Човплянские

По условиям Деулинского перемирия 1618 г. между Речью Посполитой (РП) и Московским царством Стародуб вошел в со­ став Великого Княжества Литовского (ВКЛ), став центром пове­ та Смоленского воеводства. Вероятно, желание новых властей стимулировать экономический рост пограничного торгового города вылилось в пожалование Стародубу королем Сигизмундом III в 1620 г. магдебургского права, устанавливающего самоуправление в городе. По общему правилу, кроме войта, в магистрат входили бурмистры, райцы и лавники, избиравшие­ ся ежегодно. Установление городского самоуправления стало
определяющим в истории города и положило начало форми­рованию городского сословия мещан, которое окончательно оформится уже во второй половине XVII в.
К персональному составу магистрата Стародуба, а также к вопросам генеалогии семей, составляющих мещанскую «вер­хушку» города в XVII в., обращались в своих работах А.М. Лаза­ревский [1], В.К. Лукомский [2] и В.Л. Модзалевский [3]. Однако они затрагивали эту тему вскользь на фоне других описывае­мых ими событий.
Как было отмечено выше, Стародубский магистрат начина­ет свою историю с 1620 г. Позволим не согласиться с мнением А.М. Лазаревского, который считал, что магистрат в Стародубе во времена ВКЛ так и не был образован [1, с. 143]. Его опровер­гает тот факт, что в документах Литовской метрики существует привелей об утверждении войта в Стародубе уже новым коро­лем Владиславом IV в 1633 г. [4, л. 13-14].
В 1654 г. в результате череды народных восстаний террито­рия всего Стародубского повета вошла в состав Войска Запо­рожского - автономии в составе Московского царства, образо­вав одноименный полк с центром в Стародубе. В это время про­ исходило массовое оказачивание населения, жители городов также записывались в казаки. Во время приведения к присяге царю Алексею Михайловичу в феврале 1654 г. прибывшие из Москвы переписчики и вовсе не обнаружили в Стародубе ме­ щан. Этот факт казацкая старшина объяснила тем, что «у них в городах и местечках мещан нет» [5, с. 315]. Однако с окон­чанием восстания Б. Хмельницкого у Стародубцев, вероятно, отпала необходимость записываться в казаки, и после Переяс­лавской Рады население стало возвращаться к привычному об­разу жизни. Уже в 1656 г. встречаем сведения о наличии войта в Стародубе - Корнея Молявки [1, с. 143].
С 1664 г. сохранились книги Стародубского магистрата, сам факт существования которых говорит об устоявшейся системе самоуправления в городе. Из их содержания известно, что в 1664 г. в Стародубе функционировал магистрат во главе с во­йтом Андреем Григорьевичем Шабловским [6, с. 75], который у А.М. Лазаревского ошибочно назван Александром [1, с. 143]. В конце 1665 г. он, вероятно, находился с посольством в Москве, а его обязанности исполнял Иван Михайлович [6, с. 90]. Потому что уже в декабре 1665 г. мы вновь видим Шабловского войтом, а при нем заседали мещане Яков Маркович, Лаврин Яковлевич, Петр Гайшинец и Яско Юхинов [6, с. 92]. Можно предположить, что эти мещане имели достаточно высокий социальный статус в городской среде, однако в отсутствие утвержденного царем магистрата не могли носить звания бурмистров или райцев и лавников.
