Войны, рекруты и призывники, армия Миллера, гр.война по доку

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

М.Оленев
Эту бумагу хотели бы разыскивать многие исследователи. Поскольку в ней содержится самая главная информация о призыве.
Называется она «Список нижним чинам, назначенным в команду № ___, следующую в ________ (часть), в г. ________ (город)». Она – необходимая и наипервейшая часть работы Уездного Воинского Начальника, который при мобилизации был обязан рассортировать всех запасных нижних чинов, проживающих в подведомственном ему уезду, по командам и отправить их в воинские части согласно специального расписания. На момент начала Первой мировой войны 1914 – 1918 г.г. действовало «Расписание № 19 о призыве нижних чинов армии и флота на действительную службу». В списке указывались звания, фамилия, имя нижних чинов, откуда родом (волость), номер команды, название, номер и место расположения части, куда эта команда должна следовать.

https://vk.com/feed?w=wall637488356_1143

https://numismat.ru/gkcatalogs.shtml

С.Б.Патрикеев. Сводные списки кавалеров Георгиевского креста 1914–1922 гг.
В этом издании впервые приведены данные о более чем 900 000 награжденных Георгиевскими крестами за подвиги, совершенные во время Первой Мировой и Гражданской войн в период с 1914 по 1922 годы. Эта информация получена в результате многолетнего, кропотливого поиска в фондах РГВИА, РГИА, РГА ВМФ, ГАРФ, РГВА, ряда областных исторических архивов, а также в архивах Великобритании, США, Франции и Чехии.

Издание представляет несомненный интерес для широкого круга научных работников, сотрудников музеев, историков, коллекционеров, а также для всех, интересующихся этими страницами истории нашей Родины.

СТАРЫЙ ХРЕН ЛУЧШЕ НОВЫХ ДВУХ

Молодость — это мгновение. Вы не успеете оглянуться, как я изменюсь. И не в лучшую сторону…

Помните это цитату Костика (в исполнении Олега Меньшикова) из фильма «Покровские ворота»? Классика!
Поэтому, внимание! Следующий вопрос…
Кто лучше – старый хрен или молодой красавец?
Что за бред? – скажете Вы и в какой-то степени будете правы. Конечно, для красно девицы поначалу предпочтительнее второй вариант – тут тебе и молодость и пылкость. Да и вообще, ровня во всех отношениях.
А вот для интересов народного хозяйства страны опыт, безусловно, перевешивал. Именно так, в середине 1915 года рассуждало Главное Управление Генерального Штаб (ГУГШ), когда на чашу весов была поставлена дилемма – кем восполнять появившуюся серьезную брешь в действующих войсках?

****

В «Отчете о мобилизациях, проведенных в течение войны 1914-1918 г.г.» говорилось:
«… Развившиеся же события на театре военных действий настоятельно требовали быстрых и верных мер для возможного уменьшения размеров катастрофы, создаваемой отходом войск. Необходимо было, затем, выбираемые меры сообразовать так, чтобы ими не нарушать существенных интересов страны...».
Перед Военным Ведомством была поставлена «задача изыскать способы пополнений действующей армии элементом более пригодным к тяжелой боевой обстановке». При этом Штаб Верховного Главнокомандующего (ВГК) нашел, «что высылка в армию ратников старше 35 лет является нежелательной».
Главным «защитником стариков» выступил (как это не покажется странным) Совет Министров, т.е. сугубо гражданское ведомство, которому, по сути, и вменялось в обязанность блюсти интересы страны (естественно, прежде всего, экономические). Тем более что лето – уборочная страда, а мужские руки в данном случае заменить было просто некем:
«… Главным основанием такого решения вопроса было желание не отрывать в страдную пору урожая самых ценных, по мнению Совета Министров работников, чтобы в конец не разрушить хозяйственную жизнь страны…».
В общем, как могли – отстояли (хотя бы на какое-то время)…
Но, палка, как известно, о двух концах. Поэтому, безусловно, везде имелись свои «минусы и плюсы».
Какие изъяны и дефекты были у молодых? Как это ни странно, сам факт молодости (т.е. незрелости). ГУГШ вполне справедливо полагало, что:
«… Суровый уклад жизни большинства сельского населения, которое составляет 9/10 всего контингента, антигигиеничная обстановка и другие условия замедляют естественный рост и физическое развитие детей крестьян, и потому призываемая молодежь не сможет вынести всей тяжести военной обстановки настоящей войны и не будет обладать необходимой моральной стойкостью…».
Учитывая этот факт, ГУГШ выражало серьезную озабоченность, что «досрочный призыв новобранцев для удовлетворения срочной потребности в людях запасных батальонов, даст небоевой материал».
Тем не менее, особо военным выбирать не приходилось. Встретив поначалу довольно серьезное противодействие со стороны гражданских властей, Военное Ведомство было принуждено принять, что «умирать молодым», конечно, проще.
«… Совет Министров не согласился с приведенными соображениями Главного Управления Генерального Штаба и нашел, что в первую очередь все-таки должен был быть использован контингент новобранцев досрочного призыва 1917 года, причем самый призыв должен быть произведен не позже 7-го августа, а призыв ратников должен быть произведен осенью…».
Потом, военные поставят «гражданским» это в вину, как несвоевременную реакцию на насущные потребности армии.

