Краеведение

Галерея промышленной истории
17 июн 2016 в 16:53
#какборолисьзаправа на Александровском заводе
Основными формами протеста против феодальной зависимости и борьбы за улучшение условий жизни и повышение заработной платы на Александровском заводе в конце XVIII – начале XIX веков были побеги и подача челобитных.
В начале работы завода часто совершали побеги мастеровые переведенные с Липецких заводов, в большинстве случаев стараясь пробраться на родину. Первый побег в ночь на 18 апреля 1774 года совершили Н.Медведев и С.Песков, второй – 7 мастеровых, во главе со Степаном Коршуновым. Все они были пойманы и возвращены на завод. Летом 1774 года из липецкой артели литейщиков, по пути следования в Петрозаводскую слободу, был совершен побег двух мастеровых. Они были захвачены полицией и , в устрашение другим, публично подвергнуты наказанию плетьми.
Розыски беглых производились самым тщательным образом. Беглецы из заводских списков не исключались, пока не поступали достоверные сведения об их смерти. Так, мастеровой Петраков, бежавший с завода в 1786 году, 8 лет работал по найму и только в 1794 году был схвачен полицией и вновь отправлен на завод. Одновременно в бегах находились от 10 до 20 человек.
Осенью 1800 года бежали мастеровые Марк Кононов и Иван Медведев, но были схвачены полицией. Вторичный их побег был более удачным, около четырех месяцев они скитались по деревням Шлиссенбургского уезда, работали поденщиками в Санкт-Петербурге, имели «ночлег по баням», и все же были арестованы и возвращены на завод.
В 1803 году бежал мастеровой Володимеров, схватили его в лесу около деревни Сулажгора. Начальник завода приказал Володимерова ночью содержать в карауле, а днем использовать на заводских работах.
Бежавший в 1818 году мастеровой Иван Катин, был обнаружен полицией в Кольском округе. По возвращении на завод его заковали в кандалы. Днем он работал в цехе, ночью содержался в заводской караульне. Несмотря на эти меры, спустя три месяца вновь сбежал, и только в 1821 году был арестован в Ругозерском погосте. Военный суд приговорил Катина за вторичный побег – прогнать сквозь строй в 1000 (!) человек шесть раз*. Но горное начальство посчитало, что такое наказание может «привести его в несостояние исправлять работы» и наказание уменьшили , прогнали его через строй в 1000 человек один раз.
Однако, такое «милосердие» было не всегда. Мастерового Петра Багге за первый побег в 1813 году наказали тысячей ударов шпицрутенами, после нового побега в 1816 году ему дали две тысячи ударов, в 1834 году его приговорили к 100 ударам палками, в 1837 году прогнали сквозь строй в тысячу человек три раза, а потом сослали на Богословские заводы.
В 40-50-х годах XIX века побеги становятся редким явлением. На собственном опыте мастеровые убеждались, что это практически невозможно. Наиболее распространенной формой стала подача челобитных заводскому начальству, министру и даже царю. Основные жалобы были на то, что у начальников «нет воззрения на совершенную их скудность и особенную дороговизну, каковая есть беспрерывно в Петрозаводске». Также требовали не принуждать к работе в воскресные дни, сделать прибавку к заработной плате и т. п.
Новым явление в движении мастеровых за свои права стал созыв сходок и подача коллективных петиций. Первыми инициаторами такой борьбы стали мастеровые Иван Аникиевич Сучков и Иван Яковлевич Бочерников, сосланные на Александровский завод с петербургского литейного завода, где они, по словам заводского начальства «состояли в числе первенствующих возмутителей». Бочарников и Сучков в апреле 1809 года прибыли в Петрозаводск, и уже в июле, по переписке с мастеровыми Петербургского литейного завода готовились подать царю Александру I совместное прошение обоих заводов об улучшении горнозаводского населения и выразить «негодование свое против начальства». При аресте и обыске у Сучкова было обнаружено письмо от рабочих Петербургского завода и ответное письмо - коллективное прошение в Петербург от рабочих Александровского завода, текст которого был составлен на сходке мастеровых токарного и слесарно-кузнечного цехов. После ареста Бочарников и Сучков, закованные в кандалы, содержались в тюрьме, а осенью 1810 года были осуждены военным судом к телесному наказанию и ссылке в Сибирь.
Осенью 1825 года мастеровые завода Сазонов, Дорофеев и Агафонов, по доверенности от 276 мастеровых подали прошение в Министерство финансов и в следственную комиссию, прибывшую из Петербурга для разбора дела «о стесненном положении приписных крестьян» . В прошении были жалобы на принудительное определение солдат на постой в дома, на долгий рабочий день, на низкую сдельную оплату , на равную оплату в будни и в воскресенье, что ставки установлены еще Гаскойном, а с того времени все подорожало…
Аналогичное прошение Сазонов подавал в 1823 году в Горный департамент.
Однако администрация и чиновники комиссии сочли причиной прошения «Беспокойных и дерзких людей», которым хочется возбудить на заводе «дух недовольства и возмущения». Была организована волна обысков и угроз, но в 1826 году означенные лица подали прошение на имя Николая I. Это прошение попало в Министерство финансов и мастеровым ответили, что оно удовлетворено не будет, а впредь прошения им писать запрещается. Мастеровым была предложена подписка «в послушании», от каковой они в «непристойных выражениях» отказались». Позже под угрозами ссылки в Сибирь, многие таковую подписку дали, однако стойкие одиночки продолжали сопротивляться. В их числе был Исаак Сазонов. По мнению начальника Горного Департамента, всех вожаков следовало сослать на сибирские заводы. Однако весной 1827 года в Министерстве финансов решили отправить по этапу на Богословские заводы только Сазонова.
Недовольство внешне стихло, однако то и дело стали появляться «пасквильные записки» с угрозами в адрес начальства на воротах завода. Иногда, бунтарские выходки пресекались наказанием одиночек. О количестве наказанных можно судить по штрафным книгам. Так, за период 1854 – 1860 гг. разным мерам наказания подвергнуто 1867 мастеровых. Из них большинство за грубость начальству, священнику и мастерам, «за нерадение к службе», «за буйство», за поджог бани мастера и т.п.
В таких условиях происходил переход от крепостнических производственных отношений к капиталистическим. На пороге уже стояла реформа 1861 года.

