Генеалогия для начинающих

ЧТО ТАКОЕ БРАЧНЫЙ ОБЫСК?

Брачный обыск. Для неискушенного читателя это словосочетание может звучать несколько зловеще и вызывать ассоциации с какими-то уголовно-процессуальными процедурами. Не раз посетители архива, сталкивающиеся в процессе своих изысканий с данным термином в первый раз, задавали вопросы: «А что, разве перед свадьбой обыскивали? Зачем? Что такое брачный обыск?». Спешим успокоить – никто жениху с невестой руки не заламывал, лицом вниз их не клал и в вещах не рылся. Это всего лишь безобидный (но важный) документ дореволюционного церковного делопроизводства – письменный акт, удостоверяющий отсутствие препятствий для вступления в брак. Составлялся он священником перед венчанием по результатам опроса брачующихся, их поручителей и на основе предоставленных документов.

Предшественником брачного обыска являлась «венечная память» – указ епархиального архиерея на имя священника, разрешающий проведение конкретного венчания, при этом с жениха и невесты взималась особая венечная пошлина. В церковных фондах ЦГИА СПб самые ранние из них относятся к первой четверти XVIII века. В такой «памяти» сообщалось, что жених намерен «законно сочетатися своим произволением добрым и непринужденным и имеет на то мысль и усердное намерение и честно подготовлен тайны сего в супружество с ней совокупитися хощет и родства между нами духовнаго и плотскаго до супружества недопущающаго и иного никакого правильнаго препятствия супружеству возбраняющаго не обретается», а также «ни единого к тому с оною женою супружества принуждения никаким видом напред сего не происходило и ныне нет».

Сенатским указом от 14 июля 1765 г. «Об уничтожении венечных памятей и денежного сбора с оных и о производстве обысков прежде венчания вступающих в брак» желающим вступить в брак предписывалось сообщать о своем намерении приходскому священнику не менее чем за неделю, а тому «чинить о тех посягающих обыск» на предмет препятствий вступлению в брак. В связи с этим формулировка обыска претерпела изменения: «…что они оба православного грекороссийского исповедания, не беглые и не крепостные чьи, и между собой родства, кумовства, сватовства и крестного братства и никакого инаго правилного препятствия к законному их супружеству возбраняющаго не имеют и в брак вступают своим добрым изволением, а не чужим принуждением…». За ложные показания брачующимся и поручителям грозила ответственность: «ежли после что явится ложно из вышеписанных запретительных причин, то за ту лживую и клятвопреступную присягу как нарушителям Ея Императорскаго Величества указов, так и духовных прав учинить нам как правила те и Ея Императорскаго Величества указы повелевают».

В 1802 году были введены специальные обыскные книги (книги брачных обысков). Они ежегодно выдавались священникам из духовной консистории, прошнуровывались и заверялись печатями. Формуляр обыска стал более лаконичным: поручители свидетельствовали, что жених «понимает» невесту «своим произволением в супружество» и что между ними «ни сродства, ни свойства духовнаго и плотскаго и никаких причин препятствующих к бракосочетанию не имеется». Далее указывалась дата и ставились подписи.

Формуляр обыска со временем менялся в сторону все большей стандартизации. Окончательно он сложился к середине XIX в. С 70-х гг. XIX появляется изготовленный типографским способом бланк, в который священником вписывались сведения о женихе и невесте (ФИО, сословие или род занятий, место жительства, возраст, брачный статус), а также предъявленные подтверждающие документы: метрические свидетельства о крещении, паспорта, виды на жительство и т.п. удостоверяющие личность документы, для служащих и учащихся – письменные разрешения на брак от начальства или руководства учебного заведения, для лиц, не достигших полной правоспособности (21 год) – разрешения от родителей или опекунов. Конкретный набор необходимых документов мог меняться.

Форма бланка просуществовала без значительных изменений вплоть до издания в декабре 1917 г. советских декретов «О гражданском браке, о детях и о ведении книг актов состояния» и «О расторжении брака», которыми обязательный церковный брак был отменен. Несмотря на то, что брачные обыски перестали иметь какое-либо юридическое значение, они продолжали вестись священниками еще действовавших церквей вплоть до начала 1930-х гг.

В ЦГИА СПб брачные документы сосредоточены в основном в фондах церквей, а также разбросаны по описям фонда Петроградской духовной консистории (ф.19). Несмотря на то, что они сохранились хуже, чем метрические книги или исповедные ведомости, поскольку не имели копий, которые передавались на хранение в консисторию, они являются довольно ценным источником генеалогической информации.

