Партизаны (информация)

В тылу врага. Партизанское движение на Южной Железной Дороге

В тяжелые дни оккупации железнодорожники Южной магистрали не покорились врагу. Они совершали диверсии на железной дороге, пускали под откос эшелоны с живой силой и техникой противника, саботировали ремонт паровозов и вагонов, тем самым задерживая продвижение вермахта к местам боевых действий. Нередко их действия в силу недостаточной организованности носили разобщенный характер. Зачастую они плохо ориентировались в быстро меняющейся обстановке. Да и слежка гестаповцев не всегда была безрезультатной. И без того нелегкая, полная опасностей деятельность подпольщиков и партизан осложнялась близостью линии фронта, отсутствием больших лесных массивов, в которых можно было укрыться, развернуть продовольственные базы, штабы, землянки для жилья, особенно необходимые в зимнее время. Вот почему так много было провалов и так велики потери среди подпольщиков и партизан. И все же сделали они немало, приближая Победу.

Железнодорожники приняли активное участие в деятельности подпольного обкома партии, которым руководил Иван Иванович Бакулин (подпольный псевдоним — Буркун).

Одним из участников подполья был член подпольного обкома партии, секретарь железнодорожного райкома партии Антон Макарович Китаенко. Бывший секретарь подпольного Заводского райкома партии Илья Федосеевич Гаркуша вспоминает:

«Поскольку связь с явками не удалось установить, Иван Иванович решил познакомить меня с представителями Железнодорожного райкома. Договорились встретиться в скверике на Театральном переулке. В назначенное время там уже ожидали меня Иван Иванович и незнакомый товарищ, который назвался Трамвайщиком. Это был Антон Макарович Китаенко, секретарь Железнодорожного райкома партии.

Мы вели разговор о том, чтобы усилить сбор разведывательных данных и через меня передавать их Ивану Ивановичу. Буркун не имел постоянной конспиративной квартиры и поэтому часто ночевал у меня. Я мог в любую минуту информировать Ивана Ивановича о движении воинских эшелонов и сосредоточении войск врага на Южном вокзале.

Китаенко согласился с этим предложением и познакомил меня с двумя железнодорожниками — Стрелочником и Смазчиком. По условиям конспирации я не спрашивал у них ни имен, ни фамилий. Мы регулярно встречались возле Холодногорского моста. От Китаенко я передал Буркуну две информации, а от Стрелочника и Смазчика — пять».

Возглавляемый А. М. Китаенко подпольный Железнодорожный райком партии, который действовал с октября 1941-го по май 1942 года, вел массово-политическую работу среди населения. Подпольщики наладили выпуск и распространение по городу сводок Советского Информбюро.

К сожалению, сведения о А. М. Китаенко, как, впрочем, и о других подпольщиках, крайне скупы: обстановка, в которой им приходилось работать, не была рассчитана на оставление каких-либо записей, воспоминаний. Да и люди, с которыми им приходилось встречаться по суровым законам конспирации, знали не их подлинные фамилии, а псевдонимы, которые в зависимости от условий могли нередко меняться. И все же свидетельство И. Ф. Гаркуши и некоторые другие сведения, дошедшие до нас из тех дней, говорят о целенаправленной, сопряженной с постоянным риском работе А. М. Китаенко.

С помощью связных (а их было подобрано сорок четыре) удалось установить контакты Железнодорожного райкома с секретарем партийной организации железнодорожного узла Харьков-Сортировочный Е. Я. Кухтиным и секретарем подпольной парторганизации при 4-й поликлинике в Нагорном районе А. К. Белоусовой. Секретарь Железнодорожного райкома установил связь с членом Заводского райкома партии Г. И. Лукашевым и коммунистами. 3-го хлебзавода А. И. Христоевым и Е. М. Хорошевской '.

Активно помогала А. М. Китаенко по работе в подполье семья Першиных — хозяйка конспиративной квартиры Татьяна Михайловна, хорошо знавшая его по совместной работе на фабрике, и, ее сыновья — Николай Ефимович, до войны режиссер Украинского драматического театра имени Т. Г. Шевченко и Александр Ефимович — бывший контролер на одном из Харьковских заводов и другие патриоты.

На квартиру Першиных по Клочковской № 97 А. М. Китаенко принес пишущую машинку. Николай приступил к печатанию листовок, а Александр установил приемник. Осенью и зимой 1941—1942 гг. они принимали сводки Совинформбюро, размножали их — Николай на машинке, Александр от руки под копирку, а Татьяна Михайловна относила листовки на квартиру к А. М. Китаенко, который через доверенных лиц распространял их среди населения.

Когда на одну из условленных встреч, которая должна была состояться в сквере на Театральной площади, И. И. Бакулин не явился, члены обкома И. Ф. Гаркуша, И. П. Синицин и А. М. Мотылевский попытались узнать, что случилось с ним. Вскоре выяснилось страшное: вместе с Иваном Ивановичем исчезло большинство активистов партийного подполья. Как позже было установлено фашисты схватили Бакулина и других участников подполья между 25 июня и 1 июля 1942 года.

Судьба А. М. Китаенко и его друзей-подпольщиков также сложилась трагически. Вскоре после ареста И. И. Бакулина А. М. Китаенко вместе с Николаем и Александром Першиными, у которых он жил в то время, были схвачены фашистами и замучены в гестаповских застенках.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 10 мая 1965 года А. М. Китаенко посмертно награжден орденом Отечественной войны I степени....Иван Дмитриевич Штефан пришел в депо «Октябрь» в 1930 году, начинал кочегаром, затем был помощником машиниста, а в 1940 году стал за правое крыло локомотива.

1 1стор1я м1ст 1 С1Л УРСР. Харк1вська область.—К., 1967.— С. 120. 4 1-286

Когда началась война, И. Д. Штефан хотел уйти добровольцем в действующую армию. Но был оставлен для подпольной работы на оккупированной территории в качестве запасного секретаря Железнодорожного райкома партии. Иван Дмитриевич возглавил группу отважных людей на заводе транспортного машиностроения, где немцы ремонтировали танки и автомашины. Подпольщики выводили эту технику из строя, распространяли листовки, призывавшие население к борьбе против гитлеровцев. Возле дома Штефана на Верхней Гиевке фашисты устроили засаду и схватили подпольщика. 19 июня 1942 года И. Д. Штефан был казнен. На территории электровозного депо «Октябрь» в его честь установлен барельеф, который напоминает людям о герое-железнодорожнике.

2

Активное сопротивление оккупантам организовал Осно-вянский подпольный райком партии, которым руководил работник станции Основа Александр Иванович Мотылев-ский по кличке «Основянко».

Жизненный путь этого человека не легок. Он честно трудился, и его уважали на работе. Но в 1937 году по ложному доносу Мотылевского уволили со станции и исключили из партии. Правда, в том же году его восстановили в партии, а позже — на работе. Несмотря на нанесенную глубокую обиду он продолжал честно трудиться на станции Основа. Здесь и застала его война. После беседы в обкоме партии он дал согласие остаться на подпольной работе.

19 октября 1941 года, за несколько дней до того, как наши войска оставили Харьков, Александра Ивановича снабдили в обкоме партии несколькими пачками листовок, дали на первый случай немного продовольствия. Прихватив кое-что из домашних вещей со старой квартиры на Пушкинской, 32, он перенес все это на новую — конспиративную квартиру в районе Холодной горы.

Среди помощников, людей, которым Александр Иванович полностью доверял, был и молодой паренек Володя Коновалов. Впервые они встретились еще до захвата фашистами Харькова, когда бок о бок участвовали в тушении пожара на станции Основа, вызванного воздушным налетом врага. Заприметив там паренька, который вместе с ним, не думая об опасности, бросался в огонь, Александр Иванович нашел его в первые же дни оккупации города.

Накануне войны Володю Коновалова знала вся Основа. Пионерский вожак, руководитель кружка радистов и юных киномехаников, он вечно был занят, куда-то спешил, всегда находился в окружении детворы.

Когда разразилась война, он сразу направился в военкомат. Но там ему категорически отказали в призыве в армию по близорукости. Тогда Володя устроился на работу в паровозное депо.

За три дня до прихода немцев в Харьков, он зашел к фотокорреспонденту газеты «Гудок» Николаю Николаевичу Колчигину, в фотокружке у которого учился. И хоть никакой конкретной договоренности о том, как они будут действовать, не было — да и как она могла быть, если Николай Николаевич был прикован к постели тяжелой болезнью,— они хорошо поняли друг друга: будем бороться с врагом не жалея себя. Впоследствии, когда фашисты оккупировали город, Николай Николаевич по предложению Володи изготовил несколько десятков фотокарикатур на Гитлера.

Александр Иванович Мотылевский поручил Володе разбросать в Жихоре и Безлюдовке листовки, которые призывали харьковчан к борьбе с оккупантами. Такую же работу В. Коновалов выполнял и по поручению подпольного обкома комсомола.

В результате провала А. И. Мотылевский и многие участники его группы были арестованы и убиты. На Осно-вянском узле продолжали подпольную работу токарь вагонного депо С. М. Беляш и работник погрузбюро В. Л. Алексеенко. В числе активных подпольщиков был и старый железнодорожник Григорий Иванович Шершнев, который еще в 1918 году воевал против немецких оккупантов. Не прекращал действовать и Владимир Коновалов.

С помощью радиопередатчика, установленного на квартире Коновалова, подпольщики передавали частям Красной Армии собранные ими сведения о противнике. На станции Основа они вывели из строя 11 паровозов, уничтожали провода линий связи, организовывали диверсии в депо, принимали по собранному Владимиром приемнику сводки Совинформбюро, распространяли их среди населения.

Немецким радиопеленгаторам удалось обнаружить работу передатчика. Началась охота за Коноваловым. Владимир почувствовал это, стал чаще менять места, но не прекращал передачу крайне необходимых для советского командования сведений.

19 июля 1943 года в паровозное депо ворвались гитлеровцы. Через некоторое время всех работавших в депо оккупанты выгнали на улицу, все чаще повторялось слово «партизан». И вот со стороны северного веера депо показалась группа фашистов, и все увидели, что они вели избитого, окровавленного, в изорванной одежде Володю Коновалова. Он еле держался на ногах. Когда его вталкивали в машину, он успел крикнуть рабочим: «Прощайте, товарищи. Скоро им конец».

Фашисты пытали Володю, стараясь узнать имена других членов подпольной группы, склонить его к предательству — передавать советскому командованию по их указанию ложную информацию. Но он не выдал своих товарищей, наотрез отказался от посул фашистов и был расстрелян в районе станции Терновая. Вместе с Владимиром Коноваловым погиб и его друг, работник станции Основа Иван Пасынок. Менее месяца не дожили они до освобождения Харькова.

В память о подвиге Владимира Коновалова и его боевых друзей 21 августа 1986 года на территории депо открыта мемориальная доска. Именем Владимира Коновалова названа одна из улиц Харькова. О том, каким он остался в памяти людей, свидетельствует хранящееся ныне в партийном архиве Харьковского обкома Компартии Украины письмо А. Г. Сафоновой Харьковскому горкому ЛКСМУ от 2 октября 1943 года.