Максим Оленев https://vk.com/feed?w=wall637488356_1341

Максим Оленев

Рекрут самого последнего набора в истории России (январь 1874 г.) учитывали по новым правилам , всеобщей воинской повинности - они состояли в запасе армии и снимались с учёта Управлением Уездного Воинского Начальника по достижении 43-летнего возраста в 1896 году.

ЗАХОДИТЕ К НАМ НА ОГОНЁК /Вербовка войск Максим Оленев

В Европе в Тридцатилетнюю войну (1618 – 1648) и последовавших за ней войнах не знали никакого иного способа комплектования войск, кроме вербовки. Например, войска прусского короля Фридриха Великого более, чем наполовину состояли из завербованных солдат, и даже до конца XIX столетия из них составлялись целые армии (например, английская), полки и вольные корпуса. Для вербования назначались специальные офицеры, которые на ярмарках, сельских праздниках или в питейных и игорных домах старались деньгами и разного рода посулами склонить к поступлению на военную службу годных к тому людей без разбора наций, сословий и ремесел.
Вспомним легендарный французский фильм 1952 года историко-приключенческого жанра «плаща и шпаги» «Фанфан-тюльпан» с Жераром Филиппом и Джиной Лоллобриджидой.
Но особенно популярной была насильственная вербовка, которая, несмотря на принимавшиеся впоследствии меры к упорядочению воинской повинности, держалась особенно долго. Однако, и в этом случае завлечь нужное количество народа удавалось далеко не всегда.
В результате, во время Семилетней войны 1756-1763 г.г., в Австрии в 1759 году было предписано ловить при помощи солдат ночью годных для службы людей. Крестьянин до 40 и даже до 50-летнего возраста ежедневно рисковал быть схваченным для отдачи на всю жизнь в военную службу.
Особенно распространен был так называемый «день открытых дверей», когда любого молодого человека, молящегося в церкви, военные могли беспрепятственно схватить прямо там и зачислять на службу.
Это правило было отменено специальным приказом в 1818 году.

А ЕСЛИ ПРОСТО ВАМ НАЙТИ МЕНЯ?

На самом деле – ой, как не просто!
Немалой проблемой в годы Первой мировой войны был розыск нижнего чина, поступившего из запасной части в действующую армию. Порой (а особенно в первые два года войны) путь призванного был настолько витиеват, что проследить его в деталях было неимоверно сложно даже должностным лицам, непосредственно за это отвечавшим.
Как происходило обнаружение нижнего чина? Какой порядок при этом соблюдался и какой путь проделывали документы, посылаемые вслед?

