Лодыгины

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Софья Александровна Крылова, родилась в Алатырском у. Самарской губ. [(1836 - 1.03.1916, 80 лет, похоронена на Ваганьковском кладбище, отпевание в ц. Тихона у Арбатских ворот. (1.03.1916 – умерла вдова отставного ротмистра Софья Александровна Лодыгина, 80 лет.)] в с. Ардатово ( а м.б. в д. Висяга).

Мать - Мария Михайловна Филатова, отец - Александр Алексеевич Крылов. Вышла замуж за Епафродита Петровича Лодыгина (1810 - 1886).

Вот корни этого Эпафродита Петровича я и ищу. . Его отец, Петр Лодыгин, был из Тамбовской губ. Липецкого уезда. В Тверской губ. жили его близкие родственники. В семье сохранилось воспоминание о том, что на день рождения их дочери, Анны Э., в марте, и на другие праздники из имения их очень близкой родственницы присылались цветы, клубника и прочие оранжерейные вкусности. Да и сама Анна Епафродитовна рассказывала своей внучке о садах и оранжерее в имении родственницы (но вот правнучка уже не помнит названия села).

М.Б. это были фрукты и ягоды из оранжерей с. Алексейково?
" ....Яблони, вишни, сливы, а тем более персиковые деревья плохо приживаются в современном Лесном районе. А в начале ХХ века здесь, в поместье Лодыгиных (д. Алексейково), в специальных теплицах и оранжереях плодоносили вишни и круглый год цвели розы. В имении по подземным трубам текла и горячая и холодная вода. Очевидцы сравнивали отапливаемый сад Варвары Лодыгиной в Алексейкове с чудом света: висячими садами Семирамиды.
В Алексейкове - единственная сохранившаяся на территории современного Лесного района дворянская усадьба Лодыгиных. Ее первые хозяева: генерал-майор Николай Иванович Лодыгин и его жена Елизавета Михайловна (ур. N) (они есть в книге Чернявского под № 667) - жили здесь в середине XIX века. Управляющим у них был Теодор Гоппмайер - дед известного писателя и путешественника Владимира Арсеньева. Дом многое может рассказать о хозяевах. ...Стараниями помещиков в 1886 году в Алексейкове была выстроена церковь Александра Невского. Тогда же и возведен кирпичный барский дом с мезонином и зимним садом. Для крестьян в имении была выстроена больница, рядом с ней - дом врача. Помещики позаботились и о том, чтобы свои дома были у управляющего имением, садовника, священника.
В начале ХХ столетия имение унаследовала Варвара Александровна Лодыгина. ....После революции владелицу, к тому времени вдову, выселили из имения, разрешив жить в Москве. Столь гуманное отношение к себе она заслужила своей благотворительной деятельностью: при ее содействии жители окрестных деревень получали образование и врачебную помощь. Скончалась Елизавета (? Варвара -valcha) Лодыгина в 1936 году.
Сейчас в деревне Алексейково стоит заколоченный полуразрушенный барский дом. К озеру по-прежнему спускается кедровая аллея со следами прежней ухоженности. На всем лежит отпечаток гордого умирания. В усадьбе нет больше ни зимнего сада, ни чудо-водопровода....

Ольга ВИШНЯКОВА

Весной 2011 года, после долгих поисков я нашла точный ответ на вопрос чей сын Петр Лодыгин (отец Эпафродита). Это, как я и предполагала ранее, Николай Иванович Лодыгин, помещик Тамбовской и Рязанской губ. (Раненбургского у.).
ГАТО. Ф.161, Оп.1. Д. 22. 1785 г. (Липецкий у.): 1. Ладыгин Иван 2.(1) Ладыгин Николай Иванович (с. Никольское), р. в 1741, прапорщик в отставке, жена - Елена Лукинична Вельяминова, дворянка. Дети: Николай (р. в 1783 г.), Иван (р. 1770 г.). Петр (р. в 1765 г.), Афимья, Аграфена (р. в 1773 г.), Марья (р. в 1772 г.), Александра (р. в 1769 г.).

Я не нашла пока ПС Эпафродита Петровича и не могу определить его службу, знаю только, что во 2-й половине 19 века, он жил и служил в Москве,
Есть фотогр. в мундире какого-то гражд. ведомства...., но, увы, пока этот мундир не определился.......

Известно также, что Аграфена Николаевна Себрякова (см. выше ГАТО) обвенчавшаяся в 1796 г. с Василием Михайловичем Себряковым (Донское казачество) была урожд. Лодыгиной, и московская семья Анны Епафродитовны Лодыгиной хранила некоторые вещи, принадлежавшие ее внучке, Анне Михайловне Себряковой (матушке Арсении), которая умерла в 1905 г.

ПС. Внучка Анны Епафродитовны в 2002. г. передала сохранившеся в семье вещи Анны Михайловны Себряковой (игуменьи Арсении) в 2003 г. в Волгоградский краеведческий музей.

http://svtnikola.cerkov.ru/201...vedickaya/

Игумения Усть-Медведицкого Преображенского монастыря Русской православной церкви. Причислена к лику местночтимых святых Волгоградской митрополии на заседании Священного Синода Русской православной церкви 21 октября 2016 года.
http://www.youtube.com/watch?t...EjdeQPdnVY
http://www.youtube.com/watch?v=HAgqVdQ1rbw&vl=ru

Садовая-Кудринская ул., д.22с1.Фото 1975 - 1979 гг.

В начале XX века он принадлежит дворянке Ладыгиной Софье Александровне, ур. Крыловой (1836 - 1916 гг.), жене отставного капитана, статского советника Епафродита Петровича Ладыгина (1810 - 1886).
Ю. Федосюк в книге "Москва в конце Садовых" пишет, что дома на этом участке были построены в начале XX века, но ни архитекторов, не точный год постройки не указывает.

Софья Александровна приходилась родной тетей академику Алексею Николаевичу Крылову, известному математику и кораблестроителю. По отцу и матери она была в родстве с Ляпуновыми, Филатовыми, Капицами

Ее муж приходился родственником известной матушке Арсении (А.М. Себряковой), и когда матушка бывала в Москве, она всегда останавливалась у Лодыгиных.
Садовая-Кудринская ул., д. 22с1.

Удомельский район расположен в северной части Тверской области, на северо-восточных отрогах Валдайской возвышенности, называемых Лесной (или Удомельско-Лесной) грядой. По этим возвышенностям проходит водораздел между Балтийским и Каспийскими морями, между водосборными площадями р. Волги и Невы. Административным центром района является город Удомля.
Основные реки — Мста, Съежа, Волчина.

Наиболее крупные озера - Удомля, Песьво, Наволок, Кезадра.

http://starina.tverlib.ru/us-000.htm

В 1815 году землю возле села Дубровское Вышневолоцкого уезда купил художник Алексей Гаврилович Венецианов (1780-1847). Он работал в удомельском крае с 1819 по 1847 годы, сначала в сельце Трониха, а с 1832 года в Сафонково.
В Удомельском крае им были написаны все основные картины, среди которых: “Гумно”, “На пашне. Весна”, “На жатве. Лето”, “Спящий пастушок” и др.

