История Горячего Ключа Кубанская область

Первые поселенцы Ключевой очерки газеты Горячий ключ.

https://xn--c1adfgdchibyw4a2de...ye-polki-2

ЗАБЫТЫЕ ПОЛКИ
Опубликовано 28.01.2021 10:32

«От благодарных потомков:
мы помним, мы не забудем!»
(надпись на обелиске)

«…28 января 1943 года частями 56-й армии освобожден районный центр курортный поселок Горячий Ключ» - так, голосом главного диктора страны Юрия Левитана, и со страниц центральных газет звучало 31 января 1943 года сообщение Совинформбюро. О том, какие части освободили курортный поселок сказано не было. Да и не могло быть: ни номера, ни названия конкретных воинских частей, из соображений секретности, не назывались в открытом доступе. Чаще всего говорилось так: «…н-ская часть, взломав оборону противника, с боями продвинулась на столько-то километров…»
Может потому, через много лет, исследователи битвы за Кавказ стали ломать копья по вопросу кто и какую роль играл в Туапсинской оборонительной операции, а затем и в освобождении нашего города? Может, отчасти и поэтому, появились в военной истории Горячего Ключа «забытые полки» - 26-й и 277-й стрелковые полки НКВД? Нет, конечно! Причины в другом, и о них мы поговорим чуть позже. Сразу оговорюсь: настоящая статья не претендует на однозначное мнение и тем более научное исследование. Давайте будем принимать ее на правах версий и размышлений, но подкрепленных, там где возможно, фактами.
Режущая слух аббревиатура НКВД и сейчас для многих звучит угрожающе. Оно и конечно, - в каждом современном фильме о войне, обязательно присутствует персонаж офицера НКВД в чистенькой синей форме, со слащавой улыбкой на холеном лице и с гнилой душонкой подлеца. Так теперь положено, - рейтинги, формат, контент и прочее. Как бы то ни было - не берусь судить.
Но факты говорят - без поддержки Красной Армии войсковыми частями НКВД, Кавказ было не отстоять. Каждый, кто проходил по высокогорным перевалам Северного Кавказа (именно проходил, а не проезжал в комфортном автомобиле), там, где только свист ветра заглушает доносящийся с высоты клекот орла, на многих перевалах мог повстречать обелиски нашим пограничным и другим подразделениям НКВД. Именно ими были перекрыты все труднопроходимые тропы, когда немцы рвались на Кавказ. «Здесь, в неравной схватке с фашистами, погибло но не пропустило врага, отделение сержанта…» - лаконично оценивает жизни пограничников табличка почти на каждом высокогорном памятнике…
Вот и у нас под Горячим Ключом, когда осенью 1942 года части регулярной Красной Армии были истощены непрерывными боями, в кровавое дело были брошены легковооруженные стрелковые полки НКВД, изначально созданные совсем для других целей.
26-й (пограничный) стрелковый полк внутренних войск НКВД (26-й сп НКВД) окончательно сформировался в ноябре 1941 года на базе 189-го отдельного стрелкового пограничного батальона НКВД Азербайджанской ССР. Командовал полком капитан Иван Прокофьевич Соколенко. Изначально полк выполнял штатные задачи по охране тылов фронтов: Крымского, Северо-Кавказского, Закавказского, Черноморской группы войск. Но уже весной 1942 года, вступил в активные боевые действия с противником, в результате которых, к концу года, у полка появился свой, далеко нескромный счет к врагу: более 3000 уничтоженных гитлеровцев, 22 танка, 5 бронеавтомобилей, 18 орудий и минометов, и др. Летом 1943 года, полк уже в составе отдельных дивизий НКВД, участвовал в прорыве укреплений «Голубой линии», за что был удостоен ордена «Красного Знамени». Но нас в данном контексте более интересует роль 26-го стрелкового полка НКВД при решении боевых задач именно на нашей местности, и именно осенью-зимой 1942 года.
