Краеведение

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Реклама. ООО «Центр генеалогии «Семейная реликвия», ИНН 7842196068

фотохронолог
29 окт 2017
Действия
Финская «расовая гигиена» 1918-го / Часть 1 // Массовое убийство женщин в Хеннале / Рождение и развитие институциональной русофобии

Мало кто сейчас знает и помнит, что в 1918 году Гражданская война шла не только в России, но и на всех развалинах Российской империи. В Финляндии она завершилась в мае 1918 года победой белых, обеспеченной во многом поддержкой Германии и Швеции. И до, и после победы белыми осуществлялся террор, по масштабам намного превзошедший красный (около 10 тысяч жертв, а также еще тысячи финских красноармейцев, умерших в плену от условий заключения уже после окончания войны). По мнению ряда историков, именно кровавые события в Финляндии, о которых были осведомлены обе стороны Гражданской войны в России, подтолкнули их к развертыванию в 1918 году и белого, и красного террора.

В новом исследовании, проведенном в Лапландском университете, утверждается, что расстрел женщин в 1918 году в районе Хеннала финского города Лахти был инициирован самими финнами. В лагере для военнопленных было более 2000 женщин и даже грудные младенцы.

В 1918 году в лагере для военнопленных в Хеннале были расстреляны 218 женщин без судебного разбирательства, утверждает новое исследование. Основаниями для массового убийства послужили идеи расовой гигиены и демонизации образа «красных» женщин в буржуазной прессе. В ходе написания лиценциатской работы в Лапландском университете автор также выяснила, что в военном лагере, вопреки ранее полученным данным, находились дети младше 15 лет, многие из которых погибли в лагерях.

Марьйо Лиукконен (Marjo Liukkonen), магистр социальных наук, занимавшаяся вопросом судьбы женщин и детей в Хеннале, рассказывает, что сама удивилась итогам исследования. «Я начала подозревать, что не все рассказывалось. Позже выяснилось, что та информация, которую я нашла, не была изучена ранее». Изучением происходившего в лагере для военнопленных занималась и автор научных исследований Тууликки Пеккалайнен (Tuulikki Pekkalainen). По ее мнению, хорошо, что о теме, о которой умалчивали прежде, все еще можно получить новую информацию.

Гражданская война в Финляндии закончилась в мае 1918 года, когда в лагере для военнопленных в Хеннале оказалось около 13 тысяч красногвардейцев. Лагерь для военнопленных в Хеннале был одним из крупнейших в Финляндии. Более ранние исследования сообщали, что пленных женщин было лишь несколько сотен, но в работе Лиукконен утверждается, что их было значительно больше. По ее словам, в Хеннале находились 2216 женщин. Среди них были бежавшие из Южной и Юго-Западной Финляндии жены, сестры и дети красногвардейцев, женщины, находившиеся на вспомогательных должностях в красной гвардии, и бойцы женских батальонов. Самым молодым женщинам, расстрелянным в Хейноле без судебного разбирательства, было 14 лет. По словам исследователя, раньше расстрелы приписывались немецким солдатам, но результаты нового исследования говорят об обратном.

«В воспоминаниях, которые я находила во всех архивах, финские, немецкие солдаты и сами красные пленные говорили, что расстрел женщин был проектом финнов», — говорит Лиукконен. По ее словам, среди причин убийств женщин была в том числе и расовая гигиена: испорченных и строптивых «красных» женщин-солдат считали угрозой для чистых сексуальных отношений буржуазного общества. Раньше утверждалось, что казни женщин, носящих брюки и входящих в состав женских батальонов, были мифом, отмечает исследователь.

По результатам исследования Лиукконен выяснилось, что среди пленных женщин в лагере Хенналы было 289 детей младше 15-ти лет. В лагере были и младенцы.

«То, что в лагере были дети, скрывалось, потому что лагерное начальство запрещало наличие детей в лагерях. Главный врач лагеря в Хейноле даже отправлял подтверждение начальству лагеря о том, что матери и дети были отпущены домой. Историки верили этим отчетам и не проверяли личные карточки военнопленных».

Дети тоже умирали. В воспоминаниях тех, кто побывал в лагере для военнопленных, рассказывается, что детские трупы лежали грудами в коридорах и на чердаках казарм. «Я осознала, что, судя по всему, все, что я читала по теме раньше, оказалось неправдой. В лагерях не должно было быть ни одного ребенка», — говорит Марьйо Лиукконен. В ее исследовании ставятся под сомнения и утверждения об условиях жизни военнопленных в Хеннале. Пленным не давали еду, которую им покупали на государственные средства и которую они получали в дар от немецких солдат. Вместо этого еда продавалась тем пленным, у которых были деньги. По словам Лиукконен, также нашлись доказательства того, что у женщин вымогали сексуальные услуги за еду. Сексуальное насилие не было исключительным явлением в военных лагерях, хотя раньше это отрицалось. Пленные писали об изнасилованиях в воспоминаниях, которые Лиукконен изучала для написания исследования.

Почему судьба женщин и детей осталась в тени? Для проведения исследования Лиукконен изучила много документов. Она прочла сотни воспоминаний военнопленных и лагерной охраны. Кроме того, она изучила 26 тысяч карточек арестованных, 11 тысяч карточек военнопленных, письма, доказательства в судебных делах о совершении государственного преступления, протоколы допросов, заметки в газетах и сообщениях церковных приходов о погибших и без вести пропавших на гражданской войне. Происходившее в лагерях для военнопленных изучалось, по этой теме писали и раньше. По словам Лиукконен, массовое убийство женщин, наличие в лагерях детей и обращение с военнопленными долгое время оставались в тени, потому что более ранние исследования основывались на статистике и других исследованиях.

«В более ранних исследованиях рассматривались сразу все лагеря для военнопленных в Финляндии, в общей сложности 61 лагерь, подсчитывались средние показатели и проценты. Личности в таких показателях терялись. К тому же, женщин было меньше, чем мужчин, поэтому о судьбах женщин и детей почти ничего не говорили», — считает Лиукконен. Лиукконен говорит, что материал, использованный для написания ее исследования, сильно отличается от материала предыдущих исследований. Клубок начал распутываться, когда она обнаружила, что более ранние данные о количестве пленных женщин, данные в карточках военнопленных и арестованных и имена казненных не совпадали. Эта нелогичность вызывала подозрения.

«Более ранние исследования основывались на письмах руководителей лагерей и отчетах. Исследователи верили, что чиновники составляли отчеты честно. Однако, когда они нарушали правила, например, держали в лагерях детей, они старались заметать следы».

Марьйо Лиукконен продолжит изучать тему условий жизни военнопленных в лагере для военнопленных в Хеннале. Она собирается написать диссертацию о судьбе женщин лагеря Хенналы, а потом темой ее исследования станут мужчины, оказавшиеся в лагере. Эта тема интересует исследователя и по личным причинам, поскольку ее прапрадед умер в 1918 году в лагере для военнопленных, правда, не в Хеннале, а в Хямеенлинне. По мнению Лиукконен, ее работа имеет большое историческое и общественное значение. Она сравнивает происходившее в лагере для военнопленных в Хеннале с событиями в Германии 1930-1940-х годов.

«Финны часто удивляются тому, как в Германии могло произойти то, что произошло. С таким же успехом они могут задаваться вопросом, как в Хеннале произошло то, что произошло в 1918 году. Подобное происходит, если образ какой-то части народа демонизируют».

http://scepsis.net/library/id_3746.html
______________________________________________________________________________

«…с начала финской Гражданской войны в январе 1918 года) русофобия в Финляндии (точнее в Белой ее части) принимает наиболее радикальные формы. Причину такого положения дел весьма четко сформулировал финский историк О. Каремаа:

«Во время гражданской войны в Финляндии за разжигаемой русофобией, как представляется, стояло желание белых сделать русских козлами отпущения за все жестокости и тем самым обосновать собственные идеи», «по психологическим причинам жестокую правду о братоубийственной войне пытались замаскировать якобы идеологической борьбой в защиту западной культуры от русских, объявленных заклятыми врагами… без внешнего врага поднять массы на войну было бы сложно».