#spbachives #архивыспб #ЦГИА_СПб #бракосочетание #семья #церковь
_______________________________________________________
1-2. ЦГИА СПб. Ф. 456. Оп. 1. Д. 2. Л. 80-81. «Память» священнику церкви св. Иосифа Обручника при Охтинских слободах Ермилу Григорьеву на венчание плотника Фрола Васильева с вдовой Елисаветой Савельевой (по первому мужу Тропиной). 2 ноября 1725 г.
3. Там же. Ф. 456. Оп. 1. Д. 44. Л. 13. Брачный обыск церкви Св. Живоначальной Троицы при Охтинских слободах об охтинском плотнике Романе Ушкове и дочери умершего плотника Анне Кольцовой от 5 февраля 1766 г.
4. Там же. Ф. 1801. Оп. 1. Д. 178. Л. 25. Брачный обыск церкви Спаса Нерукотворного Образа Придворной конюшенной части о конюхе Никите Петрове и дочери царскосельского дворцового работника Матроне Волковой. 16 января 1801 г.
5. Там же. Ф. 19. Оп. 124. Д. 971. Л. 1. Форма брачного обыска. 1866 г.
6-7. Там же. Ф. 542. Оп. 3. Д. 10. Л. 2-2об. Брачный обыск церкви св. Иоанна Крестителя приюта крещаемых и крещенных в православную веру детей в С.-Петербурге об отставном учителе русской грамоты Ковенской еврейской школы Якове Григорьеве Хольфине и его жене Вере Стефановне Хольфиной, принявших православную веру. 8 апреля 1874 г.
8. Там же. Ф. 19. Оп. 128. Д. 1942. Л. 74. Брачный обыск церкви штаба главнокомандующего армиями Западного фронта о солдате автомобильной команды X армии Афанасии Васильеве Зайцеве и крестьянке д. Геланы Минской губернии и уезда Варваре Борисовой Соколинской. 7 января 1918 г.
9-10. Там же. Ф. 337. Оп. 2. Д. 12. Л. 117-117 об. Брачный обыск церкви св. мученика Мирона л.-гв. Егерского полка об уроженце д. Овчинниково Шатовской волости Старорусского уезда Новгородской губернии Иване Ивановиче Сергееве и жительнице г. Ленинграда Валентине Васильевне Денисовой. 6 октября 1929 г.


https://vk.com/feed?w=wall-132600244_20676

группа Архивы СПб

многие ищут родственников в Питереском ЦГИА, но не знают как)

1) Есть вот такая карта приходов: https://www.google.com/maps/d/u/0/viewer?mid=1Trj6b7q..

В большинстве случаев, хватает приходских, но если ваши предки работали при больницах или в школах — то скорее всего ходили в церковь при данном заведении.

Поскольку общественного транспорта в Питере толком не было — жили и работали наши предки обычно в одном приходе.

Например, один мой прадед работал на Ораниенбаумской и в церковь ходил Введенскую на ПС, другой — работал в Севкабельпорту (том самом) и в церковь ходил Гаванскую.

2) В ЦГИА есть база по ВСЕМ метрикам с 1902 до 1917 (как поняла, она периодически пополняется). По базе можно сделать запрос.

Пишите в ЦГИА все, что знаете о предке и просите найти событие (смерть, венчание, рождение) с 1902 по 1917. Не забудьте приложить ФИО и почтовый адрес (свои).

Поиск бесплатный, если найдут — делают справку за 1200 рэ и высылают по почте (на указанный адрес). Ищут месяц, столько же шлют)

ВАЖНО! Если ваш предок приписан не к Питеру\Петербургской губернии, не лишним будет уточнить, что событие произошло в СПБ и окрестностях, иначе могут прислать отписку в стиле "у вас крестьянин из Тверской, вот там и ищите

https://vk.com/feed?w=wall-12714188_42351

Метрические книги

Ведение метрических книг в России законодательно было оформлено в решении Московского собора в 1666-1667 гг. Первое светское законодательное применение Метрических книг было проведено указом Петра Первого от 14 апреля 1702 года. Но распространение метрических книг в России началось лишь в конце Северной войны, после 1720 года.

