Раскулаченная Карелия - Генеалогический форум ВГД. Тема №94417

ИСХОД ДЕРЕВНИ - РАСКРЕСТЬЯНИВАНИЕ
Исход крестьянского сословия, который начался в начале тридцатых годов XX века, оказался необратимым. Пагубная политика государства в аграрном вопросе, явилась результатом постепенной ликвидации крестьянского сословия, а затем и низвели крестьянство в целом.
Раскрестьянивание и деградация деревни начались именно с пресловутой коллективизации – полное бесправие крестьян-колхозников. В деревне сразу узнали, что такое голодовка, так как ничего не осталось. Хлеб из амбаров забрали. Крупнорогатый скот и лошадей тоже забрали. Добро всё снесли в общую кучу, скот свели на общую ферму. Женщины должны были ходить на работу в колхоз. Настроение у них упало и в избах всё запускалось, а ведь нужно было обиходить детей и с кем-то их оставить.
Переход к крупному общественному сельскохозяйственному производству означал революцию во всем укладе жизни крестьян. Конечно, было что положительное: в короткие сроки в деревне открыли начальную школу, так была в основном ликвидирована неграмотность, проведена работа по подготовке кадров сельскохозяйственных (агронома, зоотехника, ветеринара и других специалистов), начали приобретать кое-какую технику: конную молотилку и тому подобное.
В начале 1935 года отменили карточки на хлеб, а к октябрю были ликвидированы карточки и на прочие продовольственные продукты. Жизнь перед войной вроде направилась, жить стало лучше.
Но началась война и мужчины ушли воевать, в колхозе остались женщины да старики и подростки. Тяжело жилось колхозникам в войну. Самое удивительное заключается в том, что несмотря ни на что сельское хозяйство добилось значительных успехов в снабжении армии и городов, пускай и не досыта.
Мероприятия советской власти в отношении сельского хозяйства, проводившиеся в 1930-1940 годах и война, когда больше половины мужчин погибли на полях сражений, полностью подорвали генофонд, традиции русских крестьян и разрушили некогда крепкие русские деревни, славившиеся качественной сельскохозяйственной продукцией.
Материальное положение колхозников в первые послевоенные годы были крайне тяжелыми. В деревнях жили в основном за счёт своих подсобных хозяйств, охоты и рыбалки, так как оплата труда колхозников была очень низкой. Крайне низкая оплата труда вынуждала крестьянина развивать свое личное хозяйство, которое после войны являлось для него основным источником доходов. Значительная часть продукции подсобного хозяйства сдавалась государству в обязательном порядке по очень низким ценам. В 1946 году отменили военный налог, но оставался сельскохозяйственный налог, который в 1948 и 1951 годах был значительно увеличен.
Восстановление народного хозяйства проходило во многом за счёт непосильного бремени, которое несла деревня. Закончился восстановительный период в начале 1950-х годах.
В Великоустюгском районе 27 декабря 1951 года произошло укрупнение колхозов: вместо 187 стало 49. Вновь началось укрупнение колхозов в ноябре 1958 года. Жизнь требовала изменить и социально-правовой статус колхозника.
Колхозники по-прежнему были жестко прикреплены к колхозам при помощи паспортной системы. В конце 1940-х и в первой половине 1950-х годов молодёжь желавшую переселиться и работать в другом населенном пункте, из колхоза не отпускали. Чтобы уехать из деревни и получить паспорт, колхозник не мог, не имея на то справки-разрешения председателей колхоза и сельского совета.
Советская колхозная система сильно напоминала крепостное
право, отмененное в 1861 году. Следует отметить, что для выезда из деревни, так необходимость получения особого разрешения была еще введена в 1884 году. Была введена паспортная система в советском государстве 27 декабря 1932 года, причем жителям сельской местности паспорта не выдавались. Советские крестьяне не имели паспортов, поэтому не могли свободно выйти из колхоза и выехать из деревни.
При Н.С. Хрущеве верх одержала линия на сокращение подсобных хозяйств колхозников, запрещали косить (косили украдкой по лесам и болотам). Отток из деревни усилился, уходили обманом, без паспортов, не возвращались из армии, меняли фамилии, не только женщины, но и мужчины при бракосочетании и находили всякие прочие ухищрения.
Когда колхозы были преобразованы в совхозы, в место натуральной оплаты за трудодень стали платить деньги. Облигации государственного займа на суммы, превышавшие денежную выплату и большие налоги, как в денежном выражении, так и в натуральном виде, ограничение размеров приусадебных участков, лишение права иметь индивидуальные покосы для домашнего скота колхозников, вело к обнищанию личных хозяйств и к поиску путей бегства из деревни.
После ВОВ, так рядом с верхнеерогодскими деревнями активно стали образовываться лесозаготовительные предприятия (участки, лесопункты, лестранхозы, леспромхозы) в посёлке Пихтово и на станциях железной дороги - Сенгос, Ломоватка, Ерга, Удима и прочих других. Колхозники массово начали переселяться в эти населенные пункты, по возможности перевозили свои избы на новое поселение или там строили новые, устав от непосильной крестьянской жизни, поменяв фактически бесплатную работу в колхозном поле на регулярно оплачиваемую в лесной делянке. А вслед за ними потянулась и подросшая деревенская молодёжь.
История верхнеерогодских деревень – это история государства российского. Раскрестьянивание и явилось исходом деревни.
Умирание верхнеерогодских деревень оказалось такой же судьбой, как и множества российских деревень, которые незаметно исчезли с лица земли, и ушли не в вечность, а в никуда. Произошло умирание деревень не с развала СССР, а намного раньше, начиная с коллективизации, когда крестьянина лишили самостоятельности. Сыграли свою роль войны, в которых выкосило мужское население. Затем пресловутое укрупнение по воле чиновников, связанное с преобразованием колхозов и с селением деревень.
Когда укрупнили деревни, так ввели восьми часовой рабочий день в колхозе (совхозе) и фактически не стало крестьянина - колхозника, который преобразовался в рабочего - колхозника с нормированным рабочим днём. Такой работник, отработав 8 часов мог оставить место работы, не считаясь с тем, что есть сроки посевной, уборки урожая, сенокосная пора и подобные работы, которые зависели от многих факторов, в том числе погодных условий и требовали скорейшего выполнения, не считаясь, как это было раньше со временем. Также имело место безразличие к колхозному имуществу. Беспрепятственное получение паспортов позволяло бросить работу в колхозе в любое время и уехать из деревни.
Можно еще перечислить ряд объктивных причин по которым начали исчезать деревни: очень плохие дороги, по которым могли проехать только трактора повышенной проходимости, удалённость верхнеерогодских колхозов от районного центра, до которого от последней деревни Илатовская по бездорожью 139 километров, не было должного внимания районного руководства, посчитавшие их за неперспективные и многие другие.
Не стало колхозов и с ними исчезли Абрамовский, Большой Ерогодский починки, существует только деревня Илатовская.