«Я, гражданка Сафонова Александра Григорьевна, хочу Вам сообщить о любимом всеми Володе Коновалове, о том, как он вел подпольную работу, когда немцы вступили на Основу. Он жил на Вокзальной улице, рядом с универмагом. Но когда он начал вести работу против немцев, он сменил квартиру и перешел жить в дом № 57 в жил-городке, а потом 10 декабря 1942 года перешел жить к нам в дом № 45 по Жихорской улице.

Однажды, когда на склад сбитых самолетов привезли советский самолет, чтобы все жители видели сбитый наш самолет, а это было как раз около нашего дома, Володя как-то пошел вместе с Пашковским Васей, вытащили с этого самолета радиоаппарат. Он тогда говорил, что, тетя, сюда надо маленькую дозу электричества и мы будем слышать, что делается там у нас, и они будут знать, что делается тут.

Я говорила: «Володечка, нас за это повесят». Тогда он Этот аппарат перенес е депо и перешел жить на Манежную № 27 к Пащенко (он был крестным отцом моей дочери). Очень часто заходил к нам, приносил сахару, муки, хлеба и всегда он рассказывал, что делается там у наших, на фронтах. Он все нас успокаивал, что не плачьте, с нами немцы ничего не успеют сделать, так как дела улучшаются. Я говорю: «Володя, откуда ты это знаешь?» А он говорит: «Тетенька, я знаю все, так как я связан с Москвой туда и обратно»,— Так значит передаешь им сведения? — Я передаю, тетя, что надо, только я Вам доверяю и никому кроме Пасынка Ивана и Пашковского Василия. Я передаю, что в Харькове войск мало и они только фронт держат, а здесь только на машинах ездят мадьяры и итальяшки, сколько их в Основе, сколько самолетов в аэропорту.

Он про самолеты узнавал, когда специально ходил в Рогань через аэропорт, как будто бы носил передачу девушкам, которые там на окопах работали в Рогани. А когда приходил домой, говорил, что сегодня много будут людей арестовывать. Я спрашиваю почему?

— Я по земле провода порубал.

Потом люди говорили, тайно, что он станки часто ломал и электростанцию. Как-то слышу: станция чмых, чмых и стала, бежит Володя и смеется: «Тетя, готово» (станция рядом с нами).

Когда его посылали работать на эстакаду, где паровозы уголь набирают, то всегда там очередь паровозов, эстакада не работает. Когда наши отступали, он говорит: «Тетя, я уйду с нашими войсками». Я ему собрала, и он пошел, а потом через неделю приходит.

— Я, тетя, буду здесь работать.

— Володя,— говорю я,— тут у нас немцы, и они тебя повесят.

— Ничего,— отвечает он,— я буду работать у них, ремонтировать приемники, и буду делать свои дела.

Сафонова»

' Строки надежды и мужества: Сб.— X.: Прапор, 1988.— С. 112—114.

3

Оккупанты усиленно охраняли железные дороги. Поэтому каждая диверсия была связана для подпольщиков со смертельным риском. Но вот осенним утром 22 ноября страшный взрыв потряс Новую Баварию. На железнодорожных путях остались кучи металла, разбитые вагоны, сотни убитых и раненых гитлеровцев. Диверсию совершил секретарь подпольной партийной организации станции Новая Бавария А. В. Катаев.

Несколько дней спустя фашистам удалось схватить подпольщика. К месту казни — небольшой площади возле Дворца культуры канатного завода — гитлеровцы согнали чуть ли не всех жителей Новой Баварии.

Избитого, окровавленного А. В. Катаева подвели к телеграфному столбу. Он сам стал на ящики, которые поставили палачи, и его шеи коснулась веревка виселицы. Последний раз смотрел Катаев на людей. Смотрел долго, пристально. Где-то внизу орали гитлеровцы, торопя палача. Стоя на ящиках, Катаев возвышался над молчаливой толпой... В жуткой тишине прозвучал его глуховатый, но выразительный голос. По рассказам очевидцев Катаев перед смертью, обращаясь к народу, воскликнул: «Я выполнил задание партии, волю народа, а за жизнь моего народа не жаль умереть...» 1

Секретарь подпольной партийной организации пригородной станции Новая Бавария А. В. Катаев посмертно награжден орденом Ленина.

Подпольщики и партизаны взорвали восстановленный гитлеровцами железнодорожный мост через Северский Донец у Чугуева, совершили крупные диверсии на аэродромах Харькова, Чугуева и Рогани.

Главным объектом диверсионной деятельности подпольщиков был железнодорожный транспорт. Они засыпали в буксы вагонов песок, портили средства связи, стрелки, замораживали топки паровозов, неправильно формировали поезда, меняли наклейки на вагонах, в результате чего составы с оружием и боеприпасами загонялись в тупики, а с награбленным добром направля-

1474 Х^рькошЧина в годы Великой Отечественной войны,— X: Прапор,

лись на фронт. Искусно, например, действовали подпольщики на Харьковском железнодорожном узле. Комсомольцы Ванин и Макаров, работавшие составителями поездов, вместе со своими товарищами так формировали эшелоны, что десятки вагонов с боеприпасами шли не на фронт, а в немецкий тыл.

4

Одну из подпольных первичных партийных организаций в Харькове возглавляла член КПСС с 1918 года, участник гражданской войны Антонина Кузьминична Белоусо-ва. Коммунисты, которые входили в ее состав, проводили беседы среди населения по сводкам Совинформбюро, спасали от неминуемой гибели пленных и раненых воинов Красной Армии, размножали антифашистские листовки. Эта организация вошла в состав созданной подпольно-партизанской группы, которой руководили Н. Я. Франков и А. К. Белоусова. Она совершила диверсионные акты на участке железной дороги Харьков—Лозовая.

Группе удалось установить связь с подпольщиками ряда сельских районов области. Сообща они выводили из строя сельскохозяйственные машины, срывали полевые работы, прятали хлеб, предназначенный для вывоза в Германию.

Конспиративные квартиры и явки этой группы были организованы в районе Госпрома, на улицах Анри Барбюса и IX съезда Советов у Г. С. Зозулевич, А. А. Воеводиной, Е. П. Гавриловой, на Конторской улице — у Л. И. Кляги-ной, О. Д. Гречкиной, на Журавлевке у Селезневых, на Кузнечном переулке — у И. С. Щербака, на Новоселов-ке — у Крохмаль, на Репинском переулке — у Н. К. Май-бороды, а также в районах — Холодной горы, на станции Харьков-Сортировочный, на Конном рынке и в других местах. Конспиративные квартиры имелись также в Поко-тиловке (железнодорожные бараки и будки — семья Г. В. Массалитина, И. А. Коваленко, И. М. Братченко), в Люботине по Пролетарской улице — у В. Н. Гиренко, М. Н. Гиренко, в Мерефе — у А. А. Андрейченко, в Бу-дах — у родственников Е. П. Гавриловой.

Штабными пунктами группы служили квартиры Антонины Кузьминичны Белоусовой, Ивана Семеновича Щербака (Кузнечный пер., 2), партизана отряда Михаила Акиндимовича Шеркунова (по подпольным документам Михаил Александрович Шатько).

За членами группы были закреплены отдельные районы действий. М. А. Шеркунову, как бывшему сотруднику службы пути Южной железной дороги поручили работу среди путейцев на участке Харьков — Лихачево и Мерефа — Красноград. Связным между отдельными железнодорожниками и М. А. Шеркуновым стал А. А. Андрейченко. Партизан отряда А. Р. Селезнев руководил действиями подполья на станции Харьков-Сортировочный и на Журавлевке. Район Конторской улицы был поручен члену группы, бывшему командиру подразделения ополченцев М. Н. Клочкову.

Зону Харьковского моста и станции Левада держал под наблюдением И. С. Щербак, работавший до войны начальником ремонтно-строительного цеха Харьковской ГЭС № 1. Ему помогали жена Варвара Самуиловна и дочери Алла и Сусанна.

По призыву подпольщиков население саботировало различные мероприятия оккупантов, всеми способами уклонялось от работы на врага, устраивало диверсии. Под-польно-партизанская группа срывала восстановительные, ремонтные работы в путевом хозяйстве Южной железной дороги. Тут успешно действовали А. А. Андрейченко, И. М. Братченко, Г. В. Массалитин, И. А. Коваленко и другие подпольщики.

В ночь с 6 на 7 ноября 1942 года советские бомбардировщики направлялись на очередную бомбежку военных объектов. Когда самолеты пролетали над городом, на станции Харьков-Сортировочный, забитой вражескими эшелонами, загорелась стрелочная будка. Воспользовавшись этим, советские летчики нанесли точный удар по противнику, разрушили пути и ряд железнодорожных объектов. Движение было парализовано. В дни празднования 25-летия Великого Октября Харьков-Сортировочный не принял и не отправил ни одного поезда. Будку поджег, рискуя жизнью, коммунист Афанасий Вакула из группы А. Р. Селезнева.

5

В страшные дни фашистской оккупации Харькова Николай Тимофеевич Землянский не бросил тяжело больных, остался на своем посту, возглавил 1-ю дорожную больницу, или, как официально называлась она у немцев, «лечебницу для транспортников», превратил ее в подпольный госпиталь для наших раненых солдат и офицеров.

Врачам приходилось трудно. Хронически не хватало продовольствия, топлива, медикаментов. Помогало местное население.

Медики наладили связь с партизанами, по заданию которых из госпиталя для русских военнопленных под видом умерших раненых солдат и офицеров переправляли в 1-ю дорожную больницу, откуда они, подлечившись немного, пробирались к линии фронта или шли к партизанам.

Но медики не только лечили и спасали людей. Они помогали партизанам уничтожать врага и его технику. Однажды, узнав через знакомого осмотрщика вагонов, что в районе станции Харьков-Сортировочный расположен большой склад немецких боеприпасов, Николай Тимофеевич попросил прислать ему схему расположения склада. Получив ее, он переправил документы в партизанский отряд. Склад врага был уничтожен.

Многих юношей и девушек спасли медики от угона в Германию, выдав им фиктивные справки о болезнях.

Наступило лето 1943 года. Наши войска с боями приближались к Харькову. В это время немцы усилили слежку за медперсоналом. Работать становилось все труднее. Однажды к больнице подъехал танк с автоматчиками. Пьяный фельдфебель ворвался в кабинет начальника больницы: «Обыск!».

Во время обхода палат он обратил внимание на то, что все больные стриженые.

— Тут есть русский зольдат,— заорал фельдфебель. Еще больше рассвирепел он, когда в одной из тумбочек нашел солдатскую пилотку с красной звездочкой, а на материальном складе больницы — несколько комплектов солдатского и офицерского обмундирования.

Фельдфебель приказал вывести больных во двор и дал команду расстрелять всех, а начальника больницы — в первую очередь.

Только случайность спасла раненых и Николая Тимофеевича (фельдфебеля срочно вызвали в комендатуру).

После случившегося Землянскому и его товарищам пришлось действовать осторожнее: часть больных перевели на квартиры сотрудников и там лечили их; некоторых воинов снабдили паспортами умерших транспортников, и на свой страх и риск оставили в больнице.