Иными словами, белым в Финляндии требовалась какая-то внешняя угроза, чтобы отвлечь собственное население от тех глубоких политических и социально-экономических проблем, которые привели финское общество к расколу и войне. И такой угрозой была объявлена Советская Россия и в частности — русские войска, которые еще не были выведены с территории Финляндии после получения ей независимости, а в общественное сознание финнов начала активно внедряться мифологема «освободительной войны» против России, которая должна была подменить собой реальную гражданскую войну, хотя в действительности русские войска не несли никакой угрозы финской независимости, а вся помощь РСФСР красным финнам свелась к тайным поставкам оружия и идеологической поддержке. В итоге ненависть к русским в этот период вылилась в Финляндии в открытые этнические чистки.

Русские подвергались уничтожению безотносительно того, служили ли они добровольцами в Красной гвардии, или были сочувствовавшими белым гражданскими лицами. В Таммерфорсе после его взятия белыми 6 апреля 1918 г. было уничтожено около 200 русских, в том числе белых офицеров, число казненных русских в Выборге 26–27 апреля оценивается в 1000 человек (абсолютное большинство которых не принимало никакого участия в гражданской войне), в том числе женщин и детей. Так, в далеко не полном, содержащим всего 178 фамилий, списке убитых в Выборге русских, хранящемся в ЛОГАВ, содержатся сведения об Александре Смирнове (9 лет), Касмене Свадерском (12 лет), Андрее Чубрикове (13 лет), Николае и Александре Наумовых (15 лет) и т. д. Под горячую руку белофиннов попали и некоторые поляки, которых расстреливали, вероятно, спутав с русскими (причем подобные «ошибки» случались и в других местах: например, один принятый за русского поляк был убит в Ууси Каарлепюю).

Один из русских эмигрантов, живших в то время недалеко от Выборга, так описывал происходившее в городе:

«Решительно все, от гимназистов до чиновников, попадавшиеся в русской форме на глаза победителей пристреливались на месте; неподалеку от дома Пименовых были убиты два реалиста, выбежавшие в мундирчиках приветствовать белых; в городе убито 3 кадета; сдавшихся в плен красных белые оцепляли и гнали в крепостной ров; при этом захватывали и часть толпы, бывшей на улицах, и без разбора и разговоров приканчивали во рву и в других местах. Кого расстреливали, за что, все это было неизвестно героям ножа!

Расстреливали на глазах у толпы; перед расстрелом срывали с людей часы, кольца, отбирали кошельки, стаскивали сапоги, одежду и т. д. Особенно охотились за русскими офицерами; погибло их несть числа и в ряду их комендант, интендант, передавший перед этим свой склад белым, и жандармский офицер; многих вызывали из квартир, якобы для просмотра документов, и они домой уже не возвращались, а родственники потом отыскивали их в кучах тел во рву: с них оказывалось снятым даже белье».

События в Выборге вызвали широкий резонанс в России. Советское правительство 13 мая обратилось к германскому послу В. Мирбаху с просьбой о создании совместной комиссии для расследования убийств русских жителей Финляндии. При этом происшедшее в городе описывалось следующим образом:

«Здесь происходили массовые расстрелы ни в чем не повинных жителей русского происхождения, совершались чудовищные зверства над мирным русским населением, расстреливались даже 12-летние дети. В одном сарае в Выборге, как передавал свидетель, последний видел 200 трупов в том числе русских офицеров и учащихся. Жена убитого подполковника Высоких рассказывала свидетелю, что она видела, как уничтожаемые русские были выстроены в одну шеренгу и расстреляны из пулеметов. По словам свидетелей, общее число убитых за два дня доходит до 600 человек.

После занятия Выборга белогвардейцами группа арестованных русских подданных, числом около 400 человек, среди которых находились женщины и дети, старки и учащиеся, были приведены к вокзалу; посоветовавшись между собой минут 10, офицеры объявили им, что они приговорены к смертной казни, после чего арестованные были отправлены к Фридрихсгамским воротам на «валы», где их и расстреляли из пулеметов; раненых добивали прикладами и штыками, происходило настоящее истребление русского населения без всякого различия, истреблялись старики, женщины и дети, офицеры, учащиеся и вообще все русские».

Немало возмущения описанные выше факты вызвали и в рядах русского Белого движения, в результате чего многие его лидеры выступили позднее против обсуждавшихся проектов совместного с финнами похода на Петроград армии Юденича. Морской министр Северо-Западного правительства контр-адмирал В.К. Пилкин писал в 1919 году своему коллеге в правительстве Колчака контр-адмиралу М.И. Смирнову:

«Если финны пойдут [на Петроград] одни, или хотя бы с нами, но в пропорции 30 тысяч против трех-четырех,— которые здесь в Финляндии, то при известной их ненависти к русским, их характере мясников…они уничтожат, расстреляют и перережут все наше офицерство, правых и виноватых, интеллигенцию, молодежь, гимназистов, кадетов — всех, кого могут, как они это сделали, когда взяли у красных Выборг».

Того же мнения придерживался и один из лидеров антибольшевистского петроградского подполья В.Н. Таганцев: «Никто из нас не хотел похода финляндцев на Петроград. Мы помнили о расправе над русскими офицерами заодно с красными повстанцами». Причем, по мнению историка Т. Вихавайнена, подобные взгляды на судьбу Петрограда в случае взятия его финнами «имеют под собой основание и в смысле опыта 1918 г., и в тех планах, которые вынашивались в экстремистских кругах «активистов»

ХЕЛЬГЕ СЕППЯЛЯ / ФИНЛЯНДИЯ КАК ОККУПАНТ В 1941-1944 ГОДАХ Перевод с финского П. ЛЕОНТЬЕВА.

Публикация из журнала «Север» ISSN 0131-6222 за 1995 г, №№ 4,5,6

Хельге СЕППЯЛЯ, финский военный историк, родился в 1924 году в Ювяскюля. В 1942-1944 годах был на фронте. В 1958 году окончил артиллерийское училище, в 1960 — Высшее военное училище. Автор многих статей и книг по военной истории. В "Севере" публиковался в 1985 и 1988 гг. Живет в Хельсинки.

http://scepsis.net/library/id_3746.html
Крупнейшее в истории Финляндии массовое убийство женщин // Ханна Лумме scepsis.net

.
Карельский колорит
два часа назад
📻Из истории радиовещания в Карелии ✓ Интересные факты
»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»
☞ Радиовещание в Карелии началось в 1926 году с созданием в Петрозаводске радиостанции (директор А. Вастен),
☞ Она была самой мощной в Советском Союзе.
☞ В эфир пошла передача, подготовленная группой журналистов при редакции газеты "Красная Карелия".
☞ Практически сразу началось вещание и на финском языке.
☞ В 1929 году был учрежден радиовещательный комитет.
☞ В связи с всеобщей радиофикацией республики и образованием Карело-Финской ССР в 1940 году был образован Комитет по радиофикации и радиовещанию при Совете Народных Комиссаров КФССР.
☞ В годы Великой Отечественной войны (1941-1945) Радио Карелии эвакуируют в фронтовую столицу республики город Беломорск. В декабре 1941 года там была оборудована небольшая студия для радиопередач.
☞ С 1951 года он носит название Комитета по радиоинформации, а в 1953 году его преобразовывают в Главное управление радиоинформации Министерства культуры КФССР.
☞15 апреля 1959 года была образована Петрозаводская студия телевидения.
☞ 23 декабря 1959 года студия и радио были объединены в Комитет по радиовещанию и телевидению при Совете Министров.
☞В 60-е, 70-е и 80-е годы в состав Комитета входили: студия телевидения, радио, телецентр и симфонический оркестр.
☞ 7 декабря 1970 года он был преобразован в Комитет по телевидению и радиовещанию Совета Министров КАССР, 22 июня 1979 года сменивший название на Государственный комитет КАССР по телевидению и радиовещанию.
☞ С 1 января 1992 года Комитет преобразован в Государственную телевизионную и радиовещательную компанию «Карелия» — филиал Всероссийской государственной телевизионной и радиовещательной компании в Республике Карелия. Располагается в городе Петрозаводске.
☞ В зону уверенного приёма карельского телевидения входят Республика Карелия, районы Ленинградской и Мурманской областей, приграничные районы Финляндии. Потенциальная аудитория — около 1 млн человек
☞ С 1 января 1999 года существует Федеральное Государственное Унитарное Предприятие "Гостелерадиокомпания "Карелия" (дочернее предприятие при Федеральном Государственном Унитарном Предприятии ВГТРК в Москве).
Вот уже несколько десятилетий радиопередачи выходят на русском, на карельском и вепсскомязыках

На снимках:
☞Радиостанция на улице Гоголя в Петрозаводске.1929 год
☞Телевышка ГТРК «Карелия». Построена в 1959 году (высота 180 м)

Карелы, по отношению к лошадям — истые спортсмены. Каждый зажиточный крестьянин при покупке лошади обращает внимание не только на ее рабочие качества — раскормленное тело, силу и выносливость, но старается выбрать такую, которая обладает и хорошим бегом. Зимою, на праздник, карел едет обыкновенно в легких финских санках, сзади которых развешивает пестрый шерстяной ковер или шкуру оленя. Даже какая-нибудь баба, когда едет на озеро осматривать сети на простых дровнях, — и та старается, чтобы лошадь бежала не вскачь, а правильною рысью. Но свою спортсменскую жилку карел может проявить только в зимнее время, пока держится санный путь. Летние же пути сообщения в Карелии находятся в первобытном состоянии. Колесных дорог здесь вовсе нет...