****

15-го октября 1015 года Командир 3-й роты 104-го пехотного запасного батальона (г. Оренбург) доложил рапортом за № 1230 Командиру своего батальона, что -
«… нижние чины вверенной мне роты: Бакий Арасламбаев, Нибатулла Искаков и Мухамет Кутлусурин, находящиеся в самовольной отлучке, возвратились 14-го сего октября, пробыв в таковой семь дней. С довольствия приказом не исключались …» .
19-го октября Командир батальона Иванов предписал младшему офицеру 6-й роты прапорщику Савицкому:
«… немедленно произвести дознание по содержанию рапорта командира 3-й роты от 15-го Октября за № 1230, всю переписку с дознанием представить мне.
Приложение: рапорт № 1230…» .
Спустя две недели, 5-го ноября, Савицкий доложил об окончании разбирательства «по делу о самовольной отлучке 3-х нижних чинов 3-й роты».
В рапорте говорилось :
«… Спрошенный мной рядовой 3-й роты, Набатулла Искаков, срока службы 1910 года, ратник 1-го разряда, вероисповедания магометанского, находящийся в роте налицо, показал следующее:
Когда меня взяли в военную службу, семья моя осталась в критическом положении: работника, кроме меня, дома для прокормления семейства не было (дети ещё малы). Между тем, дома не оставалось ни зерна вымолоченного хлеба. Спустя некоторое время, после моего призыва на военную службу ко мне явился мой односельчанин и напомнил мне о моём семействе, которое, не получая от казны ещё положенного пособия, не имело средств нанять работников для вымолотки оставленного мною хлеба, почему приходилось ему голодать. В силу этого я и решил, не спросившись у своего взводного командира, пойти к себе домой в деревню Сандяново, где, пробыв 4 дня и намолотив самое необходимое количество хлеба, вернулся 14-го октября к себе в роту. Воинская дисциплина мне была ещё мало знакома, так как в роте до совершения побега, я находился только две недели. Добавить больше ничего не могу.
Взводный командир обвиняемого показал, что последний просил у него разрешения идти в город, от 7 часов до 9 часов вечера 14-го октября сего года, что и было разрешено обвиняемому; но к назначенному времени обвиняемый не явился, а, как видно, и ушёл в это время домой.
Спрошенный мною рядовой 3 роты Мухамет Кутлусурин, призванный из запаса, срока службы 1897 года, вероисповедания магометанского, числящийся в роте налицо, показал следующее:
Мне необходимо было побывать дома и устроить дела, так как хлеб не был ещё вымолочен; сено находилось на лугу, и соседи ежедневно травили его своим скотом. Кроме того, встретившись с односельчанином в г. Оренбурге, я узнал от него, что семейное моё положение находится в беспорядке: семья за отсутствием работника терпит нужду и не в состоянии справиться с работой по уборке сена и молотьбе хлеба; ввиду этого я и просил у своего взводного отпустить меня домой, в деревню Сандяново, но получил от него на это отказ. Тогда я и решил самостоятельно уйти домой, где, пробыв 4 дня и убравши сено, намолотивши хлеба, я вернулся 14-го октября сего года к себе в роту.
Спрошенный мною взводный командир Мухамета Кутлусурина подтвердил, что последний, действительно, просил у него отпуска, о чём взводный командир докладывал фельдфебелю, который не доложил об этом ротному командиру, так как в это время много людей из 3-й роты было в отпуску. Взводный командир отзывается об обвиняемом, как о послушном и весёлом солдате.
Спрошенный мною рядовой 3-й роты Бакия Арасланбаев, срока службы 1901 года, ратник ополчения 1-го разряда, вероисповедания магометанского, находящийся в роте налицо, показал следующее:
После моего призыва на военную службу моя большая и бедная семья осталась без всякого работника, между тем, дома вымолоченного хлеба для прокормления семейства я не оставил, а нанять работника для вымолотки хлеба семья была не в состоянии. Поэтому я, не зная хорошо воинских порядков и дисциплины (обвиняемый до совершения побега находился в роте только две недели), решил самовольно, не спрашивая у своего взводного командира, уйти домой, в деревню Бикужинск, что и было сделано мной. Дома я пробыл 4 дня, за это время я успел намолотить только самое необходимое количество хлеба, после чего 14-го октября сего года вернулся в свою роту. Семья моя пособия от казны не получала. Добавить больше ничего не могу.
Дознание производилось 28-го октября 1915 года…».
К сожалению, в переписке не сохранились материалы батальонного суда. Однако, согласно ст. 133 Воинского Устава о наказаниях 1869 года, «самовольное отсутствие военнослужащего от команды или от места своего служения, продолжающееся в мирное время долее шести дней, а в военное долее трех дней, признается побегом».
Согласно ст. 136 того же Устава, нижние чины, состоящие на срочной службе подвергались на первый раз «одиночному заключению в военной тюрьме от 2-х месяцев до 4-х месяцев и двух недель».
К тому моменту, когда завершилось дознание, и дело было передано в суд, всех троих в батальоне уже не имелось. 24-го ноября Савицкий доложил, что «по справкам канцелярии 3 роты рядовые Набатулла Искаков, Мухамет Кутлусурин и Бакия Арасланбаев убыли в действующую армию с 81-й очередной ротой пополнения лит. Б» .
Таким образом, заключить в тюрьму бежавших нижних чинов уже обязано было военное начальство по новому месту службы.
Оставалось дело «за малым» - пустить документы вдогонку, чтобы карающая длань правосудия всё-таки настигла и покарала преступивших закон.