Так, постоянно рискуя собственной жизнью, работали в оккупированном Харькове Николай Тимофеевич Зем-лянский и его товарищи.

6

Организатором подпольной борьбы с немецкими захватчиками на железнодорожном узле Лозовая стал работавший до войны мастером вагонного депо Александр Иванович Немченко. Ему помогала дочь Надя, которая к тому времени успела повоевать в истребительном отряде, была ранена, бежала из плена. В августе 1942 года Немченко начал создавать подпольную группу. В нее первыми вошли: слесарь депо Александр Захарович Янко, офицер Советской Армии, бежавший из фашистского плена Иван Прокофьевич Мезенцев, попавший в окружение старший батальонный комиссар 57-й армии Вели Гу-сейнович Ахундов — депутат Верховного Совета Азербайджанской ССР и член ЦК Компартии Азербайджана. Подпольщики обеспечили его документами на имя агронома Александра Гасанова. Он и стал работать по вновь приобретенной специальности в Близнюковской земельной управе. В его задачу входило создание комсомольских и патриотических групп в селах бывшего Близнюковского района и срыв отправок в Германию сельскохозяйственных продуктов, а также порча автомобилей и другой техники.

Действовавшие в депо станции Лозовая под руководством коммуниста Александра Захаровича Янко подпольщики срывали ремонт паровозов, портили запасные части. При сборке поршней вместо десяти колец ставили пять-шесть. Это приводило к тому, что поезда от Лозовой до Славянска вместо пяти часов находились в пути 15—20 часов, а паровозы не «дотягивали» до следующего планового ремонта.

Часто во время ремонта рабочие умышленно оставляли в цилиндрах гайки, зубила и другие предметы, из-за чего в пути следования выбивало цилиндровые крышки, и оккупантам приходилось отправлять такие паровозы на заводской ремонт в Германию. Рабочие затягивали обработку отдельных деталей, в результате чего паровозы перепростаивали в ремонте длительное время. Железнодорожники снимали с паровозов масленки, приборы арматуры, приводили в негодность смазочные масла и другие материалы, портили питательные приборы котла.

Немецкий комендант вынужден был издать приказ о том, что виновные в снятии с паровозов деталей и узлов или их порче будут расстреливаться на месте. Но и эта угроза не остановила подпольщиков.

Входившие в подпольную группы связисты выводили из строя входные и выходные семафоры, их приводы, разбирали стрелочные тяги, забивали в стыки рельс костыли, что вызывало сбои в движении на целом участке.

Активно боролась с врагом подпольная комсомольская организация, созданная Надей Немченко. В нее вошли Николай Хатущенко, Алексей и Вера Мелащенко, Женя и Виктор Тарановы, Люся Кордикова. На первом комсомольском собрании секретарем организации избрали Надю Немченко, приняли в комсомол подругу Нади — Лину Чередниченко.

Вскоре на стенах домов в Лозовой запестрели десятки написанных от руки листовок, заканчивающихся словами: «Смерть немецким оккупантам». Лидия Романенко, работница станции Лозовая, принимала по радио сводки Сов-информбюро и передавала тексты Наде, которая вместе с Верой Шалдушиной переписывала их, расклеивала и разбрасывала по городу. Подпольщики установили связь с врачом-коммунистом Сергеем Григорьевичем Домбров-ским, который выдавал нужным людям справки о «болезнях», что спасало их от отправки на немецкую каторгу.

Стремясь использовать Лозовую как крупную базу снабжения своих войск, фашисты открыли железнодорожную линию Лозовая — Берлин, по которой перебрасывали на созданные там склады боеприпасы, оружие, снаряжение. В Лозовой все это распределялось и отсюда направлялось на различные участки боевых действий, в воинские части, расположенные в Крыму и на Кавказе, в Донбассе и Харькове.

Один из крупных складов боеприпасов находился на территории местной теплоэлектроцентрали. К разгрузоч-но-погрузочным и вспомогательным работам на этом складе привлекались военнопленные и жители города. Среди них были Виктория Ивановна Шевченко и ее семнадцатилетний сын Юрий, Татьяна Желтобрюх, Аня Юра-сова и другие. Внимательно наблюдая за тем, что делается на складе, прислушиваясь к разговорам охраны, В. И. Шевченко удалось узнать, что немцы, боясь быть застигнутыми врасплох наступающими советскими частями, решили уничтожить склад. Получив от нее эти сведения, подпольщики перерезали провода, ведущие к взрывному устройству, а затем уничтожили охрану и захватили склад. Но долго продержаться здесь они не смогли. Подтянув свежие силы, каратели перебили почти всех смельчаков. Погибли также В. И. Шевченко и ее сын. Лишь отдельным подпольщикам удалось спастись, пробившись сквозь фашистские заслоны.

А. И. Немченко и майор И. П. Мезенцев, встретившись, быстро нашли общий язык. Договорились, что с помощью комсомолок Александр Иванович будет передавать в лагерь продукты и одежду военнопленных, а те девушкам — оружие и боеприпасы со склада.

Ангелина Чередниченко и Надя Немченко под видом родственниц приходили в лагерь и выносили оттуда толовые шашки, патроны, бикфордов шнур, гранаты. Это оружие сослужило подпольщикам хорошую службу.

Неожиданно немцы арестовали Николая Хатущенко и Алексея Мелащенко. Их пытали, и они погибли, не сказав ни слова. Затем последовал второй удар: умер Александр Иванович Немченко. Но комсомольцы продолжали борьбу.

В мае 1943 года в Лозовую прибыл уполномоченный Харьковского обкома комсомола Николай Гонтаренко. Он связался с Надей Немченко и Ангелиной Чередниченко, помог им установить связь с коммунистом Александром Захаровичем Янко, который возглавлял подпольную группу на транспорте.

По заданию партийного подполья комсомольцы выводили из строя транспортные средства врага. Ребята сыпали песок в буксы, снимали с паровозов масленки, портили семафоры и стрелки. И нередко немецкие воинские эшелоны по этой причине подолгу задерживались на станции.

На элеваторе станции Лозовая, где хранилось несколько тысяч тонн зерна, действовала подпольная комсомольская группа во главе с приемщиком Николаем Колесниковым. Подпольщики срывали отправку хлеба в Германию и немецким воинским частям. В то же время они ухитрялись снабжать продовольствием партизан, военнопленных и семьи красноармейцев из запасов, награбленных гитлеровцами для себя.

Как же действовали подпольщики?

Поступавшее из сел зерно ссыпали в амбары, которые не имели подъездных путей, что значительно задерживало его погрузку в железнодорожные вагоны. В каждый вагон обычно загружали 10—12 тонн вместо 16. В полу вагонов делали щели или сверлили дыры и в пути следования терялась добрая половина зерна. Но только этим дело не ограничивалось. В буксы засыпали песок, битое стекло или стальную стружку, выбрасывали подвивку из букс. В результате систематически горели буксы, а это вынуждало оккупантов перегружать зерно в другие вагоны, а из-за этого срывалось движение поездов. Однажды в одном из эшелонов с зерном уже на первых же перегонах загорелись буксы во всех 33 вагонах. Зерно перегрузили в другой состав, но и там повторилась та же история. Захватчики пришли в бешенство, угрожали всем расстрелом. Они ставили усиленную охрану во время погрузки, но буксы все равно горели. Ибо организованно и умело действовали подпольщики. Подпольной комсомольской организации активно помогали железнодорожники Б. Ф. Романен-ко, И. И. Тягло, Н. И. Луценко, Г. П. Складнева и другие.

В диверсионной работе на станции Лозовая активно участвовали А. Ф. Карпенко, С. А. Мирошниченко, Б. С. Марковнян, И. Е. Семененко, Г. Д. Удовенко, В. Д. Марченко, И. 3. Мироненко и многие другие.

...Наша разведка сообщила, что в район Сталинграда направлен специальный литерный экспресс, в котором едут более 200 офицеров-эсэсовцев, награжденных высшими наградами рейха. Командование приняло решение уничтожить поезд с гитлеровскими головорезами в пути, на участке Лозовая — Славянск. Выполнить это задание взялся машинист Александр Шаповалов со своим помощником Юрием Кулешовым.

Точно рассчитав время, когда произойдет встреча с вражеским эшелоном, лозовские железнодорожники отправились в путь. Товарный состав, который вел Шаповалов, и немецкий поезд, идя по одной линии, неумолимо сближались... Когда вдали показался дымок, Александр Шаповалов начал набирать скорость и приказал помощнику, который одновременно выполнял и обязанности кочегара:

— Прыгай... Прыгай...

Раздался грохот... Кулешов не успел покинуть паровоз и погиб. А выброшенного при столкновении составов из кабины локомотива Шаповалова подобрали и выходили партизаны. Он был награжден орденом Ленина.

За несколько дней до освобождения Лозовой фашисты замучили молодого рабочего вагонного депо, отца двух малолетних детей Николая Мурлыкина, расстреляли Аню Юрасову, Владимира Замятина, Леонида Демченко и Леонида Кизилова.

Немногие подпольщики уцелели. Известно лишь несколько имен. Майор Мезенцев и Вели Ахундов после освобождения Лозовой ушли в армию. Оба погибли под Берлином. Николай Гонтаренко, когда кончилась война, возглавил райком комсомола в Станиславской области, Ангелина Чередниченко до пенсии работала в областной газете, на радио, Василий Кузнецов трудился главным механиком Лозовского локомотивного депо. Вера Мела-щенко и Александр Янко теперь на пенсии, живут в Харькове.

7

Небольшая, поблекшая от времени фотография молодой женщины. Пышные черные волосы аккуратно зачесаны набок. Большие красивые глаза.

Елена Виноградская родилась в Белгороде. В 1933, окончив училище ФЗО, пришла в паровозное депо. Старательную девушку райком комсомола направил в железнодорожную школу пионервожатой. Накануне Великой Отечественной войны коммунисты избрали ее секретарем партийной организации.

Когда фашистские войска приблизились к Белгороду, школа прекратила свою деятельность. Оборудование вывезли в глубь страны. 'Виноградская выполняла отдельные поручения горкома партии по эвакуации городских учреждений.

...Наши войска оставили Грайворон, Борисовку, Тома-ровку. Немцы подходили к Белгороду. Обозы с домашним скарбом, толпы беженцев забили пыльные проселочные дороги. Железнодорожные эшелоны с промышленным оборудованием двигались на восток. В небе кружили фашистские самолеты. Уже слышалась орудийная канонада. Вокруг пылало зарево пожаров. Елена Васильевна тоже могла эвакуироваться. Но она осталась для подпольной работы. Переехала на конспиративную квартиру и через несколько дней после того, как Белгород был оккупирован врагом, приступила к выполнению боевых заданий подполья.

В одну из ночей Елена Васильевна шла на консервный комбинат, чтобы разбросать листовки Когда приблизилась к железнодорожной школе, за углом послышались топот, немецкая речь... Елена Васильевна остановилась. Прижалась к калитке. Толстые кирпичные стены школьного забора надежно укрыли ее. Шаги приближались. Появились две высокие фигуры. Автоматчики, переговариваясь, подошли к калитке и остановились рядом, спиной к ней. Виноградская стояла, боясь шевельнуться. Когда патрульные, прикурив, ушли, она вышла из-за укрытия и, озираясь по сторонам, свернула за угол, обернулась еще раз и нырнула в раскрытую калитку. Потом добралась до забора консервного комбината, разбросала листовки.

