Дела давно минувших дней Новокубанского района

Школьные сады ст. Безскорбной: пейзаж на фоне истории.
Владимир Казанков.
Сегодня, в свете возвращения обязательных уроков труда в школы, хочется вспомнить о такой неотъемлемой части былой школьной действительности, как школьный сад. Несомненно, в нашу эпоху об этих садах могут помнить лишь те, чье детство пришлось на конец 1950 – начало 1960-х годов прошлого века, т.е. тем, кому повезло носить пионерский галстук в советской школе. Поневоле «преемственность» здесь во всей красе, все эти воспоминания глубокого детства в основном сводятся к подкрашенному «золотому веку» – брежневским временам, и больше напоминают повторение курса «История СССР», который учили тогда в школе. Но, в этой статье речь у нас будет совсем о других садах.

Ревнителей советской политической системы снова придётся огорчить. Не удивляйтесь, в реальности школьные сады появились задолго до советского периода. Практика распространения сельскохозяйственных знаний среди населения и использования для этой цели общеобразовательных школ существовала в императорской России вплоть до 1917 г., ведь появление первых школьных садов в России фиксируются в XVIII в. Подчеркнём, что эти страницы истории не столько неизвестные, сколько не замечаемые, причём, зачастую, сознательно. Ленинским наследникам было и есть, что скрывать.

«Расцвет» школьного садоводства совпал с вступлением на Всероссийский Престол Его Императорского Величества Государя Императора Николая II. Поставленная на очередь непосредственными указаниями Его Императорского Величества задача – поднятие уровня народного образования в России путём развития школьной сети, могущей обеспечить доступность школьного обучения возможно большему числу детей школьного возраста, содержала Высочайшие указания, помеченные «…отметками на всеподданнейших отчетах губернаторов в смысле распространения путем народной школы ремесленного образования; сельскохозяйственного знания и умения».[1] Посему, «во исполнение тех же Высочайших указании, вопрос о распространении сельскохозяйственного знания был поставлен во главе всех вопросов программы Высочайше учрежденного Особого Совещания о нуждах сельскохозяйственной промышленности».[2]

В 1896 г. Государственным советом идея использования начальной школы в сельскохозяйственном образовании была признана весьма полезной. Сочувствие Николая II, а также обер-прокурора Синода,[3] этой цели привели к расширению практики прикладного изучения сельского хозяйства в общеобразовательных училищах. «…С 1888 г. российские школы бесплатно получали посадочный и посевной материал из садовых учреждений и сельскохозяйственных ферм МГИ. В 1904 г. Департамент земледелия издал новые правила «бесплатного отпуска» посадочного материала народным училищам, церковноприходским школам и крестьянам, – правила, по которым заинтересованные лица и организации могли бесплатно получить садовые орудия и инструменты, плодовые деревья и ягодные кустарники, книги и хозяйственные пособия по садоводству».[4] К концу XIX века в Российской империи количество школ, при которых были сады и огороды, насчитывалось уже почти восемь тысяч. Таким образом, школьный сад в императорской России стал важным залогом экономического подъема деревни!

Школьное садоводство было практически обязательным в подавляющем большинстве общеобразовательных школ Кубанской области. Начало школьному садоводству положили ещё, так называемые «бригадные» школы, учебный процесс в которых включал элементы трудового воспитания.[5] К 1917 году прикладное изучение сельского хозяйства стало неотъемлемой чертой общеобразовательных учебных заведений Кубани, хотя и проходили под официальным названием «необязательные». Трудовое (ремесленное) обучение помимо стремления повысить продуктивность и культуру сельского хозяйства казачьего хозяйства, преследовало ещё цель как-то компенсировать слабый уровень развития специализированных сельскохозяйственных учебных заведений на Кубани.

Разумеется, заметную роль в развитии школьных садов играли региональные условия и обстоятельства. Надо отметить, что школам в моей родной Безскорбной с этим повезло. Подчеркнём: казак всегда разводил сад, сад и огород! На Кубани садоводство родилось, можно сказать, у порога казачьей хаты. Первые садовые саженцы казаки привозили с собой или получали от черкесов. Адыгский опыт, адаптированный к местным условиям, внедрялся очень активно. При этом, огромный вклад внесла и войсковая администрация. В первые годы заселения Закубанья ею был принят ряд мер по стимулированию развития кубанского садоводства. К примеру, только Войсковым садом Екатеринодара в 1865–1866 годах было заготовлено 50,5 тысяч «благородных лоз… для жителей вновь поселенных за Кубанью станиц».[6] Желающим развести виноградные сады лозы отпускались «безденежно».[7]

