Овечкины

Воспоминания Станислава Дмитриевича Овечкина В семье Овечкина Дмитрия Ивановича были все портные. И до революции они всем семейством переходили из деревни в деревню, поселялись в одном из домов и жили в этом доме временно, пока не обошьют, не подлатают, не подремонтируют всю деревню. Несли им на ремонт в этот дом вещи соответственно все нуждающиеся… и за работу расплачивались кто чем мог: яйцами, бараниной, другой снедью… В 1913 (?) году в Ростов приезжал царь, царя встречали в Спасо-Яковлевском Димитриевом монастыре, и на встречу царя были приглашены ученики-отличники и города, и района, в том числе был и мой дедушка (он закончил 4 класса церковно-приходской школы).
Привычный уклад жизни изменила революция, и всё семейство Овечкиных было выслано в Тюменскую область, откуда посчастливилось вернуться не всем. Дмитрий Иванович (тогда уже с женой Анастасией Владимировной и со старшим сыном Юрием) с братом Михаилом Ивановичем вернулись на родину где-то в начале 1929 году и поначалу поселились в Ростове, в домике на Некрасовской, в так называемом 21 квартале. Затем пути разошлись, и Дмитрий Иванович отделился собственным семейством, перебрались они в маленький домик в валах. Но детей в семье прибавлялось …и 20 ноября 1929 года родился Станислав Дмитриевич Овечкин (мой отец), в 1932 году появляется на свет Серафим Дмитриевич. В 1938 году семья смогла себе позволить купить домик побольше, в два этажа, насколько помнит отец, за 800 рублей у человека по фамилии Нечаев. Содержать самим было сначала этот дом не под силу. И на первых порах сама семья жила на втором этаже, а на первом этаже сдавали комнаты: там жили две монашки, один учитель немецкого языка Дмитрий Ивановский (он занимал переднюю часть комнат), который преподавал в духовной семинарии в Одессе, а на каникулы возвращался в Ростов и вновь поселялся в этом домике. Мой дедушка, Дмитрий Иванович, и в Ростове занимался шитьём, а бабушка, Анастасия Владимировна, была надомницей (она брала работу на дом и потом сдавала готовые, пошитые вещи: надо было изготовить норму - 30 комплектов - кальсоны+рубашки). Дед был признан негодным к воинской службе, т.к. были проблемы с позвоночником, и перед началом войны работал в артели индивидуального пошива «Большевик». Артель располагалась в то время на нынешней улице Маршала Алексеева в помещениях бывшего ЖЭКа и книжного магазина. С началом войны была переведена частично в церковь Бориса и Глеба - там шили, а рядом в небольшом каменном здании кроили, а частично артель располагалась в помещениях второго этажа, в центре, где сейчас музей оружия. Председателем артели в годы войны был мой дедушка - Дмитрий Иванович Овечкин. После войны из артели выделилась швейная фабрика, которую возглавила женщина (в церкви Бориса и Глеба). Затем из церкви швейная фабрика была переведена, а в церкви Бориса и Глеба обосновались торговские склады, а именно, там хранились бочки с огурцами (засолочный же цех располагался рядом с бывшей теплицей на территории кремля).