Карельский край и его будущее в связи с постройкой Мурманской железной дороги. Путевые очерки И.В. Оленева. С многими рисунками. Финское литературное общество. Гельсингфорсъ, 1917 (Scan PDF)

Карельская литература в цитатах
с08.05.2017 в 10:27

Б. И. Чибисов
18
Б. И. Чибисов
«ДЕТИ КОРЕЛЬСКИЕ» В КОНТЕКСТЕ ЭТНИЧЕСКОЙ ИСТОРИИ СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ПРИЛАДОЖЬЯ XV в.
Исследователи неоднократно подчеркивали полиэтничность населения средневековой Новгородской земли. Это утверждение ярко иллюстрируется на примере Водской пятины. В ее составе с конца XV в. находился Корельский уезд, территория которого тесно связана с историей прибалтийско-финского этноса – карелов. Ряд новгородских актов 60–80-х годов XV в. упоминает неких «корельских детей». Среди историков нет единства по поводу того, кого необходимо понимать под этими людьми. Этническое содержание очевидно, но можно предполагать также и социальное – выражение «корельские дети» явно коррелирует с обозначением низшей знати – «дети боярские», хорошо известным по русским источникам XV–XVII в. В настоящей статье предлагается комплексный анализ всех данных об этой группе с целью выяснить ее характер и происхождение.
В. О. Ключевский предполагал, что корельские дети – это карелы, населявшие Беломорское побережье во времена основания Соловецкого монастыря [Ключевский, 1867, с. 4]. Позднее он скорректировал свою точку зрения, утверждая, что под корельскими детьми стоит понимать выходцев из города Корелы, предпринимавших различные промысловые походы на север [Ключевский, 1914, с. 439–440]. С. С. Гадзяцкий определял корельских детей как карелов-вотчинников, объединенных в пять родов, каждый из которых имел свое название. Земельные владения корельских детей могли находиться в распоряжении как всех пяти родов, так и отдельно взятого рода. Новгородские акты упоминают крупных и средних вотчинников, чьи владения располагались в северо-западном Приладожье и в карельском Беломорье [Гадзяцкий, с. 144–145]. И. П. Шаскольский понимал под «корельскими детьми» карельское население западного Поморья, которое появилось там в результате переселения в течение XIII–XIV в. с основной карельской племенной территории – погостов северо-западного Приладожья [Шаскольский,
с. 73]. Упоминание корельских детей в берестяной грамоте № 248 привело В. Л. Янина и А. А. Зализняка к мысли о наличии в северо-западном Приладожье в конце XIV – начале XV в. карельского родового нобилитета, обладавшего значительной собственностью [Янин, Зализняк, с. 197].
Что касается названий пяти родов корельских детей, то у исследователей нет на этот счет единого мнения. С. С. Гадзяцкий перечислял рокульцев, тиврольцев, валдольцев, вымольцев и курольцев [Гадзяцкий, с. 144]. Р. Б. Мюллер и А. Ю. Жуков упоминали рокульцев, вальдольцев, вымольцев, курольцев и Наволоч-род [Жуков, 2003; Мюллер, с. 29].
Таким образом, обозначенной темы касались немногие авторы. Наличие неразрешенных вопросов требует специального обращения к ним.
Основным источником сведений о корельских детях является актовый материал, представленный новгородскими купчими, поручными, данными и духовными грамотами XV в. на земельные участки в карельском Беломорье1. Дополнительным источником послужила писцовая книга Водской пятины Д. В. Китаева и дьяка Н. С. Губы Моклокова, в составе которой в 7008 (1499/1500) г. был описан Корельский уезд2. Писцовая книга великокняжеских, церковных, помещичьих и своеземческих земель сохранилась, в целом, довольно полно. При публикации издатели иногда неправильно определяли порядок печатания отдельных листов, многочисленны
1 ГВНП. М.; Л., 1949. С. 288–312.
2 Переписная окладная книга по Новгороду Водской пятины. 7008 года (Продолжение) // Временник императорского Московского общества истории и древностей Российских. М., 1852. Кн. 12. С. 1–188.
«Дети корельские» в контексте этнической истории северо-западного Приладожья XV в.
19
неверно прочитанные слова. По этим причинам не всегда возможно реконструировать оригиналы карельских антропонимов и топонимов. Кроме того, о корельских детях упоминает берестяная грамота № 248, которая происходит из слоев 1380–1390-х годов.
Понятие «корельские дети» встречается в 6 грамотах Обонежья, относящихся к периоду 60-х – начала 80-х годов XV в. (ГВНП № 222, 303, 304, 319, 327, 328). Дважды понятие фигурирует в форме «дети корельские» (№ 222 и 327). Все указанные грамоты оформляли различные имущественные сделки частных лиц с Соловецким монастырем: продажу, дарение, завещание и передачу в залог монастырю земельных владений и угодий. В начале 70-х годов XV в. Соловецкий монастырь купил у Григория Давыдова земельные участки на реках Выг, Шуя и Кемь «промежи пяти родовъ корельскыхъ детеи»3. В это же время Олфуй Юрьев заложил находившуюся на Выге и Шуе «отцину свою Корелскои земли, промежю пятью родъ корелских детеи»4. Во второй половине 70-х годов Григорий Иванович завещал Соловецкому монастырю вотчину «в Корелскои земле… межу пятиа роды, куды ходятъ корелскии дети»5. В первой половине 80-х годов XV в. воевода Федор Иванович, «дети корельстии» и «вся рать каянская» передали в дар Соловецкому монастырю колокол6. Также в начале 80-х годов Нестор Иванович передал Соловецкому монастырю вотчину своего брата Федора, находившуюся на реках Умба и Варзуга «межъ дедтми корелскими»7. К широкому периоду 60–80-х годов XV в.
относится «данная» грамота Матвея Ильина Соловецкому монастырю на участок «промежу пятию роды корельскими детьми»8.
В более ранних грамотах конца 40-х – начала 70-х годов XV в. о корельских детях нет упоминаний: использовались такие обороты, как «межу корелою, куды все 5 родовъ володеютъ» (№ 296), «промежи пяти родовъ» (№ 301), «промежю корелои пяти родовъ» (№ 302), «межю корелои» (№ 322). Таким образом, понятие «корельские дети» как обозначение социальной группы появляется в актах не ранее 60-х годов XV в.
Обращение к обонежским грамотам XV в. позволяет определить названия пяти родов и расположение их земельных владений. Географические названия северо-западного Приладожья, зафиксированные текстом писцовой книги, локализуют основные поселения, связанные с «корельскими» родами. Несмотря на то что в грамотах идет речь о землевладении «промеж пяти родов», названий этих родов насчитывается 6. Грамоты упоминают роды рокульцев (грамоты
№ 286, 287, 291), курольцев (№ 286, 287), валдольцев (№ 296, 300, 319), вымольцев
(№ 297, 298, 312, 318, 327), тиврольцев (№ 327) и Наволоч-род (№ 322)9. Следовательно, один из пяти родов имел двойное название.
Эту проблему позволяет решить ойконимия Корельского уезда. Уезд был разделен на две части по реке Вуоксе: ближняя к Новгороду южная часть уезда называлась «Передней Корелой» и включала в себя Городенский, Сакульский и Ровдужский погосты. В Передней Кореле находился административный центр уезда – город Корела. В северной части уезда – «Задней Кореле» – находились Кирьяжский, Сердовольский, Соломенский и Иломанский погосты.
Род рокульцев был связан, видимо, с Городенским и Сакульским погостами: в Сакульском погосте были записаны деревни Рокула у озера Сванского и Рокула селище10. В деревнях Городенского погоста проживали некоторые представители рода рокульцев, известные по
3 ГВНП. С. 298.
4 Там же. С. 299.
5 Там же. С. 312.
6 Там же. С. 311.
7 Там же. С. 246.
8 Там же. С. 307.
9 Там же. С. 288, 289, 291, 294–297, 303, 307, 309, 311.
10 Переписная окладная книга по Новгороду Водской пятины. С. 48.
Б. И. Чибисов
20
писцовому описанию своеземцы Григорий Иванов Рокульский, Никита Павлов Рокульский, Исак Павлов Рокульский, Микифор Яковль Рокульский11. Следует согласиться с
С. С. Гадзяцким в том, что род рокульцев был наиболее многочисленным и богатым: если своеземцы Корельского уезда владели 2–3 обжами, то Григорий Рокульский владел 62 обжами в Городенском и Сакульском погостах [Гадзяцкий, с. 19]. Известно, что Григорий, Никита и Исак Рокульские владели дворами в городе Кореле, но не проживали там: их дворы упомянуты в писцовой книге среди дворов «своеземцовъ Корельскихъ»12. Таким образом, область проживания рокульцев находилась к югу от города Корелы.
Севернее фиксировались ойконимы, связанные с родом тиврольцев: названия деревень Тивра на речке Тивре и Чернокунская на Тивре Городенского погоста, а также деревни Тиврола и Погици Тиврольские Кирьяжского погоста13. В основе всех этих названий был гидроним Тивра. С тиврольцами мог быть связан Тиверский городок, который существовал в начале XV в.
в районе Сакульского погоста. В летописях он упоминается дважды. В 1404 г. Тиверский городок был передан вместе с 12 другими городами Новгородской земли в кормление князю Юрию Святославичу Смоленскому14. В 1411 г. «пригород новгородскыи Тиверьскыи» был взят шведами и после этого, видимо, больше не восстанавливался, поскольку после 1411 г. не упоминается
в источниках15.
