: Ариадна, Лидия…". …Вспомним, что именно так звали дочерей В.М.Максимова. Вариантов понимания этой ситуации два. Либо священник о.Константин крестил дочерей В.Максимова и их, своих крестниц, считал своими дочерьми. Либо Максимов В.М. давал собственным дочерям имена, аналогичные именам дочек своего духовника. В любом случае это есть подтверждение глубочайшей духовной связи. Доказательством этой же духовной связи является и переписка В.Максимова с К.Лорченко, хранящаяся в рукописном фонде Государственного Русского музея. Этот пласт документов обрабатывается Г.П.Стерликовой и ждет своей публикации и интерпретации.
Если подойти к Покровской церкви сегодня, нельзя не отметить глазом одноэтажное здание из красного кирпича. К сожалению, оно брошено, окна выбиты, внутренние помещения захламлены и несут память о недавно проживавших там сезонных рабочих. Между тем, это — больница, существовавшая когда-то при Покровской общине.
В РГИА (Российский Государственный Исторический архиве) хранится интересный документ — письмо Костантина Лорченко, адресованное Юрию Степановичу Нечаеву-Мальцову, выдающемуся отечественному меценату, дипломату, владельцу стекольной империи России. Достаточно сказать, что на средства Нечаева-Мальцова был построен крупнейший музей — Музей изящных искусств имени императора Александра III, открытый в 1912 году (ныне Музей изобразительных искусств им. А.С.Пушкина). В письме отец Константин Лорченко благодарит Мальцова за денежное пожертвование на больничные нужды, сопровождая благодарность ярким публицистическим эссе — настоящим народническим манифестом, которое завершается словами: "Кто хоть раз в жизни переступал порог крестьянской избы и видел там больного, в том никогда не погаснет святое чувство сострадания к страждущему кормильцу — пахарю".
Покровская община была создана в результате совместной работы, совместного служения духовного пастыря и земского доктора, получив официальное название "Общины сельских сестер милосердия общества Красного Креста в память императора Александра III". Ее существование было не очень длительным, но уникальность этого явления в том, что Покровская община стала первой общиной сельских сестер милосердия в России.

