На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!
Петр Львович Тутукин: Бриллиантовый перстень от императора и карьера при дворе (на основании РГИА Ф.472 Оп.34 (внутр. Оп.130/967) Д34)
Перевернув страницу семейной истории и углубившись в XIX век, я столкнулась с еще более масштабным пластом документов. В моем распоряжении оказался полный формулярный список отца нашего доктора — Петра Львовича Тутукина. Документ был составлен в начале 1860-х годов, когда старшему ветеринарному врачу штата Придворной конюшни по расчетам писарей исполнилось 43 года. Из имеющихся граф формуляра уже проступает образ человека редкого трудолюбия, который, не имея ни родового имения, ни связей, сделал блестящую столичную карьеру благодаря своему таланту. Согласно метрической книге Конюшенного ведомства, Петр Львович скончался в 1867 году в возрасте 47 лет, поэтому предположим год его рождения 1820ый
От казенного студента до «коновального ученика»
Из формулярного списка известно, что молодой Петр Тутукин происходил «из конюшенно-служительских детей» и возможно (об этом позднее), остался без отца в самом раннем детстве. Конюшенное ведомство дало способному мальчику шанс, направив его на учебу в Императорскую медико-хирургическую академию (МХА) в Санкт-Петербурге за казенный счет в статусе «пенсионера». Еще до получения формулярного списка в архивных фондах Конференции МХА (ныне ВМА) мне встретилось дело за 1837 год: «Петр Тутукин» (Фонд 316, Опись 9, Дело 227). Тогда у меня были сомнения, наш ли это Петр. Но теперь, сопоставив все данные, я уверена в этом совпадении на 99% — это дело определенно ждет моего изучения в Москве! Окончив курс ветеринарных наук, молодой Петр Тутукин был признан «ветеринарным помощником 1-го отделения» и получил официальный диплом. Его официальная служба началась 20 июля 1839 года. Мест для классных ветеринарных врачей в элитном Придворном ведомстве не было, и Петр пошел на сознательный компромисс: он был определен при конском лазарете Придворной конюшни на вакансию коновального ученика — впредь до открытия соответствующей его диплому должности. Вскоре долгожданная вакансия младшего ветеринарного врача освободилась, и Тутукин занял свое законное место.
Варшавская миссия и императорская награда
Уже через два года молодому врачу доверили государственное поручение высочайшей важности. 8 апреля 1841 года он был командирован в Москву, а оттуда — в Варшаву для медицинского сопровождения и перегона особого отделения верховых и упряжных лошадей, предназначавшихся для императорского выезда. Это была тяжелейшая и ответственнейшая задача: доставить элитных животных через полстраны живыми и здоровыми. Петр Львович справился блестяще. За эту командировку он удостоился редкой и невероятно ценной награды — Государь Всемилостивейше пожаловал ему золотой перстень с бриллиантами.
После этого триумфа карьерная лестница сына простого конюха устремилась вверх, строго в соответствии с правилами Табели о рангах: • 20 июля 1843 года: Указом Правительствующего Сената произведен в чин коллежского регистратора (XIV класс, самый первый классный чин) со старшинством с 26 июля 1842 года. • 1845 год: Правительствующим Сенатом произведен в губернские секретари (XII класс) со старшинством с 26 июля 1845 года. • 13 октября 1848 года: Высочайшим приказом по Гражданскому ведомству (№ 200) возведен в чин коллежского секретаря (X класс) со старшинством с 26 июля 1848 года. Именно в этом статусе, прочно стоя на ногах, он позже и обвенчается в Придворном храме с дочерью майора...
У истоков ведомственного образования: Лектор Придворной конюшни
Истинное признание таланта Петра Львовича руководством ведомства выражалось не только в наградах, но и в доверии обучать новые кадры империи. В фондах РГИА (Фонд 477. Опись 1. Дело 1032) мне встретилось (и пока не изучено) уникальное пятилистовое дело за 1847 год с длинным и очень весомым дореволюционным заголовком: «Придворная конюшенная часть Министерства императорского двора. Об учреждении для берейторских учеников лекций занятием ветеринарной науки и подковного искусства с дозволением преподавать ветеринарному помощнику Тутукину по производстве ему полного штатного содержания».
Для Конюшенной части это дело было новаторским. До этого юных берейторов (будущих мастеров выездки) учили ремеслу исключительно на практике, в манеже. Но в 1847 году Министерство Двора решает поднять планку и ввести для учеников обязательные теоретические лекции по ветеринарии и анатомически правильному «подковному искусству». Доверить чтение этого сложнейшего курса ветеринарному помощнику Петру Тутукину, которому на тот момент было всего около 29 лет и который сам еще не обладал высшим академическим званием врача — это показатель колоссального авторитета. Молодой ученый разработал лекционную программу и стал, по сути, одним из первых штатных преподавателей своего ведомства. За эту важную педагогическую работу Петру Львовичу было официально «произведено полное штатное содержание», что окончательно укрепило его материальное и социальное положение в Санкт-Петербурге. Именно этот финансовый и профессиональный успех подготовил почву для его следующего карьерного шага — производства в Коллежские Секретари в октябре 1848 года...