На валдольцев указывает один ойконим – деревня Валдола Кирьяжского погоста16. К этому же погосту принадлежат поселения рода курольцев, поскольку здесь зафиксированы 3 деревни с названием Куролежи17. С. В. Бельский указывает, что на острове Кильпола (Кильбоостров Кирьяжского погоста) находилось поселение Курола [Бельский, с. 191]. Однако ойконим Курола неизвестен писцовым книгам, хотя упоминается вместе с карельскими именами в берестяных грамотах № 278 (1370-е – начало 1380-х годов) и № 130 из слоя 1380–1400-х годов [Зализняк, с. 596–597].
Наконец, остаются два рода – вымольский (вымольцы) и Наволоч-род. Ойконимия Кирьяжского погоста позволяет отождествить их, так как в этом погосте упоминается деревня Вымолский наволок18. Вероятно, деревня получила свое название по особенностям географического расположения: вымол представлял собой намытую водой возвышенность у реки/озера. Наволоком считался мыс у моря, озера или реки [Муллонен, с. 15]. Следовательно, Вымолский наволок – это намытый водой мыс у реки/озера. Возможно, на этом участке суши можно было осуществлять волок судов. В данном случае может идти речь о побережье Ладожского озера, где располагался Кирьяжский погост.
О событиях более ранней истории рода вымольцев сообщает берестяная грамота
№ 248. Текст грамоты следующий: «бѣють челомъ корила погоская кюлолаская и кюриеская господину новугороду | приобижены есмь с нимечкои половинѣ | оцтина наша и дидѣна [от](им)ана оу вымолчовъ господъ | а имали крецетея… лопь и вьрьжи пограбилѣ | а сами есмь |…»
[Зализняк, с. 623].
У исследователей встречается различная интерпретация текста грамоты. По мнению
И. П. Шаскольского, «корила погоская» – это население части Корельской земли, которая имела деление на погосты, в отличие от карелов, живущих между Белым морем и Ботническим заливом
11 Там же. С. 13, 16–18.
12 Там же. С. 5.
13 Там же. С. 8, 25, 30, 123.
14 ПСРЛ. М., 2000. Т. 4, ч. 1. С. 395.
15 Новгородская первая летопись старшего и младшего извода. М., 2000. С. 402.
16 Переписная окладная книга по Новгороду Водской пятины. С. 122.
17 Там же. С. 134, 140, 141.
18 Там же. С. 122.
«Дети корельские» в контексте этнической истории северо-западного Приладожья XV в.
21
[Шаскольский, с. 72]. То есть в грамоте идет речь о карелах Кюлолакшского и Кирьяжского погостов. С. В. Бельский предположил, что «корила погоская» – это население отдельного административного округа, Городенского погоста, конца XV в. Следовательно, в грамоте идет речь о населении трех, а не двух погостов [Бельский, с. 186]. Точка зрения С. В. Бельского опровергается свидетельством им же цитируемой летописи под 1396 г.: «Того же лета пришедше Немци в Корельскую землю и повоеваша 2 погоста: Кюрьескыи и Кюлоласкыи, и церковь сожгоша»19. Таким образом, грамота говорит о двух погостах, при этом «корила погоская» – это родовое понятие, а «Кюлолаская и Кюриеская» – видовое по отношению к погосту.
Споры вызывает фраза «оцтина наша и дидѣна [от](им)ана оу вымолчовъ господъ | а имали крецетея… лопь и вьрьжи пограбилѣ». А. В. Арциховский считал, что грамота представляет собой начало важного государственного документа, адресованного «Господину Новгороду» от лица «вымольцев господ», то есть карельского родового нобилитета, пострадавшего от нападения из Швеции [Арциховский, Борковский, с. 234]. Точка зрения основана на прямолинейном переводе текста грамоты: «Отеческое наше и дедовское захвачено у вымолецких господ» [Зализняк, с. 623]. И. П. Шаскольский поддержал такую интерпретацию и связал берестяную грамоту с уже упоминавшимся летописным известием 1396 г., в котором сообщается о нападении с шведской стороны на Кирьяжский и Кюлолакшский погосты [Шаскольский, с. 74]. Связать известия двух источников позволяет и то, что археологическая датировка грамоты (80–90-е годы XIV в.)
коррелирует с летописной.
А. А. Зализняк поддержал другую версию перевода: «Отцовское наше и дедовское захвачено вымолецкими господами. А захватили кречетиные [ловища], пограбили землю лопарей и верши» [Зализняк, с. 623]. По его мнению, фраза «[от](им)ана оу вымолчовъ господъ» представляет собой пассивный оборот с предлогом у. В такой интерпретации грамота была написана жителями Кюлолакшского и Кирьяжского погостов по причине их конфликта как со шведской стороной, так и с представителями карельского рода вымольцев. Несмотря на различные переводы текста, важен факт именования вымольцев «господами», который указывает на их высокий социальный статус землевладельцев в Корельской земле. Таким образом, берестяная грамота № 248 впервые дает прямое подтверждение существования одного из пяти родов в конце XIV в. в северо-западном Приладожье.
Об аналогичном нападении шведской стороны сообщает берестяная грамота № 249, найденная вместе с грамотой № 248 и археологически датируемая тем же периодом. Обе грамоты имеют одинаковый почерк: возможно, это части одного большого послания на нескольких листах [Зализняк, с. 622]. Грамота № 249 содержит ряд антропонимов прибалтийско-финского происхождения: личные имена Игала, Кавкагала, Новзе, Мундуи, патронимы Гювиев и Вармин [Зализняк, с. 625]. Учитывая связь двух грамот, можно предполагать, что в грамоте № 249 также идет речь о нанесении ущерба корельским детям.
По данным писцовой книги, деревня Вымолский наволок, поселенческий центр вымольцев, в 1499/1500 г. входила в состав Кюлолакшской перевары Кирьяжского погоста. Это позволяет предположить, что в конце XIV в. деревня входила в существовавший на тот момент Кюлолакшский погост, пострадавший от нападения шведов. В течение последующего столетия Кюлолакшский погост слился с Кирьяжским.
Таким образом, наибольшее скопление ойконимов, связанных с пятью корельскими родами, прослеживается в Кирьяжском погосте: здесь, вероятно, находились поселенческие центры валдольцев, курольцев и вымольцев – северных родов Корельского уезда. Тиврольцы освоили территорию южнее – в Кирьяжском и Городенском погостах. Наконец, на юге уезда
19 Новгородская первая летопись старшего и младшего извода. С. 387.
Б. И. Чибисов
22
проживали рокульцы. Ойконимы, связанные с названием этого рода, находились в Городенском и Сакульском погостах.
Формулировки духовных, купчих и данных грамот на земельные владения представителей
5 родов позволяют утверждать, что роды были объединены коллективной собственностью на землю и угодья. Об этом свидетельствуют грамоты, упоминающие владения «промежи пяти родовъ», «межю корелою, куды вся 5 родов володеють», «промежю корелои пяти родовъ»20. Помимо указаний на землевладение 5 родов есть сведения о владениях отдельных родов. Упоминаются участки «межю курольце и ровкульце», «промеж Вымольци», «межю Наволоча роду». В грамотах используются обороты «а то родъ Вымолоцкии», «отцина… Рокольского роду»21.
Земельные владения корельских детей располагались преимущественно в Обонежской пятине по рекам Беломорского бассейна – Выг, Сорока, Кемь, Воньга, Шуя, Умба и Варзуга. Реки Умба и Варзуга протекают из средней части Кольского полуострова на юг. Известно, что в 1419 г. норвежцы на кораблях совершили нападение на Корельский погост, располагавшийся на реке Варзуге22. Некоторые владения корельских детей находились на Кильбоострове (современный остров Кильпола), который входил в административную структуру Кирьяжского погоста Корельского уезда23. Деревня Ракульская, расположенная в Вытегорском Покровском погосте Обонежской пятины, обязана своим названием роду рокульцев24. Видимо, владения рода находились не только на Беломорье, но и на юго-восточном побережье Онежского озера.
В середине XV в. отдельные представители родов уже имели право самостоятельно, без участия других членов рода, отчуждать свои земельные владения и угодья за пределы 5 родов. Среди покупателей вотчин встречаются представители новгородской администрации. В конце 40-х – 50-х годах XV в. посадник Афанасий Есифович купил участки «межю курольце и ровкульце». Известно о двух его сделках – с Иваном Федоровым и Иваном Лускаловым – на участки по беломорским рекам Выг и Сорока25. В эти же годы Ховра Васильева продала посаднику Дмитрию Васильевичу «отцину свою Рокольского роду»26. Известно также 9 грамот о приобретении земель Соловецким монастырем, 2 связаны с Вяжищским монастырем. То, что корельские дети активно выступают вкладчиками в монастыри, косвенно свидетельствует об их принадлежности к православию.
К середине XV в. у корельских детей сложилась практика «в лопь ходити и празгу имати», то есть взимать натуральный/денежный оброк с «лопи» за пользование землями и угодьями, принадлежавшими корельским детям27. В данном случае под «лопью» следует понимать саамов, проживавших на Кольском полуострове и в бассейне Белого моря [Жуков, 2004, с. 312; Керт, с. 39]. В конце 40-х – 50-е годы XV в. Юрий Каргуев продал Ивану Аввакумову несколько земельных участков, так что последнему разрешалось «на декои лопи до Тирьского наволока торговати… и празга ему емати»28. На рубеже 60–70-х годов XV в. Павел, Иван и Борис купили у Бориса Калтоева «землю и воду, и в лопь ходити, и празгу имати, участокъ Парандоевъ»29. Во второй половине 70-х годов Григорий Иванович завещал Соловецкому монастырю свою вотчину, куда входили «по морскому берегу и земля и вода, и лес полешеи, и пожни, и ловища, и на лопи межу пятиа роды, куды ходятъ корелскии дети»30.