Это не Карелия, но .....
https://vk.com/feed?w=wall-73527836_32739

Не карелия, нооо

Раскулачивание на Севере («Знамя», 17.04.1991 г.)

Сейчас не так просто восстановить в деталях весь механизм процесса раскулачивания, но в какой-то мере помогут это сделать документы. Документу, с которого начнем описание раскулачивания в Усть-Маломсе, трудно дать определение в правовом отношении: это не приговор суда, а постановление сельсовета, не решение схода. Назовем его так, как он именуется в самом документе: «Опись имущества зажиточного д. Усть-Маломсы Фуфаева Ф.М. 1931 г., 1 июня».

Конечно, было решение какого-то органа, который признал названное хозяйство зажиточным и определил твердое задание в виде уплаты единовременного налога в сумме 1000 рублей, но этот орган остался за рамками документа. Ясно другое: сумма в 1000 рублей явно рассчитана на то, что хозяйство не сможет найти сразу же таких денег. Тогда получить их можно было, только описав имущество для продажи с торгов. Так и появился на свет этот документ.

По меркам государства, где верховенство имеют решения судебных органов, документ незаконен, о тогда в 30-е годы на это никто не обращал особого внимания. Но мы, конечно, подойдем к оценке документа с мерок общечеловеческих.

Прежде всего поражает жестокость, с которой проводилась опись имущества. Всего в документе описано 160 вещей и предметов. Естественно, нет возможности все их перечислять. Можно понять, когда описаны «дом-пятистенок стоимостью 100 рублей, скотская стая – 80 рублей, лошадь – 100 рублей, амбар – 10 рублей» и т.д. Но как понять, когда тут же присутствуют «сарафан красный – 1 р., кофта женская – 2 р., кровать – 5 р., пуговиц – 37 штук на 30 копеек., зеркальце – 15 копеек и многое-многое другое из житейских мелочей. Со смешанным чувством горечи и смеха читаешь, что описано 14 листов бумаги и карта Европы, правда, есть пометка «переданы учителю», а конский хвост и перья лука не оценены. Из всего, чем пользовались в хозяйстве, не описаны только, кажется, одни угли, которыми кипятили самовар.

Цены назначались произвольные, заниженные - чтобы купили на торгах. Например, «кадок разных 20 штук стоимостью 1 руб., лампа висячая – 30 коп., напарья – 30 коп. и т.д.». Горох, солод, мука ржаная, овес, солома ржаная вообще не оценивалась, они передавались колхозу.

