СТИХИ О ВОЙНЕ - Генеалогический форум ВГД. Тема №18417

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

ПОБЕДИТЕЛЬ

Мускулистый, плечистый,
стоит над ручьем.
И светило восходит
за правым плечом.

И солдатских погон
малиновый цвет
повторяет торжественно
майский рассвет.

Он стоит у вербы
на родном берегу,
трехлинейку привычно
прижав к сапогу.

И от яловых, крепко
подбитых сапог
разбегаются ленты
проезжих дорог.

Он на запад ходил,
на востоке бывал
и свободу граненым
штыком отстоял.

Победитель стоит -
крутолобый, большой,
с благородной, широкой
и чистой душой.

И его гимнастерки
зеленый отлив
повторяет расцветку
и пастбищ, и нив.

Это он в сорок пятом
на дымный рейхстаг
поднял красный, крылатый,
простреленный флаг.

Он стоит над прозрачным
весенним ручьем,
и увенчана каска
рассветным лучом.

И родимых небес
голубые шелка
окаймляют штандарт
боевого полка.

Свет победы. Стихи.

Помню с детских лет

Голуби
Жил в Ростове Витя Черевичкин,
В школе он отлично успевал
И в свободный час всегда обычно
Голубей любимых выпускал.

Припев:

Голуби, мои вы милые,
Улетайте в облачную высь.
Голуби, вы сизокрылые,
В небо голубое унеслись.

Юность, ты пришла с улыбкой ясной.
О, моя любимая страна!
Жизнь была счастливой и прекрасной,
Но внезапно грянула война.

Припев.

Дни пройдут, победа – красной птицей,
Разобьем фашистский черный шквал!
Снова в школе буду я учиться…
Так обычно Витя напевал.

Припев.

Но однажды мимо дома Вити
Шел отряд захватчиков-зверей.
Офицер вдруг крикнул: «Отберите
У мальчишки этих голубей!».

Припев.

Мальчик долго им сопротивлялся*,
Он ругал фашистов, проклинал,
Но внезапно голос оборвался,
И убит был Витя наповал.

Припев:

Голуби, мои вы милые,
Улетайте в облачную высь.
Голуби, вы сизокрылые,
Видно, сиротами родились.
Голуби, вы сизокрылые,
В небо голубое унеслись.

*вариант:

Долго Витя им сопротивлялся,
Голубей он им не отдавал.
Но внезапно голос оборвался,
И убит был Витя наповал.

Поет Елена Камбурова
http://www.temernik.ru/index.p...;Itemid=59

Еще одна запись
http://www.moskva.fm/artist/%D...ng_1594791

К сожалению, я не очень хорошо помню эту песню:

Любимый мой, пора теперь настала,
Последний раз я карандаш беру.
Кому б моя записка ни попала,
Она тебе писалась одному.

Любимый мой, забудь свою смуглянку,
Ей не певать в весенний месяц май.
Споем теперь, как девушку-смолянку
Везут в неволю, в чужеземный край.

...................................................................
Чугунка и немецкая земля.
Быть может, на какой-нибудь осине
Уже готова для меня петля.

А может быть, меня не искалечат
И доживу до праздничного дня,
Но и тогда не выходи навстречу,
Ты не узнаешь всё-равно меня.

Забудь меня. За тёмными лесами
Убей врага, мучителя убей.
Письмо тебе писала я слезами,
Печалью запечатала своей.

olga1853 написал:

[q]
К сожалению, я не очень хорошо помню эту песню:
[/q]

Это Песня фашистских невольниц.
Она есть в этом сборнике Песни узников. Красноярск,1994.
В формате РDF есть в Сети

Споем о том,как завтра утром рано
Пошлют ее по скорбному пути
Прощай, родной, забудь свою Татьянку( смуглянку)
Не жди ее, но только отомсти

Юлия Друнина. Комбат

Когда, забыв присягу, повернули
В бою два автоматчика назад,
Догнали их две маленькие пули -
Всегда стрелял без промаха комбат.

Упали парни, ткнувшись в землю грудью,
А он, шатаясь, побежал вперед.
За этих двух его лишь тот осудит,
Кто никогда не шел на пулемет.

Потом в землянке полкового штаба,
Бумаги молча взяв у старшины,
Писал комбат двум бедным русским бабам,
Что... смертью храбрых пали их сыны.