В мае 1722 года было установлено повсеместное ведение книг церковного учета. В пункте 29 «Прибавлений к духовному регламенту» была следующая запись: «Должны же отселе священники иметь всяк у себя книги, которые обычно нарицаются метрики, то есть книги записные». Указ Синода от 20 февраля 1724 года «О содержании священниками метрических книг для записи рождающихся, браком сочетающихся и умирающих, о присылке ежегодно из оных экстрактов к Архиереям» ввел табличные формы метрических книг. Записи метрических книг приобрели упорядоченность и единообразие, которые, однако, не сразу вошли в практику. Указ Синода от 23 ноября 1779 года «О исправном содержании метрических книг во всех приходских церквах» повторил правила ведения книг в двух экземплярах и обязательность наличия книг, как в приходах, так и в консисториях. Он требовал полноты регистрации сведений, предоставления в срок консисторского экземпляра, вводил скрепу. Метрическая книга представляла собой большой том, традиционным материалом переплета был картон или серое льняное полотно. Книги часто имели корешок и переплет.

По указу 1806 года были введены специальные бланки с церковно-славянским шрифтом заголовков и водяными знаками на бумаге с гербами. Эти листы выдавались приходским священникам из консистории через духовные правления. Начиная с 24 января 1822 года, право печатать такие бланки стало принадлежать только одной типографии — Московской Синодальной. По указу Синода от 17 мая 1802 года, консисторский экземпляр стал считаться «оригинальным, первичным документом», а приходской экземпляр обрел статус его списка, то есть копии. В 30-е годы XIX века были обновлены формы метрических книг, и в таком виде они просуществовали вплоть до 1917 года.

По декрету ЦИК СНК от 18 декабря 1917 года «О гражданском браке, о детях и о введении книг актов гражданского состояния», ведение актов состояния перешло от церкви к государству. С организацией системы органов ЗАГСа постановлением Народного комиссариата юстиции от 24 августа 1918 года «О порядке проведения в жизнь декрета «Об отделении церкви от государства и школы от церкви» была осуществлена передача метрических книг. Консисторский экземпляр изымался из духовных консисторий и управлений, городских управ и прочих губернских хранилищ и немедленно передавался в губернские отделы ЗАГСа.

Циркуляр НКВД РСФСР от 18 ноября 1919 года повторил необходимость немедленной передачи метрических книг за 1863-1917 годы в ведение губернских уполномоченных Главархива. С этого момента определилось место хранения метрических книг на последующие десятилетия. Реальное разделение материалов между государственными архивами и архивами отделов ЗАГСа осуществилось несколько позже.

Метрические книги составлялись на год и состояли из трех частей: I часть — «О родившихся», II – «О браком сочетавшихся», III – «О умерших».

В I части указывались дата рождения и крещения, пол новорождённого и данное ему имя. Также указывались вероисповедание, национальность, имя, фамилия, отчество отца и матери (или указывалось на незаконность рождения). Записывались крестные родители (восприемники), их местожительство, сословия и некоторые другие сведения. Указывалось, кто из священнослужителей крестил ребенка и где этот обряд происходил.

Во II части метрической книги приводились порядковый номер и дата бракосочетания. Записывались имя, фамилия, отчество, место жительства, сословная и владельческая принадлежность, национальность, вероисповедание жениха и невесты, а также их возраст. При этом для каждого супруга отмечалось, каким браком он венчался (первым, вторым, третьим). В отдельную графу записывались свидетели (поручители), их местожительство, сословная и владельческая принадлежность.

В III части указывали номер, дату смерти и дату погребения, сведения о месте жительства умершего, его сословном и владельческом положении, имени, фамилии, отчестве, возрасте и причине смерти, месте захоронения (для несовершеннолетнего — имя, возраст, а также сведения о месте жительства, сословном и владельческом положении, имени, фамилии и отчестве отца). Также указывались священнослужитель, совершавший погребение, и священник, который исповедал и приобщал умершего накануне смерти.

Валерий Перхавко . НЭП: время предприимчивых

К 100-летию введения новой экономической политики

Сто лет назад, 16 марта 1921 года, в Москве завершился Десятый съезд РКП(б), который принял судьбоносное решение о переходе от «военного коммунизма» к новой экономической политике (нэпу). Массовые крестьянские восстания на Тамбовщине, Южном Урале, Северном Кавказе, в Сибири, Украине, а также выступление моряков Кронштадта смертельно напугали большевиков. Напугали настолько, что им пришлось резко изменить экономический (увы, не политический) курс: отказаться от крайностей политики «военного коммунизма», от продразверстки, от запрета свободной торговли, от продолжения национализации мелких предприятий. И допустить частный капитал в торговлю и даже промышленность (правда, только в легкую и пищевую). Так народные массы своим сопротивлением фактически породили новую экономическую политику, позволившую им хоть на время вздохнуть.