****

27-го ноября командир 104-го пехотного запасного батальона Иванов отправил рапорт Дежурному Генералу Западного фронта, с просьбой наказать виновных уже по прибытии в части:
«… Представляя переписку с дознанием на нижних чинов вверенного мне батальона Набатуллу Искакова, Мухамета Кутлусурина и Бакия Арасланбаева, прошу о направлении таковой по месту службы последних для привлечения их к ответственности за самовольную отлучку…» .
С указанием, что означенные в переписке нижние чины убыли в действующую армию 13-го ноября. Начался розыск Исакова, Кутлусурина и Арасланбаева в боевых частях.
8-го января 1916 года Дежурный Генерал Штаба 10-й армии полковник Новожильский сообщил Начальнику Штаба 26-го армейского корпуса, что «4 роты 104-го пехотного запасного батальона эшелон № 21797 были направлены на пополнение 26 армейского корпуса» .
В состав корпуса на тот момент входили 64-я и 84-я пехотные дивизии.
13-го января вр. и.д. Начальника Штаба 26-го армейского корпуса подполковник М. Г. Дроздовский направил распоряжение Начальнику Штаба 64-й пехотной дивизии:
«… Если означенные в сей переписке нижние чины не прибывали на укомплектование частей войск дивизии, переписку эту прошу направить в Штаб 84- дивизии…» .
18-го января Начальник Штаба 64-й пехотной дивизии предписал Командиру 253-го пехотного Перекопского полка произвести розыск нижних чинов в полках своей дивизии. Розыск должен был производиться от старшего по номеру полка к младшему.
«… Если означенные в сей переписке нижние чины на службе во вверенном Вам полку не состоят, то переписку в передаточном порядке надлежит направить командирам 254, 255 и 256 полков, а последующему – в Штаб дивизии…» .
22-го января переписка из 253-го полка перешла в 254-й Николаевский, 1-го февраля – из 254-го в 255-й Аккерманский, 5-го – из 255-го Аккерманского в 256-й Елисаветградский, а 17-го – возвращена обратно в Штаб дивизии.
Арасламбаева, Исакова и Кутлусурина в полках не оказалось и розыск продолжился в частях второй дивизии в корпусе.
18-го февраля и.д. Начальника Штаба 64-й пехотной дивизии передал переписку Начальнику Штаба 84-й пехотной дивизии со следующей резолюцией:
«… Рядовые Исаков, Кутлусурин и Арасламбаев на службе в частях 64-й пех. дивизии не состояли и не состоят…»
26-го февраля Начальник Штаба 84-й пехотной дивизии, отправляя дознание и переписку на 10-ти листах для исполнения, сделал распоряжение на имя Командира 333-го пехотного Глазовского полка:
«… Если означенные в сей переписке рядовые Исаков, Кутлусурин и Арасламбаев не прибывали на укомплектование вверенного Вам полка, то переписку для той же цели надлежит направить в передаточном порядке Командирам 334, 335 и 336 пехотных полков, а последнему в Штаб дивизии…» .
13-го марта Командир 335-го пехотного Анапского полка, передавая переписку, сообщил Командиру 336-го пехотного Челябинского полка:
«… Рядовой Арасламбаев прибыл во вверенный мне полк 28-го ноября 1915 г. из 104-го пех. запасного батальона. Но как негодный к строевой службе отправлен на службу в 31 бригаду Государственного ополчения 12-го февраля 1916 г. Рядовые же Исаков и Кутлусурин в списках полка не состоят и не состояли…» .
29-го марта Начальник Штаба 84-й пехотной дивизии донёс Начальнику Штаба 26-го армейского корпуса, что -
«…Рядовые Исаков и Кутлусурин на службе в частях дивизии не состоят и не состояли, а Арасламбаев состоял на службе в 335 пех. Анапском полку, но 12-го февраля с. г. переведён как негодный к строевой службе, в 31 бригаду Государственного ополчения…» .
31-го марта вр. и.д. Начальника Штаба 26-го армейского корпуса даёт распоряжение Начальнику 31-й бригады Государственного ополчения:
«… Для исполнения в отношении рядового Арасламбаева. По исполнении переписку препроводить мне…» .
6-го апреля Начальник 31-й бригады Государственного ополчения донёс Начальнику Штаба 26-го армейского корпуса:
«… С возвращением настоящей переписки сообщаю, что копия сношения Командира 194 пех. запасного батальона от 27-го ноября 1915 г. за № 22011 на имя Дежурного Генерала Западного фронта вместе с копией дознания прапорщика Савцикого о самовольной отлучке рядового Арасламбаева и др. мною сего числа за № 1634 препровождена Командиру 186 пех. Астраханской дружины для надлежащего исполнения в отношении Арасламбаева ...» .

