Сибирские летописи

http://остяко-вогульск.рф/2020...xi-xvi-vv/

Краеведение
Русские походы в Югру XI-XVI вв.
- Андрей Рябов|Опубликовано 04.09.2020

В.Д. Пузанов

Русские отряды совершали походы на земли по р. Оби еще в удельное время. ПВЛ упоминает югру среди народов Иафетовой части, где живут «русь, чюдь и вси языцѣ: меря, мурома, всь, мордва, заволочьская чюдь, пермь, печера, ямь, югра, литва, зимигола, корсь, лѣтьгола, либь». По данным ПВЛ, к 1096 г. новгородцы проникли в земли Югры за пушниной. Новгородец Гюрята Рогович рассказал летописцу о первой экспедиции из Новгорода в Югру. «Послахъ отрока своего в Печеру, люди, иже суть дань дающе Новугороду. И пришедшю отроку моему к нимъ, и оттудѣ иде въ Угру. Угра же суть людье языкъ нѣмъ и съсѣдяться съ Самоѣдью на полунощныхъ сторонахъ. Угра же рекоша отроку моему: “Дивно находимъ мы чюдо ново, егоже нѣсмы слыхали преже сихъ лѣтъ, се же нынѣ третьее лѣто поча быти: суть горы заидуче в луку моря, имьже высота акы до небеси, и в горахъ тыхъ кличь великъ и говоръ, и сѣкуть гору, хотяще просѣчися. И есть в горѣ той просѣчено оконце мало, и туда молвять. Не разумѣти языку ихъ, но кажють желѣзо и помавають рукою, просяще желѣза; и аще кто дасть имъ железо — или ножь, или секыру — и они дають скорою противу. Есть же путь до горъ тѣхъ непроходимъ пропастьми, снѣгомъ и лѣсомъ, тѣмь не доходимъ ихъ всегда; есть же и подаль на полунощьи”».

Персидские историки отмечали, что в земле народа Югры добывают прекрасную пушнину соболей. В XII-XV вв. новгородцы ходили в экспедиции к Югре и собирали с нее дань. Походы на север на «югорских данников», как их называет Новгородская летопись под 1187 г., были в это время частыми. Летописи Новгорода отмечают эти походы только в особых случаях, при поражениях новгородцев от югры или устюжан. Так, отмечена крупная военная экспедиция на Югру в 1193 г., когда новгородцы были разбиты.

Новгородская летопись под 1445 г. отмечает, что в походах новгородцы захватывали пушнину, а также жителей – мужчин, жен и детей. В рассказе Новгородской летописи о походе на Югру в 1445 г. сообщается численность новгородской рати – 3 тысячи человек. Надо отметить, что это достаточно большое войско для северной военной экспедиции. Однако один из новгородских отрядов в этой экспедиции был разбит Югрой.

По данным Новгородской летописи, в отношениях с Югрой Новгород столкнулся с Устюгом, который вел свою политику на севере. В 1323 г. устюжане поймали новгородцев, которые ходили в Югру и ограбили их. В 1324 г. Новгород для наказания отправил военную экспедицию на Устюг, новгородцы взяли город на щит и заключили мир с князьями города. Однако борьба городов за Югру на этом не закончилась. По летописи в 1329 г. устюжские князья избили новгородцев, которые шли на Югру. Земли Югры в это время занимали Приуралье, Северный Урал и север Западной Сибири. В 1364 г. новгородцы в походе на Югру воевали на севере Сибири по р. Оби до океана.

В договорных грамотах XIII – XV вв. Новгорода волость Югра отмечается среди других владений Новгородской республики. К сожалению, договорные грамоты Новгорода известны только начиная с 1264 г., в результате не известно, когда Новгородская республика стала считать Югру своим владением.