С переходом к нэпу в нашей стране вновь появились и акционерные общества (Экспортхлеб и др.), и финансово-кредитные учреждения (к примеру, Торгово-промышленный банк СССР), и товарные биржи, и госторговля, и кооперативные лавки, и частные магазины.

В соответствии с Гражданским кодексом любой советский гражданин, достигший 16 лет, мог получить лицензию на торговлю в лавках, общественных местах, на рынках и базарах любыми предметами и продуктами (кроме оружия, наркотических средств), на открытие магазинов, кафе, ресторанов, предприятий бытового обслуживания населения, на аренду зданий и подсобных помещений, производственного оборудования, средств транспорта.

Красные купцы

В рыночную сферу ринулись в те лихие для торговли годы наиболее предприимчивые и хваткие представители разных социально-профессиональных групп: и крестьяне, и ремесленники, и служащие, и домохозяйки, и бывшие «мешочники» времен «военного коммунизма», и кое-кто из бывших красноармейцев и красных партизан. Вместе с тем в 1922 году среди владельцев частных торговых заведений Петрограда насчитывалось лишь 26,2% бывших коммерсантов. Какой же процент нэпманов составляли представители дореволюционного гильдейского купечества в целом по стране, сказать, однако, трудно. Лишь мелким и средним коммерсантам, выходцам из мелкобуржуазных слоев, удалось на время опять почувствовать рыночную свободу в годы нэпа.

Новых предпринимателей стали чаще всего именовать нэпманами (то есть людьми нэпа), а порой и красными купцами. Этот термин не употреблялся первоначально на страницах «Правды», предпочитавшей использовать с конца 1921 года словосочетание «зарвавшийся хозяйчик». А вот в новом журнале «Огонек» он встречался с 1923 года довольно часто, причем иногда в еще более уничижительной форме «нэпач». Конечно же, нэпманы (нэпачи) и их жены («толстые нэпачихи», «располневшие нэпманши-модницы») сразу приобрели в советской прессе карикатурный образ. Но рабочие и крестьяне называли обычно советскими буржуями не нэпманов, а коммунистов, занявших привилегированные номенклатурные должности.

Даже по данным официальных источников 1920-х годов, менее 30% нэпманов занимались до революции торговлей. В начале 1924 года для Наркомата рабоче-крестьянской инспекции был представлен закрытый доклад, в котором констатировалось: «На частноторговом рынке отсутствуют не только прежние торговые фирмы, но и старый торговый класс в целом. Старые купцы представляют ничтожный процент всей массы современного купечества». И вот почему: собственность (фабрики, заводы, торговые лавки, магазины, склады, особняки) и капиталы дореволюционных купцов-предпринимателей были национализированы большевистскими властями, часть из них погибла в период военно-революционных бурь, кое-кому удалось эмигрировать, а оставшиеся на территории советской России часто побаивались вновь браться за дело из-за опасения новых репрессий и конфискаций.

В начале 1920-х годов владельцы пекарен Ростова-на-Дону, уловив рыночную конъюнктуру и повышенный спрос на свою продукцию, резко повысили отпускные цены. После первого предупреждения, оставшегося без ответа, местные власти реквизировали частные булочные, передав их кооперативам, а их бывших владельцев посадили в тюрьму.

Торговцев, как и мелких товаропроизводителей, обязали выкупать патенты и уплачивать прогрессивный налог. Все владельцы лицензий на торгово-предпринимательскую деятельность должны были по первому требованию властей предоставлять все счета и отчетную документацию. Конечно же, преследовалось по закону участие нэпманов в противозаконных торговых и финансовых операциях.

Классификация нэпманов

В зависимости от характера деятельности (торговля с рук, в ларьках и киосках, магазинах, розничная или оптовая торговля, количество наемных работников) их разделили первоначально на три, а затем на пять категорий. Большое значение органы советской власти придавали использованию либо отсутствию наемной рабочей силы в хозяйствах нэпманов. В статистических сводках периода нэпа по социальному признаку выделялись: 1) хозяева с наемными работниками; 2) хозяева с помогающими членами семьи; хозяева-одиночки; помогающие члены семьи; рантьеры. Впрочем, официальная градация частных предпринимателей не отличалась четкостью, посему в работах разных историков цифры нэпманов как в целом по стране, так и по регионам сильно разнятся.