В сентябре 1942 года немцы, лишенные возможности в полной мере использовать танковые и моторизованные дивизии в условиях горной местности, используют почти единственную возможность прорыва в сторону Туапсе по долине реки Псекупс. Эту возможность учел в своих тактических замыслах комдив 30-й Иркутской стрелковой дивизии Б.Н. Аршинцев, когда планировал свой знаменитый «мешок» в Волчьих воротах. Когда основные силы противника сосредоточились в долине Псекупса с целью продвижения по ней на юг, подразделения этой дивизии «захлопнули» долину реки в самом узком ее месте - Волчьих Воротах. Классически считается, что в этом огневом «мешке» почти полностью была разгромлена 125 гренадерская пехотная дивизия немцев. Несомненно, немецкие части здесь понесли огромные потери, как впрочем, и наши войска. «Как рассказали местные жители, - пишет в «Кавказских записках» Виталий Закруткин, - вода в реке Псекупс была кроваво-красного цвета.» Однако, если отбросить эмоционально-субъективную оценку тех событий и рассмотреть хроники боевых действий на основе архивных документов, то видно, что после «успешной» операции «Волчьи ворота», результат значительно отличался от ожиданий командования 30-й дивизии. Так, немецкие части не только продвигаются на юг по долине Псекупса (чему должна была воспрепятствовать эта операция), но и занимают села Безымянное с хутором Старообрядческим и Фанагорийское. Возможно, это были подразделения соседней, 198-й пехотной дивизии немцев, действовавшей слева по фронту, но во взаимодействии со 125-й дивизией.
Есть данные исследователей, что со слов старожилы хутора Старообрядческого, бабушки Василисы Максимовны, немцы вошли в село не через долину Псекупса, а со стороны хребта. Что нашелся некий «сусанин» из местных жителей, который провел вражеские батальоны, по специально вырубленной просеке, от поселка Октябрьского, через хребет Котх в долину Псекупса. Якобы этот негодяй, даже стал ветераном после войны и жил в почете до последних дней. Фамилия его не называется, во избежание возможной ошибки. Как бы то ни было, но каким-то, не объясненным однозначно образом, к концу сентября немцы с артиллерией, минометами, припасами оказались там, где их, казалось бы «разгромили и не пустили» в результате «мешка».
К этому времени силы частей 56-й армии на данном участке фронта, были измотаны до предела: в подразделениях оставалось не более одной трети людей, менее половины боекомплекта зарядов, патронов и гранат. Силы противника в людях, технике и вооружении превосходили наши в три раза, при абсолютном господстве в небе авиации. Эффективно перекрыть проход неприятеля к с. Шаумян и далее к Туапсе практически было нечем и соседней, 18-й армии. Именно поэтому из Джубги форсированным маршем прибыла и сразу вступила в бой на склонах г. Фонарь и у с. Фанагорийского 76-я морская стрелковая бригада (76-я мсб).
Именно поэтому в брешь, образовавшуюся между 18-й и 56-й армиями и был брошен 26-й стрелковый полк НКВД, выполнявший до этого охрану тыловых объектов фронта. Здесь он поступает в распоряжение комдива 395-й стрелковой дивизии и действует совместно с ней, 76-й мсб и другими подразделениями в данном районе. В течении недели с 3 по 10 октября - ожесточенная оборона и контратаки, рукопашные схватки на улицах села за каждый дом и переулок. Согласно документов Наркомата ВД СССР «1 октября 1942 г. 26-й сп НКВД выступил из с. Новомихайловского, а уже 5 октября, преодолев упорное сопротивление противника, овладел с. Фанагорийским и … 6-7 октября вел тяжелые оборонительные бои».
Ну, как - «овладел»? Известно, что нашими войсками (а это, кроме полка были подразделения 76-й мсб, 395-й сд, сводного отряда 353-й сд, и др.) была отбита лишь часть села и линия фронта проходила по улицам и домам. И в последующем немцы выбивали наши подразделения из Фанагорийского, и снова были отброшены. В тех боях, по официальным документам, к счетам полка добавилось более 600 уничтоженных гитлеровцев, 25 ДЗОТов, 9 минометов, 11 пулеметов, артиллерийская батарея и др.
