СТИХИ О ВОЙНЕ - Генеалогический форум ВГД. Тема №18417

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Баллада о медсестре

Она сама пришла в военкомат
И попросилась в армию сестрой.
Но старый, покалеченный солдат
Спросил: - Не рановато ль тебе в строй?
Иди-ка, лучше, в куклы поиграй!
Тебе, пичуга, сколько полных лет?
Война не для тебя! Ты так и знай!
Послушай, дочка, старика совет!
Но тут её глаза он увидал,
И маленькая, щуплая девчонка
Вмиг стала взрослой. Медленно он встал
И сжал в ладони детскую ручонку.
- Куда пойдёшь? – спросил её солдат.
- На фронт! – ему ответила она, –
Я медсестрой поеду, в медсанбат,
Мои погибли! Я теперь одна…
Стучат колёса! Яростно стучат!
Искрят на стыках рельсов поезда:
Один из них – походный медсанбат,
Здесь стоны не стихают никогда.
И девочка в тяжёлых сапогах,
С ввалившимися, бледными щеками,
Весь день, как заводная, на ногах,
С опухшими от холода руками.
Она жалеет, моет, пишет письма,
Стирает гимнастёрки и бельё.
И всё бегом: старательно и быстро,
И жалоб не дождёшься от неё!
Но – скоро госпиталь. И, значит, остановка.
И, значит, можно будет отдохнуть…
Но вдруг упала девочка неловко
И крики полетели: - Взорван путь!
И снова: - Воздух!!! Нас бомбят, ребята!
Фашист проклятый раненых бомбит!
Сестрёнка из походного санбата
Помочь солдатам раненым спешит!
Подальше в поле, в снеговые дали,
Где волоком, где прямо на себе
Чтоб вражеские бомбы не достали
Выносит раненых, назло лихой судьбе.
И снова возвращается сестрёнка!
Туда, где взрывы, суета и кровь!
Молоденькая тощая девчонка,
Ещё не повстречавшая любовь.
- Там кто-то есть! – она тихонько шепчет. –
Я видела! Молоденький такой!
И кулачки сжимаются покрепче
Под вой фашистских бомб над головой.
Дрожит земля, взметая тучи пепла,
Бушует пламя, яростно горит,
И время непростительно ослепло,
И дьявол свой обряд, смеясь, творит.
Она нашла его, едва живого.
Оттёрла грязным снегом кровь с лица,
И обняла как близкого, родного,
И целовала в губы без конца.
- Я здесь, родной! – она ему сказала.
На спину взгромоздила и пошла,
И всё шептала: - Я не опоздала!
Нашла тебя, хороший мой, нашла!
- Давай, родная! Быстро! – ей кричали, –
Ведь он последний! Слышишь, добеги!
А бомбы, как безумные визжали,
И выли в небе бесами враги.
Всего два шага им идти осталось,
Когда её накрыла туча боли,
И девочка вдруг тихо застонала,
И крики покатились эхом в поле:
- Давай, родная! Слышишь!
Нет! Не слышит!..
Но… шаг за шагом медленно ступает,
Она не видит и почти не дышит,
И сердце – замирает… замирает…
Она упала на руки спасённым
С закрытыми навек войной глазами.
Слепило снегом в поле занесённом
И лица жгло солдатскими слезами…
Её похоронили целым миром –
Солдатским санитарным батальоном
И выла вьюга горестным клавиром,
Рыдая похоронным перезвоном.
И сиротливый холмик в чистом поле,
Увенчанный осколком страшной мины,
Последним домом, не судившим доли,
Стал для сестрёнки – Тереховой Нины…
Осталось только фото – как насмешка
О юности, ушедшей в никуда.
Спасённый лейтенант его поспешно
Сжал в кулаке. На память! Навсегда…
Прошло четыре года. В День Победы
Домой вернулся раненный майор.
То было в сорок пятом. В мае. В среду.
Вошёл он, не спеша, в родимый двор.
И засияли окна в старой хате!
Ему на встречу выбежал отец.
- Ну, здравствуй же, сынок!
- Ну, здравствуй, батя!
Вот, свиделись с тобою, наконец!
А после за помин души ушедших
Сто грамм распили, славных боевых.
Лились потоком пламенные речи
Воспоминаньями о павших и живых.
И сын отцу поведал о сестрёнке,
Что похоронена одна во чистом поле,
Молоденькой, улыбчивой девчонке,
И о её, войной проклятой, доле.
И фотографию, хранимую все годы,
Он из кармана бережно достал.
Отец, лишь глянув на помятый снимок,
За грудь схватившись, громко застонал:
- Сыно-о-к! Родной! Ведь это я!
Ты слышишь! Её туда отправил умирать!
И горе, о котором не напишешь,
Сковало грудь: - Ах, если б мог я знать!..
Спустя три дня стояли у могилы
Отец и сын. И плакали вдвоём,
А после на колени став без силы,
Земле отец поведал о своём:
- Я не пускал её, просил – «Постой, не надо»!
Советовал ей в куклы поиграть!
И вот теперь, на старости, награда:
Её, мне, добрым словом поминать.
Так вышло, что спасла она мне сына.
А, значит, виноват я перед ней!
Спасибо, дочка! Маленькая Нина!
И нет тебя любимей и родней…