По наблюдениям москвича, бывшего служащего пароходства, мемуариста Николая Петровича Окунева, среди деловых людей той поры выделялись две категории предпринимателей: 1) нэпманы старой формации, бывшие дельцы, прошедшие через камеры Бутырки и ставшие консультантами главков ВСНХ и советских трестов; 2) нэпманы новой формации – мелкие хищники, люди самых разных профессий, занявшиеся торговлей, чтобы быстро разбогатеть. Последние, объединяясь в компании по 3–5 человек, торгуют всем, что подвернется под руку (от мануфактуры и гвоздей до химических средств и гречневой крупы). Не имея собственных больших капиталов, такие предприимчивые люди при помощи кредитов Госбанка делали миллиардные торговые обороты. «Прожигая» жизнь, они проигрывали миллиарды за столом рулетки, становились завсегдатаями бегов и тотализатора. Другие же на Ильинке перед зданием Московской биржи перекупали и перепродавали золото.

В 1924 году в корреспонденции, направленной в газету «Советская Сибирь», неизвестный автор так характеризовал состав новой советской буржуазии: «Наши буржуа разделяются на три класса: нэпман-акула, нэпман-середнячок и нэпман-«хипесник». Нэпман-акула – разновидность, сравнительно слабее, чем другие, встречающаяся в Сибири. И если бы не гостеприимное крылышко наших торгов, то о ней не было бы и речи. Нэпман-«хипесник» интересует скорее агентов уголовного розыска, нежели сибирскую экономику. Зато нэпман-середнячок довольно-таки сильно укрепился на позициях сибирского торгового капитала. Он раскинул свои лавочки по всем деревням и селам необъятной Сибири. В нашей отечественной буржуазии заметна классовая борьба… Нэпман-середнячок не особенно долюбливает губфинотделы (ох уж эти налоги), но с неизмеримо большей ненавистью относится он к «нэповским аристократам», урывающим у него львиную долю доходов. Поэтому нэпман-середнячок не прочь помочь власти прижать нэпмана-акулу».

Термин «хипесник» требует пояснения: его корень «хипес» происходит от слова «хипэ», которое на идише означает «свадебный балдахин». В Одессе с дореволюционных времен «хипесниками» именовали мошенников, работавших в паре с проститутками («хипесницами»), изображавших разъяренных мужей и обкрадывавших посетителей. «Хипесники» нэпманской поры также работали в паре и под прикрытием.

К середине 1920-х годов число крупных частных торговцев достигло в стране 180 тыс. человек. Нэпманы-оптовики активно влияли на процесс рыночного ценообразования. В зависимости от складывавшейся торговой конъюнктуры они способствовали то повышению, то снижению цен. Их бизнес отличался большей эффективностью в сравнении с государственными и кооперативными торговыми организациями. Так, на рубеже 1922–1923 годов накладные расходы частных предпринимателей обычно не превышали в денежном выражении 5–7% товарооборота, тогда как у торговой кооперации достигали 18,2%, а у госторговли – даже 28,6%.

Окончание следует. https://citifox.ru/wp-content/uploads/2017/01/1356509..

Датский архив. Материалы по истории древней России, хранящиеся в Копенгагене. 1326-1690 гг.

Автор: Щербачев Ю. Н.
Язык: Русский
Издательство:Университетская тип. М.
Год издания: 1893

В предлагаемом издании описаны 1066 актов с 1326 по 1690 гг. по древнерусской истории, хранящиеся в Копенгагене. На 1893 год они хранились в Государственном архиве (ранее носившем название Тайного Королевского) и в Большой Королевской и Университетской библиотеках.

Перед заглавием каждого упоминаемого в этой книге акта выставлено два номера: первый – общий номер акта, второй, заключенный в скобки, представляет номер, под которым тот или другой акт находится в рукописном сборнике автора. Против заглавия актов, с которых у автора не имелось копий, в скобках стоит 0.

Описываемые памятники касаются: Ливонии, Польши и Литвы, Лапландии, Швеции, Турции, свадебных дел между дворами Московским и Датским, торговых и промышленных вопросов, канерства и морского разбоя, русских государственных печатей, частных печатей некоторых русских бояр и приказных.

https://vk.com/feed?w=wall-35831937_7115
есть файл