Лисснер - тема для генеалогического и биографического поиска

Исход
Umsiedlung (переселение): "зов родины" или организованное бегство?
— Auf Niewiedersehen! (до несвидания), — ровно 70 лет тому назад напутствовал отец нации Карл Индрикович Ульман(ис) отплывающие пароходы, набитые прибалтийскими немцами и их скарбом. Так в 1939 году закончилась более чем 700–летняя история остзейских немцев в прибалтийских провинциях.

Прекратили работу немецкие церковные приходы, гимназии, культурные общества, закрылись немецкие газеты, предприятия и магазины. Латвия в одночасье потеряла более 45,5 тысячи (всего в стране проживало около 62 тысяч этнических немцев) отнюдь не самого бедного населения.

Но остзейское население ментально и лингвистически все же отличалось от "материковых" немцев Центральной Пруссии. Равно как и русские Прибалтики по языку и образу мышления окажутся чужеродным элементом, скажем, в Рязани. Поэтому вывозили немецких переселенцев хоть и в Рейх, но все же не в исконно Германию, а в специально созданный на территории ликвидированной Польши генеральный округ Варты (Reichsgau Wartheland, или сокращенно Warthegau) с центром в городе Позен (Познань). Если приводить мыслимые параллели, то это как выглядела бы репатриация русских в Калининградскую область или на юг Сахалина.

Идея собрать всех немцев под одной крышей принадлежит отнюдь не бесноватому ефрейтору, а его сподручному — рейсфюреру Генриху Люитпольду Гиммлеру. И началась она с создания этнографического института "Немецкого общества по изучению древней германской истории и наследия предков", сокращенно известного как Ahnenerb, его первым директором конторы стал Герман Вирт — автор гипотезы происхождения ариев из страны Гиперборея.

Начало воплощения концепции по "упорядочению государственных границ с этническими границами" и создания Рейха в границах кайзеровской Германии, Южной Дании, Восточной Франции, Северо–Западной Чехии, Бельгии и Голландии началась с попытки переселить в Германию пьемонтских немцев из Италии. Разумеется, в Германии переселенцев–"макаронников" никто с распростертыми объятиями не ждал. Ошибку учли. Во всей этой эпопее собирания немцев переселение из Прибалтики — последняя попытка. Затем на идее поставили крест.

Подыскивать кров и работу, адаптировать к жизни в Рейхе сразу десятки тысяч человек, по–видимому, оказалось непосильной задачей даже в стране, где уже ходили строем.

А что же побудило прибалтийских немцев к переселению? Особой имперскостью они не страдали. И никакой особой эмиграции прибалтийских немцев в Пруссию не происходило. Конечно, в период кайзеровской Германии и царской России остзейские немцы находились в весьма привилегированном положении. Вплоть до 1900 года языком делопроизводства в прибалтийских провинциях был немецкий. После создания на обломках Российской империи лимитрофных государств Прибалтики немцам оставили весьма блеклую культурно–лингвистическую автономию. С улиц убрали немецкие таблички. С началом экономического кризиса 1930–х годов из муниципальных и государственных контор стали увольнять сотрудников с недостаточным знанием латышского языка. Если в сейме до ульманисовского переворота немецкое население стандартно проводило порядка 7 своих депутатов, то после установления авторитарного режима и введения военного положения борьба немецкого меньшинства за свои права стала практически невозможной. Несмотря на то что, скажем, расписание поездов продолжали печатать на двух языках — латышском и немецком, в последнем, на лето 1939 года, из всех названий станций лишь две отпечатаны в немецком написании — Mitau и Bolderaa, да и то в примечании к порядку приобретения месячных проездных билетов. Возможно, вообще случайно, по привычке.

В конце 1930–х годов началось массовое переименование улиц, носивших названия с немецкими корнями. Так, улица Эбельмуйшас (Эбельговская)стала Ливциема, Румпмуйжас (Румпенговская) — Августа Деглава, Пилюмуйжас (Пиленгофская) — Лугажу…

Одновременно с этим был изменен закон об образовании, и школьникам разрешили посещать либо школу своей национальности, либо латышскую. Наполняемость классов в немецких гимназиях резко сократилась. Преподавание в университете еще раньше было переведено на латышский. Так что жизнь немцев усложнялась. Получилось, что Латвия буквально подталкивала немцев к отъезду.

И когда прозвучал призыв фюрера "вернуться" в Третий рейх, многих просить дважды уже не пришлось. Репатриация скорее напоминала не возвращение на историческую родину, а массовое бегство: люди уезжали в никуда, буквально за гроши распродавая свое имущество. Немцам было запрещено увозить фамильные драгоценности, произведения искусства, старинные манускрипты. За оставленное репатриантами имущество Латвия осталась должна Германии 91,6 миллиона латов.

Из 62 тысяч прибалтийских немцев Латвию в октябре–декабре 1939 года покинули 45 559 человек. Из 38,5 тысячи остзейцев, живших в столице, уехало порядка 30 тысяч.

Несколько лет назад министр иностранных дел Артис Пабрикс признал, что репатриация прибалтийских немцев была "потерей для государства".

После прихода советской власти последняя весьма неплохо приторговывала остзейцами, давая им разрешение на выезд. По соглашению между СССР и Германией Латвийскую ССР с января по май 1941 года смогли покинуть еще порядка 10 тысяч прибалтийских немцев, из них около 2 тысяч рижан. В их числе, например, изобретатель миниатюрного фотоаппарата "Минокс" Вальтер Цапп. Он покинул Латвию в марте 1941 года.

Весьма скоро немцы вернулись. На танках. Но это уже совсем другая история.

"Вести Сегодня", № 212.