****

Как видно, с момента произведения дознания (28-го октября 1915 года) и по момент возвращения переписки в Штаб корпуса (6-го апреля 1916 года) прошло почти полгода. За это время следы двух из трёх нижних чинов, находившихся под следствием, потерялись. Куда они в итоге делись, документы умалчивают.
Документы (изначальные плюс накопившаяся служебная переписка) проделали значительный зигзагообразный путь: по цепочке из корпуса – в первую дивизию и далее по четырём полкам, затем возврат в первую дивизию, передача во вторую дивизию и далее опять-таки по четырём полка. Затем снова возврат во вторую дивизию и в корпус. А оттуда – уже в бригаду Государственного ополчения (место обнаружения нижнего чина).
Такой путь назывался «передаточным» и позволял накапливать информацию, не теряя её по пути.

Максим Оленев

Максим Оленев

ЧТО ВОЛЯ, ЧТО НЕВОЛЯ – ВСЁ РАВНО

Помните разговор Жеглова с милиционером Петюней Соловьевым после того, как Фокс ранил Топоркова в Марьиной Роще на квартире у Верки-модистки?
Жеглов укоряет Соловьева в том, что тот не оказал сопротивления бандиту при задержании:
- Ты не сознание, ты совесть потерял. Ты, когда он пистолет на тебя навел, не про долг свой думал, не про товарищей своих убитых, а про 50 тысяч выигранных, да про домик в Жаворонках, с коровой да с кабанчиком…
На что Соловьев, вдруг эмоционально преобразившись, выдает ему свою «правду-матку»:
- Да, да! И про детишек своих тоже подумал… Если меня убьют, ты что ли, горлопан, кормить их будешь, ты их в люди выведешь?
Кто из нас, смотря этот фильм, не осуждал труса Соловьева? Прав ли он, а правы ли мы, осуждая Петюню?
Сложный это вопрос – стоит ли рисковать своей жизнью и во имя чего? На весах лежит много. На войне ведь особенно выбор непростой – не помереть важно первым, а, наоборот, выжить.
С массовой сдачей в плен своих солдат Россия впервые столкнулась в Первую мировую войну.
До этого ничего подобного никогда не происходило…

