И это все о них. ШТЕЙНГЕЛИ.

Благодаря немецкому аристократу на востоке Кубани начало развиваться виноделие

Барон Владимир Рудольфович Штейнгель — фигура знаковая в развитии Армавира и Кубани. И незаслуженно забытая.

Потомок обрусевшего немецкого дворянского рода, он стал двигателем развития экономики восточной части Кубани и одним из основателей российского виноделия. В 1900 году на Всемирной выставке в Париже его имение Хуторок, располагавшееся недалеко от Армавира, как образцовое современное хозяйство получило Большую Золотую медаль.

Путеец с концессией

Среди аристократов Штейнгелей были командоры Камчатки, депутаты Киевской городской и Государственной Дум, финансисты, полководцы, дипломаты и декабристы. Но на восток современного Краснодарского края один из немецких баронов инженер-путеец Рудольф Штейнгель попал благодаря императору Александру II.

В 1869 году на специальном заседании Совета министров был рассмотрен и одобрен проект строительства железнодорожной магистрали Ростов-Владикавказ. Его осуществление решили передать в частные руки.

Желающих получить концессию оказалось много. Министр путей сообщения отвергал одну кандидатуру за другой. В итоге решение кадрового вопроса растянулось на три года. Это вызвало гнев императора Александра II, желавшего поскорее получить доступ к ресурсам Кавказа.

- Император потребовал от министра к определенной дате назвать кандидатуру концессионера. Как гласит легенда, накануне «дня икс» высокопоставленный чиновник случайно столкнулся на Царскосельском вокзале с одним из своих подчиненных — 31-летним Рудольфом Штейнгелем, - рассказала научный сотрудник Армавирского краеведческого музея Нана Осипова. - Раскланялись, обменялись несколькими вежливыми фразами и распрощались. И тут главного путейца страны осенило - о лучшей кандидатуре и мечтать нечего! Так выбор пал на инженера, действительного статского советника барона Штейнгеля.

2 июля 1872 года Рудольф Штейнгель получил концессию на строительство Ростово-Владикавказской железной дороги сроком на 81 год. Ее акции имели правительственную гарантию на 15 лет, а облигации правительство оставило за собой. После открытия движения акционеры стали полными собственниками дороги на весь срок действия концессии.

Обществу отдали и строительство Новороссийской ветви вышеназванной дороги и устройство коммерческого порта в Новороссийске. Рудольф Штейнгель был назначен инженером и распорядителем работ, возглавив общество. Он формировал и список акционеров. От него зависело, какие фирмы получат заказы на выполнение работ. За годы упорного труда, по словам всезнающего графа Сергея Витте, концессионер нажил «не миллионы, но несколько сотен тысяч рублей».

Благодаря немецкому аристократу на востоке Кубани начало развиваться виноделие
Фото из открытых источников.

Фото из открытых источников.
Диверсификация по-немецки

Свои капиталы барон вкладывал не только в транспортную отрасль, но и в сельское хозяйство. Неподалеку от Армавира, на левом берегу Кубани, он приобрел большое поместье — более 6 тысяч десятин земли и основал имение Хуторок. Сейчас это территория Новокубанского района. Под руководством барона выращивали пшеницу, кукурузу, виноград, на винокуренном заводе делали прекрасное вино, на ферме - разводили племенной скот.

- Штейнгель сконструировал ветряные двигатели, разработал новые виды насосов, первым на Кубани внедрил рациональное виноделие, опубликовал брошюру «По поводу ввозных пошлин на хлеб», посвященную вопросам импорта зерна. Ежегодно из имения в Петербург поставляли около десяти тысяч голов крупного рогатого скота, - рассказала Нана Осипова.

Получив назначение на строительство Лозово-Севастопольской дороги, барон переселился в Киев.