Через два дня, вечером, Елена Васильевна встретилась с работницей мельницы Сашей Меньшовой и вместе с ней направилась к берегу Везелки, где стояли цистерны с бензином.

Огородами и садами спустились к реке и пробрались к условленному месту. Здесь она рассталась с Сашей Меньшовой, которая должна была подать условный сигнал в случае, если возникнет опасность.

Виноградская подползла к мельнице и, прижавшись к темному деревянному забору, затаилась. Вокруг было тихо. Тогда она ползком добралась до установленной на земле огромной цистерны. Поднялась на колени и ключом стала отвинчивать спускной кран. Но он был закручен туго и не поддавался, то и дело ключ соскальзывал и тогда рука больно билась о холодный кран. Но Виноградская вновь и вновь прикладывала его к гайке. Наконец запахло бензином. Еще оборот, два, три. Гайка упала на землю. Бензин забил струей и холодом обжег руки. Виноградская нащупала валявшуюся доску, плотно подложила ее под кран и бензин весело побежал по ней в реку. Потом она открыла кран у другой цистерны и отползла в густые камыши. Пальцы ее потеряли чувствительность, платье, облитое бензином, больно обжигало тело. Подошла Саша Меньшова, схватила комок рыхлого снега и начала быстро оттирать им окоченевшие руки подруги.

Узнав утром следующего дня о диверсии, гитлеровцы стремились во что бы то ни стало разыскать подпольщиков. Но так и не напали на их след.

А затем было новое задание. Елена Васильевна разбросала листовки на территории паровозного депо. Расклеивать их не было надобности: голубого цвета, они на снегу и так хорошо были видны...

В начале декабря 1941 года предатель выдал Виноград-скую. Гестапо арестовало подпольщицу. Матери и свекрови с большим трудом удавалось приносить Елене Васильевне передачи в тюрьму. Иногда им разрешали видеться. 16 декабря Виноградская незаметно передала свекрови измятый клочок бумаги. В записке было всего несколько слов: «Берегите детей. Родина отомстит за нас...» Как сумела она написать записку? Кто ей помог? Это так и не удалось установить.

В то последнее свидание Елена Васильевна была неузнаваема. Лицо темно-синее, на лбу запекшаяся кровь, руки опухшие. Кофточка порвана, плечи обнажены, на груди кровавые подтеки от ударов.

18 декабря Елену Васильевну вывели на базарную площадь и поставили под виселицей. На груди ее висела табличка с надписью «Партизан».

К месту казни фашисты насильно согнали жителей.

Рядом с Виноградской стал гестаповец и громко зачитал смертный приговор.

Елена Васильевна поднялась на скамейку. Кто-то из полицаев сорвал с нее шалевый платок и поспешно спрятал за пазуху. А когда надели ей петлю на шею, она отстранила палача рукой й обратилась к людям:

— Да здравствует Советская власть! Наши скоро...

Полицай выбил из-под ее ног скамейку...

...Многие, присутствующие при казни, знали Елену Васильевну и, глядя на ее мученическую смерть, плакали.

За мужество и отвагу, проявленные в тылу врага, Указом Президиума Верховного Совета СССР Е. В. Виноградская награждена орденом Красной Звезды. Ее имя присвоено Белгородскому медицинскому училищу Южной железной дороги, где она работала до войны.

8

На перегоне Краснополье — Корчаковка в небольшом домике из красного кирпича жила семья путевого обходчика Склярова.

Хозяин усадьбы Михаил Павлович тщательно следил за порядком на своем участке. Супруга, Варвара Филипповна, вела домашнее хозяйство, дочери Нина и Дуся ходили в школу.

Когда началась война, старшей дочери Нине шел тринадцатый год. Фронт приближался. День и ночь следовали на восток поезда с ранеными и заводским оборудованием.

Как-то Михаил Павлович вернулся с обхода взволнованный. На 22-м километре он услышал сигнал поезда. Остановился. Собирался закурить, да вдруг на душе стало тревожно. Внимательно посмотрел и увидел — лопнул рельс. Побежал навстречу поезду, размахивая красным флажком. Состав с ранеными советскими воинами остановился за пять метров от беды...

Затем пришли черные дни оккупации. Михаил Павлович продолжал работать обходчиком.

Не раз хозяев домика поднимал ночью осторожный стук в окно. Михаил Павлович и Варвара Филипповна, шепотом поговорив с ночными гостями, собирали им нехитрый ужин или давали гражданскую одежду. Девочки догадывались: это — разведчики. Часто с незнакомыми в ночь уходил и отец.

В любую пору года вся семья, а то и по одному, Скляровы ходили в лес. Летом за грибами, в другое время — за дровами. Но ни разу не шли туда с пустыми руками. Старшие встречались с партизанами, чтобы передать собранные данные. Нине и Дусе поручали относить продукты в условленное место. А лес девочки знали, как свой двор: мать и отец научили читать его, как книжку.

...Стояла ранняя весна 1943-го. Однажды вечером семья собралась за столом. У всех приподнятое настроение: весь день немцы отступали. И тут в дом ворвались гитлеровцы. Они набросились на Михаила Павловича. Им стало известно о связях Скляровых с партизанами.

Варваре Филипповне и девочкам офицер приказал выйти из дома. Мать взяла за руку Дусю и пошла к выходу, за ними — автоматчик, потом — Нина. На пороге девочка хотела обойти фашиста, чтобы стать рядом с матерью, но споткнулась и упала, попав в яму, которая была выкопана у дома. В этот же миг автоматная очередь прошила Варвару Филипповну и Дусю. Фашист прикладом добил раненую женщину и пошел в дом. Нина, сжавшись, сидела в яме ни живая, ни мертвая.

Фашисты перевернули все в доме, повыбивали окна, подожгли сарай. Михаила Павловича долго допрашивали, а потом расстреляли и кинули в огонь... Затем заминировали усадьбу и подались на Корчаковку. Там гитлеровцы загнали в станционное помещение железнодорожников, которых подозревали в связях с партизанами, и взорвали его...

Из семьи Скляровых в живых осталась только старшая дочь Нина, которая сейчас живет в поселке Ново-Нико-лаевка Запорожской области.

9

С большим трудом немецкой администрации удалось наладить работу нескольких цехов Полтавского паровозоремонтного завода. Но производственный процесс постоянно нарушался. То прекращалась подача электроэнергии, то выходили из строя станки или плавильная печь, исчезали необходимые материалы, рвались приводные ремни к станкам. А с линии поступали жалобы на плохое качество ремонта паровозов. Это был результат действий группы подпольщиков во главе с инженером Н. И. Широкобоковым.

Один из членов Ьодпольной комсомольской организации Ляли Убийвовк — Виктор Слепченко, работая механиком по ремонту железнодорожной связи на станции Полтава-Южная, собрал приемник, слушал Москву и распространял сообщения Совинформбюро. Весной 1942-го он полностью вывел из строя аппаратную поста Островок: движение застопорилось. Фашистам удалось напасть на след юноши. При аресте Виктор оказал сопротивление и пытался бежать, но вражеская пуля оборвала его жизнь.

В Полтаве фашисты замучили активных подпольщиков-железнодорожников — начальника погрузбюро Василия Антонца, составителей поездов Федора Каптинарова, Андрея Носа, Ивана Беду, грузчика Василия Чергатова, стрелочников Дмитрия Семенца, Ивана Доровского, Петра Плюйко, машинистов Приходько, Сову и многих других.

В Крюкове, близ Кременчуга, действовала антифашистская группа, возглавляемая бывшим мастером участка в одном из цехов вагоностроительного завода Георгием Федоровичем Петько. Ее ядро составили рабочие этого предприятия К. С. Шпарчинский, В. Ф. Кораблин, А. Е. Ковельченко, П. П. Гордиенко, В. Ф. Андреев. Патриоты совершали диверсии на железнодорожных объектах, срывали ремонт вагонов.

Однажды член группы бывший ученик ремесленного училища № 6 Владимир Могилев сообщил Г. Ф. Петько о том, что на станцию Крюков прибыла и поставлена на запасной путь цистерна с горючим, и поделился своими соображениями, как ее «обезвредить». Сообща выработали план действий. Вместе с Анатолием Ковельченко и Анатолием Чапенко они ночью незаметно подкрались к цистерне и выпустили бензин на землю. А в это время соученик Володи Могилева по училищу Валентин Скопин вырезал 23 метра телефонного провода, связывающего Крюковский вокзал с городом.

Каратели схватили Георгия Федоровича Петько и после жестоких пыток расстреляли его. Но их надежды на то, что с подпольщиками в Крюкове покончено, тотчас рухнули. Буквально следующей ночью по городу были расклеены листовки, призывающие беспощадно бороться с оккупантами, разрушать станции и другие железнодорожные объекты. Подписал листовки лейтенант Днепров. Под этим псевдонимом скрывался бывший заместитель директора школы ФЗО Иван Фомич Харченко.

Подпольная группа Харченко быстро росла и вскоре насчитывала несколько десятков человек. Среди проведенных ею дерзких операций — взрывы железнодорожных объектов.

Июньской ночью 1943 года члены группы Владимир Климов и Петр Савченко незаметно приблизились к железнодорожному мосту на реке Ингулец под Користавкой, перебили охрану и заложили под мост большой заряд взрывчатки. Под утро заряд сработал. Движение поездов было прервано. Перепуганное начальство разжаловало офицеров охраны, их отправили на Восточный фронт.

А в сентябре еще один взрыв прогремел вблизи Крюкова — в районе станции Бурты: немецкий эшелон, который вез уголь, рухнул под откос.

В феврале 1942 года в Кременчуг для подпольной работы прибыл из Днепропетровска Василий Остапенко. Он окончил до войны Кременчугский железнодорожный техникум, работал инженером. В первые месяцы войны он прошел специальную подготовку минера-подрывника и участвовал во взрыве двух железнодорожных мостов. В Кременчуге В. М. Остапенко был введен в ядро подпольной группы, в которое входили Н. А. Лысенко, 3. А. Иц-кевич, Г. 3. Галинский.

Накануне первомайских праздников Василий Остапенко вместе с Григорием Галинским и Евгением Гринько сигнальными ракетами указали нашим бомбардировщикам место стоянки цистерн с бензином в железнодорожном парке. Бомбы легли точно в цель. Двое суток боролись немцы с бушующим морем огня.

К началу лета 1942 года в подпольной группе, которую возглавил В. М. Остапенко, насчитывалось уже более двух десятков человек. Группа наносила удары по железнодорожным объектам, мешая продвижению воинских эшелонов противника.