Посол Священной Римской империи Сигизмунд Гербенштейн, ездивший в Русское государство в 1517 и 1526 гг., приводит на основании попавшего к нему «русского дорожника» географические данные о Северном Урале и Сибири, которые показывают хорошее знание русскими людьми этих территорий. «Подъем на гору Камень занимает три дня; спустившись с нее, можно добраться до реки Артавиша (Artavuischa), оттуда до реки Зибута, от нее в крепость Ляпин (Lepin), от Ляпина до реки Сосвы (Sossam). Живущие по этой реке называются Вогуличами. Оставив Сосву справа, можно добраться до реки Оби, которая начинается из Китайского озера. Через эту реку они едва могли переправиться в один день, да и то при скорой езде: ширина ее до такой степени велика, что простирается почти до восьмидесяти верст. И по ней также живут народ Вогуличи и Югричи (Ugritzschi). Если подниматься от Обской крепости по реке Оби до устьев реки Иртыша, в который впадает Сосва, то это составить три месяца пути. В этих местах находятся две крепости Ером (Ierom) и Тюмень, которыми управляют властелины, Князья Югорские, платящие (как говорят) дань великому Князю Московскому. Там имеется много животных и превеликое множество мехов».

А.И. Плигузов отмечал, что русский дорожник в Югру, приводимый Гербенштейном «отражает маршруты древнейших XIV – XV столетий, походов новгородских экспедиций». В начале XVI в. Русские пользовались для похода в Югру другой, более короткой дорогой.

В XV в. отношения с Югрой переходят от Новгорода к Русскому государству. В историографии принято в качестве начала политики Ивана III в Югру отмечать походы 1483 и 1499 гг. Однако по данным северных летописей, первым походом Москвы на Югру был поход 1465 г., проведенный силами рати Устюга и Выми по приказу Ивана III. Поход 1465 г. стал началом подчинения Русским государством Югры.

А.А. Зимин считал, что Иван III начинает подчинение северных районов Сибири, связанных с Новгородской республикой, только после подчинения Новгорода в 1478 г. По мнению ученого, русский поход 1483 г. был первой военной экспедицией Москвы в Югру. К сожалению А. А. Зимин не исследовал поход 1465 в Югру, который действительно был первой военной экспедицией Ивана III. Этот поход был совершен еще до подчинения Новгорода, он состоялся после получения власти Иваном III над северными городами, что показывает важность отношений с Югрой для Москвы. По мнению Ю.Г. Алексеева, в ходе похода 1483 г. русские вообще первый раз оказались в Сибири. Это положение историка не подтверждается новгородскими летописями, которые отмечают отношения Новгорода и Югры на протяжении XII-XV вв.

По данным Устюжского летописца, в 1465 г. великий князь Иван Васильевич приказал устюжанину Василию Скрябе воевать Югорскую землю. Войско было собрано из «охочих людей» и жителей Выми, и насчитывало, как можно предположить из сведений летописи о рати Устюга в других походах, более тысячи человек. Отряд Устюга воевал Югру и привел много полона, среди которого были югорские князья. По летописи, Иван III пожаловал князей и отпустил их в Югру, наложив на Югорскую землю дань. Архангелогородский летописец дает более подробные сведения о походе 1465 г., отмечая, что русское войско привело Югорскую землю за великого князя Ивана III. Государь на Москве принял пленных князей Югры и пожаловал их властью над княжествами, положив дань на Югру. Таким образом, северные летописи определяют в качестве даты первого похода Москвы на Югру 1465 г.

Однако зависимость Югры от Русского государства в это время не была полной. Москве приходилось посылать рати на север для сбора дани, а также для борьбы со знатью ханты и манси. В 1483 г. в Сибирь на р. Обь и р. Иртыш был совершен крупный поход под командой государевых воевод И.И. Салтыкова и Ф.С. Курбского. По данным летописи, в походе 1483 г. приняли участие дети боярские государева двора, а также рать северных городов. По Устюжской летописи, русская рать разбила манси, а затем по р. Тавде направилась на р. Иртыш и на р. Обь, разгромив князей Югры. После похода весной 1484 г. князья Сибири и Югры принесли присягу великому князю. Ю.Г. Алексеев справедливо полагал, что поход 1483 г. на р. Обь стал грандиозным предприятием Русского государства по освоению Северного Урала и Зауралья.