Новости Быстрого Реагирования г.Донецк
30.04.2016 в 16:30 http://vk.com/infodoneck?w=wall-77993266_292305

Стихотворение найдено в шинели солдата Александра Зацепы, погибшего в Великую Отечественную Войну в 1944 году.

Послушай, Бог…
Ещё ни разу в жизни
С Тобой не говорил я, но сегодня
Мне хочется приветствовать Тебя.
Ты знаешь, с детских лет мне говорили,
Что нет Тебя. И я, дурак, поверил.
Твоих я никогда не созерцал творений.
И вот сегодня ночью я смотрел
Из кратера, что выбила граната,
На небо звёздное, что было надо мной.
Я понял вдруг, любуясь мирозданьем,
Каким жестоким может быть обман.
Не знаю, Боже, дашь ли Ты мне руку,
Но я Тебе скажу, и ты меня поймёшь:
Не странно ль, что средь ужасающего ада
Мне вдруг открылся свет, и я узнал Тебя?
А кроме этого мне нечего сказать,
Вот только, что я рад, что я Тебя узнал.
На полночь мы назначены в атаку,
Но мне не страшно: Ты на нас глядишь…
Сигнал. Ну что ж? Я должен отправляться.
Мне было хорошо с Тобой. Ещё хочу сказать,
Что, как ты знаешь, битва будет злая,
И, может, ночью же к Тебе я постучусь.
И вот, хоть до сих пор Тебе я не был другом,
Позволишь ли ты мне войти, когда приду?
Но, кажется, я плачу. Боже мой, Ты видишь,
Со мной случилось то, что нынче я прозрел.
Прощай, мой Бог, иду. И вряд ли уж вернусь.
Как странно, но теперь я смерти не боюсь.

Новости Быстрого Реагирования г.Донецк
30.04.2016 в 20:40 http://vk.com/infodoneck?w=wall-77993266_292677

«Никто не забыт – ничто не забыто»

Никто не забыт и ничто не забыто,
На все поколенья и все времена.
Сединами живших и кровью убитых,
Оплачена страшная эта война.

Нет радости большей, чем радость Победы,
Но горечь утрат отзывается в нас.
И пусть не стыдятся почтенные деды,
Безудержных слёз, что струятся из глаз…

И если б их видели те, кто погибли,
Сказали: «Не плачьте, а будьте верны
Мечтам нашим светлым. Тому, что достигли.
И стойкими будьте. Такими, как мы.

Мы этой Победой себя утверждали.
Свободу несли человечеству мы.
А верой в Победу, которую ждали,
Ещё до сих пор поражается мир»…

Пусть люди запомнят, что было не с ними.
Узнают, как вдовы всё верность хранят.
И ждут стука в дверь они, вечером синим,
Забыв, что любимые сном вечным спят…

Никто не забыт и ничто не забыто.
Хоть радость Победы до боли грустна.
А мы поклоняемся праху убитых,
Когда к нам в Россию приходит весна.

Новости Быстрого Реагирования г.Донецк
30.04.2016 в 15:01 http://vk.com/infodoneck?w=wall-77993266_292218

Была война...

05.05.2016, 14:06 • http://politikus.ru/articles/75578-byla-voyna.html

В колючих клубах снежной пыли

В колючих клубах снежной пыли
и в дождь, и в безветренный зной
победу свою торопили,
хотели вернуться домой.

Как будто на времени этом
горит ледяная печать.
Лишь травы зеленые летом
шумят и не могут молчать.

А солнце встает над лесами
и падает круто в поля,
где тлеет росой и слезами
омытая кровью земля.

