Дубровины

ТОТЬМА - районный центр в Вологодской области в 217 км к северо-западу от Вологды. Расположен на высоком берегу реки Сухона. Население (1897 год) 4.6 тыс. человек. В настоящее время (1992) население Тотьмы составляет 10.7 тыс. жителей.
Впервые упоминается в 1137 году как погост Тодма (находился ниже по реке Сухона, близ устья реки Тотьма, в 16 км от современного города). Погост в 1539 году был разорен казанскими татарами, жители переселились в соседний посад, где были обнаружены соляные источники и заложены соляные варницы, одни из старейших в России. В 1554 году приказным старцем Тотемских соляных варниц Феодосием Сумориным был основан Спасо-Суморин монастырь, получивший в 1555 году право беспошлинного производства соли и торговли ею. С 1780 года Тотьма - уездный город Вологодского наместничества (с 1797 года – Вологодской губернии).
Возле солеварен вырос новый экономический и административный центр Соль-Тотемской волости. В 1б- 17 веках Тотьма стал крупным центром солеварения (ежегодно производилось от 50 до 170 тыс. пудов соли). Наиболее известны были солеварни Афанасия Строганова). В те времена Тотьма и важный торговый пункт на пути к Белому морю. В 1623 году в Тотьме числилось 199 дворов, имелось 20 храмов, насчитывалось 8 варниц. В 17- 18 веках местные купцы вели большую торговлю с Сибирью. В этой торговле Тотьма являлась крупным складским и перевалочным пунктом заграничных товаров. Город неоднократно посещал Петр I.
Во 2-й половине 18 века на средства тотемских купцов было снаряжено 20 экспедиций на Аляску и на Лисьи острова. Один из первооткрывателей Русской Америки И. А. Кусков (уроженец Тотьмы) основал в 1812 году крепость форт-Росс близ Сан-Франциско и в течение 10 лет был ее правителем.
Однако с течением времени изменились маршруты торговых путей. В результате экономическая жизнь Тотьмы приходит в упадок и город становится похожим на тысячи других небольших городков России. Историческое своеобразие Тотемского края связано с его местоположением. В XVI-XVII вв. Тотемский уезд относился к району Русского Поморья, где была развита смягченная форма феодальной зависимости, форма землевладения, приближенная к праву частной собственности; население района Поморья составляли лично свободные крестьяне и посадские люди [Колесников, 1957: 1]. По подсчетам В.А. Никонова, в Тотемском уезде крепостными были только 1,5% крестьян [Никонов, 2008: 79].
Административным центром Тотемского уезда XVI-XVII вв. был Тотемский посад, «возникший как промысловый посад на месте древнейших в русском государстве промыслов по выработке соли»; исторически сложилось так, что «главным промыслом посада, в обслуживании которого принимала участие основная масса населения, - было солеварение» [Колесников, 1957: 2]. Тотемский посад располагался в средней части Сухоно-Двинского торгового пути между Вологдой и Великим Устюгом. Расположение Тотьмы на речном торговом пути определило круг занятий местного населения. После солеварения наибольшее количество посадского населения было занято в обслуживании водного транспорта. Кроме того, активно развивалась торговля: Тотьма продавала соль, рожь, овес, ячмень, пшеницу, хмель, вино, пиво, продукты животноводства, суда, металлические изделия.
Условия социально-экономической жизни данного региона повлияли на именования его жителей. Об этом влиянии писал В.А. Никонов: «Между Вологдой и Тотьмой пролегала глубочайшая межа, западнее которой большинство крестьян принадлежали помещикам, а восточнее и севернее -нет» [Никонов, 2008: 79]. По мнению ученого, эта «межа» определила различия в процессе становления фамилий в этих регионах: у государственных крестьян (в Устюжском, Тотемском и др. уездах) фамилии появились значительно раньше, чем у помещичьих крестьян (в Вологодском уезде) [Там же: 67, 79].
Поскольку вода была главным транспортным путем, то новгородцы по Сухоне и Вычегде сразу попадали в Предуралье, в водораздел Печоры, Верхней Камы, Колвы, Вишеры… Волоки были невелики, да и проходили по болотистым местам, так, что новгородцы вскоре попали в бассейн великих сибирских рек. Новгородцы и стали основателями Вологоды, Тотьмы, Великого Устюга, Соли Вычегодской, Соли Камской… Созданные новгородцами (до завоевания Московией) опорные пункты и стали базой дальнейшего освоения Сибири, Дальнего Востока и даже Русской Америки.