http://volhovogni.ru/articles/...loserdiya/

РАЦЫЯ Культура У Флорыдзе жыў беларус Ян Пятроўскі

У Флорыдзе жыў беларус Ян Пятроўскі

6 месяцаў таму

Да 115 угодкаў беларускага празаіка, перакладчыка, мемуарыста, рэлігійнага дзеяча і выдаўца Яна Пятроўскага (1905-2001) Вядомы беларускі эміграцыйны празаік, перакладчык, мемуарыст і выдавец Ян Пятроўскі да свайго 100-годдзя не дажыў чатыры гады. Гэты юбілей літаратурная Беларусь адзначыла ў студзені 2005 года. Розныя крыніцы дзень нараджэнне Яна Пятроўскага падаюць па рознаму. Але ў метрычнай кнізе Слуцкага сабора за 1905 год, копію якой усё жыццё захоўваў у асабістым архіве Ян Пятроўскі, у першай частцы адносна народжаных пад № 17 мужчынскага полу, ёсць наступны запіс: “Студзеня 7 дня 1905 года ў мешчаніна места Слуцка Дзям’яна — сына Адама Пятроўскага і ягонае праўнае жонкі Юстыны — дачкі Андрэя, абодвух праваслаўнага веравызнання, нарадзіўся і 7 студзеня 1905 года ахрышчаны сын Ян. Хрышчонымі бацькамі былі мяшчане места Слуцка: Ян — сын Сымон а Гурскі і панна Галена — дачка Мікалая Андрусевіча”. Бацька рана памёр, таму гаспадыняй у доме была маці, дапамагаў ёй старэйшы брат Апанас. Акрамя яго ў сям’і Пятроўскіх было яшчэ сямёра дзяцей. Вучобу Ян Пятроўскі пачаў у хатняй настаўніцы. Пасля вучыўся ў школе Свята-Троіцкага манастыра, а потым — у прыходскай школе.У 1919 годзе сям’я Пятроўскіх пераехала ў Вільню. Там Ян закончыў гімназію і адбыў службу ў польскай арміі. Атрымліваў веды ён яшчэ на адукацыйных падрыхтоўчых курсах, пасля ў школе падхарунжых. Была ў яго яшчэ адна найважнейшая школа — гэта школа роднай мовы. У сваёй невялікай аўтабіяграфічнай кніжачцы “На васьмідзесятыя ўгодкі” (Гэйнзвіл, ЗША, 1985 г.) Ян Пятроўскі напісаў: “Школа беларускае мовы — гэта школа адносна даўгалетняга майго жыцця. Першым і найлепшым маім прафесарам гэтае мовы была мая добрая маці гаспадыня Юстына Пятроўская. Пасля яе ішлі прафесары Р.Астроўскі са сваім правапісам беларускае мовы і Б.Тарашкевіч з беларускаю граматыкай…”. У 1931 годзе Ян Пятроўскі пераехаў з Вільні ў Варшаву і паступіў вучыцца ў пратэстанцкую Біблейскую школу ў Клярысаве. Пасля яе заканчэння працаваў год у Варшаве, а пасля пераехаў у Дзярэчын на Зэльвеншчыну. Тут ён за чатыры гады яшчэ бліжэй далучыўся сэрцам і душою да свайго народа, кожны дзень чуў родную мову і беларускія песні. Перыяд жыцця Яна Пятроўскага ў Дзярэчыне добра апісаў у сваёй кнізе “Дзярэчынскі дыярыюш” (Мн., 1999,с.121-123) Міхась Скобла: “У 1932 годзе ў Дзярэчын на службу прыехаў дваццацідзевяцігадовы мэтадыст эвангэлічнай царквы Ян Пятроўскі. Наняўшы кватэру ў местачкоўца Гурыноўскага, ён энэргічна ўзяўся за працу. Такім чынам, Божае слова гучала ў Дзярэчыне з вуснаў ксяндза Пачабыта, праваслаўнага святара і прапаведніка-эвангэліста… Ян Пятроўскі ў Дзярэчыне прапаведаваў ня толькі Хрыстовавае вучэнне. Ён шукаў падпішчыкаў на беларускія перыёдыкі, стварыў у мястэчку суполку Таварыства Беларускае Школы… Прапаведніку ад Бога, энцыклапедысту паводле абсягу ведаў, паліглогу Яну Пятроўскаму бракавала ў мястэчку суразмоўцы, з якім можна было б пагутарыць на разнастайныя тэмы. Часам ён выбіраўся ў Слонім да Гальяша Леўчыка. Яны плавалі ў чоўне па Шчары, аглядалі гістарычныя камяніцы старога горада, вялі бясконцыя размовы пра беларушчыну…”. Сапраўды, Ян Пятроўскі шчыра сябраваў з беларускім паэтам, музыкантам, мастаком і калекцыянерам са Слоніма Гальяшом Леўчыкам (Ільёй Міхайлавічам Ляўковічам). Даследуючы творчасць свайго земляка Гальяша Леўчыка, я аднойчы напісаў пісьмо Яну Пятроўскаму ў ЗША, каб ён прыслаў успаміны пра вядомага слонімца. Спадар Пятроўскі вельмі ўзрадаваўся майму пісьму са Слоніма. Менавіта Гальяш Леўчык і стаў прычынаю нашага шматгадовага сяброўства. Мы перапісваліся. А ў 1992 годзе Ян Пятроўскі запрасіў мяне да сябе ў госці ў горад Гэйнзвіл штат Флорыда. Тады амерыканская амбасада была яшчэ ў Маскве. І калі я паехаў у Расею па візу, супрацоўніца амерыканскага пасольства сказала, што я — патанцыйны эмігрант і візы не адкрыла. Не дапамагло нават тое, што Пятроўскі мне купіў білеты туды і назад, і я іх ужо трымаў у руках. Ян Пятроўскі ніяк не мог зразумець, чаму амерыканцы не пусцілі мяне ў ЗША. Тады ён пазваніў, а пасля неяк напісаў, каб я ў Слоніме наглядзеў добры дом, які можна было б купіць. Ён хацеў у горадзе над Шчарай адкрыць сваю бібліятэку і архіў, перадаўшы з Амерыкі ўвесь свой літаратурны скарб, а таксама трымаць і фінансаваць невялічкі штат супрацоўнікаў. І каб гэтай бібліятэкаю