Поповы

Газета «Советское Приангарие» от 10.01.2021 года, из статьи «Как исследователь – немец узнал всю мощь сибирских шивер» фрагмента книги Иоганна Георга Гмелина «Путешествие по Сибири» изданной в Геттингене в 1752 году на СтароГерманском языке готическим шрифтом том 3 страницы 98-110 (нумерации бумажных листов) страницы 49-61 (электронной версии книги), участок пути от села Кежемского до Мурского порога. Перевод Хильды Рудольфовны Фохт, при участии Людмилы Васильевны Привалихиной (Колпаковой), Нины Васильевны Поповой.

Из мемуаров Иогана Георга Гмелина в 1738 году по Ангаре (Верхней Тунгуске)
«…А в остальном река в этой местности уж примерно так широка, как приток Лены Олёкма. И если дует ветер даже средний, то уже идут сильные волны. Мы попали во многие непредвиденные ситуации, потому что не были знакомы с ними. Нашим рабочим ветер доставил немалые хлопоты, наши средства передвижения получали толчки, которые были вызваны волнами, точно так же и мы; уже после полуночи прибыли в Кежемскую слободу. 17-го августа мы должны были довольствоваться тем, что весь день лежали. Ветер все ещё бушевал. Но это было терпимо, потому что мы находились в довольно-таки сносном населенном пункте. В этом селе более двадцати четырех крестьянских подворий, и не было какоголибо недостатка в продуктах питания. Слобода расположена на слиянии с притоком Большая Кежма, от которого шесть верст выше места впадения копают железную руду, из нее выплавляют отличное железо. Руду то и дело находят в не особенно больших монолитных гнездообразных образованиях. Они лежат на поверхности и редко заполняют собой квадрат со стороной свыше двух саженей. Глубина равна примерно одному аршину, при этом месторождение перемешано с мелкими камнями. Насколько мы задержались на этом участке, столько люди здесь были в подпитии. Это были последствия предыдущего дня, когда они пили церковное пиво. (при наборе газета упустила часть перевода - "В этот вечер прибыло два транспорта с коноплей, которые были предназначены для Камшатского Общества путешественников".....) Здесь мы и узнали, что всё еще продолжаются розыски тунгусов, чтобы доставить их в Илимск, именно их считали зачинщиками беспорядков. Я вообще не могу себе представить, чтобы эти люди, которые иногда и подавали знаки своей суровости, что-то злое против правительства замышляли. В этом случае нет ничего более простого, как их усмирить. А если их, невиновных, арестовать и в заключении оставить, так это в самом деле может послужить гибели целого народа. Как потом и скажут, что илимские тунгусы уже далеко и не та многочисленная народность, какая была раньше. *
Вэтот, как и в преды дущий день, почти постоянно шёл дождь. –
18 августа в шесть часов утра ветер показался нам более благоприятным, и поэтому мы пошли дальше. Едва мы проехали двенадцать вёрст, как должны были опять пристать к берегу. Мы несколько часов пролежали, ярость ветра успокоилась. Опять тронулись, и на расстоянии шестнадцати верст от Слободы на правом берегу пред нами увидели Игренков мыс. И две версты спустя мы прибыли к Игренковой шивере, пять верст далее - к Генкиной или мошниной шиверам, которые обе простирались на всю ширину реки. Первую из них и при спуске, и при подъеме вверх проходят с правой стороны. Фарватер сильно изогнут, но камни не слишком велики. Другую при спуске проходят с левой, при подъёме же – с правой стороны. Шестнадцать вёрст далее подошли мы к большому острову, длину которого оценивают в двадцать четыре версты. его зовут Тургенев, или Васильев остров. На верхнем его конце находится Васильева заимка, а на нижнем - Никитина деревня. Около шести вёрст ниже верхней окраины названного острова увидели мы на левом берегу заимку Никифора, и у этого селения самое немалое достоинство есть. У него есть одна примета, которую не сразу и заметишь в селении, - в виде коровы.