Принимаемые меры благотворно сказывались на развитии садоводства. На рубеже XІX-XX столетий, Безскорбная уже буквально утопала в обширных благоухающих садах. Садоводство в Безскорбной достигло такого развития, что его нельзя было не признать серьезной отраслью сельского хозяйства. Метафора «утопала» в данном случае вполне уместна, роскошный рукотворный изумрудный садовый ковер действительно полностью покрывал станицу! В народной памяти до сих пор живы названия этих садов: общественный, школьный, любительский, больничный, семинарский, грушевый, кизиловый… Чего в них только не росло! Судя по воспоминаниям старожилов, это было немыслимое количество сортов: черешня, вишня, алыча, персики, абрикосы, груши, яблони, тутовник, сливы и др. Легенды об ароматных «коричных» яблоках или о яблоках с красной мякотью, о грушах-бергамотах, владимирских вишнях с густым соком, о сливах размером с гусиное яйцо – не такие уж и легенды!

Рукотворный сад — это часто синтез многих составляющих: архитектуры, скульптуры, ландшафтного дизайна, садоводства, ботаники. По воспоминаниям и другим источникам, помимо пышных ухоженных фруктовых деревьев, был «аптекарский огород», произрастали благородные породы деревьев — липы, клёны, каштаны, ели, сосны, ну и, конечно же было огромное разнообразие живых цветов с их ароматом и гармонией. Непременным атрибутом были усыпанные мелким гравием дорожки, располагавшие к неспешному шагу. Сады были устроены не только по строго выверенными линиям, где посчитаны каждый куст и каждое дерево, выверены все зеленые уголки. Тенистые аллеи «дорабатывались» руками самой природы, естественной геометрией и ее ни с чем не сравнимым «дизайном». Частью «атмосферы» садов были беседки – места для отдыха и размышлений. Помимо скромных деревянных, примерно в районе бывшей станичной автостанции, существовала круглая белоснежная в дворцовом стиле беседка с мраморными колоннами и куполом. Из беседки открывался великолепный вид на Уруп. Она была окружена розовыми кустами, что оставляло у посетителей неизгладимое впечатление.

Следует сказать, времяпрепровождение в садах – привилегия не только школьников. Сады огромным интересом посещали жители и гости станицы, которые на практике получали новейшие агрономические знания в области садоводства и огородничества.

Дошедшая до нас память о школьных садах в Безскорбной представлена источниками, как личного происхождения, так и документами. Евгений Владимирович Кокаев, младший сын атамана Кокаева В.А., в своих воспоминаниях,[8] охватывающих события 1890-1900-х годов, упоминает, что достижения общественного сада Безскорбной, раскинувшийся на 12 десятинах, экспонировались на всероссийской сельскохозяйственной выставке и получили похвальный отзыв! Назвать сегодня выставку затруднительно, тогда их было много, в любом случае для станицы это важное событие.

В вышедшем в 1898 г. солидном историко-статистическом сборнике «Виноделие в России» станица Безскорбная, наряду с Урупской, среди станиц, расположенных по р. Уруп, выделена как значительный пункт местного виноградарства.[9]

Само за себя говорит также и Высочайшее пожалование в 1913 г. серебряной медали «За усердие» на Александровской ленте садовнику «при школьном саде Безскорбного станичного двуклассного училища» крестьянину Григорию Казакову.[10] Каких-то развёрнутых сведений об этом садовнике пока найти не представилось возможным, подчеркнём только – эту фамилию носили несколько известных российских садоводов и учёных-агрономов, в том числе и советского периода.[11] Вместе с тем, эти сады уже в советское время продолжали называть не иначе как дивными.

Сад – поэтическое слово-понятие, окрашивается всякий раз душевным состоянием его увидевшего. Как известно, советская власть, стиравшая безжалостно следы Российской империи, не нуждалась в подпитке со стороны поэтических условностей. Любопытно другое: армавирская газета «Трудовой путь», от 17 июня 1923 г.,[12] орган Армавирского парткома и исполкома (!), называет связанный с прошлым миром и его пережитками «семинарский» сад в Бесскорбной, не иначе как — дивный! Этимология слова дивный, как все знают, подразумевает то же, что и удивительный, сказочный, то есть не знающий себе равных, вызывающий восхищение, потрясающий, радующий своей волшебной красотой!