А. Венецианов открыл на свои средства в имении единственную тогда в России художественную школу для людей “простого звания”. В разное время на удомельской земле начинали свой путь в живописи десятки художников: А.В.Тыранов, Н.С.Крылов, А.А.Алексеев, М.С.Эрасси, С.К.Зарянко, П.Е.Чернышев, Ф.И.Игин, Н.А.Бурдин и другие, многие из которых стали в последствии академиками.

Трое учеников Венецианова: Г.В.Сорока (д. Покровское), Ф.М.Славянский (д.Вышково), И.В.Васильев (д.Всесвятское) были уроженцами удомельской земли, крепостными. Двух последних Венецианову удалось освободить из крепостной зависимости, и они также стали академиками живописи.

При имении Венецианова существовала также школа для обучения крестьянских детей чтению, счету и письму, небольшая “больничка”, где проходили лечение в условиях стационара (для содержания больных было отведено несколько коек в специально оборудованном помещении) крестьяне из окрестных деревень, к ним была приставлена женщина-сиделка.

А.Г.Венецианов разбился на лошадях 4 декабря 1847 года у с.Поддубья и был похоронен на Дубровском погосте.

http://venecianov.ru/letters_mil_1823/

Алексей Гаврилович Венецианов

Письма 1823 года

25 декабря [1823 (?) г. Сафонково].

Неужели благодарить тебя, Любезнейший Николай Петрович, за память троницких обитателей, кажется, благодарностью такой разругать тебя надобно. Правилами своими каждого ты давно уверил, что, полюбя, не разлюбишь, а о забвении понятия не имеешь. Итак, мой дорогой, поблагодарю тебя за доставление удовольствия побеседовать с тобою из-за берегов Ворожбы к берегам Яузы.(35) Сегодня 25 декабря. Поздравляю тебя с праздником и наступающим новым годом, желаю и оканчивать все и начинать в истинном удовольствии, в мирном, питающем душу, услаждающем воображение, без раскаяния и скуки от великих подвигов, свойственных молодому человеку.

Я собираюсь в Питер, хочу в Крещенье быть там, не знаю, как бог поможет, еду, кажется, недели на две, на три, не более. Хочу поглядеть на то, что питало мою душу, и на тех, которые услаждали ее. Говорят, будто все в мире подвержено перемене, а мне кажется, что многое — не перемене, а изменению, чрез которое вновь оживет. Мне то кажется, любезный Николай Петрович, что в чувствах людей, — я разумею людей с душами, — отсутствие то же производит, что отдаление солнечных лучей от всего прозябаемого, с приближением же которых — с возвращением, лучше сказать, — к природе, кажется, точно так, как в знакомстве, оживает все — растение связей, знакомства, прияз-ни, - не смею сказать дружбы, — зависит от хозяев, от грунта их сердца и от угождения, разумом устраиваемого.

Зовут меня кофе пить... напился... Хочу съездить к почтеннейшему Петру Ивановичу (36) поздравить его, пожелать ему покойного пути и вручить ему сие марание.

Альбом ваш давно давно я отдал Ладыгиным;(37) в нем, было, в добавок к Ангелу начертилось кое-что из истиных происшествий, но не кончилось — чуть-чуть было я не попался.

Простите, мой дорогой, приехавши в великий Петров Град, напишу вам что-нибудь, а теперь повторю мое вам желание — наслаждаться городскими удовольствиями с сельской простотой. У маменьки вашей поцелуйте ручку за вам душою преданного

Алексея Венецианова.

Жена моя вам кланяется и свидетельствуя всем ее преданность, благодарит вас за приписку к ней (38)

Его благородию милостивому государю Николаю Петровичу Милюкову.
==============================================

35. А. Г. Венецианов пишет из Сафонкова-Тронихи, на берегах реки Ворожбы, в Москву, в дом Милюковых на Садовой, близ реки Яузы.
36. Петр Иванович Милюков, отец адресата, еще бывший в декабре в селе Поддубье, но собиравшийся ехать в Москву. Ему передает художник свое письмо, адресованное Н. П. Милюкову.
37. Петр Иванович Лодыгин , «городовой секретарь»(жена - Лодыгина Серафима Николаевна) и его сын, поручик Николай Петрович Лодыгин, - помещики Вышневолоцкого уезда, близкие соседи Венецианова.
Лодыгины - родственники Милюковых по жене Николая Петровича Лодыгина, Александре Яковлевне, ур. Милюковой.
Им принадлежали угодья около озера Кезадры.
Их дочь Ольга (1843 - 1932, Вышний Волочек) вышла замуж за Илью Александровича Колокольцова (15 июля 1838 с. Рождественское - 3 марта 1890 Ревель)

В юбилейный год (1812) были обнародованы, вт.ч. в Интернете, много новых документов о событиях того времени, что позволило Л.Н. Константинову восстановить боевую биографию (публикуется в сокращении) ещё одного нашего земляка – артиллериста Николая Ивановича Ладыгина (1787-1864) по гравюре низкого качества восстановить его портрет.
Дворяне Ладыгины (Лодыгины) владели землями Вышневолоцкого уезда на стыке современных Удомельского и Лесного районов. Захоронения этой семьи находятся в с. Кезадры (сегодня Удомельский район), в сёлах Сарогожское и Застижье (сегодня Лесной район).

Николай Иванович Ладыгин родился в 1787 г.. в сельце Алексейково Вышневолоцкого уезда Тверской губ. (Алексейково Лесного района Тверской обл. ). Семья владела 140 крепостными крестьянами в дд.Железное, Жаворонково, Фольково и др. на территории современных Лесного и Удомельского районов.

