БЕЛЫЕ СДАЮТ МАЙКОП
В час ночи члены рады предложили нам ужин в гостинице «Метрополь». Нам очень хотелось есть и спать.
Мы отправились ужинать. Давно мы не видели такого отлично накрытого стола.
В первые же минуты возник оживленный спор, и нам стало окончательно ясно, что происходит.
Противоречия между Деникиным и Кубанью не могли не сказаться на атамане Майкопского отдела. [108]
Власть Деникина и «кубанское отечество» находились по-прежнему во вражде. Генерал Данилов считал себя патриотом Кубани и после казни Калабухова был в оппозиции к Деникину. Меня он рассматривал как представителя КОЧ и, не имея достаточной информации, продолжал возлагать надежды на крестьянское ополчение КОЧ, которое может поддержать «кубанское отечество» в борьбе за «независимость». Вот в чем было дело.
В разгар ужина я услышал беготню в коридоре и заметил, что стоявшая у дверей охрана начала исчезать.
— Они собираются удирать из Майкопа, — шепнул мне Подгорецкий.
Не успел я ответить ему, как заметил, что члены рады взволнованно переглядываются и выходят в коридор. Я продолжал разговор с худым высоким казаком в серой черкеске, который заинтересовал меня заявлением о том, что он меня знает.
Не помню, что он мне говорил, но помню, что в какой-то момент, когда я огляделся, за столом, кроме меня, Подгорецкого и этого казака, никого не было. В это время вбежали два молодых офицера и, обращаясь ко мне, заявили, что хотят остаться.
— Что ж, оставайтесь, — неопределенно ответил я, еще не понимая, чего они от меня хотят.
Молодые люди щелкнули каблуками и убежали.
— Что там происходит? — удивился мой собеседник и тоже исчез, будто его и не было.
Вскоре вошел адъютант генерала Данилова. Он откозырял и передал мне записку. В ней было написано:
«После нашего с вами совещания у нас было свое военное совещание, на котором мы решили: ввиду того, что вы гарантируете жизнь семей офицеров и всех граждан, мы оставляем город без боя, а посему прошу принять меры к водворению порядка и принять город. Генерал Данилов»{44}.
Было от чего растеряться! Я показал записку Подгорецкому.
— Какая-то провокация! — шепнул он мне. [109]
— Передайте вашему генералу: пусть он даст в мое распоряжение сотню казаков, тогда я приму город, — сказал я, испытующе глядя на посланца.
При этом мне припомнился есаул, который взял мою листовку еще по дороге в Майкоп. Хорошо бы мне дали его сотню!
Адъютант снова откозырял и ушел.
Мы с Подгорецким бросились к окнам. Внизу по тротуару ходил часовой, вскинув на плечо винтовку.
В темноте слышалось ржание лошадей, скрип подвод, цоканье копыт. Нас обоих охватила дрожь, как перед боем.
— Эй! — решился крикнуть Подгорецкий. — Что там происходит?
И он отчаянно выругался. Под окном кто-то засмеялся.
— Деникин драпает.
— Давай снимай погоны, а то придут красные — из тебя котлету сделают, — добавил кто-то.
Эта простая фраза, сопровождаемая руганью, ясно обрисовала нам сложившееся положение. Мы поняли, что через Майкоп бежит деникинская армия, офицеры бросают оружие, срывают погоны, как это уже бывало неоднократно.
— Да, конечно, их гонит Конная армия, — сказал Подгорецкий. — Иначе не было бы такой паники.
— Здесь не меньше двадцати тысяч войск, — сказал я, наблюдая, как поток пехоты и конницы нескончаемой лентой течет по улице.
— Не меньше пятидесяти, — сказал Подгорецкий.
— Вот если бы перетянуть на нашу сторону сотню-другую.
— Казаков? Перетянешь их, как же... — возразил Подгорецкий.
— Видишь ли, не все казаки хотят воевать с большевиками.
— Да ну... Разве что бедняки, иногородние, а основной костяк не перетянешь.