бясплатна карысталіся ўсе беларусы. Мне такі будынак удалося знайсці, але ажыццявіць планы спадара Пятроўскага не ўдалося. Па-першае, здароўе нашага суайчынніка з кожным днём пагаршалася, тым больш, што ён вельмі перажываў за раптоўную смерць і страту свайго 50-гадовага сына, а таксама любай жонкі Аліцыі. Па-другое, нехта з беларускага пасольства ў ЗША пачаў часта неведваць Пятроўскага і кантраляваць нашу перапіску, таму што многія лісты адзін да аднаго мы ўжо не атрымлівалі. Цяпер вернемся да Гальяша Леўчыка, з якім шчыра сябраваў Ян Пятроўскі. Ян Дзям’янавіч прыслаў мне шмат цікавых, раней невядомых звестак пра майго земляка. Усе пісьмы Яна Пятроўскага захоўваюцца ў маім хатнім архіве. У адным з іх ад 15 кастрычніка 1993 года ён піша: “ У часе мае першае сустрэчы з Гальяшом Леўчыкам, ён пяяў мне пад гітару жартаўлівую песеньку, з якое засталася ў памяці маёй адна страфа, у якой Язэпка расказвае пра сябе: Як падрос я крышку, Ў школу стаў хадзіць, І настаўнік ў школе часта мне казаў: У цябе, Язэпка, разумна галава, Толькі ў Язэпкі розуму няма…”. Цікавыя ўспаміны пра Гальяша Леўчыка пакінуў Ян Пятроўскі ў першым томе сваіх трохтомных “Мэмуараў” (Гэйнзвіл, ЗША, 1988-1996 г.г.). Ёсць там і каштоўныя ўспаміны пра “Дзярэчын — малы Версаль”. Наогул, “Мэмуары” Яна Пятроўскага ахопліваюць усё ХХ стагоддзе, дзе аўтар апісвае і ўспамінае даваенныя Слуцк, Вільню, Варшаву, распавядае пра Антона Луцкевіча, пра беларускае жыццё на эміграцыі, пра гісторыю касцёла метадыстаў, а таксама пра Беларускі Харытатыўна-адукацыйны фонд, які стварылі Ян і Аліцыя Пятроўскія. Гэты фонд шмат зрабіў для развіцця беларускай культуры ў свеце. Да пачатку другой сусветнай вайны Ян Пятроўскі быў абраны сакратаром Гадавой канферэнцыі на XVI Місійнай канферэнцыі Паўднёвай епіскапальнай метадыстычнай царквы ў Польшчы. А ў 1939 годзе ў Капенгагене ён прымаў удзел у пасяджэнні з нагоды аб’яднання метадысцкай царквы. Калі пачалася вайна, Ян Пятроўскі з сям’ёй жыў у Вільні, а пасля ў Берліне, дзе на беларускай мове выдаў “Новы запавет”, а таксама нямецка-беларускі слоўнік. У 1946 годзе ў Аўстрыі выйшлі з друку дзве часткі яго англійска-беларускага і беларуска-англійскага слоўнікаў. А ў 1993 годзе гэтыя слоўнікі пабачылі свет у Менску ў незалежнай выдавецкай кампаніі “Тэхналогія”. У той жа Аўстрыі спадар Пятроўскі выдае яшчэ дзве паштоўкі. Адна з іх прысвечана Францыску Скарыну, а другая — Дню 25-га Сакавіка. У 1953 годзе Пятроўскія эмігрыруюць у ЗША, дзе і пачынаецца іх шырокая, плённая творчая і выдавецкая справа. Ян Пятроўскі ўпершыню ў сусветнай беларустыцы перакладае і выдае на беларускай мове дыялогі грэчаскага філосафа Платона. У шасці асобных кнігах выйшлі з друку дыялогі “Абарона Сакратаса”, “Крытон”, “Файтон”, “Сімпазіён”, “Іён”, “Горгіяс”, “Протагорас”, “Гіппіяс вялікшы”, “Парменідас” і “Політэя”. Па-беларуску выходзяць і філасофскія роздумы рымскага імператара Марка Аўрэліюса. У 1987 годзе асобным выданнем выйшла з друку даследчая праца Яна Пятроўскага “Старажытная грэцкая клясыка”. А праз два гады праца нямецкага філосафа Карла Вільгельма фон Гумбольдта “Унутраная форма мовы”, якую пераклаў на беларускую мову Ян Пятроўскі. Не кожная дзяржава можа пахваліцца выданнем, якое маюць сёння беларусы — двухтомны “Грэцка-беларускі слоўнік” Я.Пятроўскага. Сабраў наш суайчыннік і выдаў у ЗША трохтомнік “Лепшых думак чалавека”, а таксама іншыя літаратурна-перакладчыцкія працы. А яшчэ Ян Пятроўскі з 1962 да 1966 года выдаваў рэлігійна-метадыстычны часопіс “Сьветач Хрыстовае навукі”, выйшла ўсяго 24 нумары. А яго Харытатыўна-адукацыйны фонд меў яшчэ свой бюлетэнь “Анаграмы”, дзе інфармавалася пра дзейнасць і сутнасць фонду, пра яго мэты, задачы і пра тое, што рабілася супрацоўнікамі фонду. Вось такім быў і застаўся ў гісторыі беларускай культуры і літаратуры беларус Ян Пятроўскі з Флорыды. Ён добра ведаў старажытную грэчаскую, польскую, англійскую, нямецкую, рускую, украінскую, чэшскую, лацінскую і вядома ж сваю родную беларускую мовы. Філосаф Платон у дыялогу “Горгіяс” казаў: “Найгоршае на свеце зло — гэта тварыць несправядлівасць, бо толькі несправядлівыя з’яўляюцца няшчаснымі”. А Ян Пятроўскі ад сябе дадае: “Я ніколі ў жыцці нікога не крыўдзіў, ды і не меў мэты каго-небудзь пакрыўдзіць”. Ян Пятроўскі ўсё жыццё пісаў і выдаваў па-беларуску кнігі, ён моцна любіў антычную філасофію і сваю Бацькаўшчыну. Таму даўно пара на роднай яму Случчыне ўшанаваць гэтае імя. Сяргей Чыгрын, Беларускае Радыё Рацыя Фота з архіва аўтара