В 1805 г. на выпускных экзаменах во 2-ом Кадетском корпусе (бывший Артиллерийский и Инженерный шляхетский корпус кадет Ладыгин показал отличные знания по артиллерии, за что граф А.А. Аракчеев (его земляк), присутствавший в составе комиссии, направил его на службу в Лейб-гвардии артиллерийский батальон.
В конце1806 г..Ладыгин был прикомандирован к полевой артиллерии.
Боевое крещение получил в боях при Гутштадте, Прейсиш-Эйлау. В сражении при Гейльсберге и Фридланде Н. Ладыгин командует тремя орудиями в батарейной роте графа Арачеева. Русская армия потерпела поражение во Фридландском сражении (2.06.1807). Но героизм рус-
ских офицеров и канониров графской роты отметили даже французы: «Эта батарея производила страшные опустошения в наших рядах».
За эту войну 18-летний подпоручик Ладыгин наражден двумя орденами–Св. Анны 3ст. и Св. Владимира 4 ст. Храбрость в бою и отличное знание своего дела быстро продвигали по службе тверского дворянина.
24 июня 1812 г. император Франции Наполеон I с 600-тысячной армией вторгся в пределы Российской империи.
26 августа произошла Бородинская битва.
Еще 24 августа Ладыгин вместе с другими офицерами-артиллеристами был в стрелковой цепи в бою за Шевардинский редут. В день битвы 1-я
легкая рота стояла в резерве с Лейб-гвардии Преображенским и Семеновским полками.После потери багратионовых флешей рота получила
приказ выдвинуться к д. Семёновской. Так как командир батареи капитан Вельяминов в самом начале сражения выбыл из строя, командование 1-ой артиллерийской ротой принял на себя Ладыгин и до конца битвы командовал ею. Его орудия защищали левый фланг стоявшего в каре Лейб-гвардии Измайловского полка. Артиллеристов атаковала не только тяжелая вражеская кавалерия, но и против 14 орудий роты действовало 30 вражеских. В своих записках Н.И. Ладыгин писал: «На продолговатой небольшой высоте, где стояла рота правее бесстрашных измайловцев, нас осыпало ядрами и картечью как дождем; кажется, не было минуты, чтобы не падал человек или лошадь или не трещал бы лафет или ящик. Один за другим выбывали офицеры из строя…»
К 15.00 из всех офицеров в роте уцелел лишь Ладыгин. Потеря в людях была огромной. Из 14 орудий осталось только шесть. К 21.00, когда битва почти затихла, неожиданно французская пехота атаковала Семёновское. Ладыин сделал в сумерках на удачу несколько выстрелов по врагу. Те отступили - это были последние выстрелы, раздавшиеся 26 августа на Бородинском поле.
Потом было отступление русской армии. Пожар Москвы. Разложение Великой Армии.
1-я г’в. легкая рота принимала участие почти во всех сражениях и боях Отечественной войны1812 г’ода.В начале ноября под с .Красным в упорном бою был разбит арьер’гард Наполеона,состоящий из дивизии Фредрихса. В деле этом особенно отличились из артиллеристов командир 1-й роты штабс-капитан Ладыг’ин.
В деньРождества Христова 25 декабря русская армия двумя колоннами выступила из Вильно. 1 января 1813 г’ода, после молебна, войска перешли Неман – так начался Заг’раничный поход.
1-я легкая рота капитана Ладыг’ина (12 орудий,188 человек) весь Заг’раничный поход участвует в самых г’орячих местах сражений.
16 августа1813 г’. артиллеристы вместе с Лейб-г’вардии Преображенским полком выбили французов с Ги’с’юбельской позиции, тем самым спасли союзную армию от опасности быть запертой с севера и юг’а в узких г’орных теснинах. За сражение при Кульме капитан Ладыг’ин был произведен в полковники. Генерал Ермолов, представляя ег’о к наг’раде за Лейпциг’ писал, что, «командуя легкой ротою, действовал с отлич-
ным искусством...офицер сей все’да замечен храбростью равной усердию и рвению».
Н.И. Лады’гин дошёл со своей ротою до Парижа. Судьба хранила ег’о и за г’оды последних кампаний полковник не получил ни единой раны.
В 1820 г’. он был произведён в г’енерал-майоры от артиллерии. В 1836 г’. Ладыг’ин был назначен военным ’губернатором .Воронежа и Воронежским г’ражданским губернатором. При нём в1838’ г. началось издание еженедельной ’газеты «Воронежские губернские новости».
Лады’гин покровительствовал народному поэту А.В. Кольцову (1809-1842).
В1840 г’. гуÀбернатор Н.И. Ладыг’ин ушёл в отставку и уехал в Петербург’, г’де жил до 1844 г’ода. В 1845 г’. он определился в дворяне Тверской губернии и возвращается в родные края – сц. Алексейково, г’де живёт в дедовском доме. В Петербург’е он познакомился с военным историком В. Ф. Ратичем, по просьбе которого начинает писать свои «Записки».
К сожалению, о личной жизни ’генерала ничег’о не известно. У Н. А. Архан’ельского в «Истории Удомельского района» упоминается сын г’енерал-майора Н.И. Ладыг’ина – Николай Николаевич, который «имел144,5 десятины земли в Вышневолоцком уезде».
Умер Н.И. Лады’гин 12 января 1864 г’. в возрасте 74 лет и был похоронен на пог’осте храма Покрова Пресвятой Бог’ородицы села Соро’ожское (сег’одня Лесной район Тверской области).
После революции в имении был создан колхоз. Архив Ладыг’иных был утерян, в том числе и рукописи Ладыг’ина о войне 1812 ’года.

Л.Н. Константинов

Газета "Удомельская земля" 1 января 2013 г.

http://www.lpgzt.ru/aticle/31789.htm

Чугунные хранители прошлого рода Лодыгиных

29.06.2013 "ЛГ:итоги недели". Елена Глазатова
// История

Семья Лодыгиных в селе Стеньшино

В 1872 году дворянин русский исследователь Александр Николаевич Лодыгин изобрёл угольную лампу накаливания. 24 июля 1874 года он получил патент на это изобретение

6 октября 2012 года исполнилось 155 лет со дня рождения нашего славного земляка, выдающегося изобретателя Александра Николаевича Лодыгина (1847 – 1923)

Исследовательской деятельности Лодыгина посвящено немало научных трудов и публицистических изданий, а вот о прошлом его семьи и малой родины известно совсем немногое. Восстановить историю рода Лодыгиных теперь возможно лишь по материалам редких архивных документов и местным преданиям. В этой связи особую ценность приобретают дошедшие до наших дней памятники старины, чудом сохранившиеся реликвии, уникальные свидетели своей эпохи.

О дворянах Лодыгиных мне доводилось слышать с самого детства как о помещиках при сёлах Ивановка ныне Добринского района Липецкой области, известного на всю округу необычной по архитектурному решению колокольней-маяком, и Стеньшино ныне Петровского района Тамбовской области, где прошло детство изобретателя. Усадьбы в этих сёлах не сохранились, следы пребывания здесь Лодыгиных, казалось, исчезли навсегда… Поэтому для меня стало настоящим открытием, когда руководитель музея липецкой школы № 14 Татьяна Васильевна Золотарёва в беседе о прошлом родного края поведала, что часть семейных реликвий Лодыгиных всё же сохранилась, но, к сожалению, до сих пор остаётся вне сферы деятельности учреждений культуры.

Открылось это случайно, осенью 1997 года, когда школьники во главе с Татьяной Васильевной совершали поход по пушкинским местам. Посетив сёла Жёлтые Пески, Плеханово (Семёновка), Бутырки, Коренёвщино (Покровское), упоминавшиеся в краеведческой литературе как бывшие владения предков поэта, ребята наконец добрались до села Стеньшино. К изумлению путешественников, в селе совершенно не оказалось асфальта. Оставшись словно оазис среди цивилизации на порубежье Тамбовской и Липецкой областей, Стеньшино представлялось Богом забытым, отрезанным от мира уголком, особенно в период распутицы.

И здесь ребят ожидал сюрприз, ибо местные жители ни о каких владельцах Пушкиных ничего не знали, а утверждали, что их село – малая родина известного физика, изобретателя электрической лампы накаливания Александра Николаевича Лодыгина. В тот поход школьникам посчастливилось познакомиться со стеньшинским краеведом Александром Николаевичем Перовым, который показал им две реликвии, связанные с дедом изобретателя по отцу – Иваном Лодыгиным.