Через Аникия Лихацкого, чей сын Петр работал помощником машиниста паровоза, подпольщики поддерживали постоянную связь с железнодорожниками, которые информировали их о транспортной обстановке. И вот 4 июня 1943 года поступило сообщение о том, что в товарном парке Чередники под Кременчугом находится воинский эшелон особой важности, который отправляется к фронту. Взорвать поезд вызвались В. М. Остапенко и Г. 3. Галинский. Разведав расположение состава и режим охраны, они вооружились пистолетами, гранатами, 20 килограммами взрывчатки и туманной ночью тронулись в путь. Прибыв на место, залегли: совсем близко от них зазвучала немецкая речь. Когда патрули удалились, заложили под рельсы взрывной заряд. Увидев огни приближающегося состава, отбежали в сторону соснового леска. Оттуда и увидели плоды своих рук: взметнувшийся в вихре пламени паровоз и искореженные вагоны. Двое суток не могли гитлеровцы пустить поезда на этом участке.

10

Разъезд Белецковка, который расположен в нескольких километрах от Кременчуга на правом берегу Днепра, Как и многие другие, был обречен отступавшими фашистами на полное уничтожение. Специальные команды «факельщиков» сжигали все подряд.

Белецковка не сгорела. Не смогли фашисты уничтожить и другие села правобережья Днепра на кременчугском плацдарме. Как сообщается в донесении штаба бывшей 66-й стрелковой дивизии от 26 ноября 1943 года, 25 ноября, за 10 часов до того, как передовые подразделения дивизии вступили в Белецковку, село было очищено от немецких войск.

Сохранились показания немецкого офицера, командира 2-й батареи 80-го артполка лейтенанта Карла Гойнца: «...Мощное «ура» русских обычно наводит ужас. Но тут «ура» мы услышали у себя в тылу. Сопротивляться бессмысленно, когда тебя окружит русский десант».

Но никакого десанта не было. Что же тогда произошло в тылу у фашистов?

Уже когда враг оккупировал Кременчуг и бои откатились на восток, в село Березовку возвратился младший политрук В. И. Ус. Под Киевом он был контужен, попал в плен. Дважды в Польше пытался бежать из лагеря, но неудачно. На третий раз повезло. Еще не оправившийся от тяжелой контузии, от всего пережитого в плену, Василий Иванович, вернувшись в родные края, решил действовать.

Ребята в селе знали его как коммуниста, комсомольского вожака. Для них он был авторитетом. Вот и зачастили к нему люди по вечерам. Не раз беседовал он с Иваном Кравченко. Тому в канун войны было неполных восемнадцать. Жил он с родителями, младшим братом и сестрой. Учился на третьем курсе факультета вагонного хозяйства Кременчугского техникума железнодорожного транспорта. С радостью принял предложение В. И. Уса войти в подпольную группу. Начальником боевой группы в которую они вошли, стал бежавший из плена кадровый офицер Ф. П. Матюшенко:

В феврале сорок второго было создано ядро подпольной молодежной организации, в которую вошли 17 человек. Иван Кравченко стал председателем ее комитета, правой рукой командира. Организацию назвали «Набат». Все члены организации подписали такую клятву:

«Я, член подпольной политической организации «Н...», которая борется за разгром фашистов и за изгнание их со всех оккупированных районов Советского государства, обязуюсь до конца стоять и бороться за полный разгром гитлеровской тирании.

Я обязуюсь исполнять в суровое время фашистской реакции все поручения и задания организации, которые направлены на уничтожение фашизма, как бы трудно это ни было...

Я обязуюсь в случае ареста фашистами, К^КЗЯ бы пытка мне ни была, не раскрыть тайны организации, не выдать никого из людей.

Моя цель — бороться до конца, до полного изгнания и разгрома фашистов.

Если же по злому умыслу я нарушу эту присягу, то пусть постигнет меня всеобщая народная ненависть и презрение, пусть сурово покарает меня революционное правосудие, пусть мои же товарищи покарают меня за измену государству.

В чем и расписываюсь».

Подписи звучали так: Корчагин, Овод, Жухрай, Бруз-жак, Морозов, Вера Павловна, Лопухов, Рахметов... Вчерашние школьники взяли имена своих любимых литературных героев.

Члены «Набата» действовали обычно по ночам. А днем все легально работали. В подполье оставался только командир организации В. И. Ус (Овод).

Иван Кравченко (Жаркий) устроился сцепщиком на станции Кременчуг. Диверсии он организовывал вместе со своим напарником, однофамильцем Петром Кравченко.

Однажды они увидели в составе вагон-лабораторию с каким-то сложным оборудованием. Было поздно, немцы спали. Железнодорожники отцепили пять вагонов, вытянули их маневровым паровозом, затем разогнали и бросили на стоящий состав. От сильного удара приборы в вагоне-лаборатории были повреждены.

В июне сорок третьего Ивана Кравченко внезапно арестовали. Выяснилось, кто-то донес, что он комсомолец. Но улик не оказалось, и вскоре его выпустили. После этого пришлось перейти на нелегальное положение. Прятался в подвале, в лесу, на болоте, а по ночам выходил на задания.

Феодосий Матюшенко (Рахметов), работая на станции Крюков, путал маршруты вагонов с военными грузами, резал скаты автомашин, наклеивал на вагоны листовки.

Иван Свистун (Кольцов) выпускал бензин из цистерн, засыпал вагоны не по назначению, помогал молодым людям бежать из эшелонов, направлявшихся в Германию. По поручению комитета на 276-м километре, у станции Бурты, он устроил крушение воинского эшелона.

В октябре сорок третьего Петр Калиничев со своей группой напал на охрану лагеря в селе Свердловка и освободил оттуда 200 человек.

Екатерина Хорольская, Лидия Черновол, Екатерина Свистун и другие размножали листовки, доставали медикаменты, патроны, гранаты, были связными групп. Многие не знали друг о друге ничего, действовали только по заданию комитета.

В. М. Солошина, И. И. Кравченко и другие занимались сбором оружия. К лету сорок третьего организация располагала автоматами, скорострельными винтовками, обрезами, пулеметами, гранатами. По всем правилам были оборудованы два склада боеприпасов. Одно хранилище выкопали недалеко от железнодорожного пути, другое — на опушке леса. Каждое имело два лаза на расстоянии 15 метров друг от друга. В августе 1943 года состоялось комсомольское собрание. К тому времени организация насчитывала более 80 человек. По вопросу «О выполнении приказов» выступил Иван Кравченко. Была поставлена задача: больше достать оружия и патронов, усилить агитацию среди населения, препятствовать вывозу добра и угону людей в Германию, всем изучить устройство оружия и санитарное дело.

В это время членам подпольной организации «Набат» были выданы билеты. В приказе по организации от 25 августа указывалось на необходимость хранения членского билета как секретного документа до прихода Красной Армии, каждому быть готовым по приказу выступить на открытую вооруженную борьбу.

2 ноября 1943 года подпольная организация во главе с Иваном Харченко (лейтенант Днепров) объединилась с подпольной организацией «Набат». В результате объединения был создан партизанский отряд, командиром которого стал Иван Харченко, комиссаром -— Василий Ус, начальником штаба — Георгий Кирикашвили. В нескольких селах было создано 13 боевых групп.

В десять утра 25 ноября 1943 года отряд Ивана Харченко завязал бой с гарнизоном села Белецковка и отступавшими немецкими войсками. Это и был «десант», так напугавший гитлеровцев. Вот что сообщается в донесении командира 960-го стрелкового полка в штаб 4-й гвардейской армии:

«...Боевые группы подпольной молодежной коммунистической организации «Набат» разгромили гарнизон с. Белецковка и завязали бои с отступающим противником. Были взяты трофеи, в том числе 11 пушек, 5 минометов, 31 автомашина, 37 повозок, груженных военным имуществом, 21 лошадь, 20 велосипедов и склад боеприпасов». Всего же за время боев на кременчугском плацдарме днепровцы уничтожили 350 гитлеровцев, два танка, три бронемашины, шесть пушек, шесть пулеметных гнезд. Отряд отбил у оккупантов 400 голов скота. В боях пали бойцы отряда Николай Резник, Василий Гречко, Григорий Чернокондратенко.

Большинство участников кременчугского подполья добровольцами ушло на фронт. Преобразованный в стрелковый батальон, отряд лейтенанта Днепрова был включен в состав 960-го стрелкового полка 299-й стрелковой дивизии.

Толя, Борис и Ваня до войны учились в школе.

Борис Гайдай жил на окраине Лубен в Осовцах. Он выделялся среди сверстников ловкостью, смелостью. Был заводилой в играх. Не случайно называли его Чапаем. Мечтал Борис водить поезда, как его дядя Павел Гайдай, перед войной приемщик паровозов в депо Гребенка.

Иван Сацкий и Анатолий Буценко во многом походили друг на друга. Их объединяли общие интересы, тяга к технике, все трое были заядлыми рыболовами.

...Многих юношей и девушек увозили на работу в Германию. Во время одной из облав схватили Анатолия и Ивана, но по дороге на фашистскую каторгу им удалось оторвать доски с верхнего люка и на ходу выпрыгнуть из вагона.

Чтобы избежать отправки в Германию, ребята решили устроиться на работу в паровозное депо. Сначала приняли Анатолия и Бориса, а потом Ивана. Работали обтирщиками паровозов по 10 часов за мизерную плату. При первом удобном случае забирались в будку паровоза, рассматривали ручки управления.

Как-то они услышали от старого машиниста: когда в 1918 году кайзеровцы вывозили награбленное добро с Украины, на одной из станций кто-то пустил паровоз в ненаведенный поворотный круг и помешал тем самым выходу на линию локомотивов. Тогда и созрел у ребят план...

Немецкие войска откатывались на запад. Железнодорожная линия Киев — Полтава работала с большим напряжением. Противнику нужны были паровозы, а многие из них ожидали ремонта, в том числе и в Лубенском депо. И вот 27 января 1943 года, в обеденный перерыв, когда дежурный по депо на некоторое время отошел от паровоза, уже стоявшего после ремонта под парами, Борис с Анатолием быстро взобрались в будку, а Иван остался на страже. Перед этим они незаметно отвели круг от пути, на котором стоял паровоз. Через минуту локомотив зашипел, заскрипел колесами и медленно двинулся вперед, набирая скорость. Ребята спрыгнули на землю и бросились врассыпную.

Навстречу бежал, что-то неистово крича и размахивая руками дежурный по депо. Но паровоз уже приближался к ненаведенному кругу. Через мгновение раздался оглушительный грохот, скрежет металла, из ямы вырвалось большое облако пара. Двенадцать паровозов оказалось отрезанными от станционных путей и не могли выйти на линию, многие остались без ремонта.

Фашисты никак не хотели поверить, что ребята могли сами совершить такую диверсию. Один допрос следовал за другим, их пытали, но смельчаки держались мужественно. Не добившись ничего, фашисты расстреляли Бориса Гайдая, Ивана Сацкого и Анатолия Буценко.

Нет возможности даже вкратце рассказать о смелых действиях железнодорожников в тылу врага. Не только группы и отряды, но и многие одиночки совершали диверсионные акты.

Вот лишь несколько примеров.

На участке Лохвица — Гадяч комсомолец С. А. Андрий-ченко в декабре 1941-го пустил под откос воинский эшелон.