Второй бриллиантовый перстень и элитные берейторы
Служба при дворе требовала постоянного движения. Судя по записям формуляра, Петр Львович буквально жил в дороге, обеспечивая безупречное здоровье лошадей из самых престижных отделений ведомства. • 1849 год: Доктор Тутукин вновь отправляется по уже знакомому маршруту в Царство Польское. Он командирован в Варшаву для сопровождения элитных верховых лошадей Собственного Его Императорского Величества и Кавалерского отделений. Вернувшись в столицу в конце сентября, Петр Львович за «отлично-усердную службу» в этой поездке удостаивается невероятной чести. 29 ноября 1849 года император Николай I Всемилостивейше жалует ему второй золотой перстень с бриллиантами. Получить одну такую награду из Кабинета Е.И.В. считалось огромной удачей, а две — было знаком исключительного монаршего доверия. • 1851 год: Новое ответственное поручение. В паре с младшим берейтором Эрготом (элитным иностранным специалистом по объездке царских коней) Петр Львович командирован в Москву. Они сопровождали верховых лошадей Собственного Е.И.В. и Кавалерского отделений. Командировка завершилась к 12 сентября.
Несмотря на признание при дворе и обилие императорских наград, Петру Львовичу, по всей видимости, не давал покоя статус «ветеринарного помощника», полученный при выпуске. Ему хотелось обладать полноценным высшим врачебным званием. 4 мая 1853 года на Конференции Императорской Санкт-Петербургской Медико-Хирургической Академии происходит важный триумф. За плечами Тутукина уже четырнадцать лет сложнейшей практики, и он блестяще выдерживает строгий академический экзамен. Ему выдается диплом за № 165, официально признающий его в звании Ветеринарного Врача. Теперь он — дипломированный доктор высшей квалификации. Напомню, что спустя десятилетия его сын Николай окончит эту же академию, продолжив семейную медицинскую династию.
Накануне коронационных торжеств
• Январь 1855 года: Петр Львович находится в длительной командировке в первопрестольной Москве, обеспечивая уход за верховыми лошадьми Его Величества. Империя стояла на пороге перемен — шла Крымская война, а вскоре, после внезапной кончины Николая I, начнется подготовка к коронации Александра II. За безупречное несение службы в Москве в этот ответственный период Тутукин Всемилостивейше награждается крупной денежной премией — 100 рублями серебром.
В составе Высочайшего Двора: Коронация Александра II и уланские командировки
Главным и самым торжественным событием в карьере Петра Львовича стал 1856 год. Великая империя прощалась с эпохой Николая I и готовилась к пышной коронации нового государя — Александра II.
• Август 1856 года: Доктор Тутукин официально включен в свиту Высочайшего Двора и прибывает в Москву. На коронационных торжествах нагрузка на Придворную конюшню была беспрецедентной: парадные выезды, кареты иностранных делегаций, кавалерийское сопровождение. Малейшая хромота или болезнь царского коня могли обернуться международным скандалом. Петр Львович справился безупречно. Прямо в дни торжеств на него проливается дождь монарших милостей. 23 августа предписанием Министра Императорского Двора за № 5000 ему объявляется Высочайшее пожалование (вероятно, памятная коронационная медаль). И в тот же день по линии Управляющего Придворной медицинской частью (за № 552) за «отлично-усердную службу» ему жалуют огромную премию — полугодовой оклад в размере 143 рублей серебром. • 22 августа 1857 года: Государь подписывает грамоту за № 8460, согласно которой Петр Львович Всемилостивейше награждается Знаком отличия беспорочной службы за XV лет. Дотошный дворцовый писарь скрупулезно высчитал в формуляре его чистый стаж на конец 1856 года: «18 лет, 4 месяца и 22 дня».
Именно в это время — в июле 1857 года — 38-летний успешный доктор, увенчанный коронационными наградами, берет в жены 18-летнюю Татьяну, дочь майора конно-пионерного эскадрона Никиты Семенова. Быт семьи обустраивается в казенной квартире при Конюшенном ведомстве в Петербурге. Ф1801_Оп3_Д10
Семейная жизнь не умаляет служебного рвения Петра Львовича. Его командировки в Москву становятся регулярными, но теперь он едет туда в паре с легендарным человеком:
• Август 1858 года: Доктор Тутукин вместе со старшим берейтором Александром Шашиным — личным учителем верховой езды императора и великих князей — отправляется с верховыми конями Его Величества в Тверь и Москву. Поездка длилась месяц. • Август 1859 года: Повторная командировка в Москву в той же звездной связке под командой старшего берейтора Шашина. По возвращении Петр Львович вновь удостаивается Высочайшей награды — 100 рублей серебром.
Признание статуса на государственном уровне
Конец 1859 года принес Петру Львовичу долгожданное признание его профессионального статуса в масштабах всей империи. До этого момента ветеринарные врачи продвигались по Табели о рангах медленнее гражданских чиновников.
По Высочайшему повелению от 28 ноября 1859 года (представление Министра Двора за № 673) занимаемая Тутукиным должность младшего ветеринарного врача официально возводится в более высокий IX класс. А уже в октябре 1860 года на страницах газеты «Санкт-Петербургские ведомости» (№ 84) публикуется указ о производстве Петра Львовича в чин титулярного советника (IX класс, штаб-офицерский уровень, равный армейскому капитану) со старшинством от 18 ноября 1859 года. Сын простого конюха окончательно закрепился в рядах признанной государственной интеллигенции.