Важно также отметить, умелое использование природных возможностей местности безскорбненскими садоводами. Некогда дикий ландшафт левого урупского берега с его просторными полянами, непроходимыми терновниками, заросшими камышом ручьями, «мочаками» и овражками, рассадниками малярийного комара, со временем преобразились в великолепные сады и рощи.

Также примечательно, что с разведением садов в пойме Урупа попутно была также решена и такая угроза станице как разрастание оврагов и оползней. Некоторые детали этих мер до сих пор не потеряли актуальность и представляют большой интерес для нынешних «отцов и матерей» станицы, как малыми силами и почти без затрат решить насущные проблемы. Все родники в районе станицы, на протяжении девяти вёрст, были расчищены и «взяты в срубы», за каждым родником был закреплён ответственный. В оврагах были построены ливневые деревянные желоба, которые прекрасно справлялись со своими задачами чуть ли не до 80-х годов прошлого века, остатки которых сохранились до сих пор. За то время кручи не продвинулись ни на дюйм, чего не скажешь о дне сегодняшнем.

Именно «по Урупу» располагались, самые значительные школьные сады станицы. «Семинарский» сад, вероятно, был «образован» из станичного «общественного» сада, когда в 1912 году Бесскорбненское станичное общество подарило его только что построенной учительской семинарии. Масштаб и пространство школьных садов поражает – сад двухклассного училища – 12 дес., семинарии – 10 дес., по другим данным – 15 дес. В «семинарском» саду архивный советский документ фиксирует 1000 фруктовых деревьев!

Дальше самое невероятное! Всё выше сказанное, прямо-таки бритвенно-точно подтверждают сами большевики! Буквально недавно чудесным образом в архивном отделе администрации муниципального образования город Армавир (АОМОА) нашлись интереснейшие документы. В первую очередь это «акт от 17 апреля 1928 года СОЦВОСа[13] Армавирского района инспекторского обследования состояния школьных садов Бесскорбной».[14] Первое, самое главное, документ твёрдо констатирует наличие во всех на тот момент пяти действующих школах школьных садов![15]

Второе, самое грустное, найденные документы прискорбно свидетельствуют: восьмилетнее пребывание у власти пролетариев и трудящихся практически ничего не оставило от былого великолепия школьных садов Бесскорбной. Доведённые до чудовищного состояния за эти годы, сады умирают, а их полное уничтожение – вопрос совсем недолгого времени.

Внимательный читатель непременно спросит: как же так, ведь труд советской властью рассматривался как один из важнейших факторов обучения. Совершено верно: утвержденное в первые годы советской власти «Положение о единой трудовой школе», провозглашало труд как один из важнейших факторов обучения, образования и всестороннего развития личности. Однако обольщаться здесь не стоит. На практике это «положение» отражало скорее желаемое, чем действительное.

Как всем известно, советские властные структуры не стремились сохранить преемственной связи с предшествующей им системой просвещения. Одним из первых шагов новой власти в 1920 году в Бесскорбной, вопреки здравому смыслу, стало закрытие двухклассного училища, к этому времени ставшего смешанной гимназией (1919 г.), а также учительской семинарии и двух женских училищ. К бурному восторгу «стоящих на платформе советской власти трудящихся» в двухклассном училище был «открыт народный клуб, при нём читальня, чайная и столовая с пианино и граммофоном»! Бывшие мужские одноклассные училища получают в это время статус трудовой школы 1-й ступени, затем преобразовываются в семилетние ШКМ (школа крестьянской молодежи).[16] Учительская семинария сначала преобразовывается в трехлетние педагогические курсы, затем, в июне 1921 г., «курсы» реорганизовали в педагогический техникум, а в 1923 г. педтехникум вообще прикрыли и перевели в Армавир. Бывшая семинария стала теперь трудовой школой 2-й ступени с педагогическим уклоном (дети от 13 до 17 лет, четырехлетний курс).