В 1499 г. Иван III направил в Югру войско на лыжах под началом князя С.Ф. Курбского и П.Ф. Ушатого с ратью северных городов Устюга, Вятки, Перми и других. В разрядных книгах имеются сведения о численности этой рати. Войско похода на север 1499 г. насчитывало около 4-х тысяч человек, главным образом, его составляли рати северных городов. Как уже отмечалось, военные экспедиции новгородцев в Югру достигали 3-х тысяч человек, отряды Русского государства – 4-х тысяч человек. Это были достаточно крупные военные экспедиции для севера. В результате этих походов, в XV в. в России хорошо знали народы югры и ненцев.

14 марта 1484 г. Иван III впервые включил в великокняжеский титул упоминание Югры, что для правителей Москвы означало установление русского подданства над этой землей.

В конце XVI в. север Западной Сибири окончательно стал частью Русского государства. В 1556 г., после признания власти русского царя в Сибирском ханстве, в Югорскую землю «князю Певгею и всем князем Сорыкидцкие земли и лучшим людем и середины и молодшим» была послана грамота царя и великого князя Ивана Васильевича, в которой эта земля называлась «наша вотчина», что по политической терминологии XVI в. значило, что в Москве Югорскую землю считают частью Русского государства. В грамоте сообщалось о посылке в Югру посыльщиков «к вам по свою дань Ивашка Васильева сына Иконникова, да Нечайка Иванова сына Вычегжанина, да Офоньку Федорова сына Гогунина да Васку Лаптева», которые должны были собрать дань «со всякого человека по соболю». В случае отказа от сбора дани царь обещал послать войско – «А не зберете вы нашие дани со всякого человека по соболю и к нам на Москву не пришлете, и мне на вас послать рать своя и вострая сабля».

Поход казаков в Сибирь и основание русскими воеводами городов Тюмени (1586 г.), Тобольска (1587 г.), Березова (1593 г.) и Сургута (1594 г.) завершили процесс вхождения племен Югры в Русское

http://drevlit.ru/docs/central...40/223.php

№ 223.
Промемория из Кузнецкой воеводской канцелярии в Томскую воеводскую канцелярию
[1740 года]

Здесь пишется о 6 крестьянах Чеуского острога, препровожденных майором де Граве в Кузнецкую канцелярию, потому что оказались бывавшими в драгунских солдатских и рекрутских наборах, а один из них поселенцем.
При допросах в канцелярии
первый, Иван Медведев, показал: «Родом Исетского дистрикта Колчеданского острогу, из драгунских детей; от роду ему 70 лет; из той слободы взят был в драгуны и служил в драгунском полку и оттоль, назад тому 25 лет, бежал в здешнюю сторону и пришел Томского ведомства в деревню Сосновскую».
Второй, Василий Тюленев, показал: «Родом Куюровской слободы, из крестьян, и взят был в солдаты набору Бибикова и бежал из той слободы один и пришел Томского ведомства в Чеуской острог, в деревню Ординскую, назад тому лет 30, а что беглый солдат, о том никто не ведал; и живет, де, он, Тюленев, и поныне в той деревне своим двором».
Третий, Василий Федоров: «Беленовской слободы деревни Кил, из крестьянства, от роду ему 60 лет, и взят был в солдаты набору Бибикова, из той слободы бежал в Томской уезд, в Чеуской острог, в деревню Канаргу, и живет он в той деревне и поныне».
Четвертый, Варлам Сатонин, «родом был Беленовской слободы, из крестьян, из той слободы взят был назад тому лет двадцать в рекруты, в Тобольск, а в комплект определен не был, из Тобольска бежал и пришел в Томское ведомство, в Чеуской острог».
Пятый, Илья Далматов, сказал: «Родом Абацкой слободы, государственный крестьянин, от роду ему 49 лет, а назад тому 23-й год взят был в рекруты и послан в Тобольск и с пути бежал и пришел в Чеуской острог, в деревню Арду, и поселился своим двором».