На вершине признания: Окружение лейб-медиков, графов и цесаревичей
Вступив в чин титулярного советника, Петр Львович окончательно вошел в элиту своего ведомства. Заботы о здоровье царских табунов теперь тесно переплетались с важнейшими государственными вехами и праздниками императорского дома.
• Декабрь 1860 года: По предписанию Министра Двора, объявленному через Управляющего Придворной медицинской частью лейб-медика Михаила Маркуса (за № 672), Петру Львовичу за честную 20-летнюю выслугу в медицинском звании назначается пожизненный казенный пенсион — половина от его оклада (143 рубля серебром). При этом саму службу он, конечно же, не оставляет. В том же году он вновь отправляется в Тверь и Москву со своим старым соратником — элитным берейтором Эрготом, заслужив по возвращении очередную премию в 100 рублей. • 23 августа 1864 года: За отлично-усердный труд доктор Тутукин удостаивается своего первого рыцарского ордена — Святого Станислава 3-й степени. • 28 ноября 1864 года: Наступает вершина его профессиональной карьеры. По официальному предложению Штальмейстера Двора, графа Александра Строганова (за № 317), Петр Львович перемещается на самую главную и престижную вакансию ведомства — он становится Старшим ветеринарным врачом штата Придворной конюшни. • Октябрь 1865 года: Определением Правительствующего Сената за выслугу лет доктор возводится в чин коллежского асессора (VIII класс Табели о рангах, соответствовавший армейскому майору) со старшинством от 18 ноября 1862 года. Этот чин давал ему и его детям право на личное дворянство.
Триумф на царских торжествах
Последние годы жизни Петра Львовича оказались неразрывно связаны с судьбой будущего императора Александра III. В июле 1865 года империя праздновала совершеннолетие Наследника Цесаревича Александра Александровича. Обеспечение конных парадов и выездов лежало на плечах старшего ветврача. По всеподданнейшему докладу воспитателя цесаревича, генерал-адъютанта графа Бориса Перовского, ГОСУДАРЬ Император Всемилостивейше жалует Петру Львовичу третий золотой перстень с бриллиантами. Три подобных награды от двух самодержцев — уникальный случай в истории ведомства! А чуть ранее в том же году, в апреле, через лейб-медика Маркуса ему вручили еще один ценный «подарок по чину» от Кабинета Е.И.В.
Год спустя, 28 октября 1866 года, праздновалось пышное бракосочетание Цесаревича Александра Александровича с великой княгиней Марией Федоровной (датской принцессой Дагмар). За безупречную подготовку этого торжественного события Петр Львович Тутукин Всемилостивейше жалуется орденом Святой Анны 3-й степени.
«Сгорел на службе»: Медицинское свидетельство генерала Задлера
Истинные обстоятельства столь раннего ухода из жизни Петра Львовича раскрыл другой важнейший документ из пенсионного дела его вдовы — официальный Рапорт и приложенное к нему уникальное медицинское свидетельство. Сухие цифры рапорта подводят итог его земного пути: доктор Тутукин отдал Придворному ведомству 27 лет, 7 месяцев и 15 дней непрерывной, беспорочной службы. Он умер, находясь на посту, до последних дней обеспечивая работу конной части империи, несмотря на тяжелейшее физическое состояние.
Чтобы вдова с тремя детьми не осталась без средств к существованию, за нее вступился человек колоссального авторитета — главный врач Придворно-конюшенного госпиталя, доктор медицины, действительный статский советник (генеральский чин IV класса) Карл Карлович Задлер. Спустя четыре дня после кончины своего коллеги, 15 марта 1867 года, он выдал официальное «Свидетельство» с казенной печатью, которое сегодня невозможно читать без волнения: «Дано сие в том, что Старший Врач Придворного Конюшенного ведомства Коллежский Ассесор Петр Львов Тутукин, 47-ми лет от роду, вследствие постоянной усердной службы его при скором занятии, как в теплых конюшнях, так равно и на открытом воздухе, получил от простуды болезнь печени, по случаю которой и образовалась у него вначале чахотка, а потом брюшная водяная...» Из этого медицинского заключения встает суровая картина работы придворного ветеринара: бесконечные дежурства, резкие перепады температур от удушливого тепла конюшен до ледяных петербургских сквозняков и балтийской сырости подкосили здоровье сорокасемилетнего доктора. Диагноз — «чахотка и брюшная водяная» — говорит о том, что последние месяцы Петр Львович угасал в тяжелых мучениях. Доктор Задлер пошел на сознательную юридическую хитрость, чтобы защитить осиротевшую семью своего подчиненного от бездушной государственной машины. В свидетельстве он прямо указывает: «По мнению моему, если б в день смерти его вышел в отставку, то подлежал бы праву на сокращение срока выслуги к пенсии на основании 91-й ст. 3-го тома Свода Гражданских Законов (изд. 1857 г.), как одерженный тяжкими неизлечимыми болезнями, лишавшими его не только возможности продолжить службу, но и обходиться без постоянного постороннего ухода...» Это заступничество возымело действие. Рапорт и свидетельство легли на стол Министру Императорского Двора, а затем превратились в то самое «особое Высочайшее повеление» императора Александра II. Государь оценил, что Старший ветврач отдал жизнь на службе, и назначил Татьяне Никитине повышенное содержание.