Не все новгородцы по тем или иным причинам могли продвигаться дальше, некоторые вынуждены были осесть в том или ином месте, и, как правило, по берегам рек. По той же Сухоне они поднимались по ее притокам вверх по течению, основывали починки. Так они поднимались и по Ихалице, Вое, Толшме…
Однако известно, что еще в 1609 году при нападении отрядов поляка Лисовского на Галич «солигаличане узнав об этом с жёнами побежали в леса, засеки, к берегам Совдюги (Совеги – В.Д.) и в Толшемскую волость…». «…Для того чтобы обезопасить себя тотьмичи приняли решение сооружать засеки и заставы на Толшме, Совьюге, Вотче и Демьянове, в количестве 300 человек. Для этого они произвели три «побора», каждый по 10 человек с сохи. Засека представляла собой ров, а за ним стена леса, наваленного целиком, заостренными сучьями и вершинами наружу. Проход в такой стене назывался застава. На заставах в опасное время стояли постоянно стражники, чтобы впускать в Совьюжскую и Толшемскую волости только своих…»

Село Падеринское с образованием в 1782 г. волостей и уездов стало центром Падеринской волости Курганского уезда. В Падеринскую волость вошли населенные пункты: с. Падеринское, д. Ново-Лушниково, д. Старо-Лушниково, Борки, Галкино, Костоусово, Передергина, Бельковка, Коновалово, Белоярка, Ревина, Барашкова, Станишная и Кривина. Падеринская волость, как административная единица сохранилась до 1923 года почти в том же составе населенных пунктов.
До построения храма и открытия самостоятельного прихода с. Падеринское было деревней, которая входила в приход Васильевской церкви слободы Иковской. В 1754 г. жители деревень Падеринской, Шишкиной, Утятской, Коноваловой и Левушкиной Иковского прихода, пожелали вместо двух часовен, состоящих в последних двух селениях, построить в д. Падериной церковь с образованием отдельного прихода, который бы объединил прихожан тех часовен. В 1834 г. часть деревень отошла ко вновь созданному приходу при Свято-Троицкой церкви с. Моревского.

Благословенная грамота на заложение деревянной церкви во имя Святителя Христова Николая в д. Падериной была выдана 8 марта 1754 г. от имени Митрополита Тобольского и Сибирского Сильвестра (Главацкого). В том же году церковь была заложена Ялуторовским заказчиком, протопопом Ялуторовской Сретенской церкви, Василием Калиновским. Храм сооружался на средства прихожан около четырех лет. В июле 1754 г. был заключен подряд на строительство церкви с плотниками, крестьянами Иковской слободы, Иваном Толоконниковым и Иваном Падериным, которые и окончили строительство в 1759 г. К этому времени уже была заведена церковная утварь, приобретены облачения и образа. 12 марта 1759 г. церковь была освящена Ялуторовским заказчиком, протопопом Епифанием Ярцевым. Престол в ней был устроен один – во имя Святителя Николая Чудотворца. Церковь была построена деревянная и, видимо, без всякого фундамента. Состояла она из самого храма, алтаря с тремя окнами, трапезы, паперти и крыльца («папертного рундука»). На самом храме и алтаре были устроены тесовые крыши в две теснины и над ними деревянные «бочки» с крестами. Очевидно, в то же время при церкви была выстроена и деревянная колокольня. Неизвестно, была ли она устроена в связи с церковью или, как часто бывало в те времена, стояла отдельно. В 1796 г. крестьянами Падеринской волости Данилой Грошевым и Калиной Высыпковым был начат капитальный ремонт церкви. К октябрю 1797 г. храм был обшит тесом, устроена новая тесовая крыша и новые «бочки», перед папертью выстроено новое рубленое крыльцо.

Появление наших предков на Вологодской земле могло быть из двух местностей: во первых с Новгородской земли за счет мирной экспанции Важского края, во вторых из Ростовской во времена татаро-монгольского нашествиякогда русские люди бежали в северные леса .