В развалинах помещения, некогда служившего сельским клубом, были спрятаны две чугунные плиты. На одной из них сохранилась надпись: «1821 года мая 25 дня освящён храм сей Божий, сооруженный строителем села Стеньшина помещиком Иваном Лодыгиным». Эту плиту стеньшинцы нашли в 70-х годах, когда в одном из старинных домов разламывали русскую печь. Предприимчивые хозяева приспособили её под загнётку. Другую плиту обнаружили позже, в начале 90-х годов. Она, в свою очередь, прослужила немало лет ступенькой при входе в сельский медпункт. Надпись на ней гласит: «Благослови Господи устроить дом возле благочестивой супруги, скончавшейся временной жизнью, сожителю ся храма Господни Ивану Лодыгину. 1823 г.».

Почему Перов решил показать эти находки липчанам? Что связывало Липецк со Стеньшино и бывшим владельцем села? Если обратиться к истории, то на момент создания плит Стеньшино являлось липецким селом. Оно было основано сокольскими служилыми людьми и позже до 1924 года входило в состав Липецкого уезда Тамбовской губернии. Кроме того, упомянутый на плитах майор Иван Николаевич Лодыгин (1768 - ?) был одной из наиболее заметных фигур липецкого дворянства начала XIX века. Не случайно его дважды избирали липецким уездным предводителем дворянства: в 1806 – 1810 годах и в 1816 – 1819 годах.

Иван Николаевич Лодыгин оставил по себе множество воспоминаний, легенд и семейных преданий. Сосед Лодыгиных по имению, литератор, член кружка «Арзамас» Степан Петрович Жихарев (1787 – 1860) в своих «Записках» в 1853 году вспоминал, как будучи на Липецких минеральных водах встретил «доброго Ивана Николаевича Лодыгина, прекрасного человека на всякое дело и безделье, и с ним неразлучно воспоминание о родном дяде его Петре Лукиче Вельяминове, друге Николая Александровича Львова и Алексея Николаевича Оленина – одного из ближайших по сердцу людей Державина». А вот как отзывался о племяннике сам Вельяминов в письме к жене Гавриила Романовича Державина Дарье Алексеевне (20 апреля 1803 года): «…а теперь просто и усердно прошу вас полюбить вручителя письма моего, родного моего племянника, и принять его вместо меня, о чём просил я и Марью Алексеевну (супругу Н. А. Львова. – Е.Г.), уверяю вас, это он и сам заслужил, и достоин будет милостей ваших. Действительно, малый необыкновенно добрый и способный». Знакомство с великим Державиным было для Лодыгина пределом мечтаний. Иван Николаевич восхищался талантом Гаврилы Романовича, называя его «божественным даром, отданным «десницей вышнего достойнейшему». Лодыгин был близок к державинскому духу новаторства и втайне считал себя поэтом. «Он и сам пишет недурные стихи, – отмечал С.П. Жихарев в «Записках», - хотя по скромности и не любит всякому читать их…» Благодаря всё тому же Жихареву до нас дошёл отрывок стихотворения Лодыгина «Соловей на могиле девицы», посвящённый его «первой и последней любви» – милой и образованной девице К.П.С., которая обожала музыку, «имела прекрасный голос и пела с большим чувством». К несчастью, девица неожиданно скончалась. Николай Иванович часто бывал на её могиле, грустил и написал трогательные стихи:

Что так громко, соловей,

Стонешь над могилой,

Где соперницы твоей

Прах почиет милой?

Песня сладостна твоя –

Но стократ нежнее

Раздавалась песнь ея

Слаще и милее…

Но спустя 12 лет в его жизнь пришла другая, романтическая любовь к некой Александре Дмитриевне, бесприданнице, чью девичью фамилию стыдливо умалчивают все семейные документы Лодыгиных. Дорого же обошёлся Ивану Николаевичу этот брак. Его мать, Елена Лукинична, происходившая из старинного дворянского рода Вельяминовых, не приняла выбор сына. Это препятствие нисколько не повлияло на намерения Ивана Николаевича. Он пошёл на ссору с матерью и потребовал раздела родительского имения, после чего поселился вместе с молодой супругой в Стеньшино. Здесь он заложил одноэтажный деревянный особняк на каменном фундаменте, с возведения которого и начал обустройство родового гнезда. Невдалеке от дома Иван Николаевич выстроил красивый храм Святого Константина в форме ротонды. И опять же история его создания связана с таинственной Александрой Дмитриевной.

Если верить преданию, то не только Елена Лукинична, но и Священный синод не принял брака Лодыгиных и отлучил Ивана Николаевича от церкви, предписав в наказание построить 12 храмов. Лодыгин успел построить только три. Кем была на самом деле Александра Дмитриевна – пока неизвестно. Стеньшинцы считают её местной крепостной крестьянкой и утверждают, что в её честь и внука – будущего изобретателя – назвали Александром. Очевидно, скончалась она в 1823 году, о чём и свидетельствует надпись на надгробной плите. Семейные реликвии Лодыгиных не раз становились объектами жарких споров стеньшинцев. Однажды поступил запрос из музея Колумбийского университета имени А. Н. Лодыгина: есть ли в селе памятные вещи, связанные с именем изобретателя. По случаю такого события в Стеньшино состоялся сельский сход, где звучали предложения передать плиты в университетский музей, а на полученные средства наконец-то проложить полтора километра асфальтовой дороги от села Новая Ситовка до Стеньшино. Случались, и не раз, попытки отвезти чугунные плиты в металлолом. Между тем музеи Тамбовской области оставили бесценные находки на произвол судьбы. Музей завода «Комсомолец» в Тамбове, при котором размещался уголок, посвящённый А.Н. Лодыгину, в 90-е годы закрыли. Тамбовский областной краеведческий музей не проявил особого интереса к плитам, да и село Стеньшино, расположенное на самой границе Тамбовской и Липецкой областей, сами тамбовцы склонны относить к Липецку. Судьба стеньшинских реликвий оставалась нерешённой.

Плиты долгое время хранились у Александра Николаевича Перова, а после его смерти за ними присматривала соседка краеведа – Анна Ивановна Веретина. По прошествии некоторого времени, когда Веретина переехала на жительство к дочери в Липецк, Татьяна Васильевна Золотарёва решилась взять сохранность плит под свою ответственность. Тем не менее они не состоят на учёте музея школы №14, к которому меньше всего имеют отношение, они ждут своего часа, когда им найдётся более достойное место не только для хранения, но и для показа широкой публике.

И пусть дошедшие до нас чугунные плиты несут частички того, стеньшинского, мира Лодыгиных: разрушенной дворянской усадьбы, разграбленного погоста и взорванного в 50-е годы XX века храма Святого Константина – ныне вошедших в состав Тамбовской области. Мы должны сохранить их как память о Лодыгиных в Липецком крае, вне зависимости от административной принадлежности их первоначального местонахождения.