*Шпицрутен (в переводе с немецкого языка слово Spießrutenlaufen, означает «Spieß» — копье, пика, а слово «Rute» — розга). По сути, данные приспособления представляли собой длинный гибкий гладкий прут из лозы, которые использовались для нанесения ударов по наказуемому человеку.

На рисунке - наказание шпицрутенами сквозь строй

Галерея промышленной истории
17 июн 2016 в 16:53
#какборолисьзаправа на Александровском заводе
Основными формами протеста против феодальной зависимости и борьбы за улучшение условий жизни и повышение заработной платы на Александровском заводе в конце XVIII – начале XIX веков были побеги и подача челобитных.
В начале работы завода часто совершали побеги мастеровые переведенные с Липецких заводов, в большинстве случаев стараясь пробраться на родину. Первый побег в ночь на 18 апреля 1774 года совершили Н.Медведев и С.Песков, второй – 7 мастеровых, во главе со Степаном Коршуновым. Все они были пойманы и возвращены на завод. Летом 1774 года из липецкой артели литейщиков, по пути следования в Петрозаводскую слободу, был совершен побег двух мастеровых. Они были захвачены полицией и , в устрашение другим, публично подвергнуты наказанию плетьми.
Розыски беглых производились самым тщательным образом. Беглецы из заводских списков не исключались, пока не поступали достоверные сведения об их смерти. Так, мастеровой Петраков, бежавший с завода в 1786 году, 8 лет работал по найму и только в 1794 году был схвачен полицией и вновь отправлен на завод. Одновременно в бегах находились от 10 до 20 человек.
Осенью 1800 года бежали мастеровые Марк Кононов и Иван Медведев, но были схвачены полицией. Вторичный их побег был более удачным, около четырех месяцев они скитались по деревням Шлиссенбургского уезда, работали поденщиками в Санкт-Петербурге, имели «ночлег по баням», и все же были арестованы и возвращены на завод.
В 1803 году бежал мастеровой Володимеров, схватили его в лесу около деревни Сулажгора. Начальник завода приказал Володимерова ночью содержать в карауле, а днем использовать на заводских работах.
Бежавший в 1818 году мастеровой Иван Катин, был обнаружен полицией в Кольском округе. По возвращении на завод его заковали в кандалы. Днем он работал в цехе, ночью содержался в заводской караульне. Несмотря на эти меры, спустя три месяца вновь сбежал, и только в 1821 году был арестован в Ругозерском погосте. Военный суд приговорил Катина за вторичный побег – прогнать сквозь строй в 1000 (!) человек шесть раз*. Но горное начальство посчитало, что такое наказание может «привести его в несостояние исправлять работы» и наказание уменьшили , прогнали его через строй в 1000 человек один раз.
Однако, такое «милосердие» было не всегда. Мастерового Петра Багге за первый побег в 1813 году наказали тысячей ударов шпицрутенами, после нового побега в 1816 году ему дали две тысячи ударов, в 1834 году его приговорили к 100 ударам палками, в 1837 году прогнали сквозь строй в тысячу человек три раза, а потом сослали на Богословские заводы.
В 40-50-х годах XIX века побеги становятся редким явлением. На собственном опыте мастеровые убеждались, что это практически невозможно. Наиболее распространенной формой стала подача челобитных заводскому начальству, министру и даже царю. Основные жалобы были на то, что у начальников «нет воззрения на совершенную их скудность и особенную дороговизну, каковая есть беспрерывно в Петрозаводске». Также требовали не принуждать к работе в воскресные дни, сделать прибавку к заработной плате и т. п.