20 ГВНП. С. 295, 297–299.
21 Там же. С. 289, 291, 295, 296, 303, 307, 309.
22 ПСРЛ. Т. 4, ч. 1. С. 426.
23 ГВНП. С. 289, 291, 294–296, 309.
24 Писцовые книги Обонежской пятины 1496 и 1563 гг. Л., 1930. С. 15.
25 ГВНП. С. 289.
26 Там же. С. 291.
27 Словарь русского языка XI–XVII вв. М., 1992. Вып. 18. С. 126.
28 Там же. С. 309.
29 Там же. С. 308.
30 Там же. С. 312.
«Дети корельские» в контексте этнической истории северо-западного Приладожья XV в.
23
Практика сборов с саамского населения была ограничена в начале XVI в. Так, в переводе на датский язык сохранились «наказные памяти» великого князя Василия Ивановича сборщикам дани в Лопской земле от 1517 г. В грамотах говорилось о том, что сбор дани находился в ведении великокняжеских данщиков, причем они должны были собирать дань «в соответствии с записью в книгах»31. Ловить рыбу на побережье и охотиться в угодьях лопарей не имели права «ни карелы, ни новгородцы, шведы или кто-либо иной чужак»32.
Таким образом, корельские дети представляли собой землевладельцев, чьи владения располагались по рекам бассейна Белого моря, на Кольском полуострове и юго-восточном побережье Онежского озера.
Этническая принадлежность корельских детей устанавливается исходя из упоминания «корельских» родов, к которым они принадлежали, а также их земельных владений «межу корелою» и «промежю корелои пяти родовъ». «Корелой» в период Средневековья именовался прибалтийско-финский этнос, населявший территорию Корельской земли (с конца XV в. – Корельского уезда) [Кочкуркина, с. 168]. О том, что корельские дети были карелами, позволяют также судить их антропонимы. Немногочисленны некалендарные патронимы, например: Олена Ораванова из рода валдольцев (Oravan < oravan ‘белка’), Юрий Каргуев из рода вымольцев (Karhоi < karhei ‘грубый, суровый’), Борис Калтоев, род которого неизвестен (Kaltoi < kalto ‘косой’)33. Борис Калтоев продал участок некоего Парандоя (Parandoi < parandua ‘лечить’). Встречаются единичные календарные имена в прибалтийско-финской форме: Вачуй Пендин (Вачуй < Vatšoi < Василий, также возможно, что это некалендарное имя, образованное от vačču ‘живот, брюхо’; Пендин < Pentoi < Пантелеимон), Фома Мануев (Manoi < Мануил), Фома Максимов Менуев (Menoi < Мина), Олфуй Юрьев Корелянин (Olfoi < Олфер < Елевферий)34 [Кюршунова, с. 85, 206; Nissilä, s. 119, 138]. Последний пример иллюстрирует, что прозвище Корелянин могло обозначать карела.
Большинство корельских детей носило календарные имена в славянской форме. В актах упоминаются вотчинники Семен Климов, Григорий Давыдов, Григорий Иванов и Артемий Степанов, братья Нестор Иванович и Федор Иванович (все без указания рода), Онцифор Осипов, Федосья Харитонова жена и некто Макарий из рода вымольцев, Клим и Иван «Михаиловы дети из Валдоле», Фалалей из Валдолы. Иван, Василий и Онкиф Федоровы, а также Иван Лускалов, которые владели землей «межи Куролчи и Рувкулчи»35. Однако календарная антропонимия детей корельских не дает основания полагать, что указанные вотчинники были славянами. Показателен пример с Ховрой Васильевой из рода рокульцев. Ее отца звали Василием Кокуем (Kokoi < kokoi ‘овсяный хлебец продолговатой формы’ / kukoi ‘петух’), а мужа – Давыдом Тойветом36 (Toivottu < toivottu ‘желанный’) [Кюршунова, с. 232, 536; Соболев, с. 12]. Антропонимия детей корельских позволяет считать, что в XV в. они носили по преимуществу календарные имена в славянской форме и были, вероятно, крещены в православии. Итак, помимо землевладения, пять родов корельских детей были объединены этнической принадлежностью к карельскому народу.
По ряду причин возможно рассматривать понятие «корельские дети» в качестве местного, карельского аналога понятия «дети боярские». Во-первых, понятие «дети боярские» появляется в Северо-Восточной Руси в 30-е годы XV в., однако широко употребляться в актах
31 Возгрин В. Е., Шаскольский И. П., Шрадер Т. А. Грамоты великого князя Василия III сборщикам дани в Лопской земле // Вспомогательные исторические дисциплины. СПб., 1998. Т. 26. С. 129.
32 Там же.
33 ГВНП. С. 307, 309.
34 Там же. С. 298, 299, 304, 308.
35 Там же. С. 294–297, 303, 307, 312.
36 Там же. С. 291.
Б. И. Чибисов
24
начинает только с 60-х годов [Кучкин, с. 355]. Вероятно, понятие перешло в актовую лексику Новгородской земли из актов Северо-Восточной Руси в 60-х – начале 70-х годов, претерпев трансформацию с учетом местных новгородских реалий, а именно – Корельской земли и проживавшего там карельского этноса. Во-вторых, понятие «дети боярские» обозначает мелкую и среднюю знать, низший разряд служилых людей [Кучкин, с. 350]. Корельские дети также имели высокий социальный статус и обладали земельной собственностью. Возможно, после присоединения Новгорода к Москве корельские дети стали местным разрядом служилых людей. В первой половине 80-х годов XV в. упоминается воевода Федор Иванович, «дети корельстии» и «вся рать каянская»37. Это говорит о том, что корельские дети были инкорпорированы в административно-служилую систему Новгородской земли.
Таким образом, корельские дети представляли собой землевладельцев, обладавших относительно крупной собственностью в Беломорье и юго-восточном Обонежье. Впервые корельские дети упоминаются в актах Обонежья с 60-х годов XV в. Появление термина «корельские дети», вероятно, связано с влиянием терминологии Северо-Восточной Руси, где в 30-е годы XV в. появляется, а в 60-е годы получает широкое распространение понятие «дети боярские». Акты и берестяные грамоты сообщают о наличии у корельских детей пяти родов. Упоминания отдельных корельских родов наблюдаются уже с конца XIV в. Писцовая книга 1499/1500 г. позволяет определить расположение основных поселений корельских детей: они выявляются на территории Кирьяжского, Городенского и Сакульского погостов. Фактически в центре этих погостов находился город Корела. Дети корельские по своей этнической принадлежности были карелами, на что указывают упоминания «корелы» в связанных с ними актах, а также некоторые прибалтийско-финские антропонимы. Под влиянием христианских традиций славян большинство детей корельских носило календарные имена в славянской форме и было, видимо, крещено в православии.
Корельские дети – это местная знать (нобилитет), социальный статус и авторитет которой базировался, вероятно, ещё во многом на родовых отношениях. Во всяком случае, об этом говорит то, что они постоянно упоминаются как «роды» и владеют угодьями по родам. Однако в условиях распространения власти Новгородской «республики» на исконные территории корелы местная знать так или иначе «встраивается» в экономику и отношения собственности, принятые в Новгороде, а также в административную и военную структуру. Условием успешной инкорпорации иноэтничных элементов с относительно высоким социальным статусом в структуру Новгородской республики была, конечно, христианизация. Не случайно, что имена этой корельской знати уже христианские, а по целому ряду грамот они выступают вкладчиками в православные монастыри.
Литература
Арциховский А. В., Борковский В. И. Новгородские грамоты на бересте (из раскопок 1953–1954 гг.).
М., 1958.
Бельский С. В. Могильник Кюлолахти Калмистомяки в северо-западном Приладожье (археологические исследования 2006–2009 гг.). СПб., 2012.
Гадзяцкий С. С. Карелы и Карелия в новгородское время. Петрозаводск, 1941.
Жуков А. Ю. Приладожье в 1500 году // Вуокса: Приозерский краеведческий альманах, 2002–2003. СПб., 2003. Вып. 3. С. 104–114.
Жуков А. Ю. Саами в XIII–XVII вв. (публикация источников и комментарий) // Антропологический форум. Современные тенденции в антропологических исследованиях. 2004. № 1. C. 298–322.
Зализняк А. А. Древненовгородский диалект. М., 2004.
Керт Г. М. Саамы // Прибалтийско-финские народы России. М., 2003. С. 39–57.
37 Там же. С. 311.
«Дети корельские» в контексте этнической истории северо-западного Приладожья XV в.
25
Ключевский В. О. Хозяйственная деятельность Соловецкого монастыря в Беломорском крае.
М., 1867.
Ключевский В. О. Разбор исследования г. Чечулина. Отзывы и ответы. М., 1914.
Кочкуркина С. И. Карельские земли в XII–XV вв. // Прибалтийско-финские народы России. М., 2003. С. 168–172.
Кучкин В. А. О термине «дети боярские» в «Задонщине» // ТОДРЛ. СПб., 1997. Т. 50. С. 347–358.
Кюршунова И. А. Словарь некалендарных личных имен, прозвищ и фамильных прозваний Северо-Западной Руси ХV–ХVII вв. СПб., 2010.
Муллонен И. И. Топонимия Заонежья: Словарь с историко-культурными комментариями. Петрозаводск, 2008.
Мюллер Р. Б. Очерки по истории Карелии XVI–XVII вв. Петрозаводск, 1947.
Соболев А. И. Антропонимы прибалтийско-финского происхождения в писцовых книгах Юго-Восточного Обонежья XV–XVI вв. // Вопросы ономастики. 2017. Т. 14. № 1. С. 7–34.
Шаскольский И. П. Берестяные грамоты как источник по внешнеполитической истории Новгорода XIV–XV веков // Археографический ежегодник за 1962 год. М., 1963. С. 71–78.
Янин В. Л., Зализняк А. А. Новгородские грамоты на бересте (из раскопок 1977–1983 гг.). М., 1986.
Nissilä V. Suomen Karjalan ortodoksinen nimistö // Viipurin Suomalaisen Kirjallisuusseuran toimitteita. 1976. I. S. 43–172.