Чугунные реликвии ребята бережно перевезли в военно-исторический музей липецкой школы № 14
Надпись на чугунной доске: «1821 года мая 25 дня освящён храм сей Божий, сооруженный строителем села Стеньшина помещиком Иваном Лодыгиным»
Плита с надгробья супруги И. Н. Лодыгина – Александры Дмитриевны Лодыгиной

С сайта истории Рязанского края.
М. Оленева

Русский дворянский род, происходящий от боярина Андрея Ивановича Кобылы, внук которого, Григорий Семенович, прозванный Ладыга, был родоначальником Ладыгиных. Василий Семенович Ладыгин, по прозванию Шарап, был послом Василия III к папе (1527); Борис Владимирович был воеводой в Козельске и Пскове (1587 – 89) и в Путивле (1597); Артемий Васильевич Ладыгин был воеводою в Воронеже (1616 – 19), брат его Гаврила – в Перми (1617 – 19) и Галиче (1624 – 27). Род Ладыгиных внесен в VI ч. ДРК Тамбовской и Тверской губерний. Герб Ладыгиных помещен в IX ч. Общего Гербовника (с. 13) и имеет следующее описание: «Посредине золотого щита, в красном поле, окруженным лавровым венком, изображена золотая корона, т.е. герб древних владетелей прусских, и под оной два серебряных креста, означенных перпендикулярно. Щит увенчан дворянским шлемом с дворянской на нем короной, на поверхности которой изображен дуб и по сторонам онаго две шестиугольные серебряные звезды. Намет на щите золотой, подложен красным. Щит держат два льва с золотыми лбами, имеющие во рту лавровую и масляную ветви, а в лапах скипетр и державу».

18.01.1809 представитель этого рода будущий рязанский губернский предводитель дворянства, премьер-майор Петр Николаевич Ладыгин внесен в VI ч. ДРК Рязанской губ.

Первое колено

1. Петр Николаевич Ладыгин.
Р. 1766.
Премьер-майор (1803). Статский советник. Рязанский губернский предводитель дворянства.
Начал службу в 1774 в гвардии; с 1.01.1775 сержант; 1.01.1788 переведен в Рязанский пехотный полк капитаном. Участник Русско-шведской войны 1788 – 90, взятия Дербента и Шемахинской Кубы (1796). С 1796 служил в Каргопольском, затем – в Астраханском Драгунских полках. Уволен 19.08.1803 в чине премьер-майора; избирался рязанским дворянством командиром батальона Рязанского земского войска 1806 – 08.
С 1809 по 1816 рязанский уездный предводитель дворянства.
С октября 1815 по январь 1816 и.д., затем трижды избирался рязанским губернским предводителем дворянства (1816 – 18, 1821 – 27). Награжден орденом Св. Анны 2-й ст. 17.02.1824.
За ним в 1809 состояли 76 душ в с. Покровское (Ладыгино) и 26 душ в сц. Петровское Раненбургского у.
За женой – 92 души в с. Покровское и 19 душ в с. Ново-Тишевское того же у.
21.04.1785 внесен в VI ч. ДРК Тамбовской губ. 18.01.1809 внесен в ту же ч. ДРК Рязанской губ.

[Жена - NNN]
Второе колено

2. Николай Петрович (1). Р. 1801. Ум. до 16.11.1848.
[жена - NNN]
3. Дмитрий Петрович (1).
Р. 1802.
Гв. подпоручик.
Ж.: 1. Н.;
2. Екатерина Ивановна N/
4. Александр Петрович (1). Р. 1803. Ум. до 16.11.1848.
5. Епафродит Петрович (1). Р. 29.01.1810; крещен того же числа в с. Ладыгино Раненбургского у.; восприемники: Николай Петрович и Надежда Петровна. Ум. до 21.07.1906.
Капитан.
Ж.: Софья Александровна [Крылова]
6. Сергей Петрович (1). Р. 20.04.1816; крещен того же числа в с. Ладыгино (Покровское) Раненбургского у.; восприемники: помещики Иван Николаевич и Мария Дмитриевна.
Штаб-ротмистр (1869).
Надежда Петровна (1).
Анна Петровна (1).
М.: коллежский секретарь Михаил Михайлович Патрикеев (Р. 1804).

Третье колено

Софья Дмитриевна (3).
Р. 1.01.1827; крещена 3 января в с. Ладыгино Раненбургского у.; восприемники: Петр Николаевич Л. и Наталья Ивановна. От 1-го брака.
24.11.1838 причислена к роду отца.
Глафира Дмитриевна (3). Р. 29.10.1838; крещена 1 ноября в Вознесенской церкви г. Рязани; восприемники: поручик граф Николай Павлович фон дер Пален и дочь генерала от кавалерии графиня Елизавета Павловна фон дер Пален. От 2-го брака.
Лидия Дмитриевна (3). Р. 1.01.1846; крещена того же числа в с. Благие Раненбургского у.; восприемники: подпоручик граф Николай Павлович фон дер Пален и помещица с. Кипчаково Ряжского у., жена св. кн. Георгия Григорьевича Дадиан-Мингрельского Елизавета Павловна.
31.01.1851 причислена к роду отца.

http://history-ryazan.ru/node/11759

Фонд № 33 «Курское губернское правление».
Опись № 3 дел постоянного хранения за 1785 г., 1791 – 1917 гг.

1796 год

оп.5

Дело по указу Сената о продаже имения помещика корнета С.И. Малеева в с. Бупел Рыльского у. в уплату долга подпоручику А.П. Ладыгину.
Опись имения (л. 2) 18 мая 1796 г.- 17 марта 1806 г.

От Atkara_EV перенесено.

Коллежский секретарь Петр Сергеевич Лодыгин из тамбовских дворян, троюродный брат изобретателя лампы накаливания Александра Николаевича Лодыгина, более двадцати лет прожил в Аткарском уезде и был причислен к Саратовскому дворянству. Его жена - Виктория Алексеевна Карпова. Их сыном был русский последователь Бердслея художник Сергей Петрович Лодыгин, родившийся в Аткарске.

http://acdoyle.ru/painters/lodygin_sp.html

ЛОДЫГИН, С.П.
(1893-1961?)

Лодыгин Сергей Петрович (Саратов, 1893 - Москва, 1961?) - это классика позднего русского модерна.

Этого прекрасного художника и графика называли "Русским Бердслеем". Творческое наследие С. Лодыгина (как он всегда подписывался или просто С.Л.) мало знакомо широкому зрителю. Своей судьбой Лодыгин тесно связан с трагическими событиями переломной эпохи. Происходя из древнего дворянского рода, получив хорошее образование (СПб. Институт Гражданских Инженеров) и имея выраженный интерес к художественному творчеству, Лодыгин не смог принять революцию во всей её образной, трагической мощи. Пик его творческой известности приходится на 1910-е годы, когда он удачно сотрудничал с рядом известных изданий - «Столица и Усадьба», «Солнце России», «Сатирикон», «Аргус», «Художественная Открытка». Типологически, по своему характеру творчество С. Лодыгина следует отнести к театрально-иллюстративному, а также оформительскому искусству.