Так завершилась недолгая, но невероятно яркая жизнь Петра Львовича Тутукина.
Мальчик, оставшийся сиротой в трехлетнем возрасте в Москве у Колымажного двора(*), благодаря уму и трудолюбию пробил себе дорогу на самый верх, заслужил три бриллиантовых перстня от двух императоров, получил ордена и личное дворянство. Его не стало, но заложенный им мощный фундамент позволил его младшему сыну Николаю выстоять, окончить ту же самую Медико-хирургическую академию и стать следующим хранителем медицинской династии Тутукиных.
(*) – понимаю, что это смелое утверждение незаконченного исследования. ИИ и я можем ошибаться, требует проверки
Поколение первое: Лев Тутукин и московские тайны Колымажного двора
Самая ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНАЯ часть повествования.
Семейная сага, начавшись в советском Ленинграде 1920-х годов, сквозь дым Первой мировой войны и блеск коронационных торжеств Александра II уходит в глубь времен — в Москву эпохи наполеоновских войн. Именно там, у стен древнего Кремля, в районе Волхонки и Знаменки, начинается история первого поколения семьи.
Восстановить судьбу родоначальника династии, придворного конюха Льва (Левона) Иванова Тутукина, оказалось сложнее всего. В те времена нижние чины Дворцового ведомства в документах почти всегда записывались без фамилий — только по имени и отчеству. И если бы не подвернулась удача в поиске на портале «Яндекс Архив», эта ветвь могла бы навсегда остаться безымянной. Единственной зацепкой стала метрическая запись 1816 года о крещении, где в качестве крестной матери младенца была указана: «Придворного конюха Левона Иванова Тутукина жена Матрона Иванова». Эта случайная строчка накрепко связала бесфамильного конюха Льва с его будущими потомками — ветеринарными и военными врачами Тутукиными.
С Яндекс Архива: «МЕТРИЧЕСКАЯ КНИГА АНТИПОВСКОЙ ЦЕРКВИ У БЫВШЕГО КОЛЫМАЖНОГО ДВОРА ЦГА Москвы, фонд №2125, опись №1, дело №12, скан №24 1813-1825 МЕТРИЧЕСКИЕ КНИГИ МОСКВА ПРЕЧИСТЕНСКИЙ СОРОК ЦГА Москвы, фонд №203, опись №745, дело №204, скан №71 1 января 1816 — 31 декабря 1816 1816 сентября м-ца 26 дня запись • Въ домѣ Государевыхъ Колымажныхъ конюшенъ у живущаго Московской Сѵнодальной типографіи резнаго на деревѣ художества подмастерья Прохора Иванова сына Иванова родися сынъ Иванъ. Молитвов. исправлялъ Св. Василій Ивановъ, при немъ былъ дьячекъ Егоръ Григорьевъ. Крещенъ 27-го дня. Воспріемникомъ былъ Титулярнаго Совѣтника Тимоѳея Ѳедорова сына Ѳедорова, сынъ его Викторъ Тимоѳѣевъ, воспріемницею была придворнаго конюха Левона Иванова сына Тутукина жена Матрона Иванова. Оное крещеніе исправляли: Священникъ Василій Ивановъ діаконъ Андрей Андреевъ дьячекъ Егоръ Григорьевъ Пономарь Василій Алек»
Жизнь по страницам исповедальных ведомостей
Благодаря анализу исповедных росписей церкви Святого Антипия при Колымажном дворе, мне удалось буквально по годам реконструировать короткую и драматичную историю этой молодой семьи: • 1814–1815 годы: Лев Иванов впервые фиксируется в исповедных ведомостях храма как холостой служитель придворных конюшен. Его возраст указан в них 25–26 лет соответственно. • 1816–1817 годы: Лев берет в жены юную Матрону Иванову (ей около 18 лет). Запись об их венчании мне пока не встретилась, но в исповедке 1817 года они записаны вместе. В том же году у них рождается первенец — сын Александр. К глубокой скорби родителей, мальчик прожил всего 17 дней. • 23 июня 1818 года: В семье происходит долгожданное радостное событие. У Придворного конюха Льва Иванова и (зак. жены его Матроны Ивановой) рождается второй сына — Петр,. • 1819–1820 годы: Семья живет привычным укладом Колымажного двора. По записям 1820 года Льву - 33 года, Матроне — 22, а маленькому Петру — 2 года. Это был последний год, когда они были счастливы вместе. Ф2125_оп1_д17 скан 24 • 1821 год: На страницах исповедной ведомости разворачивается трагедия. Рядом с именем Матроны Ивановой (ей всего 23 года) появляется горькая приписка — «вдова». Рядом с ней значится лишь трехлетний сын Петр. Ф2125_оп1_д17 скан 35
Впереди — новые архивы
Лев Тутукин ушел из жизни совсем молодым, в возрасте около 34 лет, в промежутке между исповедальными учетами 1820 и 1821 годов. Запись о его смерти, как и точное место погребения, мне еще только предстоит отыскать. До финала этой главы еще далеко: метрические книги Конюшенного ведомства, доступные в открытом доступе, открыли далеко не все свои тайны. Но главное уже сделано. Оставшись вдовой в 23 года с трехлетним ребенком на руках в казенных стенах Колымажного двора, Матрона Иванова Тутукина сумела сберечь и вырастить сына Петра. Именно её материнский подвиг и казенная система Дворцового ведомства позволили маленькому сироте совершить невероятный социальный рывок — от сына безвременно ушедшего конюха до личного дворянина и кавалера бриллиантовых перстней.
