Священнослужители

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Выстраивание генеалогических схем родства позволяет утверждать, что уже в последней трети XVI в. в приходах Заонежских погостов активно развивалась практика передачи церковных должностей сыновьям и братьям клириков. В начале 1580-х гг., как позволяет судить сопоставительный анализ имен клириков на уровне отдельных волостей, узы родства связывали клириков одного или даже нескольких приходов, сформировавшихся вокруг погостского и некоторых выставочных храмов. В течение следующего столетия родственные связи укрепились и постепенно объединили еще более широкий круг священнослужителей и причетников. Это было связано с широкими возможностями, которые открывались перед детьми духовенства. С конца XV по начало XVIII в. количество храмов в Заонежских приходах увеличилось в четыре раза — с 32 до 133.

С возведением храмов формировались новые причты, в периоды относительно благополучного хозяйственного развития края прихожане нередко расширяли причты старинных храмов. Конкуренция между кандидатами возникала эпизодически в самых крупных, многолюдных приходах, в большинстве случаев ее просто не было. Даже оставаясь в родном приходе, сыновья клириков, как и миряне, соответствовавшие требованиям церковного законодательства, в конце 1610-х — середине 1640-х гг. могли войти в состав церковного причта и пройти все ступени служения — от дьячка до священника. Стремление прихожан найти наиболее простое решение вопроса комплектования причта и желание сыновей клириков продолжить дело своих отцов и дедов привели к тому, что уже в середине 1640-х гг. в храмах некоторых выставок служили представители одной или двух семей клириков, в том числе находившиеся в родстве по боковым линиям. Эти семьи постепенно стали закреплять за собой все должности в причте: не без содействия самого клирика в причты вводились их сыновья — на должности вторых священников, дьяконов, дьячков и пономарей. Особенно отчетливой подобная практика становится к середине-концу 1670-х гг. Сравнительный анализ деталей биографий сыновей клириков и причетников убеждает в том, что почти каждый сын стремился дослужиться до священника в родном приходе или сразу получить эту должность в причте вновь открытого храма. Рассчет на подобное продвижение был связан с бытованием архаичного принципа передачи должностей по старшинству в роде, то есть от старшего брата — к младшему. Однако этот принцип на практике довольно частно нарушался в силу самых различных обстоятельств и должности получали не младшие братья-причетники, а их племянники — сыновья вдовых или умерших клириков. Это приводило к тому, что некоторым сыновьям клириков так и не удалось продвинуться по службе.

Состарившись, они все же стремились передать хотя бы должности дьячков, пономарей и даже проскурниц своим детям. Таким образом, ко второй половине XVII в. продвижение по службе для младших сыновей и братьев стало довольно ограниченным. Однако конкуренция внутри семей духовенства за церковные должности и в эту эпоху была эпизодической.

Для середины-конца 1670-х гг. в Заонежских погостах и для начала XVIII в. в Лопских погостах впервые прослеживаются династии священнослужителей, которые включали по несколько семей, связанных друг с другом по прямым и боковым линиям родства. К началу XVIII в. в ряде приходов представители отдельных династий служили уже не только во втором-четвертом, но и в пятом-седьмом поколениях. Главы отдельных семей нередко становились основателями новых династий, в том числе причетнических. В начале XVIII в. и в Заонежских, и в Лопских погостах выявляются семьи причетников, чьи представители уже двух или даже трех поколений последовательно состояли в причтах дьяконами, дьячками и пономарями. Практика переходов родственников духовенства в другие приходы на открывавшиеся церковные вакансии свидетельствует не только о их желании продолжать дело отцов, но и о жесткой конкуренции, которая существовала в отдельных, наиболее процветавших приходах между кандидатами за право занять место в причтах. Уверенно полагаем, что сохранявшаяся какое-то время зависимость вновь об-
разованных дочерних приходов от центрального погостского приводила к тому, что именно погостские клирики, будучи хорошо осведомлены о ситуации в выставках, прочили в открываемые причты своих сыновей.

В то же время во многих приходах — даже в начале XVIII в. — причты были по-прежнему открыты (безусловно, при соблюдении всех условий для занятия церковной должности, прописанных в церковном законодательстве) и для сыновей клириков, ведших мирской образ жизни, и для мирян, главным образом крестьян и жителей посада. Это было связано, в первую очередь, с обеднением многих приходов, особенно в Лопских погостах. Сыновья клириков покидали родные приходы и в поисках лучших условий службы переходили в причты многолюдных храмов Заонежских погостов или в соседние уезды. Конкуренции могло не быть и в многолюдных погостских приходах — в связи с нежеланием детей духовенства продолжать дело отцов и дедов или даже ранней смертью священника, чьи сыновья еще были малы, чтобы претендовать на должность отца.

Тем не менее в начале 1580-х — середине 1700-х гг. в причтах церковных приходов служило немало причетников и клириков, социальное происхождение которых установить на данном этапе исследования не удалось. Уверенно полагаем, что это были обычные миряне, введенные в причт путем приходских выборов. Фиксируемые путем сопоставительного анализа писцовых и переписных книг, актов приказного делопроизводства переходы духовенства и материалы ставленнических дел о выборе клириков свидетельствуют о том, что приходские выборы оставались действенным механизмом, с помощью которого кандидат на церковную должность — будь то мирянин, сын клирика или даже священник с перехожей грамотой — обретал правовое основание для церковного служения
в приходе. Постепенное расширение родственных и фамильных связей местных священников позволяет утверждать, что миряне все чаще отдавали преимущество сыновьям и братьям клириков и причетников. С помощью механизма выборов оказывался возможным возврат к делу отцов тех сыновей и внуков клириков, которые были взяты на военную службу или по собственной инициативе поступили на службу в подьячие. Таким образом, практика выборов, скорее, не мешала, а содействовала складыванию местных священнослужительских и причетнических династий.

Тем не менее оформление династий во второй половине XVII в., с нашей точки зрения, несколько замедлилось. Это было обусловлено не только особенностями социально-политического и экономического развития государства, но и его политикой по отношению к сыновьям клириков, которые привлекались в полки пашенных солдат и в штат писчиков. Тем самым нарушалась пре емственность поколений в семьях духовенства, приходы лишались потенциальных кандидатов на церковные должности. Однако это не помешало многим вскоре вернуться в родные края и восстановить свой социальный статус.

Священнослужители Олонецкой губернии и не только