Уже после захода солнца, примерно восемь верст ниже Васильева острова, прошли мы вниз по левой стороне Курейскую шиверу (при подъеме же надо держаться правой стороны). Около девяти часов вечера стояли мы два часа выше аплинского порога, потому что лоцманы не решались спуск совершить ночью. Почти весь день шел дождь, и было почти без солнечного света. Вечер обещался быть чуть получше; небо посветлело, но холод пронизывал. 19 августа до восхода солнца мы сразу тронулись в путь и за короткое время удачно прошли вниз по этому «водопаду». Только мой транспорт правой стороной столкнулся с утесом, но ни малейшего ущерба не получил. Плавание в начале было быстрым, и вдоль правого берега тянулась отвесная и голая скала. И при подъёме вверх её и не миновать. «Водопад» не так уж и глубок, и волны совсем мелкие. Только мы прошли этот порог, как нам встретилось два поднимающихся вверх судна, и в этот же день до обеда - ещё четыре других. Четырнадцать верст ниже этого порога - Горохова шивера, которая тянулась беспрерывно две версты. Мимо неё мы прошли правым берегом, по которому проходят и при движении вверх Шесть верст далее мы достигли Ковинскую. Тем самым мы добрались до первого селения енисейской губернии. За селом видна большая гора, называемая Ковинской. Она считается самой высокой на всей Тунгуске. Как раз напротив деревни мы должны были опять преодолеть шиверу (Ковинскую). Мы удачно прошли её с поселковой левой стороны. При низкой воде и при подъёме держатся этой стороны, при высокой же - правой. Шесть вёрст ниже деревни находилась медвежья шивера.Примерно через четыре версты далее – Косой Бык, следом сразу –Балтуринская шивера. Все три из них и при спуске, и при подъёме проходят северным берегом. медвежья шивера недолгая, но из всех троих рокочет она громче всех. Чтобы точнее обозначить местонахождение Балтуринской шиверы, уточняю: сразу под нею с левой стороны впадает приток Железная. Около четырех вёрст ниже этого притока с правой стороны расположен монастырь Кашинской. Несмотря на то, что ему должно быть не более сорока лет, выглядит он крайне неважно. (…) И на сегодняшний вкус при строительстве для духовенства можно было построить более лучшее. Вместо аббата здесь благочестивый эконом, и с ним поднимают свои руки от трех до четырёх монахов.** основным источником доходов монастыря является железо, которое выплавляется из руды, добываемой у вышеназванного притока Железной. около шести вёрст выше места впадения этого притока с левой стороны находится Яр, или высокий берег: высотой около двух маховых саженей, в глубине которого находится слой толщиной около полсажени, в основном состоящий из руды с некоторыми песчаными включениями округлой формы. Вся руда этого слоя коричневого цвета, кроме того, что иногда некоторая в обычном порядке покрыта желтоватым слоем. Некоторая очень тверда, некоторая же - очень пориста. Другая так похожа на настоящую древесину, что ее почти невозможно отличить от оной, если не держать рядом одно с другим. И только по сучьям можно различить ее. Комья реже больше четырёх четвертей в квадрате, как и толщина слоя - не больше половины аршина должна быть. Впрочем, должен он простираться по горизонтали внутрь горы. И не без того, чтобы и в малом отклоняться.
Здесь, в монастыре, должны мы были взять себе лоц манов, чтобы спуститьсявниз по Кашниной шивере. Но был только один единственный; за другим - послали, а третьего не было. Это сильно задержало нас. Прежние лоцманы, что до этого были с нами, категорически отказывались без сопровождения местных лоцманов провести суда по этому опаснейшему месту. По крайней мере, не под их ответственностью. Второй лоцман, за которым послали и которого мы ожидали четыре версты ниже монастыря, долго не приходил. Около пяти часов к вечеру, когда ещё не было другого лоцмана, мы с первым из них спустили одно судно. Между тем пришёл и другой, и повёл следующее судно. Первого лоцмана в это время отправили назад, чтобы провести третье судно, которое в сумерках, слава Богу, прибыло к остальным. Проезд был, в основном, по правую сторону реки. И прежде чем попасть на саму шиверу, нужно пройти самое опасное место, которое так мелко, что можно очень чётко видеть камни под водой. На шивере, или на скалистом дне, течение очень быстрое. Подниматься по ней так же тяжело, как и по Падунскому порогу. С судна сгружают половину груза и, если вода высока, то держатся этого прохода, которым мы шли, при низкой же воде - левой стороны. На обоих сторонах нужны канаты длиной сто двадцать саженей, чтобы тянуть. Потому что рядом с берегом никакому судну не пройти. До этого всё время шли правой стороной, и судна при движении вверх катили по течению. Канаты для волочения наматывали на ось, но при этом случалось много смертей. С теми, кто держал дерево, через перекручивание которого производился подъем судна, нередко случалось несчастье, когда судно не могло противостоять потоку. Его сносило вниз, и тянущих рикошетом насмерть сшибало деревом. Поэтому и множество крестов стоит у шиверы. У каждой могилы поставлен крест. Шивера не так и долга, но все же часто нужно три дня, чтобы пройти её против течения. Иногда удаётся при сильном ветре подняться наверх под парусами. Но когда соберётся несколько судов и между собой ругаются, кто может пройти первым, или когда последующие забирают ветер у первых, это частенько приводит к дракам.