Фото Ирины Зенцовой.
«Золотой» Хуторок

После смерти барона Рудольфа Штейнгеля его имение унаследовал один из четырех сыновей 26-летний Владимир. Именно он сделал Хуторок прославленным на всю Россию хозяйством.

Как сообщила Нана Осипова, усадьбу помещика и служебные помещения освещало редкое для того времени электричество. В Хуторке имелись кирпичный завод, механические мастерские, бондарня, птицеферма, оранжерея, хлебный элеватор, прекрасный сад, хлебопекарня, мельница, своя больница, школа. Тысячи десятин первоклассной пашенной земли обрабатывались с помощью сотен рабочих, тяглового скота (789 голов) и сельскохозяйственной техники.

- Только дорогостоящих машин и орудий было в имении свыше 400. Имелась конюшня с великолепными скакунами, свиноферма на 450 голов, 940 голов крупного рогатого скота и более 42 тысячи мериносовых овец, - поясняет сотрудник армавирского музея.

В имени выращивали разные сельскохозяйственные культуры: кукурузу, пшеницу, картофель. Успешно возделывали новую для Кубани культуру — сахарную свеклу. Имелся большой виноградник.

Обустройство каждого участка экономии — так до 1917 года называли крупное помещичье хозяйство на юге России - было продумано. В Хуторке работали элеватор, винокуренный завод, хлебопекарни, маслобойный завод, галетная фабрика, паровые водокачки. Обороты хозяйства достигали трех миллионов рублей в год. Для удобства вывоза сельхозпродукции Штейнгель провел к имению железнодорожную ветку.

Согласно родословной рода барона Владимира Штейнгеля под редакцией П.А. Головнина в имении Хуторок насчитывалось более 600 отдельных построек, работал кирпичный завод. Была даже гостиница. В конюшнях на продажу разводили полукровных английских лошадей.

На территории имения функционировала больница для рабочих и служащих на 18 коек. Было открыто училище 3-го разряда на 50 детей. При школе была устроена метеорологическая станция.

Винный рай

Но самой доходной отраслью сельскохозяйственной деятельности Владимира Штейнгеля было виноделие. Об этом «АС» рассказал историк, этнолингвист, переводчик и автор книги «История виноделия на Кубани» Владимир Пукиш.

- Наиболее рентабельными видами деятельности для Владимира Штейнгеля стали виноградарство, виноделие и винокурение, - пояснил историк. - Лозу для виноградников и черенки фруктовых деревьев барон получал из Крыма, удельного имения «Абрау», Кизляра и Закавказья, а также от брата Максима из имения Туишхо под Туапсе.

По состоянию на 1900 год под виноградники в имении Хуторок было занято восемь десятин земли. В книге «Описание кубанского имения «Хуторок» барона В. Р. Штейнгель», вышедшей в 1900 году к участию во Всемирной выставке в Париже, указано, что на черноземных и суглинковых землях имения выращивались сорта рислинг, сотерн (прежнее название семильона — прим. ред.), пино блан, токай (фурминт), педро хименес, траминер, каберне, саперави, гамэ, пино фран, аликанте, алеатико и другие.

На территории усадьбы барон возвел кирпичное здание винодельческого завода, которое имело три подземных этажа, уходящих в землю на глубину более чем девяти метров. Как сообщил Владимир Пукиш, в производстве вина использовали дробилки системы «Дебонне», каждая производительностью в четыре тысячи ведер вина в день, дубовые бродильные чаны. Отделения завода были снабжены системой вентиляции, отоплением, водоснабжением и канализацией.

В производстве вина использовались бочки из майкопского (кавказского) дуба емкостью 450 ведер. Их с помощью системы блоков и лебедок опускали в подвалы и поднимали оттуда.

- Чтобы осветить белое вино применяли осетровый клей, для красных вин – желатин или яичный белок, - пояснил Владимир Пукиш. - На заводе были установлены фильтры ведущих западноевропейских производителей. Винодельня располагалась в 1,5 верстах от виноградников.