И сотни раз письмо читала людям
В глухой деревне плачущая мать.
За эту ложь комбата кто осудит?
Никто его не смеет осуждать!

БАЛЛАДА О ДЕСАНТЕ

Хочу,чтоб как можно спокойней и суше
Рассказ мой о сверстницах был...
Четырнадцать школьниц - певуний, болтушек -
В глубокий забросили тыл.

Когда они прыгали вниз с самолета
В январском продрогшем Крыму,
"Ой, мамочка!" - тоненько выдохнул кто-то
В пустую свистящую тьму.

Не смог побелевший пилот почему-то
Сознанье вины превозмочь...
А три парашюта, а три парашюта
Совсем не раскрылись в ту ночь...

Оставшихся ливня укрыла завеса,
И несколько суток подряд
В тревожной пустыне враждебного леса
Они свой искали отряд.

Случалось потом с партизанками всяко:
Порою в крови и пыли
Ползли на опухших коленях в атаку -
От голода встать не могли.

И я понимаю, что в эти минуты
Могла партизанкам помочь
Лишь память о девушках, чьи парашюты
Совсем не раскрылись в ту ночь...

Бессмысленной гибели нету на свете -
Сквозь годы, сквозь тучи беды
Поныне подругам, что выжили, светят
Три тихо сгоревших звезды...

Ella

Стихи СЕМЕНА ГУДЗЕНКО " ПЕРЕД АТАКОЙ " и " МОЕ ПОКОЛЕНИЕ" можно было не переносить - я их уже публиковал в нашей подборке стихов о в теме " СТИХИ О ВОЙНЕ "....С уважением Иван

Gul olga1853

Спасибо за песни ! Это тоже история и песни , особенно такие, как ничто другое отражают жизнь людей и то, как они и что думали, соприкасаясь с действительностью.

На странице 4-ой нашего форума я опубликовал одно из последних ( если не последнее) стихотворение поэта - моряка, штурмана подводной лодки Алексея Лебедева. ПАМЯТЬ МЕНЯ ВСЕ-ТАКИ ПОДВЕЛА, потому что я привел только два поседних куплета, ПОСЧИТАВ ПО ЗАБЫВЧИВОСТИ, ЧТО ЭТО ВСЕ СТИХОТВОРЕНИЕ.
В "Литературной газете" за 22-28 июня оно опубликовано полностью. Ведущий рубрики А.Парпара, представляя лейтенанта А. Лебедева, штурмана подводной лодки "Л-2", написал о нем: " Он мечтал о любви, о семье, боготворил свою маму, знал, что рожден поэтом, но погиб воином, защищая Отечество." А Николай Тихонов (известный поэт) так говорил о нем : " Он ушел от нас слишком молодым, и от этого наша печаль еще глубже, наша горечь еще сильнее..."

ПОЛНЫЙ ВАРИАНТ СТИХОТВОРЕНИЯ :

ТЕБЕ

Мы попрощаемся в Кронштадте,
У зыбких сходен, а потом -
Рванется к рейду легкий катер,
Раскалывая рябь винтом.

Вот облаков косою тенью
Луна подернулась слегка,
И затерялась в отдаленье
Твоя простертая рука.

Опять над морем виться флагу,
И снова и суров, и скуп -
Балтийский ветер студит влагу
Твоих похолодевших губ.

Уходят врозь пути кривые,
Мы говорим "прощай" стране;
В компасы смотрят рулевые,
И ты горюешь обо мне.

...Но если пенные объятья
Нас захлестнут в урочный час
И ты в конверте за печатью
Получишь весточку о нас, -

Не плачь, мы жили жизнью смелой,
Умели храбро умирать.
Ты на штабной бумаге белой
Об этом сможешь прочитать.

Переживи душевный холод,
Полгода замуж не спеши,
А я останусь вечно молод
Там, в тайниках твоей души.

И если сын родится вскоре,
Ему одна стезя и цель,
Ему одна дорога - море,
Моя могила и купель.

Август 1941 г.

До этой публикуции в "Литературке " я знал от друга А.Лебедева поэта Всеволода Азарова и из сборника "Огненный вымпел" первую
строку в предпоследнем куплете в таком прочтении: " Переживи ВНЕЗАПНЫЙ холод..." Мне кажется, что она удачнее и правильнее....