И в этом просторе бескрайнем,
прошедшем сквозь муки и ад,
жизнь кажется маленьким раем,
где каждый чему-нибудь рад.

И долго в народе российском,
бесстрашно встречающем смерть,
в глаза своим дальним и близким,
как в небо, мы будем смотреть.

Владимир Урусов

В МАЕ 1945

1
Когда она пришла в наш город,
Мы растерялись. Столько ждать,
Ловить душою каждый шорох
И этих залпов не узнать.
И было столько муки прежней,
Ночей и дней такой клубок,
Что даже крохотный подснежник
В то утро расцвести не смог.
И только — видел я — ребенок
В ладоши хлопал и кричал,
Как будто он, невинный, понял,
Какую гостью увидал.

2
О них когда-то горевал поэт:
Они друг друга долго ожидали,
А встретившись, друг друга не узнали
На небесах, где горя больше нет.
Но не в раю, на том земном просторе,
Где шаг ступи — и горе, горе, горе,
Я ждал ее, как можно ждать любя,
Я знал ее, как можно знать себя,
Я звал ее в крови, в грязи, в печали.
И час настал — закончилась война.
Я шел домой. Навстречу шла она.
И мы друг друга не узнали.

3
Она была в линялой гимнастерке,
И ноги были до крови натерты.
Она пришла и постучалась в дом.
Открыла мать. Был стол накрыт к обеду.
«Твой сын служил со мной в полку одном,
И я пришла. Меня зовут Победа».
Был черный хлеб белее белых дней,
И слезы были соли солоней.
Все сто столиц кричали вдалеке,
В ладоши хлопали и танцевали.
И только в тихом русском городке
Две женщины как мертвые молчали.

Илья Эренбург

Из поэмы "Дом у дороги"

...Прошла война, прошла страда,
Но боль взывает к людям:
Давайте, люди, никогда
Об этом не забудем.

Пусть память верную о ней
Хранят, об этой муке,
И дети нынешних детей,
И наших внуков внуки.

Пускай всегда годину ту
На память нам приводит
И первый снег, и рожь в цвету,
Когда под ветром ходит.

И каждый дом и каждый сад
В ряду – большой и малый.
И дня восход и дня закат
Над тёмным лесом – алый.

Пускай во всём, чем жизнь полна,
Во всём, что сердцу мило,
Нам будет памятка дана
О том, что в мире было.

Затем, чтоб этого забыть
Не смели поколенья.
Затем, чтоб нам счастливей быть,
А счастье – не в забвеньи!

Александр Твардовский

https://www.youtube.com/watch?...r_embedded
https://www.youtube.com/watch?...r_embedded
https://www.youtube.com/watch?...r_embedded

Николай Добронравов
----------------------------------------
Нет звезды на солдатской могиле.
Даже холмика нет и креста.
Подожгли. Уничтожили. Срыли.
Пустота. Пустота. Пустота.

Их в солдатской цепи убивали.
Приходилось и в танке гореть…
Жизнь давно у героев отняли,
а теперь даже отняли смерть.

Ах, в сраженьях так не было страшно.
Разве страшно друзей вызволять?
На земле вы погибли не нашей
и чужими убиты опять.

Догорает простая ограда
над могилами наших ребят.
Как случилось, что совесть и правда
в этом огненном вихре горят?

Ни имен. Ни былого погоста.
Только ложь. Только мрак. Только дым.
Ах, по трупам пройти – это просто.
Только надо ли это живым?

Их обида все глубже и глубже.
Кто-то молча пройдет стороной…
И скорбят их воскресшие души
о душе, о погибшей, земной.

Кому настало время умирать,
Бывалым воинам или новобранцам?!
И чья от горя почернеет мать,
Склонившаяся жухлым померанцем?!

И чья жена в невыносимой муке,
Прижав к себе грудного малыша,
Заломит с воем тоненькие руки,
Как оборвутся сердце и душа?

И может, вовсе не был он женат,
Не целовал еще девичьих губ...
……………………………………
Не разбирает возраста война,
Жесток ведь нрав её... Жесток и груб.

Но мёртвым не узнать судеб иных,
И не тревожат больше их желанья.
А о несбывшемся скорбеть – удел живых
Сиротским плачем, матерей стенаньем.

И кто рассудит, кому же тяжелей?!
Вдове, что в ночь кручиной извелась,
Или согбенным матерям парней,
Еще совсем не знавшим женских ласк.

Не важно молод павший или нет,
И не его, в случившемся, вина.
Исполнил честно он отеческий завет,
А виновата в горестях людских война.