В 1918 году преподавал графику в Саратовской Центральной студии, одновременно имел собственную мастерскую графики. Там же работал, как театральный художник. (Театр интермедий Сорина, Театр-кабаре «Не рыдай») параллельно участвуя в оформлении демонстраций и праздничных шествий. В 1920 году работал в политотделе Запасной армии. Работает над оформлением агитпоезда политотдела РУЖД (вместе с В.М. Юстицким, Н. Симони). Тогда же перебрался в Ростов-на-Дону, где писал декорации для деревенских театров, оформлял город к праздникам, работал декоратором в Театре интермедий Сорина. В 1922 году переехал в Москву, где вновь работал как иллюстратор. Для издательства "Художественная открытка" в 1915-1916 годах художником была создана довольно необычная графическая серия рисунков (10 шт.) инфантильных обнаженных женских фигурок в фантастически-экзотическом антураже - со змеями, бабочками, орхидеями, пантерами и т.д. Открытки представляли в русской графике наиболее последовательное в содержательном и формальном отношениях подражание знаменитому английскому графику О. Бёрдсли кумиру артистической богемы Петербурга.
В советское время работал, как иллюстратор в Саратове, Ростове-на-Дону и Москве. В Саратове (1920-е) имел свою студию графики
Его же оформление - книга Джона Рида «10 дней, которые потрясли мир». В 20-е г. оформлял журналы «Вокруг Света» и «Всемирный следопыт».
Обложки знаменитого журнала «Техника – молодёжи» с 1930 – 40-е гг.
Иллюстрировал революционно-приключенческую повесть П.А. ну-ну «Красные дьяволята».
(Милашевский В. А. Побеги тополя/ Вступ. заметка ред. - Волга, 1970, № 11, с. 179 - 188.
1909, 1913, 1920 - 1926. С.П. Лодыгин - соученик автора по Саратовскому реальному училищу. Занятия автора вместе с ним у саратовского художника Никулина. Встреча с Лодыгиным в Петербурге (1913).)?

ЛОДЫГИН, СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ
(1892 - 9.06.1948)

9 июня с. г. в возрасте 62 лет безвременно скончался старейший художник журнала «Техника — молодёжи», член Московского отделения Союза советских художников Сергей Петрович Лодыгин.
Работая в журнале с первых лет его основания, Сергей Петрович был одним из тех людей, которые создали художественный облик нашего журнала.
Читатели хорошо знают и любят блестящие работы Сергея Петровича. Его глубоко проникновенные рисунки, посвященные истории русской науки и техники, раскрывают перед молодым поколением благородный облик отечественных ученых.
Племянник великого русского деятеля науки А.Н. Лодыгина — изобретателя электролампы, Сергей Петрович свой талант художника отдавал делу утверждения величия русской науки.
С прекрасным пониманием существа дела он иллюстрировал статьи, посвященные достижениям советской науки и техники.
Его рисунки органически дополняли текст, на языке живописи раскрывая сущность сложнейших процессов, машин и аппаратов, помогая читателю проникнуть в мир высокой науки и техники наших дней.
Произведения Сергея Петровича стали необходимой частью молодёжного журнала.
Художник горячо любил советскую молодёжь. С подлинным вдохновением работал он на трудном и почётном поприще пропаганды научных знаний среди молодёжи.
И молодёжь ценила старого художника.
С каким волнением и радостью читал Сергей Петрович письма, исполненные благодарности, присылаемые в редакцию молодыми читателями!
Лодыгин был прекрасным и отзывчивым товарищем, человеком высокой и благородной души, не жалевшим ни времени, ни сил на общее благо.
Коллектив работников журнала «Техника— молодёжи» глубоко скорбит об утрате замечательного художника и человека.
Журнал "Техника-молодёжи" № 7, 1948 г., с.28.

Рубрика боярского списка*

Лодыгин Андрей Матвеевич, стольник
Лодыгин Андрей Матвеевич, стольник в начальных людях
Лодыгин Антон Васильевич, жилец, в Новгороцком полку (в Ингерманландской губернии)
Лодыгин Василий Алексеевич, стольник
Лодыгин Василий Павлович, стольник, в Новгородском полку
Лодыгин Дмитрий Семенович, жилец, поручик в Большом полку с 1703 г.
Лодыгин Иван Афанасьевич, дворянин московский
Лодыгин Иван Васильевич, стольник
Лодыгин Иван Иванович, стольник
Лодыгин Иван Павлович, дворянин московский
Лодыгин Матвей Уварович, стольник отставной
Лодыгин Тимофей Иванович, жилец, в Новгороцком полку (в Ингерманландской губернии)
Лодыгин Федор Иванович, стольник