Новым явление в движении мастеровых за свои права стал созыв сходок и подача коллективных петиций. Первыми инициаторами такой борьбы стали мастеровые Иван Аникиевич Сучков и Иван Яковлевич Бочерников, сосланные на Александровский завод с петербургского литейного завода, где они, по словам заводского начальства «состояли в числе первенствующих возмутителей». Бочарников и Сучков в апреле 1809 года прибыли в Петрозаводск, и уже в июле, по переписке с мастеровыми Петербургского литейного завода готовились подать царю Александру I совместное прошение обоих заводов об улучшении горнозаводского населения и выразить «негодование свое против начальства». При аресте и обыске у Сучкова было обнаружено письмо от рабочих Петербургского завода и ответное письмо - коллективное прошение в Петербург от рабочих Александровского завода, текст которого был составлен на сходке мастеровых токарного и слесарно-кузнечного цехов. После ареста Бочарников и Сучков, закованные в кандалы, содержались в тюрьме, а осенью 1810 года были осуждены военным судом к телесному наказанию и ссылке в Сибирь.
Осенью 1825 года мастеровые завода Сазонов, Дорофеев и Агафонов, по доверенности от 276 мастеровых подали прошение в Министерство финансов и в следственную комиссию, прибывшую из Петербурга для разбора дела «о стесненном положении приписных крестьян» . В прошении были жалобы на принудительное определение солдат на постой в дома, на долгий рабочий день, на низкую сдельную оплату , на равную оплату в будни и в воскресенье, что ставки установлены еще Гаскойном, а с того времени все подорожало…
Аналогичное прошение Сазонов подавал в 1823 году в Горный департамент.
Однако администрация и чиновники комиссии сочли причиной прошения «Беспокойных и дерзких людей», которым хочется возбудить на заводе «дух недовольства и возмущения». Была организована волна обысков и угроз, но в 1826 году означенные лица подали прошение на имя Николая I. Это прошение попало в Министерство финансов и мастеровым ответили, что оно удовлетворено не будет, а впредь прошения им писать запрещается. Мастеровым была предложена подписка «в послушании», от каковой они в «непристойных выражениях» отказались». Позже под угрозами ссылки в Сибирь, многие таковую подписку дали, однако стойкие одиночки продолжали сопротивляться. В их числе был Исаак Сазонов. По мнению начальника Горного Департамента, всех вожаков следовало сослать на сибирские заводы. Однако весной 1827 года в Министерстве финансов решили отправить по этапу на Богословские заводы только Сазонова.
Недовольство внешне стихло, однако то и дело стали появляться «пасквильные записки» с угрозами в адрес начальства на воротах завода. Иногда, бунтарские выходки пресекались наказанием одиночек. О количестве наказанных можно судить по штрафным книгам. Так, за период 1854 – 1860 гг. разным мерам наказания подвергнуто 1867 мастеровых. Из них большинство за грубость начальству, священнику и мастерам, «за нерадение к службе», «за буйство», за поджог бани мастера и т.п.
В таких условиях происходил переход от крепостнических производственных отношений к капиталистическим. На пороге уже стояла реформа 1861 года.