Решив в нужное время и в нужном месте поставленные перед ним задачи, полк затем перебрасывается на другое «горящее» направление - Хадыженское, в район Сарай-горы и горы Седло. Здесь, он фиксируется в боевых сводках уже с двадцатых чисел октября, и на протяжении почти двух месяцев действует совместно с 32-й гвардейской стрелковой дивизией, 68-й морской стрелковой бригадой, и другими соединениями. Бои в тех горах были до предела ожесточенные, да и сама местность чрезвычайно труднодоступна, даже сейчас. Уже в последние десятилетия начали проникать в район Сарай-горы поисковые группы и экстремальные туристы. Говорят, первопроходцы тех мест встречали усыпанные минами-лягушками лесные поляны, нетронутые минометные батареи, да солдатские костяки в проржавевших касках, с проросшими сквозь них кустами…
Но, опять вернемся к тому, что соединяет нас с этим «забытым» 26-м полком.
На Поклонной поляне в урочище Поднависла, одну из могил вершит памятник командиру 3-го батальона 26-го сп НКВД капитану Сергею Федоровичу Ломакину, умершему от ран, полученных при штурме села Фанагорийского. Много тут и других захоронений однополчан капитана - около ста фамилий высечены на могильных плитах. Дело в том, что именно этому полку мы «обязаны» нынешним мемориальным статусом Поклонной поляны: в начале октября 1942 г. в брошенном хозяевами хуторе Поднависла, разместился медицинский пункт полка, руководила которым военврач Вера Семеновна Дубровская, - «маленький доктор», как называла ее впоследствии Аршалуйс Ханжиян. Помогал ей раненый санитар Саидов, да десятилетний сын полка Славик. В это тихое, вдали от линии соприкосновения место, приносили раненых; не только полковых, но и со всех частей, воевавших поблизости. Поэтому здесь мы видим обелиски и пограничникам, и морякам, и пехотинцам. Позже на хуторе появился хозяин, Кеворк Ханжиян, семья которого временно обосновалась в лесу, в Монастырской щели. Сам он, оказывающий содействие партизанам, и понимая как тяжело врачу справляться с нарастающим потоком раненых, прислал на хутор дочь-комсомолку, с наказом помогать чем сможет. А спустя две недели, медпункт должен был убыть к месту новой дислокации полка (как сказано выше - в Хадыженском направлении), но раненых по бездорожью вывезти не было возможности; да и некуда. И убывая с полком, Вера Семеновна наказала дочери Кеворка по возможности ухаживать за ранеными и присматривать за могилами, особенно капитана Ломакина. Так и осталась Аршалуйс на своем хуторе навечно…
В мае 1976 года Константин Еременко с красными следопытами СШ № 1 организовал первую встречу ветеранов 26-го пограничного стрелкового полка НКВД. К тому времени ему удалось разыскать всего лишь 18 человек. Но и эти немногие ветераны были счастливы вновь увидеть своих боевых товарищей, побывать на местах боев в окрестностях с. Фанагорийского, возложить цветы к могилам погибших однополчан. От той встречи сохранилось лишь несколько фотографий, да еще список адресов ветеранов. Вера Семеновна Карпенко (Дубровская), бывший врач медпункта полка, жившая в Краснодаре, тоже была на встрече и даже приезжала к Аршалуйс в Поднавислу.
Есть мнение исследователей о том, что 26-й стрелковый полк НКВД по штатной организации, фактически не являлся пограничным. Да, действительно данная часть, как и многие другие в войсках НКВД комплектовалась в основном из военнослужащих внутренних и пограничных войск. А в 70-х годах, ветераны полка специально, чтобы им разрешили официально установить памятник, в обращении к Председателю КГБ СССР, назвали полк пограничным. Так и повелось с того времени. Есть такое неоднозначное мнение, но оно не опровергнуто. В связи с закрытостью материалов по структурам Госбезопасности, в этих вопросах очень много путаницы и версий. Как, впрочем, и с другим нашим «забытым» полком - 277-м стрелковым полком НКВД.

277-й стрелковый полк внутренних войск НКВД (277-й сп НКВД) был сформирован в январе 1942 г. в Тбилиси из частей, охранявших железные дороги Кавказа и Закавказья. Изначальная численность полка 1562 военнослужащих. Командиром был назначен майор Василий Герасимович Жданов, участник Гражданской войны, опытный руководитель. За время войны он был награжден двумя орденами Красного Знамени, Красной Звезды и высшим орденом - Ленина! Но у «забытого полка» и командир забыт - ни одной фотографии Жданова и сколь-нибудь подробной информации о нем не сохранилось.