Унас в этот вечер была сильная гроза. (…) Мы поехали дальше, и через семь вёрст, после того как прошли шиверу, подошли к Берёзовому острову. Его мы оставили с левой стороны и прошли протокой вдоль. У его нижней оконечности в фарватере есть порой скрытые под водой, но то и дело торчащие из воды острые камни, которые на местном наречии называют кармакульники. Проход это осложняет и приводит к неуверенности. Но нет другой возможности преодолеть этот участок: основной поток, что течёт с левой стороны острова, - такая мелкая шивера, что даже лодкой по ней невозможно пройти. Из-за чего она получила прозвище Глухая шивера (скальное основание без выхода). Так как было не очень светло, то это стало причиной некоторых наших волнений. Но мы счастливо и без ущерба ночью прошли мимо монастырской деревни. мы уже спали, когда проходили мимо села Простихино (так и стоит в оригинале: Простихино – прим. переводчика). Так 20 августа утром прибыли мы до Кодинской, и уже к обеду при чрезвычайно хорошей погоде - к Сыромолотову. Четыре версты ниже упомянутой деревни природа показала нам что-то своеобразное на правом берегу Тунгуски - скалу, называемую Поп. Выше, совсем рядом, из другой малой скалы вытекает солёный источник, который тут же вливается в Тунгуску, как будто она издали хотела людям показать, какие сокровища она в состоянии дарить. Тем не менее, она это показывает не так уж и издалека, чтобы нельзя было приблизиться. Окрестные крестьяне используют эту соленую воду для многих целей, когда необходимо чтолибо засолить, и преимущественно же - к огурцам. Семь верст ниже упомянутых скал была деревня Чадобская, где мы намеревались взять новых лоцманов. Был воскресный день, и в селе было шесть крестьянских дворов, но не смогли ни одного крестьянина найти дома, потому как, завидя наши суда, эти негодники исчезли из дому. Мы из села взяли с собой восемь женщин, чтобы, может быть, из их мужчин хоть бы одного привлечь на суда. Но ни один не показался, и они себе просто представили, что мы этих женщин сами опять отпустим. Мы уже миновали деревню Климова, которая лежит восемь вёрст ниже, но ещё ни один так и не объявился. Здесь мы с большим трудом нашли только одного единственного крестьянина, потому что остальные тоже дали тягу. Если бы мы и дольше не отпустили женщин, то судно, на котором они были, могло бы из-за веса осесть глубже и сесть на днище. Следовательно, мы их и отпустили. Шесть вёрст ниже Климова на правом берегу – медвежий ручей, а две версты далее по эту же сторону - Писанный камень, на котором ничего нет, кроме двух красной краской грубо нарисованных конных всадников.
Скалы этой же округи, как и той, выше Чадобской, состоят сплошь из вертикальных слоёв, и поэтому смотрелись очень редкостно. Шесть вёрст ниже Писанного камня была Бузуканова заимка, выше которой мы перешли на левую сторону реки, чтобы удобнее и надёжнее пересечь небольшую шиверу, расположенную несколько ниже. Десять вёрст ниже мы прошли мимо деревни мурская или Климова, которую из-за разбросанности за островами нельзя было увидеть. Мы должны были там взять лоцманов, чтобы спуститься по «водопаду». Мы остановились несколько ниже, когда уже порядком стемнело, и поджидали лоцманов, они прибыли только около полуночи. Целый день нам навстречу дул сильный ветер, иначе мы ещё наверняка сегодня могли бы спуститься по «водопаду». Мы встретили четыре судна, поднимавшихся по реке. Ночь была очень светлой, но мы должны были лежать. И когда к утру 21 августа стал подниматься густой туман, который только к семи часам несколько поредел, и нам столько же и пришлось лежать.
Вуказанное время и мы тронулись и пос ле пройденных трёх вёрст пути подошли к мурскому порогу, который, как при движении вверх, так и вниз, всегда проходят у левого берега реки. Порог очень многоводен, и волны на нём не ахти сильны. Редко или совсем не видны среди них скальные выступы. Он вместе тянется к концу «водопада» (Подпорошница) около трех вёрст, и течение на нём быстрое…
*Видимо, речь идет об одном из Тунгусских восстаний против русских, которое имели место и спустя 20 лет после посещения этих мест И. Г. Гмелиным… В. П. Евстифеев.
**Возможно, этот благочестивый эконом (пономарь-завхоз) был Федор Андреевич Страшников, который рано женился в возрасте 14 лет. Он прибыл в монастырь около 1737 года (видимо для восстановления хозяйства монастыря «разграбленного разбойниками»). Уже будучи женатым, тогда, в 1738 году, он был молодым еще человеком и имел как минимум одного сына – Панфила (около одного года по возрасту). С 1759 года Федор Андреевич Страшников - первый священник только что открытой Чадобской Спасской церкви, отец двенадцати детей, восьмерых сыновей и четверых дочерей. Шесть из сыновей по состоянию на 1764 год отец обучил грамоте словесно-росписной. Дочерей замуж выдал женихам от Рыбного села до Илимского острога. Он же - родоначальник Чадобско-Енисейской династии Страшниковых. В. П. Евстифеев

Енисейский уезд, Надуй (деревни Надуйской)