Старший стрелочник станции Полтава-Киевская Дмитрий Солонец перевел стрелку под дрезиной и направил ее на воинский эшелон. Погибло несколько солдат и офицеров врага. Там же составитель Дмитриенко, оставив маневровый паровоз на пути, куда принимался воинский состав, приказал бригаде бежать. Столкновение оказалось неизбежным...

Работник станции Искровка О. М. Куликов устроил аварию немецкого состава с боеприпасами. Фашисты расстреляли его.

Стрелочник разъезда 156-й километр А. Ф. Прийма-ков пустил под откос эшелон с фашистскими танками. •Железнодорожник был замучен карателями.

11

Южная железная дорога часто становилась ареной активных действий партизан. Едва успевал враг занять тот или иной железнодорожный узел или станцию, как там раздавались взрьцзы, летели под откос эшелоны с живой силой и техникой, вдребезги разносило склады с оружием и боеприпасами. Порой оккупанты долго не могли использовать ряд участков железной дороги. По мере того, как линия фронта отодвигалась на восток, число взрывов значительно увеличилось в результате усиленного «внимания» партизан к железнодорожным объектам.

Августовским днем 1941 года в Кировоград ворвались немецко-фашистские захватчики. Вскоре в городе развернула активную деятельность подпольно-диверсионная организация (командир В. В. Федоров). Летели под откос железнодорожные составы, обрушивались мосты, у гитлеровцев пропадало оружие и продовольствие.

Уже в конце августа в Кировограде действовали подпольные комсомольские организации. Партизаны из группы Ивана Волощенко совершили ряд диверсий на заводах, железнодорожном вокзале, аэродроме, изготовляли и распространяли листовки, добывали оружие, боеприпасы, продовольствие, оказывали помощь военнопленным в лагерях.

Активную диверсионную деятельность развернули партизанские отряды и на участках железной дороги, которые пролегали по территории Сумской области.

10 сентября 1941 года гитлеровцы захватили Ромны. А вскоре патриоты на путях железнодорожной станции Ромны сожгли военно-почтовый поезд.

Осенью 1941 года враг стремился танковыми группами нанести удар из района Шостки на Орел и далее на Москву.

Поэтому развертывание в этом районе партизанской борьбы, организация диверсий на коммуникациях приобретали особое значение. Кроме Шосткинского, здесь действовали несколько других партизанских отрядов. Партизаны пускали под откос эшелоны на железнодорожных линиях Шостка — Ямполь. В сентябре-ноябре они уничтожили 10 грузовых автомашин, взорвали два моста и линию на перегонах Маково — Глухов и Шостка — Терещенская.

10 октября 1941 года гитлеровцы оккупировали Тро-стянец. Созданная тут комсомольско-молодежная группа выполняла задания партизанского отряда им. Котовского. Члены группы И. Ярмош, В. Генин, Л. Яковенко и другие совершали диверсии на участке Харьков — Сумы. Они взорвали железнодорожный мост вблизи станции Скряговка.

Действовать оперативно, наносить удары внезапно и без промаха, с наименьшими потерями партизанам помогала тесная связь с местными железнодорожниками. Так, например, житель села Устивицы (Полтавская область) А. Д. Борочис, работая стрелочником на станции Гоголево, сообщал партизанскому отряду Куприяна Тутки, который действовал на территории Шишацкого района, сведения о движении поездов и охране на железной дороге. Вскоре после того, как фашисты оккупировали этот район, 21 ноября 1941 года партизаны уничтожили железнодорожный мост через речку Псел в Яреськах.

Много хлопот доставляли гитлеровцам партизанские «сюрпризы» на железнодорожной магистрали в декабре 1941 года. Уже в начале этого зимнего месяца группа партизан — Н. Е. Золотухин, Н. К. Борзенков и другие во главе со своим командиром И. П. Гуторовым — в ночное время незаметно приблизилась к полотну железной дороги на участке Харьков — Лихачеве, между станцией Беспаловка и разъездом 313-й километр, и заложили здесь под рельсы мины. Наскочивший на них немецкий эшелон свалился под откос. На этом участке на несколько дней было прервано железнодорожное сообщение.

24 декабря партизаны осуществили одну из наиболее крупных операций — взорвали мост через Северский Донец.

В те же декабрьские дни прогремели взрывы на многих участках Южной магистрали. Например, партизаны Боровского района, систематически взрывая пути, не давали гитлеровцам пустить поезда на участках Купянск — Свято-горек и Харьков — Красный Лиман. Примерно в это же время активно действовала группа партизан Змиевского района в составе Я. А. Брехунца, Н. А. Шаповалова,

А А ^11аповаловой> и- А. Черненко, А. С. Лиманова, • Серого. За короткий период времени им удалось

уничтожить ряд складов боеприпасов, в нескольких местах вывести из строя железную дорогу.

29 декабря партизаны подорвали железнодорожное полотно между станциями Тарановка и Беспаловка (Харьковская область).

Сенчанская молодежная группа, которой руководил комсомолец А. Андрийченко, несколько раз разрушала железнодорожный путь на участке Ромодан — Бахмач. В декабре сорок первого она пустила под откос поезд на участке Лохвица — Гадяч. На этом же направлении действовала группа Н. Кукленко. На участке Гребенка — При-луки партизанский отряд «Сокол» уничтожил шесть немецких поездов, не раз разрушал путь. В районе Прилуж-ского узла были взорваны два моста и в шести местах подорвана колея. В результате на .участке Прилуки — Бахмач на 26 часов прервано движение.

В феврале 1942 года фронт снова приблизился к границам Харьковской области, на территории которой концентрировались войска второго эшелона противника. В этих условиях наше командование поставило задачу перед партизанами, которыми командовал И. И. Копен-кин, наносить удары по коммуникациям врага. Выполняя эту задачу, отряд Копенкина соединился с отрядом Кулешова и в районе хутора Войтенко вступил в бой с крупной фашистской частью, которая охраняла железнодорожную линию на участке Коломак — Харьков. В этом бою гитлеровцы потеряли 80 человек убитыми.

В партизанских отрядах все больше людей овладевали искусством изготовления самодельных мин, наиболее эффективного их применения для подрыва железнодорожных объектов. Среди них было немало транспортников, которые, могли, как говорится, с закрытыми глазами состыковать и расстыковать рельсы, отлично ориентировались на местности, знали наиболее уязвимые места железнодорожных объектов. Это позволяло действовать, как правило, без промаха, наверняка.

В марте 1942 года из партизанского отряда Сахновщин-ского района, который насчитывал 120 человек, создали пять групп. Народные мстители взорвали железнодорожный мост на реке Орель.

29 мая 1942 года отряд С. О. Лыбы занял деревню Пань-ковка Валковского района. 31 мая партизаны пересекли железнодорожный путь и разобрали рельсы. Следовавший по этому пути немецкий воинский эшелон потерпел аварию. Паровоз и вагоны были разбиты, четыре вагона с солдатами полностью уничтожены.

Группа партизан под руководством П. А. Титаренко летом 1942 года взорвала железнодорожный мост между станциями Тополи и Двуречная, в результате чего произошла авария немецкого воинского эшелона. Карательный отряд окружил смельчаков. Все они погибли в неравном бою.

Партизаны совершали дерзкие налеты на склады оружия и боеприпасов, уничтожали вагоны с боеприпасами, которые гитлеровцы не успели разгрузить.

Одну из таких операций успешно провели в июне 1942 года партизаны Лещик, Шаповалов и Проскурин под руководством командира отряда Камышана. Узнав, что в Безлюдовском бору расположен крупный немецкий склад боеприпасов и тщательно замаскированный на железнодорожной ветке под Покотиловкой вагон тола, они разведали пути подхода к ним и систему охраны. Под покровом ночи партизаны проникли к складу, заложили мощный заряд взрывчатки, вывели длинный шнур в овраг и подорвали оттуда с его помощью капсюли. Не успели оставшиеся в живых охранники опомниться от взрыва, как тут же оглушительно рванул другой: вслед за складом в воздух взлетел вагон тола.

Осень 1942 года и зима 1943 года не принесли облегчения немецким транспортникам и охране железнодорожных коммуникаций.

Так, в сентябре 1942 года партизаны взорвали рельсы на железнодорожном участке Балаклея — Шебелинка. Были уничтожены паровоз и вагоны с военным снаряжением, движение на железнодорожной линии прекратилось на трое суток. Дважды подрывали партизаны железнодорожную ветку на переезде, вблизи станции Балаклея.

Партизанский отряд № 13 Волчанского района, одним из лучших бойцов которого был машинист В. Н. Ряб-чинский, летом-осенью 1942 года подрывал рельсы на железнодорожной линии Волчанск — Белый Колодезь, разрушал дороги.

В октябре 1942 года партизаны заминировали железнодорожное полотно на участке Гавриловка — Дубово, и результате устроенного партизанами крушения эшелона 13 вагонов с военными грузами были уничтожены, 20 часов понадобилось гитлеровцам, чтобы восстановить на этом участке движение поездов.

С октября 1942 года до 25 февраля 1943 года — дня первого освобождения советскими войсками Нововодо-лажского района — партизаны пустили под откос два эшелона, уничтожили четыре вагона с фашистскими солдатами, две пушки, 10 автомашин, взорвали несколько мостов. Сформированный в Новой Водолаге партизанский отряд выводил из строя железнодорожное полотно, пускал под откос поезда с живой силой и техникой врага на территории соседнего Валковского района.

Одна из групп партизанского отряда И. М. Подлип-няка вблизи станции Щенячье подорвала немецкий поезд, во время аварии погибло около 200 оккупантов.

В оккупированной Полтаве разместилось много штабов и военных учреждений Южного фронта, в том числе штаб 6-й армии Паулюса, который находился тут до сентября 1942 года. Естественно, гитлеровцы нуждались в четкой работе железнодорожного транспорта. Но не было покоя оккупантам на рельсах. Заброшенные в Полтаву наши разведчики А. Марченко-Соколенко, который поступил на работу путейцем станции Полтава-Южная, и К. Герасименко, сумевший устроиться заведующим топливной базой, с помощью членов группы — радистки М. Вишневской, работницы вагонного депо К. Вороны с сыном, токаря локомотивного депо А. Колесниченко и других передавали советскому командованию важные сведения о предполагаемых действиях противника, что помогало разрабатывать и осуществлять успешные операции по уничтожению немецких эшелонов с живой силой и техникой, выводить из строя железнодорожные пути.

На Ромоданском узле железнодорожники портили паровозы, вывели из строя 13 автомашин, взорвали электростанцию, пустили под откос поезд. Один из участников подполья 16-летний Володя Гарбузенко был расстрелян фашистами. Его имя носит местная школа. В 1942 году на Гребенковском узле было казнено 30 человек. Среди них — начальник станции А. Патрикеев, машинист А. Сюрин, электромеханик М. Шаповал, ревизор движения И. Губка, начальник отдела кадров вагонного депо И. Криво-Ручко, начальник отдела кадров Гребенковского отделения

П. Брагинский, телефонистка В. Луценко, рабочий вагонного депо В. Остапенко.

Волна диверсионных актов прокатилась по Южной магистрали с наступлением весны 1943 года.

