Салганник

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Берлинский университет (оказалось, что до 1945 года он назывался Университетом Фридриха Вильгельма, а сегодня — Гумбольдтским университетом Берлина) очень бережно хранит свои архивы. Документы до 1945 года практически полностью уцелели.
Архивные материалы, охватывающие период до 1945 года, в основном состоят из юридически значимых документов, которые хранились в старых регистрационных отделах до создания университетского архива в 1954 году, таких как свидетельства о зачислении, документы о квалификации, личные дела сотрудников, документы университетского судьи и договоры с благотворителями и фондами. На данный момент оцифрована лишь небольшая часть из примерно 2000 погонных метров стеллажей. На сайте представлены списки студентов философского и медицинского факультетов до 1907 года, списки студентов-вольнослушателей за период с 1888 по 1943 год, а также отдельные личные дела сотрудников. Количество оцифрованных документов будет постоянно расти.

Просмотрела списки вольнослушателей медицинского факультета: Listen der männlichen Gasthörer, 1908 - 1914 Sommer-Semester 1910 и Winter-Semester 1910/11.
https://digitalisate.archiv.hu.../LOG_0015/ Салганника не нашла.

Предполагаю, что он был студентом, а не вольнослушателем, тогда надо подождать, когда оцифруют списки студентов медицинского факультета за 1910-1914 годы

Нашла прелестную книжечку
Перечень лекций королевского университете им. Фридриха Вильгельма на летний семестр 1910 года с 16 апреля до 15 августа 1910.
Цена 50 пфенингов. Университетская типография Густава Шаде.

[url=https://files.vgd.ru/116183/VNhMF1Nylduzmj48NrkLWfwvznyw3t/lekcii_1.png][/url]

Вот возможные причины, по которым Григорий Моисеевич оказался в Императорском Томском университете.
-Отсутствие «процентной нормы» в Томске: В университетах Европейской части России (Московском, Санкт-Петербургском, Киевском и др.) действовала жесткая процентная норма для студентов-евреев (обычно от 3% до 5%). В Сибири, в единственном на тот момент Императорском Томском университете, ограничения и правила приема были значительно более гибкими или временно смягчались для лиц, эвакуированных и вернувшихся из-за границы.

-Особый статус вольнослушателя: Томский университет позволял сдавать государственные выпускные экзамены экстерном/вольнослушателем, что давало возможность оперативно легализовать зарубежное образование и получить российский диплом врача, дававший право на практику.

-Сильнейший медицинский факультет: В Томске находился один из лучших и самых современных медицинских факультетов Российской империи с первоклассными клиниками и профессурой.

Сохранилась
справка, выданная бывшему вольнослушателю Медицинскаго факультета Императорскаго Томскаго Университета
Салагнику для представленiя Военному Начальству, въ томъ, что 19 января 1916 года ему, Салганику,
предоставлена отсрочка призыва по мобилизацiи до 1 июля 1916 года для сдачи лъкарскихъ испытаний и
что онъ, Салганикъ, ныне закончилъ названные испытанiя и 27 мая 1916 года удостоен степени лъкаря.
На справке печать Ольгопольскаго Воинского Начальника от 12 июня 1916 года.

Пока никаких документов по его участию в Первой мировой войне найти не удалось. Западный фронт Вооружённых сил Российской империи был образован 18 (31) августа 1915
года и просуществовал до апреля 1918 года (демобилизация началась в декабре 1917 года). Штаб фронта располагался в Минске. Войска фронта вели тяжелые оборонительные и наступательные бои против германских войск на белорусском направлении.

Я узнала, что последняя жена Григория Моисеевича - актриса Малого театра Наталия Белевцева написала книгу мемуаров.
Книга уже заказана в библиотеке. Я в предвкушении...

С конца 1917 года до середины 1919 Григорий Моисеевич, вернувшись в Одессу, работал ординатором гинекологического отделения городской больницы. И мне кажется, что даже прекрасные рассказы Исаака Бабеля не передают в полном объеме обстановку, царившую в городе. Летом 1917 года, из-за амнистии и освобождения множества уголовников, бандитизм в городе принял угрожающие размеры. Развал армии привёл к появлению в Одессе и окрестностях десятков тысяч дезертиров. Солдаты продавали привезённое с фронта
оружие, что способствовало вооружению банд и различных псевдореволюционных отрядов. С августа 1917 Одессу захлестнули "винные погромы", разграбления магазинов и складов, непрерывные перестрелки. Заметной силой стали анархисты, производившие самочинные реквизиции буржуазии, а также криминальные группировки Молдованки.

С 1917 по 1919 год власть в Одессе переходила из рук в руки многократно: сначала Временное правительство и местные советы, потом украинские националисты и различные местные группировки. В январе 1918 власть захватили большевики, а в марте Одесса перешла под контроль австро-германских интервентов и властей Украинской Народной Республики (УНР), а позже гетмана Павла Скоропадского. В конце 1918 года в город вошли войска Директории УНР во главе с Петлюрой. Уже в январе высадились войска Антанты и части белогвардейцев, вытеснившие петлюровцев. В апреле 1919 года: в городе вновь установилась советская власть. Но уже в августе Одессу заняла Добровольческая армия генерала А. Деникина, установившая режим военной диктатуры. На этом фоне постоянной смены власти, беззакония, угрозы погромов и эпидемий работа врачей кажется настоящим подвигом.

Мы можем лишь догадываться о причинах, но в 1919 году Григорий Моисеевич перешел на службу в земство. До 1920 работал вторым врачом уездной земской больницы в Ольгополе, а затем возглавил её. От Ольгополя до Чечельника всего около 10 км по прямой. Возможно, в это непростое время он стремился быть ближе к семье или его медицинская помощь потребовалась почти 70-летним родителям.