Последний, Кирил Ветошников, «родом прежде был города Тобольска, из посадских людей, из Тобольска послан в ссылку в город Томск, назад тому 20-й год, а из Томска ушел без пашпорта в прошлом 1739 году, в августе месяце, на речку Амус для работы у томского посацкого человека, Алексея Кругликова, у дела дощаника.
А в переписных, де, князя Солнцева-Засекина книгах написаны [227] вышеписанные крестьяне по городу Томску в вышеписанным Чеуском остроге, а Ветошников к городу Томску». Предписывалось, до указу Сибирской губернской канцелярии, отпустить всех по домам, а между тем прошена Томская канцелярия навести справку, действительно ли эти люди записаны в переписных книгах?

http://drevlit.ru/docs/russia/...20/112.php№ 112. —
1609 г. 9 Декабря.
Государева грамота в Сургут об отпуске в Томск посланных из Москвы служилых людей.

От царя и в. к. Василья Ивановича в. Р. в Сибирь в Сургуцкой город воеводам нашим Федору Васильевичу Волынскому да Ивану Володимеровичю Благово. По нашему указу отпущены с Москвы [369] в Сибирь в Сургут сургуцково города
сын боярской Иван Пущин Василий литвин да казак Петрушка Павлов да стрелец Михалко Лукъянов,
а наше им денежное жаловенье на прошлой на 117-й год и на нынешней на 118-й год оклады их сполна дано на Москве. А велено Ивану Пущину быть в Томском городе у томским стрельцов в сотниках, а литвину Ондрюшке Иванову велено в Томском городе наша служба служить в конных. И как к вам ся наша грамота придет, а Иван Пущин с товарищи в Сургут приедут, и вы б
казаку Первушке Павлову
и стрельцу Михалку Лукъянову
велели быти и нашу службу служити в Сургуте по прежнему и наше им хлебное жалованье на прошлой на 117-й и на нынешней на 118-й год велели дати по оклады их сполна; а Ивана Пущина да литвина Ондрюшку Иванова отпустили со всеми их животы ис Сургута в Томской город тот час не издержав. А как они в Сургут приедут и в котором числе Ивана и Ондрюшку из Сургута в Томской город отпустите, и вы б о том отписали к нам к Москве с ыными нашими делы, а отписку велели отдати в приказе Казанскаго Дворца Писано на Москве лета 7118-го году декабря в 9 день.

(А. М. Ю. Сибирск. Прик. кн. 1 л. 154-155.)

http://drevlit.ru/docs/central...20/219.php
№ 219.

[Донесение архимандрита Лаврентия преосвященному Антонию,
митрополиту Тобольскому и Сибирскому, от 5 декабря 1739 года]