*Шпицрутен (в переводе с немецкого языка слово Spießrutenlaufen, означает «Spieß» — копье, пика, а слово «Rute» — розга). По сути, данные приспособления представляли собой длинный гибкий гладкий прут из лозы, которые использовались для нанесения ударов по наказуемому человеку.

На рисунке - наказание шпицрутенами сквозь строй

Малоизученным аспектам жизни карельской крестьянки, связанным с наступлением половой зрелости, первой брачной ночью, рождением первенца и завершением фертильного периода, посвящено новое исследование научного сотрудника Института языка, литературы и истории КарНЦ РАН Юлии Литвин. Эти явления служили основой многих обрядов жизненного цикла и перехода женщины из одного социального статуса в другой.

Долгое время тема женской повседневности оставалась малоизученной: обсуждение некоторых вопросов было табуированным в культуре и обществе, что отразилось и на научной традиции.

– Женская телесность в традиционной культуре функционирует на физическом и символическом уровнях, которые проявляются в визуальных маркерах, поведении и даже позах. Телесность связана с миром вещей и пространством. Обращение к этой теме не только приоткрывает табуированную в традиционной культуре строну жизни, но и позволяет расширить наши представления о женском опыте, увидеть процесс преобразования физиологической данности в культурные традиции, – отмечает исследовательница.

Подробности – в материале на сайте КарНЦ РАН: http://www.krc.karelia.ru/news.php?id=4770&plang=r

#КарНЦ #ИЯЛИ@karrc #гендерныйподход #этнология #ИсторияКарелии


https://vk.com/feed?w=wall-165130519_3601

«История карельского народа»

В Финляндии этот труд известных финских ученых
ейкки Киркинена, Ханнеса Сихво и Пекки Невалайиена увидел свет в1994 году, в Петрозаводске – в 1998
Книга содержит несколько разделов:
история Карелии с древних времен,
Карелия периода Финляндской автономии,
Карелия после 1917 года.

Предлагая русскоязычному читателю труд известных финляндских ученых Хейкки Киркинена, Ханнеса Сихво и Пекки Невалайнена всеобъемлющую историю карельского народа, мы уверены, что книга будет встречена с большим интересом и прочтена самым внимательным образом.

Электронная версия книги – по ссылке ⤵



https://vk.com/doc160169001_64...dhkBEfeJ8P

Оживление карельского национального движения
https://welcome-karelia.ru/art...dvizheniya