Ольгопольская уездная земская больница в 1919–1922 годах оказалась в центре трагических событий Гражданской войны, массовых еврейских погромов и эпидемий. Регион охватили вспышки сыпного и брюшного тифа, поэтому в больнице открыли специальное сыпно-тифозное отделение. Врачи работали в условиях тотальной нехватки медикаментов, дезинфицирующих средств и даже дров для отопления. В мае и октябре 1919 года Ольгополь пережил разрушительные еврейские погромы (в частности, отрядами атамана Зелёного и петлюровцами), унёсшие десятки жизней и оставившие сотни раненых. Земская больница оставалась единственным местом спасения, куда доставляли раненых и покалеченных. Медперсонал оказывал помощь как местным жителям, так и потоку беженцев, наводнившив приграничную зону. Власть в Ольгополе постоянно переходила из рук в руки (большевики, УНР, белогвардейцы, повстанческие отряды). Лишь в 1922 году, с окончательным установлением советской власти, земская больница была национализирована и реорганизована в советскую уездную больницу.

В это совсем не романтичное время произошли и важные личные события: в 1921 году 32-летний Григорий Моисеевич женился на Евгении Сахар (предположительно уроженке Чечельника), а в июле 1922 года у них родилась Мирра. Место рождения девочки указан Крыжополь - ближайший уезду крупный железнодорожный узел. Вероятно, оставив жену и новорожденную дочь на попечение родни, в том же 1922 году Григорий Моисеевич переехал в Москву, где поступил ординатором в больницу при Бутырской тюрьме.
Интересный факт: в 1923 году надзирателем в больничном отделении Бутырки некоторое время служил будущий знаменитый советский писатель Евгений Петров (соавтор Ильи Ильфа по романам «Двенадцать стульев» и «Золотой теленок»).
[url][/url]

Хочу поделиться впечатлениями о книге последней жены Григория Моисеевича Салганника - Натальи Алексеевны Белёвцевой «Глазами актрисы». Искала я в ней прежде всего упоминания о браке с Салганником и рассказ именно об этом периоде ее жизни. Поэтому чтение начала с последней главы - «Новое амплуа. Тяжелая утрата. Возращение на сцену», посвященной послевоенному времени.

В 1947 году ее положение в Малом театре было довольно печальным. Она пишет: «Теперь у меня совсем не было репетиций и осталось очень мало прежних ролей. В театр меня вызывали все реже и реже. Я становилась не нужна театру. Это было так горько и обидно, что я постаралась и внешне отдалиться от него. «Лучше ничего не делать, чем делать ничего», печальным напоминанием звучали в моей голове слова Толстого.»

Ей казалось, что она выключила себя из кипучей творческой жизни коллектива, но это не дало покоя и освобождения от тяжелых мыслей. Ее терзала неиспользованная жажда деятельности. Как она выразилась: «Человек во мне размышлял, рассуждал – актриса вопила.» Но она нашла выход – занялась концертной деятельностью, читала отрывки из литературных произведений. Успех этих литературных вечеров очень поддерживал ее, а особенно удовольствие от обсуждения на зрительских конференциях и похвала критики.

И вот ей, наконец, предлагают роль в театре - роль пожилой советской учительницы. Это ее первая возрастная роль, хотя ей уже за 50 (в то время женщины 55-ти лет выходили на пенсию). В новом образе ее не узнали даже коллеги-актеры! Грандиозный успех, даже руководство театра выражает ей свое восхищение. Не сразу, но она начала получать хотя бы малоинтересные роли, которые играла с большим удовольствием. Когда директором театра был назначен Михаил Иванович Царев, у нее появилась надежда, которая полностью оправдалась. Она снова играла много в разных спектаклях и летом 1954 года получила звание народной артистки РСФСР. Это было счастье! Про сезон 1955-1956 года она пишет «Во
время работы над новой ролью большое личное горе и последовавшая болезнь надолго выбили меня из строя, и больше всего меня мучила в эту пору мысль, что я срываю планы театра».

«Большое личное горе» (смерть Моисея Григорьевича) вот все, что я нашла в мемуарах актрисы по своей теме, но книга настолько захватила меня, что начала читать с самого начала и получила колоссальное удовольствие.

Наталья Алексеевна родилась в 1895 году в Мосве и на страницах своей книги описала ушедшие времена: синематограф, керосиновые лампы и голландские печи, посещения Пресненских бань, обучение в знаменитой Алферовской гимназии на Плющихе. Она много путешествовала, была даже в Китае и Индии и очень увлекательно вспоминает о своих поездках. Описана жизнь до и после революции, такие приметы времени, которые может вспомнить только внимательный человек, и они по-настоящему поражают. Очень честное, порой шокирующее описание быта, хотя на первом месте для нее всегда оставался театр. Еще один потрясший меня момент, она писала мемуары в конце 60-х, но ни слова про своего мужа Федора Александровича Белевцева, который был репрессирован и расстрелян. Книга очень теплая: Наталья Алексеевна очень по-доброму описывает людей, с которыми ей довелось встречаться, интересно рассказывает, как актеры работали над ролями. В общем, книга прекрасная, и даже несколько моих знакомых купили ее себе на ВБ)

[/url][url=https://files.vgd.ru/116183/rzaSj7xxrcdrhSVXK2V91obGaAhjDc/image.png]

дер. Бергдорф, Тираспольского уезда, Херсонской губ.