****

В чем дело и почему непобедимый доселе русский солдат-богатырь вдруг превратился в послушную и безропотную вату? Почему такое постыдное и унизительное явление как плен внезапно стало обыденным и чуть ли не обязательным?
Легкие победы над южными и восточными соседями в XIX веке, боявшимися пушечного и ружейного выстрела и разбегавшихся при любом серьезном нажиме, привели нас к осознанию собственного превосходства. Любые неожиданности (вроде сдачи в плен русского солдата) не только не рассматривались теоретически, но даже не допускались и в мыслях. На деле же оказалось, что только в первые месяцы войны количество пленных стало измеряться десятками и сотнями тысяч, что по сути являлось катастрофой.
Ладно, если бы дело ограничивалось только сдачей в плен при усиленном сопротивлении. И.д. Начальника штаба 3-й армии генерал-майор А.К. Байов доносил в своем рапорте и.д. Начальнику Штаба Главнокомандующего армиями Северного фронта генерал-майору М.Д. Бонч-Бруевичу от 21-го октября 1915 года за № 9265 о позорном поведении большинства нижних чинов в плену:
«… Командующий армией из опросов наших нижних чинов, бежавших из плена, обратил внимание, что за ничтожным исключением при пленении нижние чины называют противнику свои части, принадлежность к корпусам и армиям. Рассказывают о соседних войсках…» .
Откровенность, прямота и простодушие солдат поражала. Так, присутствовавший на опросе вольноопределяющийся рядовой 205-го Шемахинского полка Изумруднов, слышал, как нижние чины его полка рассказывали о недостатке снарядов, о месте, где они обучались, о том, что прибыли с Кавказа и что там винтовок нет, а они их получили уже на театре войны и т.д.:
«… Бежавшие из плена показывают, что им никто не объяснил, что этим они нарушают военную тайну. У многих нет сознания позорности плена, и по пути в места постоянного содержания редко у кого возникает желание бежать…».
Попавшие в плен воспринимали неволю как закономерное и неизбежное явление в их жизни, а посему, смирившись (все вроде по-христиански), соглашались со своей незавидной участью. Причем, самыми инертными были уже немолодые в летах солдаты, имевшие дома семьи и детей мал мала меньше:
«…Наиболее пассивным элементом являются ратники старших возрастов, которые открыто говорят: «Слава Богу, что попали в плен, теперь останемся живы». На предложение бежать, из сотни находится один и то после долгих уговоров и доказательств о том, что безразлично, умирать ли от голода или от неприятельской пули…».
Другим негативным моментом было почти слепое повиновение, отказ от продолжения борьбы:
«… Как общее явление замечается удивительная покорность немцам, которые мало опасаются за побеги и потому назначают ничтожный конвой. Так, например, рядовой Ширванского полка Гуменюк и рядовой Оровайского полка Шепалов показывали, что партию, в которой был первый, в 440 человек вели 20 кавалеристов, партию же второго в 19 человек вел один конный…» .
Кротость и долготерпение, конечно, похвальные для христианина качества, но, по мнению Байова, не до такой степени.
«…Пользуясь отсутствием патриотизма и сознания долга у наших солдат, германцы и австрийцы широко комплектуют пленными свои тыловые учреждения. Многие из бежавших показали, что видели обозы от 200 до 300 повозок, где исключительно были наши пленные, для присмотра за ними назначалось по одному германцу на 10 – 15 человек. Все этапы, хлебопекарни, кухни, как полевые, так и местные, обслуживаются нашими пленными. Доходит до того, что немцы переодевают наших пленных, ездящих при полевых походных кухнях и обозах, в германскую форму, на что те безропотно соглашаются…».
Корреспондент влиятельной газеты «Русское слово» Мечислав Станиславович Лембич (1891 – 1932), отметил пораженческие настроения русских солдат и их рабскую покорность. Так, пробираясь из расположения германцев в Россию, Лембич встретил австрийский обоз из 12-ти повозок, сопровождаемый нашими пленными без конвоя. Когда он посоветовал им бежать, бросив обоз, они ему ответили:
«…Куда бежать. Да у нас и планов нет, а ен Ригу взял, Петроград и Киев забрал, на Москву идет, нас тут кормят, деньгу дают, побежишь – пропадешь…».
При этом, «на той стороне» некоторые превращались прямо-таки в животных: стремясь сохранить собственную жизнь, они были готовы уничтожить соседа. Воистину – хочешь узнать человека, дай ему власть! Некоторые пленные в лагере Лаубан выделялись своим зверским поведением по отношению к соотечественникам – били, под угрозой сурового наказания отнимали деньги, присваивали посылки от родных, доносили о карточной игре пленных.
Что же лежало в основе этого явления?
Как отмечал Байов, «главными причинами сдачи является прорыв фронта и появление в тылу частей противника. Нижние чины говорят, что достаточно ничтожной кучке немцев появиться в тылу окопов, как начинается суматоха и беспорядок, поднятие «белых платочков». Причиной подобного явления они считают недостаточное воспитание и обучение прибывших пополнений, слишком быстрое вливание их в части, зачастую даже во время боя. Старым солдатам трудно справиться, когда прибывших на пополнение слишком много, они не могут слиться с прибывших разнородным элементом» .
Однако не только необученность была основанием для поднятия рук вверх. Гораздо более серьезным фактором сами солдаты считали управленческий бардак, отсутствие патрон и твердолобость своего начальства. Вот как многие нижние чины так рассказывали о причинах сдачи в плен целых рот:
«… Мы сидели в окопах и видели как противник, наступая с фронта, в то же время заходит к нам в тыл, просили разрешения отступить немного, но нам на это отвечали: «Начальство приказало держаться во что бы то ни стало», и мы держались, расстреливали последние патроны, но когда подходил неприятель, частью бросались в штыки, частью сдавались в плен…».
Часты были случаи сдачи в плен целых рот из-за отсутствия связи с соседями, которые уходя, не сообщали об этом.
Что же в итоге предлагал Начальник штаба 3-й армии? В основе его плана лежало наказание – Байов считал, что командование слишком церемонится и вообще довольно мягко обходится с личным составом. По мнению генерала только репрессии по отношению к самим нижним чинам и членам их семей помогут восстановить нужную дисциплину.
«… 1) Приложить все усилия, чтобы прибывающие в части укомплектования были ознакомлены с соответствующими статьями военно-уголовных законов, карающих за сдачу в плен и им была бы разъяснена вся позорность таких сдач и вред, наносимый ими родине.
2) Принять все меры к внедрению в сознание нижних чинов, что случаи добровольной сдачи в плен не могут пройти для сдавшихся безнаказанно. С этой целью рекомендуется о всех случаях такой сдачи немедленно производить расследование и о результатах его отдавать в приказе по части, для предания виновных по возвращении их из плена суду. Точно также поступать и по отношению к тем нижним чинам, преступное поведение которых в плену станет известным из показаний бежавших из плена.
3) Сообщать в приказе фамилии тех нижних чинов, о прекращении выдачи семьям которых, сообщено на место их родины.
4) Принять самые энергичные меры для борьбы с возможной пропагандой в рядах войск и виновных в этой пропаганде предавать полевому суду…»
Все эти запоздалые меры не объясняли одного – как могло так получиться, что армия, «школа жизни», упустила нити воспитания солдат? Генералы считали, что лишь необученный контингент, пришедший в части прямо от деревенской сохи, был непатриотичен и в чем-то они были правы. О неспособности ополчения (наспех составленных войск из чайников и молокососов) воевать против кадровой армии говорили и в XIX веке, однако события во Франции в 1870-71 г.г. заставили военных по иному взглянуть на «вооруженную нацию».