На Всемирной выставке в Париже в 1900 году имение Хуторок получило Большую Золотую медаль. Белые вина Штейнгеля награждали золотыми медалями на выставках в Брюсселе, Антверпене, Париже. Разливались они в бутылки с вытесненным фамильным гербом, который по специальному заказу изготавливали в Москве.

В Армавире, Екатеринодаре, Ставрополе, Ростове-на-Дону, Москве, Риге, Киеве и Санкт-Петербурге работали винные склады и магазины имения Хуторок. Правда, как сообщил Владимир Пукиш, по некоторым данным, с 1897 года единственный склад оставили в Москве, а вина стали продавать преимущественно с завода в Хуторке. В Ставрополе агенты барона, работавшие в его торговом доме, открыли несколько винных погребов.

Унесенные революцией

Хотя Владимир Штейнгель с семьей проживал в имении Хуторок, он был почетным попечителем Армавирской мужской гимназии, почетным мировым судьей Армавирского судебно-мирового округа. Вместе с супругой баронессой Марией Штейнгель входил в число почетных членов Армавирского общества попечения о детях. Барон часто инициировал благотворительные акции.

- После большевистского переворота имение разорили. Новая власть дважды приговаривала барона к расстрелу. И лишь благодаря заступничеству своих бывших рабочих он уцелел, но вынужден был бродяжничать и перебиваться в Армавире подаяниями, - рассказал Владимир Пукиш.

Как сообщила научный сотрудник Армавирского краеведческого музея Нана Осипова, позже Владимир Штейнгель эмигрировал в тот самый Париж, где в начале века праздновал победу Хуторка и где теперь работал швейцаром.

https://news-armavir.ru/2021/0...-vinodelie

Ирина Зенцова: «Легенды о бароне Штейнгеле мне рассказывали с детства»

В последней книге из серии «Усадебное наследие Кубани», в которой речь идет о семье и имениях баронов фон Штейнгель, содержится немало фотографий и сведений, собранных жительницей города Новокубанска Ириной Зенцовой.

Эти материалы помогли авторам книги более полно и интересно рассказать об имении «Хуторок», которое в то, дореволюционное, время гремело на всю Россию. Мы побеседовали с Ириной Зенцовой о тайнах поместья баронов Штейнгелей, о которых она слышала с детства:
— Еще три год тому назад я и не подозревала, что начну серьезно заниматься историей наших мест и в частности баронами Штейнгель. Помню, как в детстве часто просила бабушку рассказать о баронах, какие они были, кто у них работал. Она хоть и рассказывала о том, что знала, но очень нехотя.

Это и понятно. Нюра – Анна Ковалева — была из первых комсомолок Хуторка. А ее муж Яков одно время даже возглавлял хуторскую комячейку. Но в начале белоказаки зарубили брата ее мужа, Григория Щербину, а затем разделались и с Яковом. Кулаки избили его так, что он через некоторое время скончался от побоев. Видимо тяжело ей было все это вспоминать, вот и отговаривалась мимолетными рассказами о том времени, но в основном о своей комсомольской юности.
3. Внуки Ирины Зенцовой пяти и семи лет с удовольствием рассказывают, кто такие бароны Штейнгель. Они с радостью раскапывали с бабушкой остатки былого дворца в парке «Хуторка», когда там проводились ремонтные работы, и восхищались старинным куском стены, случайно выкопанном ремонтниками (фото из личного архива Ирины Зенцовой).

Однако видя мое рвение и желание знать больше, водила меня к знакомым женщинам, которые работали у Штенгеля (так его называли в народе) горничными, прачками… Мне было тогда лет 10-12.