«Разруха» – любимое детище коммунистов и их дивной марксистской идеологии. Под это относительное понятие большевиками подгонялось практически все, что угодно. «Разруха» в образовании – это далеко не результат военного времени, а больше итог безответственной большевицкой политики сохранения власти. К чему привели воплощение в жизнь безалаберного коммунистического проекта в области просвещения размышляла упомянутая уже газета «Трудовой путь» в статье «К вопросу о переносе педтехникума из станицы Бесскорбной в Армавир». Основной причиной перевода автор статьи называет «почти полную заброшенность данного высокоценного рассадника культуры»: «…Обстановка работ педтехникума в истекающем учебном году говорит также в пользу проводимого в жизнь перевода. Так – педагогический персонал сократился до минимума, влача жалкое существование на крохи, созданные самообложением учащихся; все они голы, босы и полуголодны. Дивный сад в 15 десятин отобран Исполкомом. Культурный уровень учащихся отдает плесенью местной обывательщины. Самодеятельности среди них почти никакой. Учебно-воспитательный клуб у них работает вяло, лишь изредка освежаясь спецлекциями преподавателей... Ни газет, ни журналов. Богатая библиотека работает слабо. К сожалению, одной из основных причин указанной обстановки была почти полная заброшенность данного высокоценного рассадника культуры». Как видим, большевики действительно сильно постарались, чтобы организовать такую «разруху».

1920-е, первые годы, новой советской «трудовой» школы – это время крайне смелых, часто безумных педагогических экспериментов. Что это такое? Это, значит, что учебный план отменялся, программ нет. Учителей выбирают ученики. Учителя нет, урока нет. Учителя, теперь «шкрабы»,[17] ставили спектакли, в каждой школе теперь был свой «театр», где «часто ставились спектакли и концерты-митинги».[18]. Как грибы после дождя образовывались разные кружки. Во всех школах вводятся танцы, и родители возмущались – уроков нет, зато дети танцуют! Лишь к 1931-у году, когда руководство страны осознало пагубность школьных экспериментов, в школы в срочном порядке возвращаются планы уроков и чётко очерченный круг необходимых ученику предметов, а также форма и система обучения преподавателей. Начиная с конца 1940-х советская школа стала работать, по сути, повторяя царскую, хотя по содержанию образования до царской школы так и не доросла.

Вся эта чехарда с преобразованиями, радикальными экспериментами трудовой школы и слишком творческими поисками в педагогике, конечно же, отражалась на жизни школьных садов. Трудовым школам, в частности в Безскорбной, они оказались вообще не нужны, а начиная с конца 20-х гг. бесскорбненские школьники вовсю уже трудились на полях образовавшихся тогда колхозов. Воспитание социалистического отношения к труду в эти непростые годы осуществлялось главным образом не столько участием в «битвах за урожай», сколько его охраной. Представить себе детишек, следивших с вышек и бегающих по полям за взрослыми станичниками, своими соседями и даже родственниками, за добывающими колоски для пропитания своих семей сегодня, конечно, трудно и страшно. Но слов из песни не выкинешь… В 1937 году трудовое обучение стало отдельным предметом, на который выделялся всего лишь один час в неделю. На смену работе на колхозных полях приходят новые формы воспитания, не требующие от учащихся непосредственного участия в трудовом процессе.

Так что же все-таки послужило основной причиной столь плачевного состояния школьных садов в Бесскорбной? Очевидный ответ – банальный недостаток финансирования: у так называемого станичного исполкома элементарно не хватало денег для поддержания инфраструктуры школьных садов. Об этом свидетельствуют дошедшие до нас «Годовые отчёты по сельсоветам Армавирского района 1928-1929 гг.».[19] В «отчёте местного бюджета по расходам Бесскорбненского с/совета на 1929 год» графа «сады» отсутствует. Графа «агроном» присутствует, но она пустая. Сады фигурируют только в «доходах», однако графа «аренда садов и огородов» не содержит никаких цифр. Это похоже на то, что возникшие существенные недостатки материальной среды садов исполком предполагал решить видимо путём сдачи садов в аренду. Но, как видим, с арендой ничего у исполкома не вышло.[20] Итоговая цифра наполнения бюджета получилась 51976 р., что составляет лишь 89% от запланированных доходов. Недофинансированы школы, больница, библиотеки, и даже тогда жизненно необходимый ветеринар. Показателен также документ от 20.10.1927 г. – «Докладная в Армавирский Районный исполком об изменении штата в Бесскорбненском исполкоме»[21], в котором сообщается о сокращении делопроизводителя, кучера и уборщицы. Всё это говорит о том, что исполкомовские финансы не позволяли не только содержать сады и в них агрономов, но и даже содержать себя, т.е. исполком!