Из формуляров полка, журналов боевых действий, распоряжений и схем, книг боевых потерь известно, что полк в декабре 1942 г. - январе 1943 г. непосредственно участвовал в боевых действиях в районе Садового (Туапсинский район) и в долине реки Псекупс. Вел активную оборону, посылал в тыл противника разведывательные группы, поражал выявленные огневые точки врага, имея на вооружении в основном лишь стрелковое оружие.
Но отношение к полку со стороны комдива 395-й стрелковой дивизии Сабира Рахимова (которой полк был подчинен с 18 декабря по 3 января) странное: «…за это время полк боевых действий не вел, прочно обороняя участок…» И тут же противоречивая характеристика другого офицера - командира взаимодействующего отдельного минометного полка, майора Зильбетберга: «Полк… показал высокое умение сочетать маневр со всевозможными видами наступательного боя. Снайперы и разведчики немало наделали страха в среде «хваленых и непобедимых» фрицев. Там, где немцы действовали хитростью, советские чекисты побеждали двойной хитростью… Мы надолго запомним имена славных чекистов: майора Жданова, майора Глушенко, капитана Вартаняна, разведчика Соболева и других…» Без патетики, но также положительно оценивает действия 277-го полка командир 1187 истребительного противотанкового артполка РВГК («Катюш») подполковник Харкевич.: «За время совместных действий… командиры пехоты полка показали твердые знания боевых свойств и боевой мощи использования РВГК… умение использовать артиллерийский огонь в сочетании со своими огневыми средствами… Активная роль батальонов полка по захвату участков обороны противника во многом обуславливалась правильным пониманием и применением артиллерийского огня командирами пехоты».
К чему я привожу эти разноречивые характеристики? Дело в том, что «делиться» победами, в отличии от разделения ответственности за поражения, не всегда было принято. Поэтому, в главных трудах по обороне Кавказа, исследованиях и воспоминаниях, написанных впоследствии высокими армейскими военачальниками, вы не найдете не то что лестных, но скорее всего вообще упоминаний о действиях частей НКВД. Немногим лучше обстоят дела и с освещением роли морских бригад и батальонов. Отчасти поэтому наши полки были надолго «забыты». А отчасти потому, что главный архив, хранивший документацию войск НКВД сгорел в послевоенное время и реальная информация доступна в основном, в косвенном виде - через упоминания в документации частей Красной Армии. А что не сгорело - долгое время хранилось под секретным грифом.
Но есть еще одна, немаловажная причина для исторического забвения чекистских частей. С марта 1943 по март 1944 гг. полк базируется в Майкопе, где выполняет задачи по ликвидации бандформирований. Большая часть этих банд (от нескольких до полусотни человек) образовалась из дезертиров и военнослужащих, потерявших связь со своими частями при отступлении 1942 года, и ушедших в леса на «вольные хлеба». Во время оккупации они не сдались противнику, даже могли партизанить; но, после изгнания фашистов, не торопились вернуться в строй - из боязни, либо по другим мотивам. Вооруженные и голодные, усиленные разным сбродом и уголовным элементом, они стали представлять серьезную опасность для населения и возрождающихся органов власти: грабили магазины, нападали на транспорт, угоняли скот в колхозах. Как не вспомнить здесь персонаж Виктора Павлова в фильме «Место встречи изменить нельзя» - фронтового товарища Шарапова - Левченко?! Также были банды дезертиров из немцев и словаков, бывших полицаев и пособников оккупантов. Иногда бандами и даже подпольем на освобожденной территории руководили немецкие агенты. Время было такое - неспокойное и жестокое, да и война еще далеко не закончилась и разведка противника успешно работала в разных направлениях (а здесь невымышленные аналогии с фильмом «Ликвидация»).