— Это ты брось! Такие люди есть, — сказал я Подгорецкому. — И среди казаков тоже. Хотя бы этот есаул. Ты сам видел, что он взял мое воззвание.
В это время в комнату снова вошел адъютант [110] генерала Данилова и передал мне другую записку, на этот раз от есаула
Петровского:
«Политическому комиссару Черноморской губернии господину Шевцову.
Атаман отдела приказал мне сообщить вам, что вы свободны, и просит вас как начальник своего отдела остаться пока в городе Майкопе и содействовать порядку и защите жителей и членов рады, оставленных у вас.
Старший адъютант Управления Майкопского отдела есаул
Петровский»{45}.
Итак, генерал Данилов просил моей защиты для тех членов рады, которые были посланы заложниками. Надо сказать, что я тогда просто не думал о них.
Прочитав записку, я не совсем правильно ее понял, вынул револьвер и взглядом предложил проделать то же Подгорецкому. Адъютант побелел и отступил к дверям.
— Спрячьте оружие, — сказал он. — Вас никто не тронет. Я провожу вас на квартиру к генералу. Он вам все объяснит!
— Позвольте, — возразил я. — Я просил у генерала сотню казаков...
— Он вам сам все объяснит.
Я пожал плечами и положил револьвер в карман.
Только теперь, спустя 44 года, я узнал, что заложники были эвакуированы в Туапсе и затем в Краснодар.
Вот документ, который я обнаружил в архиве:
«Протокол № 6 заседания Кубано-Черноморского комитета РКП(б) от 9 апреля 1920 г. Постановили: запросить Майкоп о Шевцове, отправленном зеленой армией для переговоров о занятии Майкопа до прихода советских войск.
Вместо него заложниками в зеленой армии оставались прибывшие в Екатеринодар члены рады. Если Шевцов жив, членов рады отпустить и дать работу»{46}. [111]
Но тогда, конечно, никто не знал этого.
Когда мы шли по коридору, к нам присоединились два члена рады. Трудно было понять, что они говорили, так как от волнения, переполнявшего их, они говорили бессвязно. Я понял только, что один из них, рыженький, в котелке, с острой бородкой, председатель городской думы, лепетал:
— Мы решили передать власть профсоюзам, понимаете... профсоюзам...
Он вспотел от страха и усталости, был бледен, и глаза его бегали.
— Перестаньте нервничать и оставайтесь с нами, — сказал я.
Предлагая ему остаться с нами, я сам и понятия не имел, что с нами будет даже через минуту.
Когда мы вышли на улицу, нас обступила тишина. Тишина... Она удивила нас.
— Ушли. Все части ушли, — проговорил испуганно председатель думы, снимая котелок.
— Да! Уходят, — сказал я, многозначительно взглянув на Подгорецкого.
Действительно, улицы опустели. Ни одной воинской части уже не было видно. Управление также опустело, но генерал и в самом деле ждал нас в своем кабинете. Несколько офицеров и казаков окружали его.
— Идемте, я передам вам тюрьму, — произнес генерал, поднимаясь при нашем появлении.
* * *
Шевцов И. Б. Особое задание. — М.: Политиздат, 1965. — 144 с. с илл. (Издание второе, исправленное и дополненное). / Тираж 100 тыс. экз. // Литературная запись Т. Леонтьевой.
Аннотация издательства: В этой книге рассказывается о том, как под руководством партии большевиков рабочие и крестьяне Черноморья и Кубани, находясь в глубоком тылу деникинской «добровольческой» армии, боролись с врагом за установление Советской власти. Автор книги, Иван Борисович Шевцов, член КПСС с марта 1919 года, бывший член Реввоенсовета Красной Армии Черноморья, — непосредственный участник описываемых событий. На основе личных воспоминаний, многочисленных свидетельств товарищей и архивных материалов он повествует о той сложной обстановке, которая создалась на Черноморье и Кубани в 1919–1920 годах, о стойкости, храбрости, мужестве и героизме партизан и красноармейцев, поднявшихся с оружием в руках на борьбу с белогвардейцами.
http://militera.lib.ru/memo/russian/shevtsov_ib/09.html 