Не менее любопытны, запрос Райисполкома от 25.04.1928 г., в котором предлагается исполкому Бесскорбной «изложить немедленно» соображения о всех перечисленных, в акте от 17.04.1928 г., «дефектах» обследования школьных садов, и ответ на него. Ответ был неспешен. В докладной от 6.06.1928 г.[22] станичный исполком на голубом глазу рапортует в Армавир: «недочёты исправили», и что помимо уборки двора и сарая школы №3, побелки деревьев, посадки «декоративных» растений вокруг школы, ещё и сдачу в аренду школьного участка гражданам, и запашку его под огородные культуры. Речь в документе только об одной школе №3 почему-то. О восстановлении погибающих садов в документе нет даже и речи. По сути, это образец отписки и очковтирательства, так как в более позднем «бюджетном» документе аренда напрочь отсутствует. Впрочем, какие сады? В это время майско-июньский план по хлебозаготовкам и овощам Бесскорбная выполнила только на 6%, и получила выговор. Затеянный ремонт школ и больницы требовал средств, а их не было. Головной болью было составление списков на раскулачивание. Свет в окнах сельсовета светился до самого рассвета. Не до садов было исполкому…

Стоит напомнить ещё, что в то время нещадно уничтожались сады не только школьные, вырубались и частные. Как известно, в советское время существовал налог на каждый кустик и деревце на приусадебных участках советских граждан. Этот вид налога действовал в СССР частично с 1924 г., а повсеместно примерно с середины 1930-х годов и по 1953 г. Учитывая нищенские доходы в колхозах, налоговая нагрузка в целом была непомерно высока. Именно поэтому крестьяне всеми силами стремились уйти от уплаты налогов путем вырубки фруктовых деревьев и посадкой менее «дорогих» культур.

Подводя итог, с сожалением приходится констатировать, что гибель и запустение дореволюционных школьных садов в Бесскорбной – на совести представителей советской власти. Аргументом на этот счёт могут служить вышеупомянутые архивные документы, свидетельства современников, которые явно не в пользу большевиков. В любом случае до прихода советской власти сады процветали.

А, школьные сады, о «трудах» в которых сегодня вспоминают бывшие советские выпускники бесскорбненских школ, – это совсем другие сады. Они появились в послевоенный период и к вышеуказанным садам не имеют никакого отношения. Единственное, что их роднит – некоторые из них были устроены на территориях, которые занимали сады дореволюционные. В полном понимании это были даже не сады, а пришкольные участки. Собственно, они так тогда и назывались. Действительно, этим участкам уделялось довольно пристальное внимание, прежде всего развитию их материальной базы. Обычно в структуре участка были полевой, овощной, плодово-ягодный декоративный, зоологический, биологический отделы, учебное помещение, лаборатория, теплица, парники, метеоплощадка, сарай, помещение для удобрений… Все это создавало перспективы для большего развития учебно-опытных участков, делало их базой преподавания биологии. Однако в конце 1960-х гг. снова меняются подходы к трудовому воспитанию, и интерес к пришкольному участку постепенно угасал. На первый план снова вышла трудовая подготовка на колхозных просторах, называемая «практикой».

Рассказанная история о дореволюционных станичных школьных садах не выглядит значительной. Это лишь маленькая иллюстрация к историческим событиям нашей Кубани. И еще – маленькая частичка прошлого нашей земли, бывшей казачьей станицы Безскорбной.

[1] - Куломзина А.Н. Доступность начальной школы в России / А.Н. Куломзина. - СПб.: Тип. В.Ф.Киршбаум, 1904. - 149 с.

[2] - там же.

[3] - Велись такие же занятия и при школах церковно-приходских, в церковно-учительских школах, в которых согласно принятому в 1906 г. «Общему плану преподавания сельского хозяйства в учительских школах православного вероисповедания» во 2-м и 3-м классах был введён предмет «О садоводстве и огородничестве».

[4] - Возделываем сад. https://dionisi.ucoz.ru/_ld/0/70_his-2010-15-58.pdf

[5] - Кубанские областные ведомости (КОВ).1873. № 45..

[6] - https://krd.ru/o-krasnodare/is...ar-xix-xx/

[7] - ГАКК, Ф. 350.0п. 1. Д. 370. Л. 66.

[8] - Так называемые «тетради Е.В. Кокаева» - музей г. Армавир. А так же материалы (рукописи), предоставленные потомками есаула Кокаева В.А.вашему покорному слуге.

[9] - Баллас, Михаил Константинович. Виноделие в России : (Ист.-стат. очерк) / Сост. Михаил Баллас. Ч. 1-6. - Санкт-Петербург : Деп. зем., 1895-1903. - 6 т.; 24. Предкавказье. - 1898. - XII, 256 с.: С-187.