Новгородские корни подтверждаются косвенно берестянными грамотами .
На Дубошине раскопе, находящемся в пределах застройки древней Нутной улицы, в слое XV в. были найдены берестяные грамоты, обе фрагментированные . Первая — крестьянское челобитье Дублан своему господину (имя оборвано), жалоба на самоуправство «дворан», передавших воеводам в Порхове три коробьи овса. Вторая адресована посаднику, имя которого не сохранилось. Между тем в районе Порхова известны только три деревни, жителями одной из которых могли быть «Дублане»: Дуброва в Порховском окологородье, Дубровка в Смолинском погосте и Дубско в Михайловском погосте на Узе. Последняя перед «выводом» принадлежала Никольскому монастырю в Неревском конце и не может нас интересовать. Две другие были тогда же собственностью Никольского на Лядке монастыря, расположенного в истоке Жилотуга, т. е. в ближайших окрестностях Славенского конца, а из них Дубровка (Смолинского погоста) — совместной собственностью указанного монастыря и Олферия Ивановича Офонасова, хорошо известного нам сына Ивана Офонасова, жившего на Нутной улице. Определенные возможности для ответа на этот вопрос дает берестяная грамота, найденная в комплексе тех же усадеб Черницыной улицы в слоях, дендро-хронологически датируемых 1061–1095 гг., со следующим текстом: «На Бояне въ Роусе гривна, на Житобуде въ Роусе 13 коуне и гривна истине. На Лоуге на Негора-де 3 коуне и гривна с намы. На Добровите съ людьми 13 коуне и гривна. На Нежьке на Пръжневици полгривне. На Сироме без дъвоу ногатоу гривна. На Шелоне на Добромысле 10 коуно. На Животтъке 2 гривне кроупемь. Серегери на Хъмоуне и на Дрозьде 5 гривенъ бес коуне. На Азъгоуте и на погощахъ 9 коунъ семее гривне. Доубровьне на Хрипане 19 третьее гривне» 194.
Документ посвящен невероятно широкой по своим территориальным масштабам ростовщической операции. В нем перечислены лица, за которыми числится и отданный в рост капитал («истина»), и проценты с него («намы»). Должники Боян и Житобуд живут в Русе (т. е. в Старой Руссе), Негорад — на Луге, там же, по-видимому, Добровит с людьми,/Добромысл — на Шелони, Хомуня и Дрозд — на Селигере, Хрипан — на Дубровне. Азгут как-то связан с погощами; не исключено, что он и погощи имеют отношение к территории близ Селигера, которая в дальнейшем в административной системе Новгорода XV в. именовалась Погостским десятком Моревской волости. Особо следует разобраться в местопребывании Нежька Пръжневица и Сиромы. При публикации этой грамоты было высказано предположение, что они живут на Луге, о которой идет речь в предыдущей позиции реестра должников, а не на Шелони, фигурирующей в следующей позиции. Между тем «Пръжневиц» — не обязательно отчество Нежька; если это отчество, то оно исключительно в тексте документа, обращающего внимание в первую очередь на территориальную локализацию должников. Не может ли это обозначение быть территориальным, подобным обозначению Русы, Луги, Шелони, Селигера, Погощ и Дубровны? Если это так, то в новгородских писцовых книгах зарегистрирована только одна деревня Прожнево. Она находилась в Пажеревицком погосте Шелонской пятины (в Вышегородском уезде), т. е. на верхнем течении Шелони, в непосредственном соседстве с Болчином селом и хорошо нам известными землями Карачунского погоста .
Таким образом, и грамота второй половины XI в. возвращает нас в те места, с которыми связаны позднейшие документы того же комплекса. Но не только в них. Отраженная грамотой ростовщическая деятельность охватывает обширную территорию Новгородской земли от Луги и Шелони на западе до Селигера на юге и Дубровны в районе Крестец и Валдая на востоке. Если бы речь в ней шла о явлениях на сто — двести лет более поздних, можно было бы предполагать, что на столь большом удалении одна от другой разбросаны вотчины одного боярского рода. Однако в XI в., когда вотчинная система еще не существовала, сам механизм этой ростовщической операции мог опереться только на всепроникающую систему государственного фиска.