Впрочем, какую-то видимость законности документа создавали. Руководил описью председатель сельсовета, фамилия неразборчиво, понятые: «С.А.Фуфаев, за него и за себя расписался Михин» и еще одна неразборчивая подпись. «При составлении описи присутствовал домохозяин Фуфаев Федор Матвеевич», ему оставлено имущество на сохранение до торгов, в чем он и расписался.

Конец этого хозяйства и ему подобных известен, так как система раскулачивания везде установилась одна: имущество распродано с торгов, хозяин арестован и выслан. Остальные члены семьи были вынуждены скитаться и скрываться. Только потом, когда спадет волна раскулачивания, они соединятся вместе, а домой вернутся единицы.

Усть-Маломса, одна из самых глухих лесных деревень Красноборского района, расположенная у слияния двух речек Маломсы и Устьи, находилась в 35 км от Шеломени и 22 – от Новошино, в 14 верстах от д. Заболотье. В начале 30-х гг. в деревне было 62 крестьянских двора, 260 жителей. Они занимались сельским хозяйством и охотой, держали лошадей, коров, овец, свиней, кур. Земля малоплодородна – супесь-беляк, засоренный камнем. Однако, обильно удобренная навозом пашня давала неплохие урожаи. Сеяли зерновые, лен, картофель, другие сельхозкультуры и жили в основном в достатке.

В начале 1930-х гг. 11 хозяйств были раскулачены:
БЕЛОРУКОВ ПАВЕЛ АНДРЕЕВИЧ(прозвище Стрепненок). В семье было 4 детей, имел хороший дом, коров, 2 лошади, мельницу, кузницу. Однако управлялся со всем хозяйством силами всей семьи, за услуги мельницы и кузницы брал умеренную плату. Все имущество и постройки были конфискованы в пользу колхоза, а сам хозяин вместе с семьей выслан на Печору. Однако и там он своим трудолюбием быстро завоевал авторитет. Павел Андреевич умер на Печоре, сыновья после войны вернулись в деревню. Дочь одного из них живет в Котласе (на 1991 год).

ФУФАЕВ АНДРЕЙ НИКОЛАЕВИЧ(прозвище Кокореныш) имел коров, лошадь, овец, веялку. Все имущество конфисковано, особенно много забрали ржи. Разрешили взять только то, что можно было одеть на себя при высылке на Печору. Сам хозяин после войны возвратился в родную деревню, где и умер. Один из сыновей – Алексей погиб в годы войны, второй сын – Афанасий живет в Череповецком районе Вологодской области.

ЗАШИХИН АЛЕКСАНДР АНДРЕЕВИЧ имел хороший дом, скот, лошадь, ручную молотилку, веялку. Имущество конфисковано, сам глава семьи, отрабатывая трудповинность на лесобирже, простудился и умер, дети изгнаны из своего дома и жили в худенькой хибарке. Сын Павлин погиб на фронте. Второй сын, Александр, инвалид Отечественной войны, живет в Кич-городке Вологодской области.

Нет смысла описывать все раскулаченные хозяйства – картина одна и та же, с некоторыми лишь разнящимися деталями пережитых мучений, поэтому остальные просто перечислим(по главе семьи). Белоруков Перфилий Андреевич; Белоруков Владимир Андреевич; Белоруков Петр Николаевич; Фуфаев Федор Матвеевич; Фуфаев Владимир Афанасьевич; Фуфаев Александр Афанасьевич; Зашихин Виссарион Андреевич; Казаков Павел Николаевич. Часть этих семей позднее принята в колхоз.

Деревня Усть-Маломса приходит в небытие, сейчас домов в ней не осталось, последние из них сожгли охотники, поля и сенокосы уже 20 лет не используются. Пользуясь случаем, приведем для истории самые краткие сведения из последующей жизни деревни.
Первоначально после раскулачивания жизнь вроде налаживалась. Однако беднейшие хозяйства активистов не умели вести хозяйство, колхоз пошел к упадку и чуть было не развалился. Многие семьи уехали в Красноборск, Шилово и другие места. Только когда председателем стал Паршин Александр Васильевич – неграмотный мужик, который памятен и тем, что ходил всегда в лаптях, колхоз начал выправляться, колхозники стали жить лучше.
В 1960-х гг. деревню признали неперспективной, ликвидировали магазин, школу. Нужда заставила покинуть деревню и наиболее стойких.

Мы описали довольно тяжелые страницы из жизни бывших жителей деревни Усть-Маломсы. Время лечит, какой-то злобы на все свершившееся у людей нет, но выкинуть из памяти такое невозможно.

С.Фуфаев, С.Тупицын.

На фото:Маломса, 1969 г.
https://vk.com/feed?w=wall-73527836_48394