[10] - Газета «Кавказ». 1913. №285.

[11] - Например: Казаков Феодосий. Выпускник Магарачского училища виноделия 1857 г. Служил виноградарем и виноделом в разных местах Крыма, в т.ч. у барона Мейендорфа и у Н. фон Гартвиса в Артеке. Источник: Сведения о деятельности садовников и виноделов, получивших образование в Императорском Никитском саду. / Записки Императорского Никитского Сада. Выпуск I. – Ялта, 1890. – С. 9. А, также: Иван Васильевич Казаков - один из ведущих селекционеров-плодоводов России, внёсших большой вклад в развитие отечественной селекции плодово-ягодных культур и подготовку научных кадров. Им сделаны важные теоретические разработки по биологии и селекции ягодных культур, создан и проработан крупнейший в мире гибридный фонд малины. Источник: https://sad-i-ogorod.com/statji/glossarium/kazakov_i_v/

[12] - https://mroc.pravobraz.ru/18492-2/

[13] - В период 1917-1930 гг. термин «социальное воспитание» чаще всего использовался в сокращенном виде – «соцвос». Он часто употреблялся для обозначение государственного органа, функцией которого являлось управление детскими воспитательными и образовательными учреждениями.

[14] - АОМОА Ф-224, О-2, Д-251.Л-66.

[15] - Как известно, накануне печально известного 1917 года, «позорное наследие царизма» в области образования в ст. Безскорбной представляло: учительская семинария, одно 2-х классное казачье училище, три казачьих одноклассных училища, два одноклассных училища для иногородних, одно женское казачье одноклассное училище, одно женское одноклассное училище для иногородних, одно церковно-приходское, ремесленные мастерские (техническое училище) и класс женского рукоделия. Одновременно в них обучалось около двух тысяч молодых людей.

[16] - В сентябре 1919 г. была утверждена следующая школьная система: Единая трудовая школа I ступени с 5-летним сроком обучения являлась базой для общеобразовательной школы II ступени и профшкол. https://cyberleninka.ru/articl...dy-xx-veka

[17] - Причуды советской словарной фиксации. Это слово, возникшее в первые годы после революции как сокращение словосочетания школьный работник, получило известность главным образом благодаря следующему свидетельству Луначарского: «…Телеграмма кончалась так: Шкрабы голодают». - Кто? Кто? - спросил Ленин. – Шкрабы, отвечал я ему, - это новое обозначение для школьных работников». С величайшим неудовольствием он ответил мне: А я думал, это какие-нибудь крабы в каком-нибудь аквариуме».

[18] - АОМОА Ф Р-475, Д-265, Л-133.

[19] - АОМОА Ф-224, О-2, Д-352.

[20] - Пассивное поведение крестьян с арендой, легко объяснимо, если вспомнит ситуацию в стране в целом в тот период. Конец 1920-х гг. это период массированных социалистических преобразований в деревне. Это коллективизации, и конечно же раскулачивания. Страна вновь постепенно возвращается к заготовкам хлеба и продовольствия на принципах продразвёрстки. Насильственное изъятие хлеба и иных запасов отбивало у крестьян всяческую охоту к расширению посевов. Механизм объединения единоличных крестьянских хозяйств в коллективные и вместе с ним раскулачивания практически остановили развитие индивидуальных хозяйств и ставили под вопрос саму перспективу их существования.

[21] - АОМОА Ф-224, О-1, Д-98.Л-642.

[22] - АОМОА Ф-224, О-2, Д-70.Л-64.

https://rkuban.ru/archive/rubr...16116.html

ВИРТУАЛЬНЫЕ ТУРЫ КУБАНИ. КАПЛАНОВО.
Юго-восточную оконечность города Новокубанска, являющегося центром одноименного района Краснодарского края, составляет микрорайон Капланово. В недавнем прошлом он представлял собой самостоятельное поселение, которое в документальных источниках, относящихся ко второй половине XIX – первой трети XX в., фигурирует как аул Каплановский (Адиль-Гиреевский), хутор Капланова-Нечева, хутор Каплан-Нечева, хутор Каплановский, село Каплановское. Каждая трансформация ойконима отражала новый этап истории населенного пункта, о которой мы в самых общих чертах расскажем ниже.
Следует отметить, что географическое название «Капланово» восходит к тюркскому имени «Каплан» («тигр»), которое встречается у многих народов Северного Кавказа. Для наречения новорожденных его используют адыги, абазинцы, даргинцы, кумыки, лакцы и ногайцы. Именно к последнему из указанных этносов принадлежал полковник российской армии Адиль-Гирей Капланов-Нечев. В 1862 г., в качестве почетного туземца Урупского казачьего полка, за военную службу, он получил обширный участок земли, находящийся на левом берегу Кубани, напротив Прочноокопской станицы. Специальные исследования об этом человеке отсутствуют, вследствие чего нам приходится довольствоваться лишь отрывочными сведениями.