Вот уже несколько раз подряд попадаю на презентацию новых книг Юрия Шлейкина.

Читала запоем "Катя и Рихард. Тайны жены Зорге"

Это не детектив. Это - жизнь. В письмах, в сводках, в сердцах

почитать о книге можно
http://nvdaily.ru/info/121902.html

А я хочу собрать роспись из Мк и книги

Стефана Францева Гаупт и
Дети: Александра (30.05.1877-)

Алексей Флегантович Максимов (- ) и Анастасия Иванова ()
Николай Флегантович Максимов (- до 1913) и Александра Михайлова (1873 - 25.08.1913 39л)
Александр Флегантович Максимов (07.1877-14.10.1937 60лет) и Александра Степановна Гаупт (30.05.1877-1937 60л) св18.04.1904 Дети: Екатерина (06.11.1904 г.П 03.07.1943 Красноярский край п.Большая Мурта), Татьяна (), Мария (), Анатолий (20.02.1913 - 27.02.1840 в боях)

Екатерина Александровна Максимова ( - 1943)
1 муж Юрий Юрьев (Венцель) ( - )
2 муж Рихард Зорге ( - 1943)

Татьяна Александровна Максимова () и Евгений Александрович Марьян (1904 г.Курск - 20.09.1937 растрелян г.П)

см роспись https://forum.vgd.ru/1065/91639/

На сайте Национальной библиотеки Республики Карелия размещена полнотекстовая коллекция карельских районных газет военных лет. В ней представлены цифровые копии 17-ти наименований газет (более 700 номеров), издававшихся в районах республики в годы Великой Отечественной войны. На страницах газет отражена жизнь гражданского населения республики, его трудовой подвиг с первых и до последних дней войны. В коллекцию включены номера газет, сохранившиеся в фонде НБ РК. Для представления цифровых копий используется Электронный каталог НБ РК. Подробнее о ресурсе и поиске в нем - в презентации С.В.Третьяковой «Работа по созданию цифровой коллекции районной периодики Карелии военного периода: текущее состояние и перспективы».

http://library.karelia.ru/Resu..._Karelija/

еще пара слов об обществе Олонцан в СПб
мз

Т. М. Смирнова
Землячества Северо-Запада в Петербурге (конец XIX – начало XX века)
http://mirpeterburga.ru/upload...94fc9f.pdf

