Кьяндские

В 1933 году Дмитрий Кьяндский был как военврач откомандирован в Карельскую егерскую бригаду, национальное воинское подразделение РККА, существовавшее на территории Карельской АССР с 1925 по 1935 год. Командовал этой бригадой финский революционер Эйолф Георг Ма́тсон. Дмитрий Александрович служил под его началом, но в конце февраля 1934 года из Карельской егерской бригады он был переведен в 1-ю тяжелую авиабомбардировочную бригаду, расквартированную в поселке Кречевицы неподалеку от Великого Новгорода, в качестве начальника санитарной службы этого воинского подразделения. Здесь Дмитрий Кьяндский прослужил до 1936 года, когда его перевели на новое место службы – на сей раз в Москву.

В Москве Кьяндского назначили старшим врачом 176-го артиллерийского полка 1-й дивизии противовоздушной обороны Московского военного округа. В РККА в это время проходила масштабная кадровая чистка под предлогом раскрытия мифического военно-фашистского «заговора», охватившего якобы весь офицерский корпус. Был арестован и бывший начальник Кьяндского Эйолф Матсон – в самом начале 1937 года его приговорили к расстрелу, но затем приговор был изменен на 10 лет лагерей, и Матсон чудом выжил. В самой дивизии ПВО в это время также свирепствовала кампания по поиску шпионов и заговорщиков, чины НКВД сфабриковали обвинения против многих офицеров и технических работников дивизии.


Наверху - Надежда Кьяндская с дочерью Еленой. Фото с сайта pravnuchka.ru
Вскоре в поле их внимания попал и Кьяндский. Его служба в Карельской бригаде под началом арестованного Матсона послужила прямым поводом для обвинения в шпионаже в пользу Финляндии. Положение Дмитрия Александровича усугубило еще и то, что его жена Надежда Тимофеевна была дочерью священника, а в 1932 году ее к тому же арестовывали по подозрению в шпионаже, возникшему после того, как она однажды посетила посольство Чехословакии. К обвинениям против Кьяндского прибавилось таким образом и сокрытие чуждого социального происхождения жены, ее «темное прошлое», да и его собственное социальное происхождение положения не улучшало.

12 февраля 1938 года Дмитрия Александровича арестовали, постановление об окончании следствия было вынесено в июне, но рассмотрение дела Военной коллегией Верховного суда состоялось только 3 октября. После оглашения обвинения подсудимый полностью отверг все, что ему предъявляли, заявил, что его признательные показания были даны под давлением следователей, и настаивал на своей невиновности. Но судьба Дмитрия Кьяндского была предрешена, и вынесенный ему смертный приговор привели в исполнение в тот же день – 3 октября 1938 года.

Имена его жены Надежды Тимофеевны и четырехлетней дочери Елены несколько раз мелькают в переписке родственников уже во время войны. В июне 1942 года Екатерина Александровна, жена Георгия Кьяндского, пишет из эвакуации своей сестре Раисе Александровне: «Навестите Н.Т. (Надежду Тимофеевну Кьяндскую. – прим. ред.), уж очень она несчастная. Боюсь, выдержит ли она, не досталась бы нам еще дочка, очень за нее боюсь».

И в том же месяце снова: «Сходи, пожалуйста, к Н.Т. и напиши, что у них застанешь. Это – кошмар нашей жизни, помочь ей мы не можем, а думать о ней страшно. Напиши, как она выглядит, очень страшно или нет. Как Лиличка (Леночка Кьяндская. – прим. ред.), стала ли спокойнее или все дикая и нервная. Напиши о них подробно. Спасибо тебе, что ты их навестила, для них это большая радость, уж очень они несчастные!»

Из этих скупых упоминаний можно заключить, что после гибели Дмитрия Кьяндского его жена, подвергавшаяся угрозе быть арестованной как член семьи изменника родины (ЧСИР), осталась на свободе. Хотя в письме есть намек на то, что угроза еще существует. https://www.poslednyadres.ru/news/news1367.htm