Новые тенденции проявились в 1906-1907 гг. в развитии карельского нацио­нального движения. На собрании в Ухте 1 января 1906 г. с участием 200 местных жителей и приехавших из Финляндии на родину на праздники карелов-переселенцев было принято решение о создании волостного комитета конституционно-демократической партии, так как, по мнению собравших­ся, программа этой партии перекликалась с резо­люцией декабрьского ухтинского митинга 1905 г. В тот же день в селе состоялась демонстрация под красным флагом с надписью: "КДП". В состав ко­митета вошло 35 человек, в том числе постоянно проживавшие в Финляндии торговцы П. Афанась­ев, И. Дорофеев, И. Митрофанов, К. Ремшуев и некоторые другие144. Однако уже вскоре, в ходе консультаций и переговоров с наиболее влиятель­ными и состоятельными представителями северно-карельской диаспоры в Финляндии, фактические руководители комитета П. Афанасьев и И. Митрофанов пришли к мнению о необходимос­ти создания особой, независимой от российских партийно-политических структур, организации для решения проблем развития Беломорской Карелии. Несмотря на то, что данное предложение не нашло единодушной поддержки активистов карельского движения, началась работа по его реализации. 24-25 апреля 1906 г. на собрании в финском городе Николайстадт (ныне Вааса), в котором участвовало 20 купцов-карелов, было принято решение о проведе­нии учредительного съезда нового общественного объединения, получившего назва­ние "Союз беломорских карел". Сам учредительный съезд Союза с участием 50 деле­гатов прошел 3-4 августа 1906г. также в Финляндии, в г. Таммерфорсе (Тампере)145.

К концу 1906 г. в организацию записалось 627 человек, из них 494 были финнами и только 133 карелами. Наиболее многочисленные группы в составе союза составля­ли представители купечества и интеллигенции, в основном финской. Крестьян и ра­бочих насчитывалось всего 16 человек (2,5%). Среди вступивших в общество карелов преобладающей категорией (75 человек, или 56,4%) являлись торговцы (как занимав­шиеся стационарной торговлей в Финляндии, так и коробейники). Председателем союза был избран купец из Ювяскюля, уроженец Ухтинской волости А. Митрофанов (Митро), которого кемский уездный исправник характеризовал как "человека весьма развитого, энергичного и настойчивого". В состав правления вошли также пересе­лившиеся в Финляндию карельские купцы П. Афанасьев (Ахава), И. Естоев (Таннер), Т. Ремшуев (Маннер), И. Софронов, деятели финской культуры: архитектор Ю. Бломстедт, историк О. Хейнари, писатель И. Хярконен и др.146 Союз, как провозглаша­лось в его уставе, ставил своей целью "улучшение духовного и материального поло­жения беломорских карел". Достичь этого предполагалось на основе всемерного сближения населения Российской Карелии с этнически родственным населением Фин­ляндии при помощи и поддержке финской общественности и властей. В публичных выступлениях ряда лидеров организации высказывалась и мысль о возможности в перспективе объединения "всех финских племен в составе Финляндии"147.



Союз и его активисты развернули пропагандистскую деятельность в пригранич­ных карельских районах. В Беломорской Карелии в 1906 - начале 1907 г. были открыты две начальные общеобразовательные и одна ремесленная школа с препо­даванием на финском языке, близком к языку северных карелов, а также 22 пере­движных библиотеки-читальни. Издавалась и распространялась среди населения газета "Карьялайстен пакинойта" ("Карельские беседы"), рассылались буквари, учебники и другая литература. По ходатайству союза почтовым ведомством Финлян­дии была организована доставка в карельские волости и обратно корреспонден­ции. Началось строительство дороги между с. Вокнаволок на севере Карелии и г. Суомуссалми в Финляндии.



Параллельно и независимо от "Союза беломорских карел" на территории карель­ских волостей Архангельской и Олонецкой губерний начали работу миссионерские организации финляндской лютеранской церкви. Импульсом к этому послужило при­нятие закона от 17 апреля 1905 г. и провозглашение Манифеста 17 октября 1905 г., которые вводили в России основы веротерпимости, что сделало юридически возмож­ным переход из православия в лютеранство. В сентябре 1906 г. Евангелическим обще­ством в г. Сортавале был создан даже специальный миссионерский фонд "для распро­странения Евангелия в Карелии и России". Лютеранские проповедники из Финляндии совершали продолжительные поездки по карельским селениям, вели религиозные бе­седы с местными жителями. Активно распространялась лютеранская литература и картины148.