л.54-55
.
18 апреля 1908 года в помещении Знаменского благотворительного общества состоялось первое общее собрание членов Общества олончан в Санкт-Петербурге, в котором приняли участие около трехсот живущих в столице уроженцев Олонецкой губернии (Карелия). По своему социальному статусу это были духовные лица, торговцы, чиновники, ремесленники, преподаватели, объединявшиеся именно по земляческому принципу с целью, как гласит § 1 Устава общества, улучшения «нравственных и материальных условий их жизни в Санкт-Петербурге»7
. Собрание было созвано после официального утверждения устава и внесения Общества олончан в реестр обществ Санкт-Петербурга 18 марта 1907 года за № 237, что было скреплено подписью градоначальника генералмайора Драчевского. Так как олонецкое землячество создавалось не только в качестве благотворительного общества, то и приоритеты его деятельности выстраивались несколько по-иному, чем у вологодского. На первом месте в перечне задач Общества олончан
(§ 2 Устава) было устройство публичных чтений и бесед, семейных
собраний и т. п., а также открытие читальни-библиотеки. Однако го-
раздо больше внимания в этом параграфе уделено все же различным ви-
дам помощи землякам: содействие в приискании занятий; оказание
материальной помощи пострадавшим от несчастных случаев (пожа-
ра, наводнения, тяжелой болезни), безработным и нетрудоспособным;
врачебная помощь по «удешевленной цене или бесплатно» через
своих членов – врачей, акушерок и др. – медицинскими советами и
лекарствами; содействие определению детей олончан в учебные
заведения, приюты и мастерские, а престарелых, душевнобольных, «ка-
лек и идиотов» – в соответствующие богоугодные заведения.
Состав общества мыслился весьма широким, о чем свидетель-
ствует самая общая редакция § 3: «Общество состоит из неограни-
ченного числа лиц обоего пола, всех состояний и званий». Несмотря
на этот демократический принцип членства, вводилась градация чле-
нов на почетных, пожизненных и действительных, была также
категория соревнователей. При этом почетные члены избирались
Обществом за большие пожертвования в пользу общества либо
за оказанные ему важные услуги, а пожизненность членства была
связана только с единовременным взносом 75 рублей. Действительные члены должны были вносить по три рубля ежегодно или содействовать обществу личным трудом, причем в качестве примера назывались врачи,
акушерки и аптекари. В то же время, независимо от категории членства, все члены Общества олончан пользовались равными правами «голоса и мнений» в его делах (§ 9 устава).
Но у почетных и пожизненных членов была все же привилегия: они могли носить «в виде брелока на часовой цепочке, особый жетон Общества, по утвержденному С.-Петербургским Градоначальником рисунку» (§ 36).
Средства Общества олончан формировались стандартно: из членских взносов, доходов от капиталов и имущества, денежных и вещественных пожертвований, доходов от платных музыкальных и литературных вечеров и спектаклей. Привлекает внимание § 37 Устава: в случае закрытия Общества, оставшиеся капиталы и имущество должны быть переданы в благотворительные учреждения Олонецкой губернии – Николаевский детский приют, Попечительство о бедных духовного звания, Александро-Свирское братство, Иоанно-Богословское попечительство при Олонецкой духовной семинарии и Общество вспомоществования учащимся в народных школах.
Первый состав правления Общества олончан в Санкт-Петербурге, избранный на общем собрании 18 апреля 1908 года, возглавил председатель М. В. Максимов, товарищем председателя стал К. Н. Плотников. Членов правления избирали по сословно-корпоративному принципу, и в правление вошли священник о. И. К. Кьяндский, диакон Н. К. Тервинский, В. И. Мегорский, А. Н. Лебедев, П. Ф. Харламов, приказчики Ф. Н. Обрядин и А. С. Юдин, а кандидатами стали Д. Ф. Чугунов, И. А. Нечаев, И. И. Насонов, Н. О. Филатов и ремесленник М. Е. Афанасьев8

----------------------------------
7 Устав общества олончан в С.-Петербурге. СПб., 1908.
8 Открытие Общества олончан в С.-Петербурге

http://regionavtica.ru/article...zavod.html

ВИДЛИЦКИЙ ЧУГУНОПЛАВИЛЬНЫЙ ЗАВОД

Иной раз складывается впечатление, что у многих объектов просто существует некая специфическая аура. Тулмозерский завод создавался с трудностями, пафосом, амбициями и многочисленными скандалами, - и после своей остановки завод остаётся местом притяжения какой-то активности: все на нём хотят заработать и после его смерти. История Видлицкого чугуноплавильного завода, в отличие от Тулмозерского, не изобилует высокими званиями фигурантов, скандалами и витиеватыми сюжетами. Он спокойно создавался для работы, реально работал и производил иной раз за год чугуна больше, чем Тулмозерский завод за всё время своего существования, но он-то как раз и исчез с лица земли после Гражданской войны, став ареной для боев знаменитого Видлицкого десанта летом 1919 года.
А начиналась история Видлицкого завода в 1894 году во время переговоров руководства Путиловского завода с Министерством путей сообщения. В конце XIX века Россия стремилась развивать собственную промышленность, вводя достаточно высокие таможенные пошлины на сталь, чугун, кокс. Одновременно каждому производителю чугуна и стали из российского сырья гарантировались дополнительные правительственные премии с целью стимулирования объемов производства. В результате такой политики в 1890-х годах из 13 российских сталерельсовых заводов только один, Путиловский, работал на иностранном чугуне (английском и шведском). И на переговорах о долгосрочном контракте на ежегодную поставку 1,5 миллионов пудов стальных рельсов был поднят вопрос о необходимости Путиловскому заводу иметь собственное производство чугуна из российского сырья. В результате в контракт на поставку рельсов были включены пункты 17 и 18, где шла речь об обязательстве Путиловского завода организовать строительство собственного чугуноплавильного завода к 1 декабря 1896 года. Если завод не будет запущен, то МПС расторгнет весь контракт на поставку рельс.
Осенью 1894 года Путиловским заводом было выбрано место для нового предприятия – в устье реки Видлица, на берегу Ладожского озера.
Управляющим по строительству завода был назначен горный инженер Евгений Эдуардович Пенчковский. Завод должен был производить не менее 300 000 пудов чугуна в год. Сырье для нового предприятия должно были поставляться с рудника Вялимяки (рядом с Импилахти), с трёх арендованных рудников Тулмозерской казённой лесной дачи, а также с озёр и болот из окрестностей Сортавалы и близлежащих волостей. Топливом для единственной домны завода предполагали сделать древесный уголь, угольные печи для которого были построены вдоль берега Ладожского озера. Флюс (доломит) привозили из карьеров Вытегры. Строительство шло, отчёты составлялись, но к сроку завод запустить не успевали. Высокая комиссия из чинов Министерства путей сообщения, Горного департамента и Путиловского завода собралась в Видлице 1 декабря 1896 года. Был осмотрен почти готовый завод, получены объяснения, почему его не успели запустить в оговоренный срок, и определили новую дату запуска. Доменная печь заработала летом 1897 года.

В августе 1899 года начала действовать и вторая домна, что позволило увеличить суммарную выплавку чугуна до 500 000 пудов чугуна в год. На берегу Ладоги были построены специальные ряжевые дамбы, от пристани, где выгружалась руда, проведена подвесная дорога.

Здесь на реке Видлица был причал для выгрузки руды

С её помощи к месту подготовки шихты и рудосушильным печам подавали озёрную руду, привезённую из-под Сортавалы, и железный концентрат из рудника Вялимяки.
В 1900 году Видлицкий завод отказался от рудников в Тулмозерской лесной казённой даче из-за высокой себестоимости руды. К тому времени там работали три рудника - Фаддейн-Келлян, Мечей-Коскен и Хейне-Суон – с 9-ю шахтами глубиной до 20 метров. Главной проблемой оказалась сильнейшая обводнённость шахт. Если на глубине около 16 метров приток воды в забой составлял 10 вёдер в минуту, то на двадцати метрах поступление воды в шахту было втрое больше! А при попытках пройти шахту ещё глубже воду уже физически не успевали отчерпывать. Из-за невысоких объёмов добычи обогатительную фабрику там не поставили, в отличие от рудника Вялимяки, где обогащали местный магнетит с содержанием в итоговом концентрате до 65% железа (в виде Fe2O3 и FeO).