Трудно поверить, что это стихотворение, которое, скажем, писатель Виктор Астафьев считал одним из лучших в русской поэзии 20-го века, написал человек не участвовавший в войне. Более того, с 1935 года, неполных девяти лет, заболел полиомелитом , оказался парализованным (отказал позвоночник и парализовало ноги) и лежал в кровати. Тем не менее он заочно окончил десятилетку и университет, писал стихи. Его книги для детей "Ласточкина хата", "Зимородок", "Жук-усач", "Белый медвежонок", "Грибной дождь", "Доброе окно" стали библиографическими редкостями. Звали этого человека ЕВГЕНИЙ ФЕЙЕРАБЕНД , умер он в 1981 году. А вот его потрясающее стихотворение о войне.

Евгений Фейерабенд

МУРАВЕЙ

Уже он чуял - пахнет житом,
Но, миной скошен наповал,
Солдат считал себя убитым
И даже глаз не открывал.

И,оглушенный, он не слышал,
Как пушки били за рекой
И как в норе копались мыши
Под окровавленной щекой.

Как ездовые драли глотки....
Но вот разведчик-муравей
На лоб солдату слез с пилотки
И заблудился меж бровей.

Он там в испуге заметался
И, энергичен, полон сил,
Защекотал и затоптался.
И вдруг - солдата воскресил.

И тяжело открылись веки,
И смутно глянули зрачки,
И свет забрезжил в человеке,
Поплыл поверх его тоски.

Вздохнул он глубоко и тяжко,
И небо хлынуло в глаза.
И понесла к земле мурашку
Большая круглая слеза.

Нашел в своей библиотеке сборник стихов Алесея Лебедева ( Лебедев А.А., Огненный вымпел. Стихотворения. Калининград, Кн. изд., 1972.). Я был прав. В стихотворении "ПРОЩАНЬЕ", 1941 г. в предпоследней строфе действительно написано так: "Переживи ВНЕЗАПНЫЙ холод..." а не ДУШЕВНЫЙ, как у А . Парпары. И стихотворение называется не "ТЕБЕ", а "ПРОЩАНЬЕ" . Сборник издан с предисловием друга А Лебедева поэта Всеволода Азарова , который, очевидно, готовил его к печати.
С творчеством А.Лебедева я знаком давно. Я служил 4 года матросом на дважды Краснознаменном Балтийском флоте, и служба не казалась нам чем-то ужасным или потеряным для полноценной жизни временем. Наоборот, мы гордились, что служим на флоте, были увлечены романтикой моря. Тогда - то я и узнал об Алексее Лебедеве и впервые записал себе в тетрадь несколько его стихов, как впрочем, и других поэтов -маринистов, выучил их наизусть. Наверное, сейчас это покажется кому-то смешным, но то было другое время с другими моральными ценностями....
А сейчас, раз уж я зашел в тему "Стихи о войне", хочу предложить вниманию уважаемому генеалогическому братству еще пару стихов А.ЛЕБЕДЕВА, штурмана подводной лодки не вернувшегося однажды с похода в 41-ом...

х Х х

Рокочут военные трубы,
Но ты отпустила грехи...
О, милые, горькие губы
И позднею ночью стихи...
Упрямой мечтой одноверца,
Всю долгую ночь напролет
Я слышу, как буйствует сердце
И кровь говорит и поет...

18 августа 1941 года.

ВОЗВРАЩЕНИЕ ИЗ ПОХОДА

Когда мы подвели итог тоннажу
Потопленных за месяц кораблей,
Когда, пройдя три линии барражей,
Гектары минно-боновых полей,

Мы всплыли наверх - нам показалось странно
Так близко снова видеть светлый мир,
Костер зари над берегом туманным,
Идущий в гавань портовой буксир.

Небритые, пропахшие соляром,
В тельняшках, что за раз не отстирать,
Мы твердо знали, что врагам задаром
Не удалось в морях у нас гулять.

А лодка шла, последний створ минуя,
Поход окончен, и фарватер чист,
И в этот миг гармонику губную
Поднес к сухим губам своим радист.

И пели звонко голоса металла
О том, чем каждый счастлив был и горд:
Мелодию "Итернационала"
Играл радист. Так мы входили в порт.

