Ридегеръ (графы)

Скандер написал:

[q]

Станете доказывать, что каждый дворянин вносился ДРК отдельно?

Почему один сын был записан на одну фамилию, другой - на другую?

Почему у одного было одно отчество, у другого другое?

[/q]

Дворянин мог быть внесен отдельно и даже в другую часть РК, если сам покупал или в приданое за женой получал имение в другой губернии и там заново рассматривался ДДС. Видела такое у Фридриха Антоновича Шванебаха. Его отец был внесен с потомством в 3 часть РК по Псковской губернии, а Фридрих Антонович, получив имение за женой в Виленской губернии, был внесен во 2 чать по этой губернии по своим заслугам. Полноты ради стоит сказать, что в Псковскую РК он также уже был вписан и именно в 3 часть по роду отца.

Отчество могло вариировать, если у отца было 2 имени. Мой прадед везде писался как Борис Эмануилович, а в РК Псковской губернии внесен как Борис Владимирович, потом при утверждении внесения его мать доказывала, что различие в отчествах обуславливается двойным именем отца, Эмануила-Вольдемара.

Наличие приставки фон у одного брата и отсутствие ее у другого тоже не показательно. У нас 1 линия рода писались фон Шванебах, а 2 линии без этой приставки. Почему - точно не знаю, но мысли есть, однако же сюда они не в тему.

То же самое касается и различия в написании фамилии отца и сына. Одни мои предки по фамилии Grebenitz в России вдруг стали Гревенс. Фамилия у отца и сына оказалась совершенно разная.

НО!

Я еще ни разу не встречала того, чтобы фамилии рознились у братьев! К тому же, если они оба жили и отец их также жил на территории Российской Империи. Вот это я считаю лично для себя весьма веским доказательством в пользу аргументов Скандера.

Скандер

Спасибо за ссылку. Обязательно ее проштудирую. С моими Гревенсами весьма запутанная история. Пока я не нашла подтверждений тому, что мои Гревенсы с баронами, графами и дворянами Гревениц одного рода, хотя сами Гревенсы это весьма упорно утверждали. Даже в Гербовник внесен герб дворян Гревенсов, который представляет собой герб Гревеницев. Мои сомнения обосновываются следующим:

Илья Герман Гребениц (Elias Hermann Grebenitz) в 1732 г. поступил в русскую службу, но фамилия его по ошибке была переделана в Гревенс. Он был обер-комендантом в Иркутске и умер в 1770 г. Все его потомки в России уже были Гревенсами, хотя на могиле моей четырежды прабабки Анны Карловны Заржецкой ур. Гревенс латынью написано именно geb. von Graevenitz. Но в русских документах написано везде только Гревенс.

Отец Ильи Германа носил то же имя, т.е. Elias Hermann Grebenitz, и был сыном декана и профессора университета Виадрины, что находится на Франкфурте на Одере, по имени Elias Grebenitz. Последний был бюргером, читай, мещанином. Сохранилась литография с его портретом. Под ней имеется изображение герба, но по виду уже совершенно другого, нежели герб нем. дворян Гревениц. У меня на руках имеется Leichenpredigt, которую читал священник в день его погребения. Там описывается жизнь и деятельность умершего декана Гребеница и, самое главное, выстраивается родословная цепочка вплоть до его прадеда, по имени Кристоф Гребениц. Все они были бюргерами и проповедниками лютеранской веры.

И вот тут начинается самое интересное. Про этого Кристофа (род. ок. 1520 года) говорится, что он принадлежал к мекленбургскому роду дворян Гревениц, но его католический отец по имени Elias von Grevenitz ( в честь которого и был назван сам умерший декан), по традиции своего времени отдал младшего сына, т.е. Кристофа, в монастырь. Последний, однако же, решил бежать, что успешно и произвел. Затем он перешел в лютеранскую веру и порвал с прошлым и семьей, перейдя навсегда в бюргерское сословие и пользуясь именем уже не Гревениц, а Гребениц, которое, кстати, и было изначальным написанием фамилии. Впоследствии он учился в Виттенберге у Филиппа Меланхтона, был одним из его любимых учеников и даже получил от него ruhmvolles Testimonium, по словам читавшего Leichenpredigt священника, сохранившийся и по сей день (имеется ввиду на момент смерти декана, т.е. 1689 год).