В том же 1665 г. по результатам посольства, в котором принимал участие Андрей Шабловский, московским царем Алексеем Михайловичем была подтверждена грамота Сигизмунда III о наделении Стародуба магдебургским правом [7, л. 293-293об.]. Безусловно, факт его официального подтверж­дения дал толчок дальнейшему развитию города. Именно это способствовало окончательному формированию мещанской элиты. Уже в январе 1666 г. в соответствии с этим решением был избран магистрат. В него вошли войт Андрей Шабловский, старший бурмистр Яков Маркович, бурмистр Лаврин Яковле­вич, старший райца Иван Низовец, райцы - Тимофей Нагаско, Петр Шашонок, Костя Ларионович; старший лавник Григорий Григорьевич, лавники - Иосиф Малявка, Иван Хламота, Елисей Максимович; писарь Василий Афанасович Бернацкий, а также 12 посполитых, «от миру упрошенных». В связи со смертью в том же 1666 г. Андрея Шабловского в августе новым войтом был избран Яков Маркович, его место занял бывший райца Тимо­ фей Нагаско, лавник Иван Хламота стал райцей, посполитый Никифор Семенович перешел в лавники, а на его место был введен в магистрат Герасим Грендзик. У старшего райца была «печать большая меская и скрынка з доходов належачих и кни­ги», у старшего лавника малая печать и «увязчее» [6, с. 93-94]. Вероятно, все эти люди и до официального подтверждения маг­дебургского права имели более высокий социальный статус по сравнению с другими горожанами, а сейчас все вместе они со­ ставили так называемый «уряд меский» [6, с. 93].
Для упорядочения налогообложения в 1666 г. было решено провести перепись податного населения Малороссии. Пере­пись Стародуба, Погара и Почепа 1666 г. является ценнейшим источником по истории городов и края, который до настоящего времени очень мало освещен в историографии. Данный доку­мент подтверждает вышеописанный состав магистрата в горо­де: войт Яков Маркович, два бурмистра - Лаврин Яковлевич и Тимох Игнатович Нагаско, райцы Иван Низовец и Иван Хламота, писарь Василий Афанасович Бернацкий и четыре лавника [7, л. 1-1об.]. Однако, кроме того, перепись содержит два списка выборных мещан Стародуба, подписавшихся под ней. Данные списки несколько отличаются от приведенных в книге магистрата ранее и дают нам расширенный состав мещан, имевших значительный социальный статус на фоне других го­рожан. Из-за плохой сохранности документа есть возможность воспроизвести лишь часть имен, но и этого достаточно, чтобы сделать вывод о том, что количество знатных мещан в городе уже в 1666 г. превышало количество членов магистрата. Поэто­му расширение его в последующие годы является вполне зако­номерным [7, л. 1-1об.; 143-143об.]. Кроме того, стоит обратить внимание на то, что в городе уже находился будущий войт Спи­ридон Яковлевич Ширай и занимал в нем высокое положение. Тогда как В.Л. Модзалевский относил его появление в городе только к 1669 г. [3, с. 7]. Таким образом, в 1666 г. в Стародубе уже окончательно сформировалась система городского самоуправ­ления и из среды мещан начала образовываться своя элита.
О дальнейшем составе стародубского магистрата таких подробных сведений обнаружить не удалось. Известно, что в период с 1667 по 1673 г. войтом был Константин Ларионович
(в 1666 г. - райца), а бурмистрами - входившие в 1666 г. в маги­ страт в качестве посполитых Иван Михайлович (в 1665 г. - войт)
и Борис Карпович [6, с. 102-105].
В 1676 г. стародубские мещане были приведены к присяге
на верность новому царю Федору Алексеевичу. Из крестопри­водной книги мы знаем, что к тому времени состав магистрата в городе уже расширился. Так, войтом в 1676 г. назван уже не­ однократно упоминавшийся Иван Михайлович, вместе ним при­сягнули 5 бурмистров: Артем Нерановский, Лаврин Яковлевич, Тимофей Игнатович Нагаско, Борис Карпович, Сергей Потапович, а также райца Стефан Тимофеевич. «Вместо всих товарищов своих мещан полку Стародубовского по их велению руку приложил» городской писарь Иосиф Мартинович [8, л. 338]. Несмотря на увеличение количества бурмистров в магистрате, почти все они еще в 1666 г. занимали должности в городском правительстве. Таким образом, можно говорить об устойчиво­ сти персонального состава магистрата в первые 10 лет его су­ществования.