1941 год.

С сайта http://www.ttinform.lv/rus/news/7382/

И танки горели, и раны болели — они эту песенку все же допели!

"... А тогда, в первые послевоенные годы, он и его товарищи по оружию — парни 25 — 30 лет — время от времени собирались на офицерские вечеринки в нашей коммуналке, выпивали, по традиции, свои фронтовые "сто грамм", закусывали чем бог послал, вспоминали погибших друзей. И пели песни — песни военных лет, которые навсегда врезались мне в память. Это были не только песни, созданные известными поэтами и композиторами, ставшие всенародными, как теперь принято говорить, "хитами". Но и сочиненные самими бойцами во время передышек между кровавыми схватками с врагом, в блиндажах, землянках, окопах. На передовой. Вот одна из них — на мелодию известной песни про батьку Махно.

Машинист с башнёром
Рану вяжут мне,
А машина весело
Пылает в стороне.
Любо, братцы, любо,
Любо, братцы, жить,
Помирать не хочется,
А хочется пожить!
Первою болванкой
Попало прямо в лоб,
Механика–водителя
Загнало прямо в гроб.
А второй болванкой
Пробило бензобак.
Я выбрался из танка
Ну и спасся кое–как.
Прихожу в бригаду,
В Особый я отдел.
"Что же ты, братишка,
Вместе с танком не сгорел?"
"Очень извиняюсь, –
Я им говорю, –
В следующей атаке
Обязательно сгорю!"
Любо, братцы, любо…"

Мог ли я представить себе, что эта бесхитростная, но в то же время по–своему уникальная фронтовая песня через четверть века в дружеском застолье прозвучит за десять тысяч верст от Харькова, под небом далекой Колымы?

"Не уронив пера и чести…"
Осень 1972–го. Вот уже год я работаю репортером в газете "Магаданская правда". Через несколько дней мне исполнится "тридцатник", и коллеги решили, как это и принято на Колыме, отметить данное событие с размахом. Для чего снарядили экспедицию в устье реки Яны, чтобы добыть к праздничному столу кижуча. Это самый крупный после чавычи представитель семейства дальневосточных лососевых, длина его достигает метра, вес — 14 кг. Одной такой рыбкой вполне можно накормить с десяток человек. Да и в брюхе самки красной икры не менее двухлитровой банки.

Возглавил нашу экспедицию, конечно же, Костя Малявин, зам. ответственного секретаря редакции, заядлый охотник и рыболов. Да, все коллеги называли его Костей, и в этом не было и намека на амикошонство — просто так было принято в кругу газетчиков. А вообще–то Константин Михайлович прошел войну, готовился отпраздновать 50–летний юбилей, был хорошо известным и уважаемым в Магадане человеком. И необычайно въедливым, требовательным к сотрудникам газеты во всем, что касалось работы.

Так вот, поздно вечером на пологом, усеянном галькой берегу Яны мы сидели у костра, празднуя успешный лов "серебристого лосося" (так называют кижуча японцы). В невод попалось немало и другой рыбы — гольцов, хариусов и т. д., поэтому ушица выдалась на славу. Вода в реке была студеной — наступили первые заморозки, и водка в наших стаканах тоже была ледяная. В разгар пиршества кто–то из ребят попросил Костю спеть что–нибудь из фронтового репертуара. Он взял гитару и запел: "Машинист с башнёром рану вяжут мне…" Не знаю, кто тогда был больше удивлен: я, услыхавший нежданно–негаданно любимую песню моего отца, или Константин Малявин, которому я вдруг принялся подпевать.

Эта песня положила начало нашей крепкой дружбе, которая оборвалась со смертью Кости. Выяснилось, что они с моим отцом закончили одно и то же бронетанковое училище в приволжском городе, более того, какое–то время воевали в одном полку, которым командовал Павел Алексеевич Юдин, в послевоенный годы — начальник Харьковского танкового училища. Только Константин Михайлович был командиром первой роты прорыва, укомплектованной тяжелыми танками "КВ", а мой отец — командиром роты "тридцатьчетверок". Однажды Костя рассказал мне историю, которую я когда–то слышал и от отца. О том, как полковник Юдин спас старшего лейтенанта Малявина от казалось бы неминуемого расстрела.

Продолжение..........