Конечно, дословно я сейчас не помню их рассказы, только урывками: «Были большие окна, которые постоянно мыли…», «барон был не строгий и не наказывал сильно…», «баронесса помогала уж сильно бедным многодетным семьям, где нечего было даже есть…». Вот что осталось в моей памяти. И никто не заботился тогда о бароновском доме, который при желании можно было восстановить. «Мир – хижинам. Война — дворцам» — в те времена этот лозунг принимался всеми на «Ура!».

Я стала взрослеть, появились другие интересы. Запретная тема сама собой отошла на задний план. Да и боялись люди говорить об этом. Однако недавно познакомилась с одним человеком, с которым нас объединила «бароновская» тема. Он рассказал, что у его бабушки в доме были ценные бумаги, оставшиеся от Штейнгеля с гербовыми печатями, якобы очень важные и секретные. Она всю жизнь прятала их на чердаке и очень боялась, что кто-нибудь увидит. Но бабушка умерла, внуку вовремя не сообщили, а соседка, которая за ней ухаживала, просто взяла и сожгла эти не нужные ей документы.

Стоит отметить, что временами бабушка все же радовала меня таинственными байками. Рассказывала то про клад барона, который случайно нашли в подполье, то про найденную замурованную комнату в подвале дома, в которой хранились мебель и утварь, якобы для внебрачной дочки Штейнгеля из г. Армавира, и про пять сосен, растущих за курганом и посаженных бароном и баронессой: они символизировали барона, баронессу и троих их детей. Кстати, клад действительно был и даже очень не маленький.

А еще я всю жизнь живу в домах, построенных бароном. Мой первый дом находился на ул. Ленина, 32, где проживали работники усадьбы. Второй дом — на Ленина, 1. До революции в нем жили акцизный директор и главный инженер винокуренного завода. Сейчас он расселен и стоит заброшенным. В настоящее время живу в бывших бароновских конюшнях по ул. Московской, а вернее — в здании бывшего государственного конного завода барона В.Р. Штейнгель.

Вы не представляете, какими интересными для нас в детстве были бароновские подвалы и чердаки! Сколько рассказов, легенд связано с ними. Словами не передать ту таинственную атмосферу старины, которая всегда окутывает эти постройки.
Прошли годы, выросли дети, родились внуки, и уже на пенсии я стала вновь интересоваться волновавшей когда-то меня темой. Конечно, без Интернета здесь не обошлось. Вначале нашла немного сведений, но и это меня очень увлекло и вдохновило! Со временем проявился такой поток информации, что просто не могла сидеть, сложа руки. На радостях стала писать статьи в соцсетях, собирать и выставлять снимки, покупать старые книги и фотографии на эту тему. Люди тоже начали мне помогать. Они так заинтересовались нашей стариной, что стали рассказывать о своих родственниках, работавших у барона, пересказывать их воспоминания, присылать касающиеся баронов фотографии из семейных альбомов. В общем, все это привело к тому, что однажды я позвонила доктору исторических наук, профессору Н.А. Гангур и рассказала, что уже просто не могу «сидеть» на такой горе документов и артефактов, касающихся семьи Штейнгель.

Я очень благодарна Наталье Александровне, что она меня внимательно выслушала и вдохновила меня на новые поиски недостающей информации о бароне и его близких. Так мы стали время от времени общаться, а затем наступил тот день, когда она позвонила мне и предложила участвовать в написании книги о баронах фон Штейнгель и их усадьбе «Хуторок». Для меня это был праздник! Имея массу документов, архивных данных, снимков, я все же не решалась самостоятельно начать писать собственный материал. Да оно и понятно: кроме школьных сочинений и писем мне никогда не приходилось выкладывать свои размышления на бумагу. Я начала отбирать и передавать нужный материал, который помог в написании и издании такой интересной и важной для меня книги.

Летом прошлого года Наталья Александровна и Дмитрий Иванович Гангур, а с ними их преданный помощник Наталия Владимировна Борщакова, приезжали в «Хуторок». Мы тепло встретились, прошлись по парку, посмотрели больницу, обновленную бывшую школу, винодельню барона. Дмитрий Иванович сделал много фотографий. В объектив попали и мы. Вот таким был мой путь от заинтересованной девочки до любителя-краеведа, чья помощь и исследования помогли возродить историю наших мест.