Расследование не закончено.
В РГИА ждут изучения множество документов (Ф.477 ПРИДВОРНАЯ КОНЮШЕННАЯ ЧАСТЬ МИДв и Ф 479 ПРИДВОРНАЯ МЕДИЦИНСКАЯ ЧАСТЬ МИДв ), которые возможно прольют свет на «конюшенно-служительских детей» и в частности Петра Львова. Подтвердят/ опровергнут изложенные факты жизни юного Петра. А так же дополнят, положенный в основу настоящего повествования, формулярный список Петра Львова Тутукина новыми фактами.
Прежде чем перейти к дочерям Петра Львова Тутукина, вернусь на шаг назад. Так как раздел моего дневника, где расположена настоящая тема, названа «Прохожие во времени», позволю себе отметить «прохожих» и для семьи Петра Львова Тутукина ..
Павел Воронин: Ангел-хранитель и верный спутник семьи Тутукиных
Вглядываясь в строки метрических книг церкви Спаса Нерукотворного Образа на Конюшенной площади, я обнаружила имя человека, чье постоянное присутствие превращает сухую ведомственную хронику в живую историю многолетней человеческой дружбы и верности. Это имя — Павел Антонович Воронин. В иерархии Министерства Императорского Двора Воронин занимал ключевой пост Унтер-шталмейстера и носил высокий чин коллежского советника (VI класс, уровень армейского полковника). Для ветеринарного врача Придворной Конюшни он был прямым и высокопоставленным начальником. Но за казенными стенами Конюшенного двора их служебные отношения переросли в нечто гораздо большее. Павел Антонович стал для семьи Тутукиных настоящим ангелом-хранителем, сопровождавшим их во всех главных жизненных вехах: • Июль 1857 года: Именно «Ваше высокоблагородие» Павел Воронин выступает поручителем (свидетелем) со стороны жениха на свадьбе Петра Львовича Тутукина и юной дочери майора Татьяны Никитиной. • Январь 1859 года: Когда в молодой семье рождается первенец — дочь Мария, унтер-шталмейстер Воронин вновь приходит в Конюшенную церковь, чтобы стать духовным отцом девочки. В паре с ним крестной матерью становится Ольга Дмитриевна Дюэс — супруга ясельничего Людвига Дюэса. Троица мужчин — управляющий Воронин, заведующий выездкой Дюэс и старший ветврач Тутукин — составляла в те годы надежный мозг и силу Императорских конюшен. • Июнь 1861 года: Рождается младшая дочь Александра. На крестинах Александры у купели стояла овдовевшая бабушка Мавра Николаевна (мать Татьяны Никитиной) и Павел Антонович Воронин. Придворной Конюшни Унтер-Шталмейстер Коллежский Советник снова оказывается рядом, неизменно принимая на себя обязанности крестного отца и для второй дочери своего друга. Такое архивное постоянство доказывает: профессиональный авторитет и человеческие качества Петра Львовича Тутукина были исключительными. Список гражданским чинам первых шести классов по старшинству на 1858 г., скан №601 содержит следующую запись о Павле Антоновиче Воронине: "ВОРОНИНЪ, Павелъ Антоновичъ. Унтеръ-Шталмейстеръ Штата Придворной Конюшни. - Св. Ан. 2 ст. съ Имп. кор. - Св. Вл. 4 ст. за 35 л. - Польск. зн. Воен. Дост. 4 ст. - з. о. XXXV." Эта краткая строка, записанная старой орфографией, на самом деле раскрывает колоссальный объем информации о Павле Антоновиче Воронине. Она полностью объясняет, почему он обладал таким непререкаемым авторитетом и весом в ведомстве Расшифровку наград, с комментариями ИИ приведу в скрытом формате
Расшифровка наград и биографический портрет • «Польск. зн. Воен. Дост. 4 ст.» (Польский знак отличия за военное достоинство 4-й степени) - Что это значит: Этот знак — не что иное, как польский орден Virtuti Militari, который выдавался участникам подавления Польского восстания 1830–1831 годов. 4-я степень (Золотой крест) вручалась исключительно офицерам. - Вывод: Павел Антонович Воронин — бывший военный кавалерист, боевой офицер. Он проливал кровь на войне в начале 1830-х годов и лишь затем, в зрелом возрасте, перешел на гражданскую службу в Придворную конюшню. Это объясняет его строгую исполнительность и то, почему старший ветврач Тутукин (тоже человек, работавший с конями и кавалерийскими традициями) нашел с ним общий язык. • «Св. Вл. 4 ст. за 35 л.» (Орден Святого Владимира 4-й степени за 35 лет службы) - Что это значит: Уникальная награда, которая выдавалась за безупречную выслугу 35 лет в классных чинах (с указанием этого срока прямо на лучах ордена). - Вывод: К моменту составления этого списка Воронин служил государству уже более 35 лет! Если в 1831 году он был офицером, а в 1857–1861 годах крестил детей Тутукина, то на момент крестин это был глубоко уважаемый, пожилой, умудренный опытом патриарх Конюшенного ведомства. • «Св. Ан. 2 ст. съ Имп. кор.» (Орден Святой Анны 2-й степени с Императорской короной) - Что это значит: Очень высокая степень ордена Святой Анны для чина VI класса. Добавление Императорской короны означало, что награда вручена за особые, личные заслуги непосредственно по воле государя, и повышало статус ордена на ступень. • «з. о. XXXV» (Знак отличия беспорочной службы за 35 лет) - Что это значит: Наградной сквозной знак на георгиевской ленте, подтверждающий, что за все 35 лет службы Павел Антонович не имел ни одного взыскания, выговора или служебного расследования