В сельском клубе на облупленной стене -
Фотографии убитых на войне.
От черты и до черты - до потолка -
Полдеревни довоенной, полполка.

Полпогоста, если б падали не врозь,
Если б дома умирать им довелось.
Кто в рубахе, кто в пальто, кто в пиджаке,
Кто с баяном, кто с ребенком на руке.

Что поделаешь? Свой век не торопя,
Не для общества снимались, для себя.
Для улыбки, для домашнего угла.
Если б знали, что для памяти села,

Посмотрели бы построже в аппарат,
Горько голову б откинули назад,
"Отойди! - сказали брату и жене. -
Как-никак висеть на траурной стене".

Фотографии для дома, для семьи
Встали в ряд в колонну по восьми.
От черты и до черты - до потолка -
Полдеревни довоенной, полполка.

Р. Ольшанский

Горели хаты и поля,
От жара плавилась земля,
И все патроны расстреляв,
Шли в рукопашный!
Ведь дан приказ не отступать,
Вперед, за Родину, за мать,
И оставались там лежать
На свежей пашне.
И командир и рядовой
Вконец измучены войной,
Но слишком рано на покой,
Не на прогулке,
А на семь бед один ответ
И танки шли через рассвет,
Едва завидев силуэт
Ее фигурки!

Регулировщица в потертой гимнастерке,
С девичьей грудью и косичками вразлет,
Глотая воздух фронтовой полынно-горький,
Одним движением гнала войска вперед!
Березкой тоненькой на выжженном пригорке,
Российским символом красавицы весны,
Регулировщица в потертой гимнастерке,
Мадонна среди ужасов войны.

Год 45-й, месяц май,
Весна бушует через край,
Давай, братишка, не зевай,
Прошли полсвета.
Снаряды точно бьют в Рейхстаг,
Стирая в пыль фашистский знак,
Осталось сделать только шаг
До дня Победы!
Москва сияет от наград,
И лица девушек горят,
На Красной площади парад,
Война - не сахар.
Скрипят тугие сапоги,
В оцепенении полки,
И только ждут ее руки
Простого взмаха…

Регулировщица в потертой гимнастерке,
С девичьей грудью и косичками вразлет,
Глотая воздух фронтовой полынно-горький,
Одним движением гнала войска вперед!
Святая девочка из русского поселка,
Победой светится, улыбки не тая,
Регулировщица в потертой гимнастерке,
Еще молоденькая бабушка моя...

Смотритель Маяка

ПЕРЕД АТАКОЙ
Когда на смерть идут — поют,
а перед этим
можно плакать.
Ведь самый страшный час в бою —
час ожидания атаки.
Снег минами изрыт вокруг
и почернел от пыли минной.
Разрыв —
и умирает друг.
И значит — смерть проходит мимо.
Сейчас настанет мой черед,
За мной одним
идет охота.
Будь проклят
сорок первый год —
ты, вмерзшая в снега пехота.
Мне кажется, что я магнит,
что я притягиваю мины.
Разрыв —
и лейтенант хрипит.
И смерть опять проходит мимо.
Но мы уже
не в силах ждать.
И нас ведет через траншеи
окоченевшая вражда,
штыком дырявящая шеи.
Бой был короткий.
А потом
глушили водку ледяную,
и выковыривал ножом
из-под ногтей
я кровь чужую.
(Семен Гудзенко)

1942

День окончания войны.

Ещё стояла тьма немая.
В тумане плакала трава.
Девятый день большого Мая
уже вступил в свои права.

Армейский зуммер пискнул слабо -
и улетел солдатский сон.
Связист из полкового штаба
вскочил и бросил телефон.

И всё!...
Не звали сигналистов,
никто не подавал команд.
Был грохот радости неистов.
Дробил чечётку лейтенант.

Стреляли танки и пехота.
И, раздирая криком рот,
впервые за четыре года
палил из "Вальтера" начпрод.

Над мутной, торопливой Тиссой
и стрекот выстрелов, и гул.
К жаре привыкший повар лысый
зачем-то ворот расстегнул.

Не рокотали стайки ЯКов
над запылавшею зарёй.
И кто-то пел.
И кто-то плакал.
И кто-то спал в земле сырой.

Вдруг тишь нахлынула сквозная.
И в полновластной тишине
спел соловей,
ещё не зная,
что он поёт не на войне.

Иван Рядченко.
(1914-1989)
Участник Великой Отечественной.