Сейчас мне приятно, что мои внуки пяти и семи лет с удовольствием расскажут, кто такие бароны Штейнгель, как звали детей Рудольфа и что он построил, где жил Владимир и как именно располагался бароновский дом. Они с радостью раскапывали со мною остатки былого дворца в парке «Хуторка», когда там проводились ремонтные работы, и восхищались старинным куском стены, случайно выкопанном ремонтниками. Еще один подарок нас ждал в кустах кургана. Там сохранилась предположительно часть забора бароновских времен. Нашли мы и осколки старого бутылочного стекла, и куски облицовочной плитки… Ну чем не клад!

Сейчас, когда я предлагаю внукам рассказать на ночь сказку, они мне говорят: «Бабушка, расскажи лучше о бароне Владимире Штейнгеле и его детях». Я улыбаюсь, потому что верю, что наша история в надежных руках.
https://novokubansk.bezformata.../91694277/

RinaZ написал:

[q]

Среди жителей Карагача было много убитых и раненных, в том числе глубокие старики, а уцелевшие были вынуждены искать убежище в других осетинских обществах, за пределами Осетии и России. Был среди них и П.Л.Штейгель.

[/q]

Ни за что не поверю, что барон жил в глухом осетинском селе в горах. Это полный абсурд. Такого априори не может быть. Возможно, имел там дом для каких-то целей. Но чтобы проживать...Это курам на смех. И покинул он Осетию не в связи с событиями в селении Карагач, а по той причине, по которой эмигрирвоали все другие из всех частей Российской Империи.

P.S. Проживаю в Осетии, давно увлекаюсь краеведением, имею также интерес к представителям рода Штейнгель, связанных с Владикавказом.

Дела Департамента Морского Министра
№ 4435
1811 г.
...
По разъяснению недоразумений , возникших между главным командиром свеаборгского порта вице-адмиралом Саблиным и главнокомандующим в Финляндии генерал-лейтенантом Штенгелем, по поводу самостоятельного распоряжения Саблина об отправлении, для необходимых рекогностировок, нескольких судов из Паркалаутского отряда, не подведомственного ему, Саблину (с приложение копии с предписания по этому предмету Военного министра).
...
Источник:
Описание дел архива Морского Министерства за время с половины XVII до начала XIX столетия. Санктпетербургъ. Том 09. 1902. С. 728.

Дела Департамента Морского Министра
№ 4482
1812, 1813, 1815.
...
По пересылке адмиралу Тету и командующему войсками в Финляндии генерал-лейтенанту Штейнгелю Высочайшего повеления об исполнении ими распоряжений наследнаго принца шведскаго по "известной им экспедиции"; ...
...
В числе документов находятся:
1812 г.
...
- мая 20, секретное отношение Морского министра (копия) к командующему войсками в Финляндии генерал-лейтенанту Штейнгелю, с объяснением Высочайшего повеления, чтобы все относящееся к амбаркированию войск иметь в совершенной готовности, но не приступать к самому амбаркированию без особого на то повеления...
...
- июня 16 и 17, письма Морского министра (копия), генерал-лейтенанту Штейнгелю и адмиралу Тету, с объяснением Высочайшего повеления о том, что время отправления "известной экспедиции" должно зависеть от повелений наследного принца Шведского, ...
...
Содержание указов и резолюций Его Величества, собственоручных и за подписанием:
...
- июля 2, ... Штейнгелю...
...
Августа "_", ... на имя генерал-лейтенанта Штенгеля...

Источник:
Описание дел архива Морского Министерства за время с половины XVII до начала XIX столетия. Санктпетербургъ. Том 09. 1902. С. 774, 775 - 776.