http://www.navy.ru/publications/books/shelf/memories/5.htm

Из воспоминаний Академика А.Н. Крылова

Теплый Стан.
Сеченовы и Филатов
Село Теплый Стан Курмышского уезда Симбирской губернии, дворов в 200, тянется двумя порядками версты на полторы. Посредине южного порядка церковь; западная половина села была филатовской, восточная — сеченовской. Филатовская усадьба принадлежала дяде моего отца, Петру Михайловичу Филатову, и состояла из сада в 16 десятин со старыми громадными деревьями, из которых одному, отполировав сечение коры(1), отец в лупу насчитал до 400 лет, двух барских домов, дома управляющего и усадебных строений. В большом доме жил сам Петр Михайлович, а в другом, малом, гостили сестры отца: незамужняя Анна Александровна Крылова и замужняя Софья Александровна Лодыгина. Сеченовская половина заключала старый большой двухэтажный дом с садом и усадьбой, где жили братья Андрей и Рафаил Михайловичи Сеченовы. Рафаил был женат на Екатерине Васильевне Ляпуновой, Андрей в то время до 1872 г. был холост. Вместе с Екатериной Васильевной жили ее сестры: Глафира, Марфа и Елизавета Васильевны Ляпуновы, приходившиеся родными тетками моей матери. Кроме того, на сеченовской половине были усадьбы Алексея Михайловича Сеченова и Варвары Михайловны, по мужу Кастен. У Петра Михайловича Филатова были тогда только дочери — Маша, годом старше меня, и Варя, моложе меня года на четыре и поэтому считавшаяся «маленькой». У Рафаила Михайловича была единственная дочь Наташа, года на три старше меня. У Наташи было три тетеньки, да гувернантка, а я считался разбойни-ком, так как кинул в тетю Марфу чуркой, и Наташу от меня прятали и играть с ней не позволяли. Обе половины Теплого Стана были нам сродни, поэтому примерно каждый месяц мы из Висяги ездили всей семьей гостить дня на три в Теплый Стан. Отец останавливался у Филатовых, а мать со мной — у Сеченовых. Из этих поездок мне особенно врезались в память поездки летние. Дорога шла через Кишу и Семеновскую степь, причем Кишу приходилось переезжать три раза: один раз вброд и два раза по мостам. При переезде вброд через болотистую Кишу обыкновенно слезали кучер и отец и, тыкая в тину кнутовищем, шли искать, как отец говорил, «где хуже», чтобы лошадей и тарантас не завязить. Обыкновенно везде было «хуже», тогда рубили ивовые кусты и настилали некоторое подобие гати. Мосты были тоже такие, что при проезде через них из тарантаса все вылезали и ходившая на левой пристяжке пугливая Элеонора отстегивалась и проводилась отдельно в поводу. В Семеновской степи всегда можно было видеть стаи журавлей и дрохв, перелетали стаи уток разных пород, кулики и изредка бекасы и дупеля, кружили ястребы, трепетали кобчики. Отец учил меня отличать издали птицу по полету; все это, конечно, меня занимало, и я любил эти поездки, тем более, что от Висяги до Теплого 25 верст и поездка не была утомительной. В Теплом меня, как помню, особенно занимало то, что дядя Эпафродит Петрович Лодыгин давал мне стрелять в цель из ружья монтекристо и что на печке в доме была прекрасно нарисована карикатура, изображавшая всех теп-лостанских помещиков, собравшихся на балконе филатовской усадьбы, причем Андрей Михайлович Сеченов с дубинкой в руке вел на цепи, вместо медведя, теплостанского попа. Мне особенно нравилось, что я мог узнать каждого из нарисованных лиц. На пасху и рождество, когда попы приходили «славить», цепь и дубинка соскабливались, и тогда выходило, что просто пляшут поп и Андрей Михайлович. Затем цепь опять подрисовывалась. Кроме того, Эпафродит Петрович показывал мне «редкости»: старинную кольчугу, шестопер и подлинный кистень, которым разбойник Гурьянов человек 20 перебил. Кистень этот Эпафродит Петрович купил, когда после суда над Гурьяновым распродавались «с торгов» вещественные доказательства. Кистень был самодельный, из молодого дубового комелька, вершков 10 длины, служившего рукояткой, к которой на сыромятном ремне, длиною вершка в два, была привязана трехфунтовая лавочная гиря. Как видно, оружие это было страшное. В сеченовском доме мне памятна мастерская (столярная и слесарная), в которой работал Андрей Михайлович. Он иногда давал мне в руки стамеску и показывал, как надо точить по дереву. Летом в Теплый Стан наезжал гостить к братьям профессор Иван Михайлович Сеченов, знаменитый физиолог. Иногда он читал собравшимся родным и знакомым лекции на лягушках, которых мне поручалось наловить в прудах филатовского сада, за что я тоже допускался на эти лекции. Я уже тогда твердо знал строение тела лягушки и зачем какой орган служит, о чем, в свою очередь, я читал лекции мальчишкам многочисленной сеченовской дворни, препарируя лягушек перочинным ножом по-своему. Летом, вероятно 1872 г., Иван Михайлович приехал не один, а со своим другом, профессором хирургии Пелехиным. О приезде знаменитого хирурга скоро узнали в округе, и к Сеченовым повалили больные из ближних и дальних мест. Пелехин никому не отказывал в помощи; большая беседка в сеченовском саду была обращена в больницу, где лежали больные после тяжелых операций (извлечение камней), как я помню, так как эти камни затем с интересом рассматривались, и их доводилось видеть и мне. Особенно же прославился тогда в нашей местности Пелехин несколькими удачными операциями по снятию катаракты: «слепых зрячими делает, вот это доктор, не толстопузому Кастену чета, который, кроме касторки, других лекарств не знает». Из этих операций мне запомнилось снятие катаракты, произведенное им тетке моей бабушки и Петра Михайловича Филатова, Наталии Ниловне Топорниной, урожденной Ермоловой (родной дочери екатерининского генерал-интенданта Нила Ермолова, про которого мне затем довелось читать в «Русской старине», что он «обеими руками грабил» и имел до 10 ООО душ). Наталии Ниловне в это время было далеко за 80, в нашей местности она пользовалась большим уважением. Наталия Ниловна была совершенно слепой более 15 лет; узнав о Пелехине, приехала она из своего имения Черновское в Теплый и поселилась у своего племянника П. М. Филатова, где Пелехин и произвел операцию. Пробыв положенное числа дней в темной комнате и убедившись затем, что глаз ее стал зрячим, она своеобразно и по-старинному отблагодарила Пелехи-на. В зале филатовского дома собрались многочисленные родственники, многие приехавшие издалека. Был отслужен торжественный молебен, на который был приглашен Пелехин. После молебна Наталия Ниловна твердым и ясным голосом сказала несколько слов благодарности и поклонилась ему в ноги. Встала, ей подали икону, и она сказала: — Стань теперь ты на колени, я благословлю тебя этой древней иконой, которая в нашем роде передается из поколения в поколение более трехсот лет, храни ее, и господь сохранит тебя и ту мудрость врачевания, которую он тебе даровал. Пелехин был растроган буквально до слез. В это же лето гостили у Сеченовых братья Александр, Сергей и Борис Михайловичи Ляпуновы с их матерью Софьей Александровной и младшей сестрой, которую лечил Пелехин. Это были дети покойного профессора астрономии Михаила Васильевича Ляпунова; замечательно, что все три брата стали впоследствии знамениты: Александр как математик, Сергей как музыкант-композитор, Борис как филолог-славист. Может быть, тут сказалась, с одной стороны, наследственность, а с другой — влияние Ивана Михайловича Сеченова и того уважения, которым он пользовался как среди обширной родни, так и всех его знавших. Невольно припоминается также из того времени жившая в сеченовском доме гигантская фигура Павла Дмитриевича Алакаева, письмоводителя Рафаила и Андрея Михайловичей, бывших мировыми посредниками. Росту он был 2 аршина 15 вершков, весу 12 пудов, силищи непомерной и редкостной доброты. — Павел Дмитриевич, поиграй мной в мячик, — он брал тогда меня, 9-летнего мальчика, на руки, подкидывал почти до потолка и ловил, как мячик. Мой отец и Андрей Михайлович Сеченов были тоже очень сильные люди; они охотно любовались силою Павла Дмитриевича и наглядными ее проявлениями, которые он, по их просьбе, и демонстрировал на дворе сеченовского дома. Остряк Петр Михайлович частенько говорил: — Что вы его по силе с людьми сравниваете, его надо равнять