Фото 1. Ногайский князь, полковник А-Г. Капланов-Нечев.

Генерал от инфантерии Григорий Иванович Филипсон, который в период с 1855 по 1860 гг. занимал пост наказного атамана Черноморского казачьего войска, в своих мемуарах упоминал имя Капланова-Нечева в следующем контексте: «Случалось и то, что из мирных бежали к немирным люди, на за что не преследуемые, но собственно, чтобы прославиться своими подвигами и усовершенствоваться в разбойничьей войне. Через такую высшую академию прошли многие молодые люди, как, например, князь Мамат-Гирей Лоов, Адиль-Гирей Капланов-Нечев, впоследствии бывшие генерал-майорами, носившие тонкое белье и курившие хорошие сигары». В свою очередь, современный историк С.И. Алиева в монографии «Ногайские тюрки» без ссылки на первоисточники сообщает о досадном недоразумении, произошедшем между полковником А-Г. Каплановым-Нечевым и генерал-майором Г.С. Атарщиковым, которому в сентябре 1863 г. с разрешения командующего войсками Кубанской области Н.И. Евдокимова был передан участок Адиль-Гирея. В конечном итоге победителем из конфликта вышел первоначальный собственник, чему поспособствовало вмешательство Кавказского наместника, великого князя Михаила Николаевича.
В Российском государственном архиве древних актов (РГАДА) сохранился утвержденный 12 июля 1876 г. план земельного надела, пожалованного «в вечную и потомственную собственность» полковнику А.Г. Капланову-Нечеву. Согласно этому источнику, составленному 28 июня 1877 г., участок, площадь которого за вычетом полосы отчуждения общества Ростово-Владикавказской железной дороги составляла 5247 десятин 1770 саженей, представлял собой неправильный четырехугольник, примыкавший одной из своих сторон к р. Кубань, служившей естественной границей юрта станицы Прочноокопской. На западе надел Капланова-Нечева соприкасался с землей села Кубанского, а на юге и востоке примыкал к земле селения Армавир. Известно, что помимо рассматриваемого участка офицеру с 1879 г. принадлежало 50 десятин между станицами Васюринской и Воронежской, которые он получил в качестве компенсации за изъятие из состава его владений предмостного участка у р. Кубань (до этого на Адиль-Гирея накладывалось обязательство предоставлять его под бесплатный выпас).

Рис. 1. Аул Капланова-Нечева на межевом плане от 28 июня 1877 г.

По данным С.И. Алиевой, наиболее раннее упоминание расположенного на земельном наделе родового аула Капланова-Нечева относится к 1859 г. Когда конкретно был основан этот пункт, остается неизвестным. Вместе с тем армавирский краевед Б.Л. Выродов был склонен считать, что именно о Каплановском ауле сообщал в своих воспоминаниях декабрист А.П. Беляев (1803–1887), когда писал:
«<…> однажды [в 1841 г.] составилась поездка за Кубань в один из мирных черкесских аулов, по предложению полковника Гана. Аул был искони мирный, и жители его были в кунацких, т.е. дружеских отношениях с русскими. В прогулке участвовали: Мих. Мих. Нарышкин с Елиз. Петр., Ган с женой и дочерьми, Назимов, Загорецкий и мы с братом. Дамы отправились в колясках, а мы все в крытой линейке. Переехав вброд реку, мы пошли к аулу, где нас встретили хозяева с большим почетом. Сейчас вынесли перед саклю низенькие черкесские столики и поставили пропасть кушаний, разумеется, в азиатском вкусе. Не помню подробностей угощения, но помню, что тут были и знаменитый кавказский шашлык и какие-то пирожные, очень вкусные, а также сушеные фрукты. Пока мы тут угощались, составился хоровод; девушки, переплетясь руками, монотонно и плавно качаясь, двигались кругом под звуки музыки, которая была убийственна; инструменты ее состояли из сопелок, барабана, бубна и еще какого-то струнного вроде балалайки. Женщины поглядывали на гостей сквозь плетни, как казалось, с большим любопытством. Пробыв часа два, походивши перед аулом и заходя в чистенькие сакли, мы направились домой <…>».
Следует заметить, что в изданной в 1993 г. работе авторитетного кавказоведа профессора В.Б. Виноградова «Страницы истории Средней Кубани» весьма аргументированно доказывается, что декабристы совершили прогулку в Армянский аул (будущий Армавир)

Рис. 2. Аул Капланова-Нечева на карте Закубанья 1864 г.