Так вот, нашим полком, как и другими подобными частями, были проведены сотни, практически боевых операций, по обезвреживанию или уничтожению таких банд; несколько тысяч их членов было задержано. При этом изъяты тысячи винтовок, автоматов, гранат, десятки пулеметов и минометов и прочее вооружение. Конечно, во времена хрущевской «оттепели», такой «актив» полка НКВД, в виде красноармейских дезертиров, был не по нраву официальной победоносной пропаганде. Добавьте сюда участие 277-го полка в борьбе с националистическим подпольем на Западной Украине в 1944 - 46 годах. А еще, некоторые части НКВД выполняли решения правительства по депортации местного населения Кавказских республик; некоторые части НКВД выполняли задачи заградотрядов для штрафных рот…
Конечно, все эти события впоследствии не имели большой популярности как у народа, так в среде фронтовых мемуаристов-военачальников, писавших историю войны. Положение усугубилось после ареста Берии, в ведомстве которого был Наркомат Внутренних Дел. С этого момента все, что было связано с его именем, даже косвенно, оболгалось и было сведено на нет. «Забылись» и подвиги простых бойцов и командиров, тысячами погибавших на самых сложных участках фронта.
Итак, если мне удалось убедить читателя, что 277-й сп НКВД достоин выхода из забвения, можно продолжить далее.
12-13 декабря 1942 г. полк автотранспортом доставляется в район села Садовое. Затем, войдя в оперативное управление 395-й стрелковой дивизии, сменяет на боевых позициях 255-ю бригаду морской пехоты. В конце декабря 1942 года принимается решение о направлении 277-го полка к месту подготовки нового наступления, на замену 71-му полку 30-й Иркутской дивизии. Наступление должно было начаться в ближайшие дни, а армейские дивизии и морские бригады были практически обескровлены предыдущими месяцами активной обороны. Полк тремя эшелонами совершает 34-х километровый переход по горам: Садовое - Афанасьевский Постик - Попова щель - дом лесника. Ввиду отсутствия дорог для транспорта и непролазной распутицы, тылы полка двигались совершенно обособленно: Чилипси - Туапсе - Джубга. Тыловая служба 395-й дивизии должна была обеспечить его продуктами на трое суток, но по непонятным причинам этого сделано не было.
Марш полка проходил под непрерывным дождем и снегом, без возможности отдыха, обогрева и ночлега: огонь разжигать нельзя, - полк в минометной и ружейной досягаемости от противника; да и невозможно - все вокруг вымокло. На коротких привалах нет ни малейшей крыши над головой; шинели и обмундирование промокли насквозь и тянут к земле; высота снежного покрова местами достигает двух метров. Приходится форсировать поочередно три бурных в это время реки, не считая мелких ручьев и балок. Кроме личной поклажи и оружия, каждый боец несет на себе узлы станковых пулеметов, минометов, боезапас полка. За трое суток пути потери умершими от физических перегрузок и утонувшими при переправах рек составили 20 человек. Командир вынужден был застрелить и использовать в пищу семь лошадей, которых нечем было кормить и они сами становились обузой.
К 8 января полк прибыл в указанный район, в подчинение 30-й Иркутской дивизии. Командир полка майор Жданов обратился к комдиву Б.Н. Аршинцеву с просьбой, дать личному составу время отдыха до вечера (!) сегодняшнего дня. Но перед Аршинцевым командованием армии была поставлена своя задача - вывести 71-й полк майора Ковалева во второй эшелон; поэтому, отказав Жданову в дневном отдыхе, он приказал немедленно, с марша, сменить 71-й полк. Сорок процентов бойцов полка были обморожены, остальные крайне истощены, но они направляются принимать новые позиции, до которых остается еще около 10 километров.
На этом этапе марша в полку погибают еще 26 человек - не от действий неприятеля, а от усталости, голода, холода. Командуя изможденными людьми, командир вынужден был идти на крайние меры: в этом списке погибших есть две фамилии, расстрелянных за невыполнение приказа…
На новых позициях 277-й сп введен в подчинение 76-й морской стрелковой бригаде, и занимает оборону по фронту 32 километра горного участка! Перед этим фронтом полку противостояли три батальона 125-й гренадерской дивизии немцев и два батальона словацкой дивизии «Рихло». Выполняя приказ командующего 56-й армией, 24 января первый батальон 277-го полка начал наступление на гребень Безымянного хребта (отрог хребта Котх), с целью затем, через Котх вести наступление на Горячий Ключ. Атака крутейших склонов Безымянного хребта, за которыми ждала двухъярусная система укреплений противника, проводимая без артиллерийской подготовки, ввиду отсутствия снарядов в 76-й мсб, захлебнулась и в этот, и на следующий день. Поэтому, было решено более не атаковать хребет в лоб, а обойти с востока, со стороны села Безымянного.