Фамильные прозвания занимали переходное положение между индивидуализирую-
щими и реляционными знаками: одновременно индентифицировали конкретное лицо и указывали на его отношение к семейному или родовому коллективу, выражали партитивное значение («один из…»).
. Предки Дубровиных носили фамилию Дубровской и происходили скорее всего из деревни Дуброва (Дубровская) Кокшенской четверти Важеского уезда.
Перепись 1685 года (ОР РНБ, фонд 550 - ОСРК (Основное Собрание Рукописной Книги) Дело F IV- 630. Переписная книга Важеского уезда Кокшеньской чети 7193) Поцкой волости Кокшеньской чети Важского уезда фиксирует:
деревня Дубровская
Во дворе Васка, Пашка Федоровы ДУБРОВСКИЕ, тягла под ними (л.317об) полтрети обжи.
Во дворе Гришка Федоров, у него дети Гришка 5, Тришка 2, тягла под ними полчети обжи.
Во дворе Васка Михайлов, тягла под ним полчети обжи.
Во дворе Аверчка Иванов, у него дети Петрушка 17, Стенка 13, Трошка 10, тягла под ним полчети обжи.
Во дворе Ивашко Захаров, у него сын Ларка 9, тягла под ним полчети обжи.
Во дворе Ларка Епифанов, у него дети Богдашка 10, Родка 5, Лазарко 3, тягла под ним полполтрети и полмалой трети обжи.
двор и тяглой жеребей церковного раскольника Емелки Епифанова, тягла под ним было полполтрети и полмалой трети обжи, он Емелка бежал в дикие леса и сгорел в богомерской пустыне с ыными раскольники, а тем его двором и тяглым жеребьем по даной писца стольника и воеводы Павла Федорова Леонтьева со РЧД (1685) году владеет Ларка Епифанов.
Пашни паханые середние земли двенатцать четей в поле, а в дву по тому ж, сена тритцать копен, в живущем обжа, да ныне по дозору вновь прибыло из лесные поросли и ис пашенных земель пашни четь с осминою, сена четыре копны, тягла полчети обжи, а пашня и сенные покосы тое деревни в полях и по заполью и по реке Уфтюге наволочек Мальцовской от Вакиншина ручья до Ивашнинской колотихи и наволочек против Боярские деревни, за рекою у озера смежно з деревнею Чернятинскою и Верховские волости (л.318) деревни Палкинской з землями да наволочек против Плетеневские пустоши за рекою, в межах с Ракинские и Васильевские пустошей и Пентусец под Остарковым с пахотною землею и с чернеди. Лес пашенной и отъезжая пашня по речке Большей Важенге по левую сторону наверх Аламы речки, а вниз до Ивашнинские деревни смежно з землями деревни Комлевские и Каплинские и Квашнинские деревни межа с нижнего завору промеж чернедми вниз по речки Аламы на Елевой Куст, а с Куста прямо на старое мостище, да с того ж завору вверх по Суходолному ручью и по Старому Мелнику и сверх того ручья на Трестьяное болото, а с Трестьяного болота на Синей Камень, а с Камени по ручью вниз в Важенгу речку, а для дровяного и бревенного лесу ездят и скотинной выпуск в те же леса и урочища и в болото к большой дороге и к Акиншину ручью.
Не должно быть сомнений, что они там все сплошные родственники. Поясню, это крохотные деревни, скорее хутора, чем деревни- порою состоящие из одной семьи, как в нашем случае. Поиск невест решался за счет близлежащих деревень, что происходило вплоть до XX века и на Зауральской земле.Это очень старые деревни, многие из которых были основаны задолго до Ивана Грозного. Существует теория, согласно которой двойные названия всех важских деревень как раз и происходят от московского нашествия, а менее известные (ныне) вторые названия- это домосковские ( т.е. новгородские) названия.

Село Падеринское — к 1782 году население выросло с 216 до 303 д.м.п., из имеющихся в 1763г. 17 семей только уехали, а приехали из соседних деревень 29 новых семей. Период между 1782 по 1795 год характеризуется для села высокой смертностью среди мужского пола, переселением в другие селения и «на новые места» в поисках лучшей доли. Естественное движение мужского пола: умерло 56 человек, отдано в рекруты 16, выбыло в другие селения 60.