Чытай больш на: https://www.racyja.com/kultura...yatrouski/

Список
крестьян и козаков разных селений и уездов Полтавской губернии, каким предполагается отвести казенную землю в Самарской губернии

Список датирован 1882 годом

Сержицкой (?) вол.
с. Юсковец
191. Самойло Шмат___ 193. Степан Петровский 193. Иван Куц 194. Савва Костенко 195. Михаил Хомен__ 196. Степан Сенько
197. Савва Шостак 198. Федот Хоменко 199. Константин Шматко 200. Марк Шматко 201. Корнилий Петровский

https://forum.vgd.ru/post/3524/3369/p1275654.htm#pp1275654

Хочу найти родных по бабушкиной линии.

Петровские (москвичи):
Сергей
Александр (прадед) + Надежда Гремичевская (прабабушка)

Дети (Петровские):
Николай (военный)
Наталья
Сергей (судостроитель)
Ольга
Леонид (юрист)
Владимир (капитан)
Михаил (женился на итальянской балерине. В 1916 году уехал в Милан).
Александр (все закончили Казанский Университет)
Анна* (бабушка). + Федор Федорович Флоринский**

*В 1913-1915 году Анна Александровна Флоринская (ур. Петровская) была надзирательницей Женской прогимназии. Анна Александровна обратилась к царю Николаю II с просьбой выкупить в казну не единожды перезаложенное семейное имение Флоринских в Васильсурске и предоставить это имение для благотворительных целей, что и было сделано в 1913 году. В этом имении Анна Александровна организовала приют для детей-сирот солдат, погибших в Русско-японской войне. В 1919 году А.А. Флоринская заведовала Васильевским детским приютом.
**Федор Федорович Флоринский (муж Анны Александровны Петровской) закончил Казанское военное училище. Генерал, служил в Порт-Артуре, где в 1902 году родилась старшая дочь Валя. Погиб в 1910 году во время грозы под ж/д мостом. Фёдор Фёдорович Флоринский в звании штабс-капитана принимал участие в обороне Порт-Артура в составе 7-й Восточно-Сибирской дивизии. Этой дивизией командовал герой обороны генерал-майор Роман Сидорович Кондратенко.
После ранения Федор Фёдорович в 1905 году ушел с военной службы и стал земским землемером, производя в Васильсурском уезде Нижегородской губернии размежевание крестьянских хозяйств.

Иван, Степан и Яков Петровские московские дворяне (1692).

Алфавитный указатель фамилий и лиц, упоминаемых в Боярских книгах, хранящихся в I-ом отделении московского архива министерства юстиции, с обозначением служебной деятельности каждого лица и годов состояния, в занимаемых должностях. М., Типогр: С. Селивановского. 1853 г. С. 319.