Активизировали свою деятельность подпольные группы Красноградского района во время второй оккупации райцентра. В апреле отдельные подпольные группы объединились в Красноградскую подпольно-партизанскую группу. Она систематически организовывала диверсии на железнодорожных путях участка Константиноград — Полтава, повреждала линии связи между Красноградом, Карловкой, Кочубеевкой, Берестовенькой. Подпольщики

A. Г. Олейник, Н. Г. Тараненко умело осуществляли акты саботажа на транспорте и на длительное время выводили из строя локомотивы.

В мае 1943 года в Близнюковском районе активно действовала подпольная комсомольская организация. После диверсии, осуществленной транспортной группой, перегон Близнюки — Дубово — Гавриловка был выведен из строя на 18 часов. Партизанская группа «Искра» на перегоне Люботин — Совнаркомовская пустила под откос железнодорожный состав. Партизаны Лохвицкого района несколько раз подрывали железнодорожное полотно на участке Ромны — Ромодан, что мешало фашистам вывозить награбленную сельскохозяйственную продукцию, отправлять молодежь на каторгу в Германию.

В поселке Семеновка действовала группа патриотов, которой руководил П. О. Зинченко. В состав группы входили: М.И. Самбур, О. П. Левун, В. П. Корбань,

B. К. Рудичь, Я. Г. Вовк, П. Ф. Гончаренко, О. П. Кириченко, И. Г. Иванютенко и другие. Члены группы взорвали немецкий поезд, вывели из строя участок железной дороги Кременчуг — Ромодан, дважды поджигали на станции Веселый Подол сено, подготовленное для отправки в Германию.

Группа подпольщиков во главе с В. М. Остапенко 6 июня 1943 года неподалеку от Кременчуга взорвала военный эшелон. В состав группы входили М. О. Лисенко, 3. О. Ицкевич-Поплюйченко, Г. К. Воля, Б. И. Постоев, П. И. Коганзон-Козубенко и другие.

В середине сентября 1943 года партизанская группа Чорнуского района Сумской области взорвала два моста

через речку Удай, в шести местах вывела из строя железнодорожную линию и пустила под откос воинский эшелон, вследствие чего движение на железной дороге Бахмач — Прилуки было парализовано на 26 часов.

Чувствительные удары фашистам наносили лубенские железнодорожники. В 1943 году машинист Н. И. Малий и его помощник Мироцченко пустили свой поезд навстречу эшелону с горючим. Составы столкнулись и свалились под откос. В результате диверсии было ранено много вражеских солдат и уничтожены цистерны с горючим.

На станции Лубны старший машинист Гайдай организовал отряд, который наносил ощутимый урон гитлеровцам. Жена Гайдая Мария Артемовна и его дочь Тамара помогали воинам, оказавшимся в тылу врага, находить дорогу к партизанам. И отец, и дочь погибли от рук карателей. Марии Артемовне удалось спастись. Был в депо еще I один машинист по фамилии Гайдай — Николай. Вместе с ним в диверсионной работе участвовал его двенадцатилетний сын.

Партизанский отряд Оржицкого района за месяц (с 20 августа по 20 сентября) на железной дороге Лубны-Ромодан уничтожил восемь вражеских эшелонов, а также совершил несколько диверсий на грунтовой дороге Оржи-ца-Исковцы. Когда же подошли советские войска, партизаны за один день построили переправу через речку Оржицу и обеспечили продвижение войск Воронежского фронта. Партизанская группа под командованием О. В. Тканка только за первые 10 дней сентября на железной дороге Гребенка — Киев пустила под откос пять военных эшелонов, уничтожив 30 вагонов, пять паровозов и много гитлеровцев.

На перегонах Нежин — Бахмач, Бахмач — Прилуки потерпели аварию несколько эшелонов с живой силой и техникой врага. Это было дело рук партизан Ичнянского отряда (Черниговская область).

В рельсовой войне, которую вели партизаны и подпольщики, враг понес тяжелые потери.

Уже по данным на 1 июня 1942 года в прифронтовых районах Полтавской, Харьковской, Сумской областей партизаны и подпольщики разрушили 40 железнодорожных и шоссейных мостов и 92 километра железнодорожного полотна. Только в Черниговской области в 1942-1943 годах они пустили под откос 389 вражеских эшелонов, взорвали 43 железнодорожных моста, разрушили 63 километра железнодорожных путей.

За 23 месяца борьбы партизанские отряды, диверсионные и антифашистские группы Харьковской области взорвали 21 эшелон с войсками и техникой врага, 24 железнодорожных и шоссейных моста, вывели из строя 88 паровозов и 777 вагонов. Подпольщики и партизаны Полтавщины за время оккупации области уничтожили, по неполным данным, 84 вагона, 5 паровозов, пустили под откос десятки эшелонов с живой силой и техникой врага.

http://яруга.рф/index.php/zhel...ojj-doroge

Глава 23.
"Пасаремос!"

Диверсанты на Северном Кавказе и в Крыму

В конце января войска Южного фронта вышли на восточные подступы к Шахтам, Новочеркасску и Ростову-на-Дону, а войска Северо-Кавказского фронта{18} , освободив Кропоткин и Тихорецк, на южные подступы к Ростову-на-Дону, к Ейску, освободили Майкоп, теснили врага северо-восточнее Краснодара, приближались к Кубани и Усть-Лабинской.

Еще в начале операции Ставка Верховного Главнокомандования приказала войскам Черноморской группы овладеть Новороссийском и освободить Таманский полуостров, чтобы не дать противнику уйти в Крым через Керченский пролив.

С целью содействия главным силам Черноморской группы войск в захвате Новороссийска, считавшегося ключом ко всему Таманскому полуострову, в ночь на 4 февраля началась высадка десантов в районе Южной Озерейки и Станички — предместья Новороссийска. А 5 февраля командующий войсками Черноморской группы войск И. Е. Петров и член Военного совета С. К. Колонии утвердили план нарушения работы коммуникаций врага перед фронтом Черноморской группы войск. В соответствии с этим планом с 7 по 15 февраля следовало перебросить в тыл врага севернее Новороссийска два отряда диверсантов численностью по тридцать человек и четыре диверсионные группы по шесть человек для минирования предполагаемых путей отхода гитлеровцев и вывода из строя железной дороги, связывающей Новороссийск с Краснодаром.

Три группы по двенадцать человек предстояло выбросить на Керченский полуостров. После вывода из строя железнодорожного узла Ростова-на-Дону основной магистралью, по которой шло снабжение фашистских войск в Краснодарском крае, стала железная дорога Джанкой — Владиславовка — Керчь. По этой-то магистрали и должны были наносить удары диверсанты, действуя вместе с крымскими партизанами.

Радиосвязь с отрядами, выбрасываемыми на Таманский полуостров, должна была осуществляться средствами разведотдела штаба Черноморской группы войск, а с группами, выбрасываемыми в Крым, — средствами Крымского штаба партизанского движения.

При утверждении плана генерал-лейтенант Петров обратил наше внимание на особую важность разрушения керченских коммуникаций врага, указал объекты, подлежащие разрушению в первую очередь.

Переброска отрядов и групп планировалась наземным, морским и воздушным путями.

Мы немедленно приступили к подготовке отрядов и групп.

Сильнее всего беспокоило десантирование диверсантов в Крым. После отхода наших войск с Керченского полуострова и падения Севастополя крымские партизаны, с которыми предстояло взаимодействовать, остались один на один с армией оккупантов, обладающих самой современной техникой. Противнику удалось блокировать партизан в лесистых горах, захватить многие из заблаговременно созданных продовольственных партизанских баз. Партизаны теряли силы и даже умирали от голода. Борьбу они продолжали и в этих страшных условиях, отвлекая на себя значительные силы гитлеровцев, однако казалось сомнительным, что они смогут оказать существенную поддержку нашим диверсионным группам. Я встретился с начальником Крымского штаба партизанского движения, секретарем Крымского обкома В. С. Булатовым, чтобы обговорить вопросы взаимодействия партизан и диверсантов, но ничего обнадеживающего Булатов не сказал.

— Партизанские отряды по-прежнему находятся в тяжелейшем положении, — то и дело поправляя очки, нервничая, сообщил Булатов. — С одной стороны море, с другой — степи с вражескими гарнизонами, а горы изрезаны дорогами, где курсируют фашистские патрули на танках и бронемашинах.

— Вы полагаете, морское десантирование наших групп вряд ли будет успешным? Партизаны помочь не смогут?

— Да. Думаю, не смогут. Лучше выбросить воздушные десанты. Может быть, одновременно появится возможность сбросить партизанам продовольствие?

— Разве его не сбрасывают?

— Очень мало.

— Странно. Судя по численности крымских партизан, им и нужно-то всего двадцать пять — тридцать тонн продовольствия в месяц! С вашим высоким положением, Владимир Семенович...

Булатов быстро поправил очки:

— А вы знаете, каково просить самолеты? Мне всякий раз отвечают, что партизаны на то и партизаны, чтобы обеспечивать себя за счет врага. В лицо говорят, что не умеем организовать партизанскую борьбу. Преодолевайте, говорят, трудности, а на аллаха не надейтесь!

В том, как отвечали Булатову, я услышал знакомые мотивы, но все-таки не в состоянии был поверить, что ничего нельзя сделать для обеспечения крымских партизан продовольствием.

— Давайте обратимся к члену Военного совета Закавказского фронта товарищу Кагановичу! — предложил я.

Булатов обрадовался.

— Илья Григорьевич, не откладывайте дело в долгий ящик!

Я сумел лопасть на прием к Кагановичу. Но как только речь зашла о крымских партизанах, он резко прервал меня, заявил, что милостыню не подает, обругал и выставил из кабинета. Тем все и кончилось.

— Буду еще раз писать Сталину! — услышав подробности этого визита, вздохнул Булатов. — Боюсь, первое письмо не доложили...

Одно твердо обещал Булатов — организовать надежную радиосвязь с нашими группами.

* * *
В первых числах февраля стали выходить из вражеского тыла, соединяться с наступающими войсками многие группы наших диверсантов. Вышла и группа майора Баскуньяно. Обветренный, охрипший, он с чисто испанским темпераментом отозвался о летчиках, выбросивших ею бойцов около вражеского аэродрома.

— Против нас сразу выслали роту! — напрягая голосовые связки, хрипел майор. — Окружили! Что можно сделать? Только одно: повести солдат на прорыв! Ловел. Прорвались, но разведчица Позднякова и младший сержант Базилевич пропали. Может, убиты. Не знаю. Не могли установить, ушли. А потом семь человек обморозились, и один из них ночью отстал...

Не имея, подобно Лоренте, возможность подобрать сброшенный в расположение врага груз взрывчатки и мин, Баскуньяно стал двигаться навстречу наступающим соединениям Северной группы войск. По пути нападал на отдельные группы вражеских солдат и офицеров, в одном месте удалось разобрать железнодорожный путь...

— Если бы нас десантировали в указанное место, разве бы мы потеряли столько людей?! Разве так воевали бы?! — возмущался майор.

Еще трагичней оказалась судьба групп лейтенанта Антонио Коронадо и младшего лейтенанта С. М. Фесюка. Мы узнали об этом сразу же после освобождения станиц Шкуринской и Кисляковской.