Деятельность "Союза беломорских карел" и лютеранских миссий вызывала рас­тущую обеспокоенность в административных и религиозных кругах Архангельской и Олонецкой губерний. В июне-июле 1907 г. полиция блокировала попытки А. Мит­рофанова (Митро), П. Афанасьева (Ахава), В. Еремеева (Ряйхя) и некоторых других активистов пропагандировать идеи союза на собраниях в Ухте и Вокнаволоке. Не­посредственно на территории Российской Карелии "Союзу беломорских карел" не удалось создать каких-либо организационных структур. Поступавшая из Финлян­дии литература, включая даже буквари, изымалась полицией. Принимались меры к высылке за границу лютеранских проповедников.



В январе-феврале 1907 г., в обстановке уже определившегося спада революции в стране, состоялись выборы во II Государственную думу. Они вновь проводились на основе избирательного закона от 11 декабря 1905 г. В выборах впервые участвовали партии социал-демократов и эсеров, отказавшиеся от тактики бойкота. Примечатель­ным событием кампании в Петрозаводске стало избрание выборщиком в губернское избирательное собрание, в основном голосами рабочих, одного из лидеров группы РСДРП Н.Т. Григорьева. Двух представителей провела в выборщики от Петрозавод­ска кадетская группа. Олонецкое губернское избирательное собрание прошло 6-8 фев­раля 1907 г. при участии 46 выборщиков. Депутатами думы стали беспартийные канди­даты - купец и лесопромышленник выходец из крестьян с. Ладвы Петрозаводского уезда 41-летний Михаил Михайлович Кирьянов, крестьянин Нигижемской волости Пудожского уезда Федор Дмитриевич Ланев, 37 лет, и крестьянин Каргопольского уез­да Николай Александрович Поташев, 42 лет. Во время думской сессии все они прим­кнули к фракции кадетов. Вопреки ожиданиям правительства вторая Дума оказалась более левой, чем первая. Хотя представительство кадетов в ней несколько сократилось, зато сложились значительные фракции крестьян-трудовиков и социал-демократов. Открывшаяся 20 февраля 1907 г. парламентская сессия проходила в обстановке нарас­тающей конфронтации с правительством, что предопределило судьбу Думы. Правя­щие круги во главе с Николаем II взяли курс на подготовку роспуска Думы, рассчиты­вая использовать эту акцию для коренного изменения обстановки в стране.

Русский Север: поморские избы

Для жизни на суровом Севере поморы строили даже не дома, а целые комплексы, которые объединяли под одной крышей дом и хозяйственные постройки. Выделяют наиболее распространенные два типа жилья:

🔹Двухъярусный дом-двор: изба на высокой подклети и двухэтажный двор, в котором ворота и ввоз соединены одной крышей;
🔹Одноярусный дом-двор под крышей на невысокой подклети.

Сам дом состоял из избы с большой русской печью и дополнительных помещений: горницы, повалуши (еще одной горницы, где летом спала вся семья), вышки-светелка, нередко с балконом, высокого крыльца под крышей. От хозяйственной части дом отделялся переходом, воздух в доме помора всегда был свежим, запахи скотного двора в него не проникали. В некоторых районах делали еще и зимнюю избу с отдельной печью — это была отдельная пристройка или часть дома, обычно в подклете.

Свои дома-дворы поморы ставили на фундамент из гранитных валунов. Строили — только из зимней древесины, тесаных крепких смолистых сосен. На продольные пазы между бревен укладывали вычесанную коноплю или лен, а на них – сухой мох. Получалась замечательная защита от холода и ветра, а летом в таком доме всегда было прохладно.

Отдельно стоит остановиться на крыше — ее поморы довели до совершенства с точки зрения теплосбережения и защиты от осадков. Важно, такая что крыша могла выдерживать очень толстый слой снега.

И даже все эти знаменитые поморские «деревянные кружева», резные полотенца и причелины, которые кажутся сугубо декоративными элементами, защищали крышу от влаги.

прим: Здесь уже все повети отрезаны. И правильно, они бы дом назад "стащили".
... Сзади повети огромнейшие были - белая и чёрная