Б.Л. Выродов также сообщал, что в 1834 г. Каплановский аул посетил известный русский композитор А.А. Алябьев и записал здесь несколько восточных мелодий, однако он не указал ни одного подтверждающего этот факт источника.
По данным за 1866 г. в Каплановском ауле проживало 653 человека, в том числе 346 мужчин и 307 женщин. В 1882 г. проведенное Е.Д. Фелицыным обследование показало, что на земле Капланова-Нечева, кроме ногайского аула, располагался также хутор, населенный крестьянами-великороссами. Всего в ауле и хуторе насчитывалось 445 жителей, что почти в 1,5 раза меньше, чем было в одном Каплановском ауле за 16 лет до этого. Судя по всему, сокращение числа людей, проживавших на офицерском участке, было связано с продолжавшейся эмиграцией ногайцев в Османскую империю, тогда как наплыв людей из внутренних губерний России был еще не столь велик, чтобы сделать механический прирост населения положительным.
Из-за незначительных размеров Каплановского аула сведения о нем не были включены в справочник «Население Кубанской области по данным вторых экземпляров листов переписи 1897 г.». Что же касается более позднего периода, то перепись 1926 г. продемонстрировала, что в этом поселения, которое в середине 1920-х гг. именовалось «хутор Капланов», проживало 295 человек. В числе этнического состава населения хутора указывались: 103 украинца, 72 черкеса и 41 ногаец, но почему-то не было приведено данных о количестве русских. Таким образом, можно констатировать, что с 1866 по 1926 гг. численность населения участка Капланова-Нечева сократилась в 2,2 раза, а ногайский этнический компонент, первоначально преобладавший, был серьезно разбавлен представителями восточнославянских народов.

Фото 2. А.А. Капланов-Нечев.

После смерти А.Г. Капланова-Нечева собственником обширных земельных угодий на левом берегу Кубани стал его сын Атажук Адильгиреевич, которого один из источников описывал следующим образом: «отличный сельский хозяин, дает заработки множеству народа; много семей проживает на его земле и кормится ею совершенно бесплатно. Капланов-Нечев отличается благотворительностью и готовностью жертвовать на всякое доброе дело». Несмотря на приведенную характеристику, сын полковника, судя по всему, не забывал заботиться и о личном благосостоянии. Во всяком случае, Б.Л. Выродов утверждал, что в Каплановском ауле вплоть до начала 1920-х гг. сохранялся «небольшой дворец, красивой мавританской архитектуры, принадлежавший одному из потомков князей Каплановых» (краевед предполагал, что он был построен в 1890-х гг.). О благотворительной деятельности Атажука Адильгиреевича известно, что в 1900-е гг. он материально поддерживал сооружение в Армавире татарской мечети.

Фото 3. Ученица армавирской женской гимназии, дочь А.А. Капланова-Нечева Гульджан Гирей. Начало ХХ в.

В завершение рассказа о Каплановском ауле следует отметить, что, по состоянию на начало 1920-х гг., в нем, согласно «Списку храмов, молитвенных домов и мечетей в волости Новокубанской», имелась «магометанская мечеть». Кроме того, С.И. Алиева в ходе своих изысканий установила, что многие ногайские жители рассматриваемого поселения входили в общину верующих мусульман города Армавира.
Сегодня бывший аул Адиль-Гирея Капланова в качестве территориально-обособленного микрорайона входит в состав города Новокубанска. По своему внешнему облику – это типичный сельский хутор Кубани, преимущественно застроенный одноэтажными кирпичными домами. Практически в каждом подворье располагаются птичники, фруктовые сады и огороды. О ногайском прошлом этого места напоминает сохраняющийся до наших дней топоним Капланово.

https://virtual-tours-of-kuban.ru/t22/

Дела давно минувших дней Новокубанского района

Исторические материалы о населенных пунктах и поселениях Новокубанского района, который до 1936г. входил в состав Армавирского района.