Группу Коронадо выбросили рядом со Шкуринской. Гитлеровцы тут же прочесали район. Окруженные в открытой степи, парашютисты укрылись в большом стоге сена. В неравном бою часть из них погибла, а раненых, но еще живых, гитлеровцы в том стоге и сожгли. Группу Фесюка сбросили прямо на Кисляковскую. Случайно уцелел только минер Алексей Сидорович Делий...

Винить в происшедшем одних летчиков и офицеров парашютно-десантной службы не стоило. Тем более что десантирование некоторых групп они провели блестяще. Так, группа лейтенанта Риоха, выброшенная западнее станицы Варениковой и на достаточном удалении от нее, сумела спокойно собраться, разыскала грузовые парашюты, благополучно выдвинулась в заданный район, минировала тамошние мосты и дороги, добыла ценные разведывательные данные, установила связь с местными партизанами из отряда Блинова, помогла им взрывчаткой и оружием, без потерь пересекла линию фронта и вывела к своим моряка-десантника В. А. Бовта и радиста с подбитого бомбардировщика К. С. Сергеева.

Сброшенная в установленном месте группа лейтенанта Санчеса действовала также успешно и также не понесла потерь.

Удалось установить, что удачное десантирование проводили пилоты, которые прежде служили в гражданском воздушном флоте, летали на сложных трассах, нередко вслепую из-за внезапных перемен погоды, или военные летчики из старослужащих, совершавшие ночные рейсы и в мирное время.

Докладывая об этом командующему Черноморской группы войск Петрову, я просил дать указание назначать на десантирование только "ночников". Сообщил также, что тревожусь за переброску диверсантов наземным путем: по данным разведки у отступающего противника скопилось на Таманском полуострове большое количество войск, ими забиты все населенные пункты, движение по дорогам не прекращается, и при отсутствии надежных естественных укрытий это представляет для наших групп очень большую опасность.

Петров обещал принять меры для подбора надежных экипажей самолетов, заметил, что войны без жертв не бывает, но бессмысленные жертвы — преступны...

Прошло седьмое, минуло восьмое, осталось позади девятое февраля. На море бушевал шторм, ветер гнул тополя и кипарисы, но не в силах был убыстрить медленное движение еле-еле ползущих, облепивших горы серых, сине-фиолетовых, иссиня-черных туч. Авиация бездействовала, флот работал, только на Малую Землю, где разгорались жестокие бои.

В ночь на десятое, пользуясь непогодой, мы пробовали переправить через линию фронта две группы, но они были обнаружены еще на подходе к переднему краю противникам отошли.

Неудачей закончилась и попытка переправить их через линию фронта на другом участке двенадцатого февраля: битые гитлеровцы проявляли предельную осторожность, оборона их была плотно насыщена пехотным частями.

Наконец, 23 февраля, в День Красной Армии, удалось перебросить морем в тыл противника первую группу диверсантов. Затем, в течение двадцати дней, еще шесть групп. Среди них группы Хуана Лоренте, Хосе Виески и Кампильо. Действовали они на Таманском полуострове. Задание выполнили все. Без потерь — группы Лоренте и Виески. А вот на долю Кампильо выпали тяжелые испытания,

Группа Кампильо состояла из пятнадцати человек. На выполнение задачи ей отводилось десять суток. Через десять суток диверсантов должен был подобрать в условленном месте катер.

Первая неудача подстерегала при высадке: группу обнаружила береговая охрана гитлеровцев. Отрываясь от преследователей, лейтенант Кампильо вынужден был скрыться в плавнях, уйти далеко от района, где предстояло нанести удар по врагу. Ценой больших усилий группа выполнила приказ, однако территория была забита войсками противника, берег и подступы к нему охранялись очень сильно, выйти к месту встречи с катером в условленное время минеры не могли, а катер, приближавшийся к месту встречи, был встречен огнем зенитной артиллерии и пулеметов фашистов.

Лежа среди прибрежных камней, бойцы Кампильо видели, как моряки, маневрируя, какое-то время держались вблизи берега, но потом ушли в открытое море...

Итак, одни. А продовольствия нет, и надеяться, что катер вернется, не имеет смысла. Тем более что гитлеровцы понимают: катер курсировал тут неспроста, вот-вот начнут прочесывать район. Надо уходить. Надо немедленно уходить!

Кампильо связался по радио с Чепаком, запросил продукты и взрывчатку и двинулся к поселку Греко-майский: там действовал партизанский отряд Блинова, про который сообщил лейтенант Риоха. Если не выручит авиация, выручат партизаны!

За время скитаний по степи и плавням, не имея иногда возможности развести на дневке огонь, чтобы не привлечь внимание оккупантов и предателей к поднявшемуся в укромном месте дыму, ночуя в непросохшей одежде на голой земле, а потом вновь совершая длительные переходы, люди устали. До района, где действовал Блинов, идти оставалось вроде бы и немного, около ста километров, но самый безопасный путь пролегал по гористой местности, по каменистым, порою крутым тропам, и группа двигалась медленно. Последнюю банку сгущенки решено было скормить единственному бойцу, которому предстоит после появления самолета найти и притащить сброшенный груз.

Самолет прилетел только на четвертый день. К счастью, сброшенные группе мешки с продовольствием и взрывчаткой упали всего в двухстах — двухстах пятидесяти метров от густого кустарника, где залегли бойцы Кампильо.

Отдохнувшие, подкрепившиеся люди повеселели. Но если у многих истрепалась обувь, а несколько человек потерли ноги — быстро не пойдешь! За ночь удавалось преодолеть всего по восемь-десять километров. Сброшенных продуктов хватило всего на два дня. Последние две ночи снова шли голодными. А вышли... на засаду карателей: незадолго до этого отряд Блинова был обнаружен, разбит, его остатки ушли в горы.

Группа Кампильо не дрогнула, приняла неравный бой. Карателям не удалось окружить наших воинов, отрезать им путь к отходу. Но в жестокой схватке погибли радист отряда лейтенант Пичкаев, бесстрашный солдат, бывший секретарь испанского союза молодежи Хусто Родригес, умелый минер, человек величайшей отваги Баутиста...

Кампильо и уцелевшие бойцы оторвались от погони. Питаясь водой и кореньями диких растений, добрались до линии фронта. Собрав остатки сил, ползком и перебежками, под огнем врага достигли наших траншей. Все, кроме Кампильо. До траншеи оставалось каких-нибудь двадцать-тридцать шагов, когда под ногой лейтенанта рванула противопехотная мина. Упавшего командира дотащили до своих, перевязали, к счастью, сразу появились санитары, фельдшер, и все пошло чередом: полковой медицинский пункт, медико-санитарный батальон, госпиталь.

Узнав о ранении Кампильо, я приехал к нему.

— На этот раз и мне не повезло! — с горечью сказал лейтенант. — А как остальные, мой полковник? Вышли? Живы?

Судьба товарищей по-прежнему беспокоила его больше, чем собственная.

Навестил Кампильо и командующий Черноморской группой войск генерал-лейтенант И. Е. Петров. Пожелал героическому минеру полного выздоровления, вручил ему орден Красного Знамени, распорядился об усиленном питании лейтенанта и на прощанье сказал, что советские люди никогда не забудут подвигов испанских друзей.

Внимание командующего к офицеру-испанцу взволновало всех курсантов нашей школы, находившихся на Кавказе.

Мне остается рассказать еще об одном подвиге, о подвиге советских и испанских воинов, выполнявших в марте сорок третьего года особо важное задание командования Черноморской группы войск.

Я писал уже, что главной магистралью противника, снабжающей немецко-фашистские войска в Краснодарском крае, оставалась в то время железная дорога Джанкой — Владиславовка — Керчь. Командование требовало от партизан и от наших отрядов держать ее под ударами. Вдобавок в начале марта понадобилось проверить сведения о прибытии в Крым, на один из секретных полигонов врага, новой техники. Для этого штаб Черноморской группы войск приказал создать из добровольцев небольшую, хорошо подготовленную группу минеров и разведчиков.

Не было среди разведчиков и минеров человека, который не знал бы, каково приходится тем, кого забрасывают в Крым. А отбоя от добровольцев все-таки не было!

Численный Состав группы определили в одиннадцать человек. Кандидатов отбирали очень тщательно. Учитывали физические и моральные данные, опыт действий в тылу врага, качество специальной подготовки, свойства характера, отдавая предпочтение жизнерадостным, находчивым, уживчивым людям с быстрой реакцией. К 10 марта отбор закончили. Командиром группы назначили тридцатитрехлетнего майора Мигеля Бойсо, его заместителем — тридцатипятилетнего майора Фусиманьо. радистом — лейтенанта Вадима Андреевича Тарновского. Кроме них в группу вошли Егор Кузакин, Алексей Кубашев, Хуан Арментерос, Родригес Бара, Луис Хосе, Педро Пенчало, Хосе Пераль и Хуан Поисо.

Для десантирования группы в Крым выделили экипаж самолета Героя Советского Союза Кошуба,

В ночь на 14 марта 1943 года группа Бойсо — Фусиманьо вылетела в глубокий тыл врага, выбросилась на парашютах неподалеку от села Шубина.

Несколько дней и ночей радисты разведотдела Черноморской группы войск напряженно прослушивали эфир, надеясь различить в хаосе морзянки позывные Тарновского. Он вышел на связь под вечер пятого дня. Передал ценнейшие сведения о подходах к секретному полигону противника, сообщил об уничтожении трех эшелонов на линии Джанкой — Владиславовка и торопливо отстучал: группа обнаружена, прижата к морю, ведет неравный бой. На этом передача оборвалась.

Позднее узнали: минеры и разведчики сражались с многократно превосходящим по численности врагом до последней гранаты, до последнего патрона, а кончились патроны — оставшиеся в живых пошли на гитлеровцев с ножами. Они погибли в рукопашной.

Переданные Тарновским сведения позволили следующей группе минеров и разведчиков без потерь пробраться к секретному полигону фашистов, обнаружить сосредоточенные там новые танки и самоходные артиллерийские установки, получить данные о вражеской новинке — самолете "Фокке-Вульф 190А".

Окружить и уничтожить бегущие к Ростову-на-Дону и Азову фашистские войска Северной группе войск не удалось.

Не получили достаточно времени для диверсионной работы и выброшенные на пути отхода группы минеров: уже на третий-пятый день после десантирования они оказывались в полосе действия наступающих советских войск.

Не смогли войска Северо-Кавказского фронта освободить весной сорок третьего года Новороссийск, очистить от фашистов Таманский, Керченский и Крымский полуостров. Не удалось поэтому выполнить в полном объеме и план нарушения работы вражеских коммуникаций перед фронтом Черноморской группы войск. Действуя в тылу врага, группы минеров и смешанные отряды минеров и разведчиков понесли потери, а три группы погибли. Правда, в бою с разведчиками и минерами, а главным образом от взрывов мин под поездами враг понес потери, намного превысившие наши. Но гибель врагов не воскрешает друзей.

http://militera.lib.ru/memo/russian/starinov_ig/48.html

ТОЛЬКО ИНФОРМАЦИЯ. ЗАПРОСЫ НЕ ОСТАВЛЯТЬ!