Максим Оленев

Отсрочка
https://vk.com/maxol68?w=wall637488356_1281

В царское время учащиеся сами просили (т.е. писали прошение) об отсрочке от призва на военную службу для продолжения образования. При этом, естественно, и прилагали доказательства

Часто люди бросают поиски, думая, что о предке ничего не найти. Ведь в архивах и музеях хранят документы только знаменитых и выдающихся личностей, а «маленькие» люди обделены вниманием.

Отчасти так и есть, но шанс обнаружить что-нибудь невероятное всегда существует!

Однажды ко мне обратился мой хороший знакомый с просьбой найти хоть что-нибудь о службе его прапрапрапрадедушки Семёна Колотова.

Информация имелась крайне скудная. В метрической книге было найдено упоминание, что он являлся отставным унтер-офицером Лейб-Гвардии Конно-Гренадерского полка. Период службы пришлось вычислять самим – 1820-1840 годы.

Известно, что поиск информации о нижних чинах, а именно так назывался в царской армии рядовой личный состав воинских подразделений, сильно затруднен, а в большинстве случаев просто невозможен. Послужные списки рядовых солдат, к сожалению, не подлежали длительному хранению. Их имена не упоминали ни в журналах боевых действий, ни в оперативных донесениях, начальство оперировало только количественными данными.

Оставалась единственная надежда — найти алфавитные списки нижних чинов Лейб-Гвардии Конно-Гренадерского полка, но с каждым походом в архив она таяла… Были проверены и фонд полка, и другие фонды с массивными подшивками послужных списков нижних чинов, но, увы, так ничего и не нашлось.

Но мой знакомый не отчаивался! Он активно включился в поиск, анализировал архивные описи, изучал военную литературу и предложил проверить дело под названием «История Л. Гв. Конно-Гренадерского полка».

Я понимала, что затея совершенно безнадежная, потому что в таких документах не может быть сведений о нижних чинах. Истории полка писались пафосно и содержали какую-либо полезную информацию только о высшем офицерском составе.

Но знакомый настаивал! Хватаясь за соломинку, он предполагал, что там могут обнаружиться хотя бы списки награждённых. А вдруг его Семён отличился? И пусть одной строкой, но вписан в исторический документ.