вот с моим коренником или вон с быком. Хотя от филатовской усадьбы до сеченовской было всего с версту, но обыкновенно друг к другу ездили, для чего запрягались тройкой, не знаю филатовской или сеченовской работы, «дрожки», на которых усаживалось в два ряда спинами друг к другу человек 12. Как-то у подъезда сеченовского дома садились в дрожки Филатовы с гостями, и вот пристяжная зашалила, постромка свалилась с валька. Андрей Михайлович ухватил эту постромку, стал осаживать пристяжную, которая взметнула задом, и копыто, хотя и слегка, коснулось подбородка Андрея Михайловича так, что он упал. Конечно, поднялся визг барынь, крики, ахи и прочее, и вдруг раздается голос Петра Михайловича, внесший общее успокоение: — Семен, посмотри, цела ли подкова, а что зубы у него целы — и смотреть не надо. О крепости зубов Андрея Михайловича дедушка Петр Михайлович имел основание судить по собственным рассказам Андрея Михайловича о времени его студенчества на факультете восточных языков в Казани. В тридцатых и начале сороковых годов факультет восточных языков был при Казанском университете, поэтому при Казанской гимназии в то время была учреждена своеобразная «бифуркация»: начиная с четвертого класса, желающие идти по окончании гимназии на факультет восточных языков освобождались от изучения математики и физики, а изучали, смотря по желанию, или арабско-персидскую, или китайско-маньчжурскую грамоту и словесность. Так вот Рафаил Михайлович записался на арабско-персидскую, а Андрей — на китайско-маньчжурскую специальность. Рафаил был усидчив и аккуратен, каллиграфически писал любым шрифтом, хорошо чертил и рисовал и хотя после гимназии в университет не пошел, но через много лет, будучи мировым посредником, он в татарских селах частенько удивлял мулл тем, что сам читал арабский коран, приводя татар к присяге. Андрей по окончании гимназии был несколько лет в университете по китайско-маньчжурскому отделению, но на вопрос: «Андрей Михайлович, расскажите что-нибудь, как вы в университете в Казани учились», обыкновенно начинал рассказ так: — Был я в университете третий год; справлял купец Толстобрюхов свадьбу, а у нас, студентов, было заведено приходить на купеческие свадьбы скандалить, а он не только своих, но и синебрюховских молодцов про запас призвал. Вот я вам доложу, драка-то была, конечно, и нам попало здорово, ну да зато позабавились. Полиция нас потом разгонять стала, мой товарищ Селезнев думал, что квартальный, — как хватит его плашмя по спине осиновой лопатой, так лопата на три части разлетелась, а он оказался не квартальный надзиратель, а сам частный пристав; уж еле-еле потом в складчину роскошным обедом откупились. Других воспоминаний у Андрея Михайловича о времени учения в Казани не было, и, по-видимому, в китайско-маньчжурской словесности он не был силен. Петр Михайлович был страстный ружейный охотник, поэтому осенью в теп-лостанских рощах и в ближайших перелесках устраивались облавы, на которых бывал и я, конечно, без ружья и при условии стоять с отцом и не шевелиться. Облавы двух родов: одни, когда дозволялось стрелять всякую дичь, т. е. и зайцев, и тетеревов, и вальдшнепов, а другие, когда дозволялось стрелять только по волку и по лисице. На этих последних облавах особенно был удачлив Петр Михайлович: ни у кого ничего, а он, смотришь, либо лисицу, либо волка взял, а раз при мне пару молодых волков дуплетом убил. При этом был с ним такой случай. Стрелок он был горячий, не всегда осторожный. После загона собрались все, Павел Дмитриевич Алакаев и говорит: — Петр Михайлович, вы мне ногу прострелили, вот смотрите, — и показывает свой сапог, пробитый картечиной. — Так что же было делать, куда ни посмотришь — все твои ноги, ведь ты ими весь лес загородил; сапог я тебе действительно прострелил, сапоги я со-оружу тебе новые, если только в Курмыше кожи хватит, а насчет ноги ты врешь, шкура у тебя толще слоновой, ее картечина не пробьет. Снимай сапог, покажи. Действительно, при общем хохоте оказалось, что бывшая на излете картечина пробила сапог, а на ноге Павла Дмитриевича оставила лишь маленький си-нячок. Невольно вспоминается образ жизни Андрея Михайловича, продолжавшийся неизменно около 50 лет до самой его смерти в 1895 г. Вставал он рано, часов в шесть, и начинал что-нибудь делать в мастерской, занимавшей две комнаты во втором этаже сеченовского дома. Каждые пять минут он прерывал работу и подходил к висящему на стене шкапчику, в который для него ставился еще с вечера пузатый графин водки, маленькая рюмочка и блюдечко с мелкими черными сухариками; выпивал рюмочку, крякал и закусывал сухариком. К вечеру графин был пуст, Андрей Михайлович весел, выпивал за ужином еще три или четыре больших рюмки из общего графина и шел спать. Порция, которая ему ставилась в шкапчик, составляла три ведра (36 литров) в месяц; этого режима он неуклонно придерживался с 1845 по 1895 г., когда он умер, имея от роду под 80 лет. Замечательно, что, живя безвыездно в деревне, он выписывал два или три толстых журнала, две газеты, имел хорошую библиотеку русских писателей, для которой он своими руками сделал превосходный, цельного дуба, громадный шкап. Русских классиков он всех перечитал и хорошо помнил; хорошо знал критиков — Белинского, Писарева, Добролюбова; иногда заводил с молодежью беседы на литературные темы и умел ошарашить парадоксом, если не всегда приличным, то всегда остроумным, и это несмотря на ежемесячные три ведра водки в течение 50 лет. Про знаменитый роман Чернышевского «Что делать?» говорил: «Наврал попович, это вовсе не Ваня и не Мария Александровна описаны», но в подробности не вдавался. Известно, что Иван Михайлович Сеченов по окончании курса Инженерного училища, прослужив недолго в саперах, вышел в отставку и поступил на медицинский факультет Московского университета. Здесь он сблизился и подружился с С. П. Боткиным. О чем была докторская диссертация Боткина, я не знаю, но диссертация Ивана Михайловича была на тему: «О влиянии алкоголя на температуру тела человека». Не знаю, служил ли ему его родной братец объектом наблюдений, но только через много лет, в конце 80-х годов, Иван Михайлович передавал такой рассказ С. П. Боткина: — Вот, Иван Михайлович, был у меня сегодня интересный пациент, ваш земляк; записался заранее, принимаю, здоровается, садиться в кресло и начинает сам повествовать: — Надо вам сказать, профессор, что живу я давно почти безвыездно в деревне, чувствую себя пока здоровым и жизнь веду очень правильную, но все-таки, попав в Петербург, решил с вами посоветоваться. Скажем, летом встаю я в четыре часа и выпиваю стакан (чайный) водки; мне подают дрожки, я объезжаю поля. Приеду домой около 6 1/2 часов, выпью стакан водки и иду обходить усадьбу — скотный двор, конный двор и прочее. Вернусь домой часов в 8, выпью стакан водки, подзакушу и лягу отдохнуть. Встану часов в 11, выпью стакан водки, займусь до 12 со старостой, бурмистром. В 12 часов выпью стакан водки, пообедаю и после обеда прилягу отдохнуть. Встану в 3 часа, выпью стакан водки... и т. д. — Позвольте вас спросить, давно ли вы ведете столь правильный образ жизни? — Я вышел в отставку после взятия Варшавы (Паскевичем в 1831 г.) и поселился в имении, так вот с тех пор; а то, знаете, в полку, я в кавалерии служил, трудно было соблюдать правильный образ жизни, особенно тогда: только что кончили воевать с турками, как поляки забунтовали. Так, вот, профессор, скажите, какого мне режима придерживаться? — Продолжайте вести ваш правильный образ жизни, он вам, видимо, на пользу. — Вы, Иван Михайлович, не знаете этого чудака? — Кто же его в нашей местности не знает, это Николай Васильевич При-клонский. Однако едва ли Иван Михайлович рассказал своему другу С. П. Боткину про менее «правильный» образ жизни своего брата Андрея.
(1) По-видимому, ошибочно; нужно — «ствола».

http://fgurgia.ru/imageViewer/...2Qio/Czw==

Ф. 577 Оп. 26. Название описи: 1863-1889 гг., 2804 eд.xр.

О выкупе земельных наделов временнообязанными крестьянами. Орловская губ.

Елецкий у.
стр. 64

Там же стр. 81
Карачевский у. Житковы (возм. родственники Черных)

Тамбовской, Рязанской, Тверской и Московской губ.