Этот обогащённый концентрат везли по специально построенной для завода железной дороге на берег Ладожского озера, откуда его перевозили в Видлицу. Из-за отсутствия обогатительной фабрики тулмозерский гематит сортировали вручную и лишь отобранную руду первого сорта с содержанием железа более 50% вывозили на переплавку в Видлицу.
Уже летом 1901 года из-за наступившего мирового кризиса, когда цены на чугун начали резко падать, деятельность завода решили временно приостановить. Во время простоя завода делался ремонт оборудования и домны, строились новые помещений для рабочих. Городок при заводе уже в 1900 году состоял из больницы, магазина, казарм для холостых рабочих и домов квартирного типа для семейных. Для инженерно-технического состава также были построены различные дома. Сохранился проект дома для служащих на две семьи, где одна квартира состояла из 4-х комнат (гостиная, спальня, кабинет и столовая), кухни и встроенного туалета.

Квартиры для семейных рабочих были менее комфортные – двухкомнатные, с туалетами на улице. При этом в соответствии с правилами завода плата за квартиру с рабочих не взималась. Они платили за освещение, баню и ремонт полов, но не более 40 копеек в месяц. Этими же правилами рабочим разрешалось нанимать за свой счёт кухарку. О доходах рабочих можно судить по сохранившимся официальным данным: слесарь Иван Раскатов, например, получал 1 рубль 60 копеек в день, багормейстер (т.е. старший при добыче озёрной руды) получал 80 рублей в месяц. Летом на заводе в очередной раз поменялся управляющий, вместо Э.Э. Циммермана, который в октябре 1897 года сменил Пенчковского, стал С.С. Радушевич. В ноябре 1903 года завод снова начала выплавлять чугун и продолжал работать до марта 1906 года, затем снова последовал перерыв более чем на год. Окончательно завод остановился летом 1909 года, после успешного в плане производства (было выплавлено почти 518 000 пудов чугуна) 1908 года. Уже в июле 1909 года домны были разрушены, а наиболее ценное оборудование вывезли в Сант-Петербург.
Долгое время здание завода стоял заброшенным, пока в 1919 году его здания не стали своеобразной базой Олонецкой добровольческой армии, которая хотела отвоевать часть Карелии от большевиков. В результате высадки Видлицкого десанта в июне 1919 года завод оказался на передовой – прямо в эпицентре боев. Затем время и люди стёрли с лица земли практически все следы этого завода.

Только остатки дамбы, да шлак с чугуном на берегу Ладоги напоминают о том, что здесь некогда кипела жизнь.

Александр Потравнов
Татьяна Хмельник
В статье использованы материалы из РГИА: Фонды 83 и 1424

в статье есть сл. фотографии
Чертеж Видлицкого завода
Фотография Видлицкого завода 1899 года.
Остатки дамбы в устье реки Видлица
Устье шахты на руднике Вялимяки
Ограждение вентшахты (возможно) на руднике Вялимяки
Чертеж дома для служащих

Шлак и чугун на берегу Ладоги

Топонимия Заонежья : словарь с историко-культурными комментариями Муллонен, И. И. / Петрозаводск : Карельский научный центр РАН, 2008. - 240,

В словаре представлены географические названия Заонежского полуострова – уникальной территории Русского Севера. Русские говоры Заонежья, с одной стороны, сохраняют древнее новгородское наследие, с другой – включают значительный карельский и вепсский пласт, сформировавшийся в результате многовекового русско-прибалтийско-финского контактирования. Материал словаря собирался в течение четверти века в полевых экспедициях.
Словарь включает более 300 словарных статей, в которых выявляется происхождение около 2500 топонимов Заонежья, от названий крупных, широко известных мест (Кижи, Онежское озеро, губа Святуха, Космозеро и др.) до наименований отдельных урочищ, болот, ручьев.
Словарь снабжен целым рядом карт, а также ценными историко-культурными комментариями. Он знакомит с обширным материалом по языку, культуре, истории и географии Заонежья и позволяет высказать новые для этноисторической интерпретации языка и культуры Заонежья гипотезы.

ВВЕДЕНИЕ
................................................................................................................. 4
ЛАНДШАФТНАЯ ТЕРМИНОЛОГИЯ
.................................................................. 11
ХАРАКТЕРИСТИКА МЕСТОПОЛОЖЕНИЯ
...................................................... 42
ФЛОРА ЗАОНЕЖЬЯ
................................................................................................ 53
КВАЛИТАТИВНЫЕ ТОПОНИМЫ
........................................................................ 61
ДОРОЖНАЯ ТОПОНИМИЯ
................................................................................... 83
ГРАНИЦЫ В ТОПОНИМИИ ЗАОНЕЖЬЯ
......................................................... 102
ТЕРМИНЫ , СВЯЗАННЫЕ С ОБОЗНАЧЕНИЕМ ТИПОВ ПОСЕЛЕНИЙ
..... 115
КРЕСТЬЯНСКОЕ ХОЗЯЙСТВО. СИСТЕМА ЗЕМЛЕПОЛЬЗОВАНИЯ
......... 124
ЧЕЛОВЕК И ЕГО ИМЯ В ТОПОНИМИИ ЗАОНЕЖЬЯ
.................................... 146
СААМСКОЕ НАСЛЕДИЕ В ТОПОНИМИИ ЗАОНЕЖЬЯ
................................ 160
ИНТЕГРАЦИЯ ПРИБАЛТИЙСКО - ФИНСКОЙ ТОПОНИМИИ В РУССКУЮ ТОПОСИСТЕМУ
ЗАОНЕЖЬЯ
.................................................... 170
СЛОЖЕНИЕ ЭТНОИСТОРИЧЕСКОЙ КАРТЫ ЗАОНЕЖЬЯ ПО СВИДЕТЕЛЬСТВАМ ТОПОНИМИИ
................................................................. 187
ЛИТЕРАТУРА
......................................................................................................... 217
СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ
..................................................................................... 224
Приложение 1. РЕГИСТР ТОПООСНОВ
............................................................. 225
Приложение 2. СПИСОК ТОПОНИМОВ
............................................................ 228

https://vk.com/doc51726873_466...9374521394

📌Дополнительные материалы по теме:
Рябининские чтения – 2015. Материалы VII конференции по изучению и актуализации культурного наследия Русского Севера.
https://vk.com/wall-341621_2021

Витов М.В. Антропологические данные как источник информации по истории колонизации Русского Севера
https://vk.com/wall-341621_1972

Матеріалы по этнографіи русскаго населенія Архангельской губерніи, собранные П. С. Ефименкомъ, д. чл. Императорскаго Общества Любителей Естествознанія, Антропологіи и Этнографіи, состоящаго при Московскомъ университетѣ.
https://vk.com/wall-341621_1839

Белов М.И., Овсянников О.В., Старков В.Ф. Мангазея. Материальная культура русских полярных мореходов и землепроходцев XVI-XVII вв .М.: Наука, 1981. - 152 с.
vk.com/wall-341621_1937

Историко-культурный ландшафт Северо-Запада. Четвертые Шёгреновские чтения.
Сборник статей — Санкт-Петербург — Издательство «Европейский Дом» — 2011 —364 с., илл
https://vk.com/wall-341621_1968

Ануфриев В.В., Базарова . Культура русских поморов. Историко-культурологический анализ
https://vk.com/wall-341621_398

Шергин Б. В. Отцово знанье. Поморские были и сказания
Максимов С. В. По Русской земле
https://vk.com/wall-341621_778

Историко-культурный ландшафт Северо-Запада. Статьи
https://vk.com/wall-341621_687

Путилов Б.Н., Чистов К.В. (ред.) Фольклор и этнография Русского Севера
Фольклор и народное искусство русских Европейского Севера
https://vk.com/wall-341621_532

Фильмы:
"Затерянные у моря" 2009 год
Фильм о людях. Фильм о судьбах. Фильм о поморах.
"Действия происходят на берегу Белого моря в старинном селе Нюхча Архангельской области. До райцентра 189 километров непроезжей дороги. Тупик. Дальше пути нет"
https://vk.com/wall-341621_1779

"Край обитаемого моря"
https://vk.com/wall-341621_1781

"Русские обрядовые игры" Документальный фильм 1974 года
https://vk.com/wall-341621_1835

Ингерманландские финны. Очерки истории и культуры Конькова О.И.
Водь. Очерки истории и культуры.Конькова О.И.
Ижора. Очерки истории и культуры. Конькова
https://vk.com/wall-341621_1970

кое-что о Олонецкой губернии из уст УЧЕНЫХ и краеведов