Сего 1739 года, февраля 20 дня, в Томску, во Алексеевском монастыре у заказных духовного правления дел, Благовещенской церкви десятоначальник поп Степан Копылов 1, доношением предъявил: «Сего, де, 1739 года, февраля 11 дня, усмотрел он в Томску у Знаменской церкви, что священник Кастогаев венчал Тобольского гарнизона солдата Замятнина вторым браком на девке Марье Ивановой Валгуховой и что тот солдат имеет у себя первозаконную жену, которая и поныне жива; а по венчальной ли памяти венчал и заведомо ль оное учинил, оного он не ведает. И по тому его, десятоначальника, доношению, показанный поп Кастогаев допросом показал, что, [221] де, венчал оного солдата по венчальной памяти, данной Богоявленской церкви от попа Григорьева, а что, де, он, солдат, первозаконную у себя жену имеет, ведал. А солдат Замятнин допросами же показал: у богоявленского, де, попа Григорьева венчальную память он просил, чтоб ему на оной девке Марье жениться, и первозаконную свою жену ему сказывал, а он, де, поп Михаил Григорьев за то взял с него, солдата, денег три рубли и венчальную память приказал дать сыну своему, попу Андрею Михайлову 2, по которой, де, памяти и венчал, токмо, де, от него ничего ему, Кастогаеву, не дал, а поезжане, де, при нем, солдате, были томские обыватели, тысяцкий казачий сын Сапожников да боярин Елсов; а женился, де, он, солдат, того ради, что оная его первая жена, по отбытии его из Томска в солдатство, вышла замуж в третий месяц Чеуского острогу большой Кривощековой деревни за крестьянина Нагибина, который первозаконную свою жену отдал замуж Томского ведомства Сослонской деревни за жителя за Елисея кузнеца. А Богоявленской церкви поп Григорьев допросом показал, что, де, про первозаконную жену показанного солдата Замятнина знал, а венчальной памяти давать сыну своему, попу Андрею, и подписывать вместо себя не приказывал и той ж церкви диакону Андрияну Дулепову писать не велел и с него, солдата, денег 3 руб. и нисколько не брал. А солдат с очной ставки сказал: егда, де, в показанное число трех рублев денег недостало, то он, солдат, для веры заложил ему попу, меденик да блюдо оловянное, на что и свидетеля предъявил, томского казачьего сына Сидорова. А дьякон Дулепов сказал, что про первозаконную солдатскую жену он знал же и закладную посуду, меденик и блюдо оловянное в дому у оного попа Григорьева он видел; а егда показанной при оной свадьбе боярин Елсов принес к нему, попу, от него, солдата, денег 60 коп., и он, поп, принял, видел же; а венчальную память заставил его, дьякона, писать оного попа Михаила сын его, поп Андрей, и приказал чрез печатную форму прибавить речь: «Ежели имеется у него, солдата, первозаконная жена, чтоб не венчать. И для оного следствия и для расспросу посылал я, богомолец Ваш, по оного попа, Андрея Михайлова, и он, поп, учинился противен и к расспросу не пошел, в котором следствии учинилась быть остановка. И сего 1739 года, марта 10 дня, показанный солдат отбыл из Томска в Ямышевскую крепость, понеже по указу велено ему явиться в команде своей мая к 1 числу, а незаконная его жена до указу отдана на расписку отцу ее и зятьям с подпискою, чтоб ей [222] впредь с ним, солдатом, беззаконно не жить, из города не отъезжать, тако ж и ему, солдату, к ней в дом и никуды впредь не ходить и беззаконно не жить; и первозаконная его жена, Парасковья Клеменьтьева, ему, солдату, отдана, в чем он, солдат, и подписку учинил, чтоб ему с показанною первозаконною женою жить попрежнему, а с незаконною женою впредь ему не жить и друг к другу в дом и никуды не ходить. И оная блудница, незаконная его жена, посажена была под караул до указу Вашего преосвященства. И сего марта 17 дня оной солдат первозаконную жену свою покинул, оставил в Томску и, возвратясь с пути, оную блудницу, подговоря, тайно из-под караулу увез с собою в Ямышевскую крепость. А которые имелись при нем, солдате, поезжане, томские обыватели Иван Елсов, Иван Сапожников, также и тесть его, Иван Валгухов, и с детьми своими, которые про первозаконную его жену ведали ж и заведомо отдавали в замужество, требованы от Томской воеводской канцелярии к следствию промемориями, токмо Томская воеводская канцелярия таких и прочих касающихся в духовных делах не отдает и в следственных делах чинит остановку. А по известию, как в Томску, так и в уездах, слышно, что являются и другие такие многие, тако ж и с родственников своих берут за себя, о чем до Вашего преосвященства сего ж 1739 года, марта 18 дня, и писано доношением, токто 3 по оному доношению никакого указа в томской Алексеевской монастырь не получено. И о том что Ваше архипастырское благорассмотрение учинить соблаговолит?».

Комментарии

1. Благовещенской церкви десятоначальник поп Степан Копылов... — священник, который руководил церквами своей десятины (сельской или городской территории), помощник заказчика духовных дел (церковного администратора) на месте. Со временем эти обязанности были переданы благочинным, главам церковных благочиний.

2. По сведениям Д.Н. Беликова, томский священник и заказчик (церковный администратор) Михаил Григорьев (Пушкарев) назначил своего сына Андрея (в документах именовался и Михайловым, и Пушкаревым) на священническую должность (а временами даже и исполняющим обязанности заказчика), тот же, пользуясь покровительством отца, злоупотреблял своим положением.

3. Так в тексте.