В 1682 г. в присяжных листах царям Ивану и Петру Алек­сеевичу мы находим полный список Стародубского магистрата. К присяге были приведены войт Спиридон Яковлевич Ширай (избранный войтом в 1681 г. [1, с. 146]), бурмистры Сергей Потапович, Борис Карпович, Исак Ермолаевич (Деревянко), Ти­мофей Игнатович Нагаско и Лаврентий Яковлевич - все они входили в «уряд меский» уже в 1666 г. Далее перечислены 7 райцев: Никита Потапович, Олис Кашпоров, Климентий Ходкович, Стефан Тимофеевич, Ермола Остапович; писарь Иосиф Мартинович; 4 лавника: Григорий Стефанович, Федор Иванович Хламота, Иван Исаевич, Никифор Семенович [9, л. 243об.].
Как видим, здесь уже произошли некоторые изменения. Часть из записанных персон уже встречалась в ранних списках, часть из них получила свои должности по наследству, как, на­ пример, Федор Иванович Хламота, но некоторые выдвинулись из рядовых мещан. Примером последних служит Ермола Оста­пович, который в книгах 1666 г. записан обычным мещанином [7, л. 95], должность райцы он будет занимать и в 1693 г., когда начнет скупать земли в селе Пятовск [10, с. 47]. Его сын Де­мьян Ермолаевич в 1709 г. будет избран стародубским войтом [1, с. 147], а его потомки Стокаленки уже во времена Российской империи, утвержденные в дворянском звании, станут помещи­ками в Пятовске [2, с. 176; 11, л. 1010].
Далее в присяжных листах 1682 г. к присяге были приведены 22 «знатных» мещанина, кроме того, двое из них - Савва Ер­молаевич и Петр Лукьянович - записаны как «значные мещане Стародубовские» [9, л. 243 об.-244]. Вероятно, их социальное положение было чрезвычайно высоким, что выделяло их среди других мещан магистрата. В списке же из остальных 20 членов городского правительства практически нет ранее встречавших­ся персон [9, л. 243 об.-244]. Можно предположить, что мно­гие из них получили свое звание после смерти отца или деда и этим объясняется несовпадение имен в 1666 и 1682 гг. Но, безусловно, в состав магистрата пробивались и выходцы из рядового мещанства, не имевшие среди своих предков людей, занимавших какие-либо должности в системе городского само­ управления.
За достаточно короткий период (с 1654 по 1682 г.) в Стародубе полностью сформировалась не только система самоуправления, но и вы­ делилась элита, которая это управление и осуществляла, по­ очередно занимая должности войта, бурмистров, райцев и лавников. Причем власть в городе была сосредоточена в руках представителей богатых семей, которые принадлежность к ма­ гистрату фактически передавали по наследству, несмотря на выборность данных должностей. Те же мещане, которые име­ ли в городской среде высокий социальный статус, но в тот или иной момент не занимали официальных должностей, в конце XVII в. были причислены к магистрату как знатные мещане. Они носили звания мещанина и значного мещанина Стародубского. Данная иерархия, по своей сути, являлась идентичной ка­зацкому управлению, где старшина полка в этот же период, не занимавшая никаких должностей, носила звания товарищей и значных товарищей Стародубовских [9, л. 242 об.]. Учитывая противоборство казаков и мещан, сложившееся в регионе, в котором первые пытались подчинить себе вторых, а вторые отстаивали независимость от первых, такое положение вещей, на наш взгляд, является вполне закономерным. Однако данная система не смогла укрепиться, и уже в начале XVIII в. сведе­ния о знатных мещанах как об отдельном звании перестают встречаться [12, л. 101-106]. Вероятно, это связано с потерей в последующем значительной роли магистрата в жизни города как органа управления и судебной власти, а также с процессом слияния мещанской «верхушки» с казацкой старшиной.
Электронный архив библиотеки МГУ имени А.А. Кулешова