А Дмитрий Иванович остался работать в артели «Большевик» (над «Атрусом»), а после перешел работать закройщиком в ателье мод. Что касается дома на Подозёрке, то квартиранты в нем жили и во время войны, и лишь после войны съехали, а окна на первом этаже наглухо заколотили, да это и немудрено: дом был без фундамента и попросту «врос» в землю. Просуществовал в таком состоянии недолго, до смерча 1953 года: был сильно поврежден верхний этаж, вместе с крышей улетел в озеро! Что примечательно, уцелело без повреждений крыльцо, которое было всего лишь щитовым, но именно там была спрятана икона с ликом Св. Николая Чудотворца. Затем дом был перестроен, восстановлен, комнаты были выделены сыновьям, помещения больше не сдавались. Дед, Дмитрий Иванович, даже будучи уже на заслуженном отдыхе, продолжал шить мужскую верхнюю одежду. С раннего утра стучала ножная швейная машинка Зингер в его мастерской, и приходили клиенты на примерки. Но в 10-11 утра, неизменно, когда разносилась почта, Дмитрий Иванович уже у калитки поджидал почтальона со свежим номером газеты «Путь к коммунизму», очень любил рубрику «Ерш Ершович», газету прочитывал от корки до корки. Бережно хранил, перевязывал подшивки и, соответственно, не «давал их пускать в расход». Вероятно, у деда была еще мечта вырастить сад. И он сажал яблони, кусты крыжовника, малины. Очень горевал, когда одна из красавиц привитых яблонь оказалась «китайкой». Тяжело было пережить и то, что в один прекрасный момент расселили дома, находящиеся перед нашим, а у нас «прямо на раз» (пока родители были на работе) передвинули забор, сарай, отрезали землю, покорёжили яблони (они оказались за забором) и начали забивать огромные сваи для постройки лодочной станции. Но проект так и не был осуществлен, нам тогда сказали, что испортился бы вид с озера на архитектурный ансамбль кремля…
Все эти воспоминания записаны мной со слов моего отца - Станислава Дмитриевича Овечкина. Конечно, многое стерлось из памяти, что-то папа воспроизвёл из рассказов –воспоминаний деда.
Детство отца прошло в тяжелые предвоенные годы, четвёртый класс средней школы №1 он закончил на «отлично», с похвальным листом, а дальше… была война. В пятом классе в школе был развернут эвакогоспиталь (о чем можно прочесть в книге «Была война.., с.29-с. 31), и классы стали перебрасывать из одного помещения в другое, «не успеешь привыкнуть, обосноваться… опять перевели»: сначала на улицу Октябрьскую (помещение спортивной школы, потом – в здание на Советской площади, где сейчас находится архив и ресторан «Славянский, далее в здание райвоенкомата на ул. Коммунаров, потом – на Соборную площадь (где сейчас находится Сбербанк).
Тяжёлые были годы… Семилетку С.Д. Овечкин закончил в 1945 году. В стране было неспокойно, ждали нового нападения, готовились к войне, и отец поступил в фельдшерскую школу, которая находилась в Ростове, напротив звонницы, здесь в то время в 1945-1948 гг. располагался филиал от Ярославского мединститута (потом в этих помещениях была вечерняя школа). Директором фельдшерской школы был в то время Павел Михайлович Глейхман. До армии С.Д. Овечкин около года работал в Борисоглебскоим районе помощником госсанинспектора. А на службе в 1949-1953 гг. отец (Станислав Дмитриевич) тоже был медработником и повысил свою квалификацию на курсах офицерского состава. После службы вернулся в Ростов и был устроен на работу в ателье мод учеником. Его наставником был Резник Хаим Иделевич. Затем туда же, в ателье, был взят и старший брат Юрий. Отец потом перешёл в артель «Большевик «мастером мужского верхнего платья». В артели проработал около двух лет и вернулся в медицину (ведь диплом-то был на руках), стал ездить по сельской местности по здравпунктам: в Макарово, в Белогостицы. В селе Филиппова Гора познакомился с моей мамой, Софией Христофоровной Кузьминой (15.05.1939.- 24.06.1996), уроженкой деревни Елизарово. Она в те годы трудилась в библиотеке на Филипповой Горе. Затем отец работал заведующим здравпунктом Ростовского сельскохозяйственного техникума, заочно окончил его в 1972 году по специальности техник-электрик. Освоив новую профессию, по ней стал работать не сразу, а около пяти лет в Ростовском вытрезвителе опять же фельдшером. Затем во вненведомственной охране около трёх лет уже со знаниями электирка. Но потом пришлось поработать и в ПМК, так сказать, чтобы улучшить жилищные условия, за квартиру благоустроенную. Наконец, в 1989 году квартира была таки заработана, и живём в ней по сей день. В 2009 году отец отметил своё 80-летие. В настоящее время трудится сторожем в Ростовской школе искусств.
Записала Елена Фролова.
Ростовский вестник, 09.09.2010.

Общая тема