Этот документ превращает Воронина из просто «высокопоставленного чиновника» в заслуженного ветерана, боевого офицера и человека безупречной чести. Для Петра Львовича Тутукина дружба с таким человеком была не просто карьерным благом. Воронин, судя по его наградам, обладал кристальной репутацией (35 лет «беспорочной» службы). Его согласие стать крестным отцом Марии и Александры — это глубокое личное признание честности и профессионализма самого доктора Тутукина. Пожилой, заслуженный орденоносец Воронин ручался перед Богом за детей своего младшего друга.
Но пока маленькие сестры Мария и Александра делали свои первые шаги на Конюшенной площади под невидимым крылом своего высокопоставленного крестного, они еще не знали, что впереди их ждет долгий, самостоятельный и благородный путь служения Петербургу...
(на осн. ЦГИА СПб. Фонд 211. Опись 3. Дело 697 «Личное дело Тутукиной М.П.» ЦГИА СПб. Фонд 513. Опись 166. Дело 828 «О назначении пенсии старшей акушерке Тутукиной Марии Петровне»)
Мария Петровна: Четверть века на службе петербургской бедноты
Старшая дочь, Мария Петровна Тутукина (родилась 4 января 1859 года), посвятила себя одной из самых милосердных медицинских профессий уходящей империи — она стала дипломированной повивальной бабкой (акушеркой). Благодаря ее личному делу из фондов Петроградской городской больничной комиссии (ЦГИА СПб. Ф. 211. Оп. 3. Д. 697), перед нами открывается её профессиональный путь с самого первого дня. В 1883 году она оканчивает курс наук при Покровской общине сестер милосердия и успешно выдерживает испытание при Военно-медицинской академии, получив официальный аттестат на звание повивальной бабки. Примечательно, что Мария сдавала экзамены в тех же стенах академии, где когда-то учился её отец и куда позже поступит её младший брат Николай.
Вся жизнь — в одном приюте
Профессиональная судьба Марии Петровны оказалась уникальной: в её послужном списке значится только одно место работы. В том же 1883 году она поступает на службу в Городской родильный приют (в те годы он именовался II Коломенским, а позже стал 1-м Спасским или наоборот: надо разобраться ). Она была назначена туда первой повивальной бабкой и осталась верна этому ведомству до самого конца. Приют располагался в самом сердце столицы, по адресу: улица Садовая, дом 60. Спасская часть Петербурга тех лет была районом многолюдным, рабочим и очень бедным. Живущие в сырых подвалах и каморках фабричные женщины не имели средств на платных докторов. Помощь в появлении на свет новых петербуржцев требовала от Марии Петровны круглосуточной готовности и полной самоотдачи.. Судя по адресным книгам «Весь Петербург» за 1896–1902 годы, Мария Петровна обладала не только акушерским, но и незаурядным организаторским талантом. Помимо медицинских обязанностей, руководство приюта возложило на нее серьезную административную ответственность: в справочниках она официально значится как «заведующая хозяйством и лекарский помощник». Мария Петровна работала бок о бок с выдающимися женщинами-врачами того времени — Марией Гавриловной Сазоновой и Марией Ивановной Аквилоновой.
Славный юбилей 1908 года (на основе книги «Двадцатипятилетие С.-Петербургских городских родильных приютов: 1883-1908 гг.» (РНБ)
В 1908 году Петербург пышно праздновал «Двадцатипятилетие городских родильных приютов». К этому моменту Мария Петровна носила почетное звание старшей акушерки. На торжественных юбилейных заседаниях, материалы которых сохранила редкая книга из фондов РНБ, её имя заслуженно гремело со сцены вместе с другими женщинами-акушерками.. Городской думский врач А. Д. Преображенский в своей речи (поздравлении), обращенной к залу, произнес: «Городским думским врачам особенно приятно приветствовать врачей-акушеров. Вращаясь среди петербургской бедноты, думские врачи имеют наибольшую возможность оценить то благодеяние, какое оказывают городские родильные приюты худосочной, истощенной, живущей в подвале петербургской рабочей женщине… Особый привет наш Марии Гавриловне Сазоновой, Марии Ивановне Аквилоновой, Марии Феодоровне Сикс и Марии Петровне Тутукиной, двадцать пять лет с честью несущим городскую службу». Санитарный совет столицы официально приветствовал Марию Петровну как «славную сотрудницу, потрудившуюся четверть века на пользу бедного населения столицы».