Честно говоря, я совсем не надеялась на успех. Открыв дело, читаю оглавление. Качественный печатный текст. Пробегаю глазами по заголовкам: генералы… атаки… великие князья… «Польское восстание 1830-1831 гг.», «Штурм Варшавы»…

И вдруг глаз выхватывает — «Подвиг рядового Семёна Колотова». Мне мерещится? Совершенно серьёзно, я протерла глаза. Целая страница про рядового Колотова!.. Это невероятно!

Численность рядового состава около 1000 человек! Сотни нижних чинов отличились. Но именно Семён Колотов попал в историю!

Подвиг его заключался в спасении жизни командира полка генерала-майора фон Засса и описан с восхитительными подробностями. А в сносках даны биографические сведения и указан сын Семёна, о котором мой знакомый уже всё знал. То есть, нам стало совершенно ясно, что это точно наш предок, а не однофамилец!

И слава составителю «Истории…», который из огромного количества военных историй, происходящих на полях сражений, выхватил подвиг этого солдата!

Для полноты ощущений надо добавить, что сюжет события, действующим лицом которого стал простой солдат Семён Колотов, лёг в основу художественного полотна. Картина художника Виктора Викентьевича Мазуровского (1859-1944) показывает бой под Варшавой 26 августа 1831 года, когда Лейб-гвардии Драгунский полк под командованием генерал-майора фон Засса был атакован четырьмя полками польских мятежников, и хранится в Военно-историческом музее артиллерии, инженерных войск и войск в Санкт-Петербурге.

Теперь репродукция этой картины красуется в доме моего знакомого. Когда он смотрит на неё, то знает, что где-то среди этих драгун, подхватывающих сломленное древко, есть и его прапрапрапрадед Семён Колотов.

Как же повезло Семёну с потомками! Не будь у них желания «копать» историю, так и осталась бы эта страница «Истории полка…» закрытой. А ведь сколько таких невероятных находок могло свершиться, если бы каждый задумался о своем происхождении и упорно шел к цели!

✒ Ольга Суханина, генеалог Центра генеалогии "Семейная реликвия"

https://vk.com/feed?w=wall-131156888_1960

Наверняка те, кто работал с военными фондами в областных архивах, обратили внимание на одну несуразицу. А именно то, что одинаковые по сути дела могут находиться в разных фондах.
В чём дело? Недогляд архивных работников, бардак системы или нечто иное?
Так, например, Уездный Воинский Начальник (У.В.Н.) занимался не только постановкой на учёт военнообязанных, но и снятием с учёта по разным причинам (выбытием по неспособности, за смертью или за достижением предельного, 43-летнего возраста, состояния в запаса).
Однако, производя такую работу, У.В.Н. не занимался собственно хранением этих документов. В течение длительного времени (до 1907 года) приёмные и послужные списки солдат полагалось иметь лишь в соседнем учреждении - Уездном по воинской повинности присутствии. Согласно «Правилам об учёте и призыве на действительную службу нижних чинов запаса армии и флота» от 16-го июня 1884 года У.В.Н. был обязан отсылать все документы в Уездное по воинской повинности присутствие для обеспечения сбережения этих документов.
После более чем 25-летней подобной практики власти поняли, что эта не отвечает интересам службы. Для присутствий хранение данной макулатуры было «совершенно излишним и обременительным», т.к. требовало места, а Воинским Начальникам в любой момент они могли потребоваться. Например, некоторые лица спустя длительное время могли обратиться за справкой, но получали в ответ лишь бюрократическую проволочку, связанную с хождением бумаг по инстанциям: «Не туда обратились».
Поэтому, во избежание коллизий и недовольства было принято решение хранить документы нижних чинов «в течение потребного времени» на прежнем месте – в Управлении Уездного Воинского Начальника.
Однако, старые дела в большинстве случаев решили не трогать, поэтому в настоящий момент мы и встречаем одинаковые дела в разных фондах.

Максим Оленев
https://vk.com/wall637488356_1394

Войны, рекруты и призывники, армия Миллера, гр.война по доку

Войны, рекруты и призывники, армия Миллера, гр.война, концлагеря, партизаны, минеры по документам из НА РК и не только Карелиядо 1925

Войны, рекруты и призывники, армия Миллера, гр.война, концлагеря, партизаны, минеры по документам из НА РК и не только Карелия
до 1925