В родословной Гревеницев Елиаса Гревеница, отдавшего сына в монастырь, нет. В списках Вюртембергского университета Кристофа Гревеница или Гребеница также нет. С другой стороны, священник в 1689 году говорит, что у семьи Гребениц есть этот тестимониум, выданный Меланхтоном Кристофу. Значит, он все таки был? Или семья соврала священнику, что он есть, а он сам его и в глаза не видел? Или же это была подделка? Но зачем подделывать такой, казалось бы, неважный, документ?

Вот и думай теперь...

Елена, по той ссылке подробно приведена лишь генеалогия графской линии Гревеницев. Элиас фон Гревениц там есть, и он по времени вполне может быть тем лицом, которое является Вашим предком.
В схеме его дети не указаны, что может объясняться тем, что его сын перешёл в бюргерское сословие.

Вобще фамилия Гревениц, прямо скажем, далеко не распространённая в Германии. Подозреваю, что Ваши Гревенсы-Гребеницы вполне могут быть одного рода с графами и баронами. Фамилия могла измениться со временем, например при переезде в другое немецкое княжество. Место жительства Вашего предка, Франкфурт на Одере, также указывает на то, что он сам или его родители могли быть родом откуда-то поблизости. Мекленбург совсем рядом с Франкфуртом.

Попробуйте написать профессору Стояну. У него масса генеалогической информации, просто на своём сайте он физически не может разместить всё. Поэтому старается размещать данные только о знатных, титулованных семействах.

Stan_is_love написал:

[q]

Только где Вы здесь букву К в имени разглядели?

[/q]

"ch" в определённых позициях читается как "к". Например в имени Jesus Christus, в словах christlich, Christentum и т.д.

А Вы меня по немецкому языку проэкзаменовать решили?

Скандер написал:

[q]

Вашей голодранной т.н. "шляхты", не имевшей зачастую не то что поместий или положения в обществе, а даже средств к существованию.

[/q]

Слово 'голодраный' пишется с одним н.
Дворянство выделялось среди других сословий русского общества своей отчетливой, выраженной ориентацией на некий умозрительный идеал.

К дворянским детям применялось так называемое «нормативное воспитание», т.е. воспитание, направленное не столько на то, чтобы раскрыть индивидуальность ребенка, сколько на то, чтобы отшлифовать его личность соответственно определенному образцу.
С позиций современной педагогики недостатки такого воспитания очевидны, но порой оно приносило удивительные плоды. В XIX веке в России встречались люди, поражающие нас сегодня своей почти неправдоподобной честностью, благородством и тонкостью чувств. Они выросли такими не только благодаря незаурядным личным качествам, но и благодаря особому воспитанию.
«Дворянское воспитание» – это не педагогическая система, не особая методика, даже не свод правил. Это, прежде всего, образ жизни, стиль поведения, усваиваемый отчасти сознательно, отчасти бессознательно, путем привычки и подражания: это традиция, которую не обсуждают, а соблюдают.
Одним из принципов дворянской идеологии было убеждение, что высокое положение дворянина в обществе обязывает его быть образцом высоких нравственных качеств: «Кому много дано, с того много и спросится». Дворянского ребенка ориентировали не на успех, а на идеал: быть храбрым, честным, образованным ему следовало не для того, чтобы достичь чего бы то ни было (славы, богатства, высокого чина), а потому что он дворянин, потому что ему много дано, потому что он должен быть именно таким.
Правило «служить верно» входило в кодекс дворянской чести и было нравственным законом. Чувство собственного достоинства четко проводило грань между государевой службой и лакейским прислуживанием. Показателен в этом отношении эпизод из «Капитанской дочки» А.С. Пушкина, когда Андрей Петрович Гринев дает наставление сыну:
«Прощай, Петр. Служи верно, кому присягнешь; слушайся начальников; за их ласкою не гоняйся; на службу не напрашивайся; от службы не отговаривайся; и помни пословицу: береги платье снову, а честь смолоду».
Дворянская честь считалась едва ли не главной сословной добродетелью. Согласно дворянской этике, «честь» не дает человеку никаких привилегий, а напротив, делает его более уязвимым, чем другие. В идеале честь являлась основным законом поведения дворянина, она была безусловно и безоговорочно важнее, чем выгода, успех, безопасность и просто рассудительность.