«А.Н.Оппенгейм очертил значение родильных приютов, занимающих крупное место в деле профилактики послеродовых заболеваний, а так же санитарную и культурную роль приютов. Поздравив юбиляров и передав им жетоны, А.Н. сообщил, что в ознаменование события санитарной комиссией сделано постановление о представлении юбиляров к Высочайшей награде (медали), о награждении их годовым окладом жалованья, о предположении сокращения срока на пенсию для окушерок с 30 на 25 лет и о намерении устроить убежище для престарелых акушерок на общественный счет, по образцу имеющегося для городских учительниц, а пока, в ожидании этого, об устройстве городской стипендии при убежище для престарелых акушерок, устроенном обществом для взаимопомощи акушерок» - из памятной книжки «Двадцатипятилетие С- Петербургских городских родильных приютов: 1883-1908гг»
Торжественные обещания доктора Оппенгейма не остались на бумаге. Столичная Санитарная комиссия сдержала слово, и ровно через год ходатайство о поощрении старшей акушерки легло на стол Императора. Страницы официальной газеты «Сенатские ведомости»( выпуск №38 11 мая 1910) зафиксировали этот момент абсолютного признания заслуг Марии Петровны: 1909 года Декабря 22. Государь Императоръ, согласно положенію Комитета о службѣ чиновъ гражданскаго вѣдомства и о наградахъ, Всемилостивѣйше соизволилъ, ко дню 6 Декабря 1909 г. пожаловать нижепоименованнымъ лицамъ, за оказанныя ими отличія неслужебныя, медали съ надписью «за усердіе» на лентахъ:…….золотыя нагрудныя на Аннинской…Старшимъ акушеркамъ С.-Петербургскихъ городскихъ родильных пріютовъ: ... 1-го Спасскаго, дочери коллежскаго ассесора, дворянкѣ Маріи Тутукиной…»
Золотая нагрудная медаль «За усердие» на красной Аннинской ленте была исключительной, редкой наградой для женщины-медика. В дореволюционной иерархии это был знак глубочайшего монаршего уважения. Примечательно, что в указе Мария официально названа дворянкой — за семь лет до того, как её брат Николай Петрович заслужит свой орден Святого Владимира. Получив эту сияющую золотом медаль в пасмурные декабрьские дни 1909 года, старшая акушерка Тутукина поднялась на самую вершину своего профессионального признания, еще не зная, что впереди её ждут суровые годы Первой мировой войны и тяжелая личная драма...
«Чужую жизнь спасая, свою не сберегла»: Трагический финал старшей акушерки
Более тридцати лет изнурительного, круглосуточного труда в Спасском родильном приюте среди петербургской бедноты не прошли для Марии Петровны бесследно. Документы пенсионного дела Городской Управы (ЦГИА СПб. Ф. 513. Оп. 166. Д. 828) с беспощадной архивной точностью раскрывают трагический финал её жизни. Измотанная работой, в конце 1914 года старшая акушерка тяжело заболела. Из представленного в Больничную комиссию медицинского акта от 16 июня 1915 года, составленного консилиумом главных врачей столицы, следовало, что 56-летняя Мария Петровна страдает «артериосклерозом, хроническим перерождением мышцы сердца, половинным парезом на почве бывшего мозгового кровоизлияния и преждевременной старческой дряхлостью». Тяжелейший инсульт полностью разбил её тело. Прогрессирующий паралич лишил её возможности не только трудиться, но и обходиться без постоянного постороннего ухода. Оставила службу 30 ноября 1914 года со стажем 31 год, 6 месяцев и 11 дней. Собственной семьей она так и не обзавелась. В сентябре 1915 года пристав Лесного участка Петрограда в своем официальном отзыве за № 28502 сообщал, что разбитая параличом Тутукина проживала в Убежище Общества акушерок, отдавая за комнату и скромный стол 25 рублей в месяц. Весь её земной скарб, обстановка и одежда были оценены приставом не более чем в 100 рублей. В те самые дни, когда её младший брат Николай спасал раненых на фронтах Первой мировой войны, его старшая сестра угасала на излечении в больнице Святой Марии Магдалины на Васильевском острове...
Запоздалое признание
Коллеги и руководство Спасского приюта сделали всё, чтобы защитить Марию Петровну. Попечитель и врачи приюта направили в Санитарную комиссию горячее ходатайство, удостоверяя, что Тутукина «в течение всей службы относилась к своим обязанностям с полным знанием и любовью, отдавая все свои силы и заботы тяжелому труду». Санитарная комиссия потребовала от Городской Управы назначить ей усиленную, максимальную пенсию — в размере её полного последнего годового оклада (720 рублей в год), указывая на её отлично-усердную полезную службу и полное отсутствие средств к жизни. Городская Управа признала это требование абсолютно справедливым. 15 июля 1915 года Особое Присутствие постановило выплачивать ей пожизненную усиленную пенсию, добавив к основному пенсионному капиталу доплату из городских средств. Но дореволюционная бюрократическая машина двигалась невыносимо медленно. Пока Доклад Управы проходил согласования, пока Бюджетная комиссия готовила передачу дела в Канцелярию Городской Думы, наступило 20 января 1916 года. На итоговом заседании чиновники открыли пенсионное дело Тутукиной, чтобы поставить финальную точку, но наткнулись на свежую служебную справку: «По имеющимся в Управлении делами пенсионной кассы сведениям, Мария Петровна Тутукина умерла 2 октября 1915 года, вследствие чего вопрос о назначении ей доп. пенсии подлежит исключить из числа дел, имеющих быть представленными на обсуждение Городской Думы». Долгожданная усиленная пенсия опоздала на три с половиной месяца. Мария Петровна ушла из жизни в разгар мировой войны, разделив судьбу уходящей старой России. Тысячи рожденных её руками петербуржцев продолжали жить, а сама старшая акушерка упокоилась, оставив после себя лишь безупречную память о тридцати годах милосердного труда. Её родная сестра Александра ушла из жизни годом ранее — в 1914-м. И её судьба народной учительницы заслуживает отдельной страницы в нашей семейной летописи...
АЛЕКСАНДРА ПЕТРОВНА ТУТУКИНА (1861-1914) (ЦГИА СПб. Фонд 411. Опись 3. Дело 3752 «Помощница смотрительницы А.П.Тутукина»)
Александра Петровна: У истоков столичного просвещения
Младшая дочь коллежского асессора Петра Львовича, Александра Петровна Тутукина (родилась 14 июня 1861 года), выбрала для себя не менее благородный, но тихий и размеренный путь. Она стала народной учительницей. Благодаря её личному делу, обнаруженному в фондах Совета Санкт-Петербургских детских приютов (ЦГИА СПб. Ф. 411. Оп. 3. Д. 3752), нам открываются самые первые, шаги 19-летней девушки на ниве милосердия и просвещения. Александра получила блестящее по тем временам образование: она окончила престижную столичную Петровскую женскую гимназию и знаменитую Санкт-Петербургскую Земскую учительскую школу, дававшую глубокую педагогическую базу. Одержав победу над первыми жизненными трудностями дочь Колежского Ассесора подает официальное прошение в Совет С.Петербургских Детских Приютов: «Окончивши курс в Петровской Гимназии и в Земской Учительской Школе, я желала бы получить место в помощницы смотрительницы в одном из С.Петербургских Детских Приютов, а потому покорнейше прошу зачислить меня в кандидатки... Жительство имею: Петерб. Ч. 2-го уч. по Колпинской ул., дом № 20, кв. 1». Земский диплом и безупречное происхождение сделали свое дело. На прошении тут же появилась благосклонная резолюция чиновников, за которой последовало согласование с ведомством барона и мецената Штиглица: «Зачислена кандидаткою на должность помощницы смотрительницы 23 октября 1880г…» Выдержав строгие испытания, 19 октября 1881 года Александра Петровна официально определяется на службу помощницей смотрительницы Екатерининского детского приюта с жалованьем 125 рублей в год. Детские приюты тех лет были пристанищем для сирот и детей из самых обездоленных слоев столицы. Молодая Александра Тутукина практически заменила этим детям мать: она ежедневно следила за их бытом, лечила, кормила и открывала для них первые буквы букваря. Эта изнурительная, но благородная десятилетняя школа милосердия закалила её характер и подготовила к главному призванию жизни.
В тишине Петроградской стороны
Накопив колоссальный опыт работы с детьми, в начале 1891 года Александра Петровна переходит на чисто педагогическую стезю — в систему городских начальных училищ. Страницы первых выпусков «Адресной книги города С.-Петербурга» за 1892–1896 годы переносят нас на тихую, еще патриархальную Петербургскую (ныне Петроградскую) сторону. Профессиональная судьба молодой 30-летней учительницы оказалась прочно связана с одним адресом: угол Каменноостровского проспекта и Архиерейской улицы (ныне ул. Льва Толстого), дом 35. Здесь располагалось 11-е Петербургское городское начальное училище в память святых Кирилла и Мефодия. В этих же казенных стенах Александра Петровна и проживала, полностью растворяясь в своей работе. Нагрузка на молодую учительницу была колоссальной. Архивные справочники раскрывают штатный состав училища: Слово Божие детям преподавал законоучитель, священник Иоанн Шишов, церковному пению обучала Татьяна Беляева, а вот все остальные светские предметы — от букваря и чистописания до счета и истории — вела одна-единственная классная учительница: Александра Петровна Тутукина. Каждый день под её опеку приходили десятки мальчишек и девчонок из семей местных ремесленников, извозчиков и мелких конторщиков. Александра открывала для них мир знаний, закладывая фундамент для будущих грамотных петербуржцев. Как и её старшая сестра, Александра Петровна так и не создала собственной семьи. Все её тепло, терпение и материнская забота без остатка отдавались ученикам Кирилло-Мефодиевского училища, где её звонкий голос каждое утро начинал уроки...
). Она была назначена туда первой повивальной бабкой и осталась верна этому ведомству до самого конца.