В ночь с 26 на 27 января полк выдвинулся в селу Безымянному, откуда противник к тому времени уже отступил в сторону Ключевой. Освободив, таким образом, село Безымянное, 277-й полк, в составе 76-й мсб, преследовал противника до Горячего Ключа и Ключевой, которая была освобождена уже к вечеру 28 января. Среди трофеев полка, было боевое знамя 416-го гаубичного полка Красной Армии, ранее захваченное немцами. А на его счету с середины декабря по конец января значилось 374 уничтоженных военнослужащих противника, 12 ДЗОТов, 4 артиллерийских орудия и миномета, 10 пулеметов.
Так 277-й стрелковый полк НКВД стал одним из освободителей нашего города. А его командир, майор Жданов уже на следующий день был назначен комендантом района. Именно ему приходилось в первые, самые трудные недели после оккупации, налаживать мирную жизнь: восстанавливать органы власти, мосты и дороги, заниматься обеспечением продовольствием, собирать брошенное вооружение, боеприпасы и технику, обезвреживать оставшиеся в лесах группы неприятельских солдат и задерживать пособников оккупантов.
Сотни бойцов и командиров полка полегли, освобождая территорию нашего района и сам поселок Горячий Ключ. Их захоронения находятся сейчас у мемориала в Волчьих воротах (около 40 человек), в с. Безымянном (32 человека), в п. Фанагорийском (17 человек), у Орловой Щели, вблизи Безымянного хребта (50 человек). И это только те, кто был похоронен или найден впоследствии!
Памятник, достойный подвигу чекистов, воздвигнут сотрудниками органов госбезопасности в 2015 году у шоссейной дороги на подъезде к с. Безымянному. Площадка вокруг памятника уложена красивой каменной плиткой, а ограждают ее мощные стальные цепи. На таких же цепях, словно символизирующих крепость духа воинов, подвешены пять траурных гранитных плит. На верхней плите - обращение в честь воинов полка, со словами: «Никто не забыт, ничто не забыто!». И еще, словно в оправдание: «От благодарных потомков: мы помним, мы не забудем!». А еще на четырех плитах - сплошь выгравированы фамилии погибших.
У памятника 277-му стрелковому полку НКВД у села Безымянного, всегда лежат траурные венки и живые цветы; проезжающие мимо туристы, да и многие из местных не ленятся остановится перед ним и, склоняя головы, прочесть имена погибших.
Памятники 26-му пограничному стрелковому полку НКВД на Поклонной поляне в Поднависле тоже всегда ухожены и убраны цветами. Особенно многолюдно у них бывает в дни празднования нашей воинской славы. Но и в другое время, каждый день подходят к ним люди и читают фамилии и безымянные строки. Читаете и вы сейчас про наши «забытые полки». А это значит, что верно высечено в граните:
«Никто не забыт, ничто не забыто!»
Материал подготовлен на основе информации из открытых источников:
- «История – это то, что было. 1942. Туапсинская оборонительная операция», Э.И. Пятигорский, Туапсе 1992 г.;
- «Забытый полк (Москва, Горячий Ключ, Безымянное, Фанагорийское)», П. Смирнов, «Чекист.Ру», 2008 г.;
- «26 полк НКВД», А.В. Москвин, «ОБД Мемориал»;
- «Хранительница памяти погибших», П. Смирнов, «Чекист.Ру», 2008 г.;
- а также архивов городского исторического музея и Н.К. Негребовой.
Статья подготовлена научным сотрудником музея Безух С.С.

Битва за Кавказ.
Газета Горячий ключ.
Эпопея освобождения.
(продолжение)

Станица Хребтовая из газеты Горячий ключ.

Логинова О.П.
К истории 26 (24) полка Кубанского казачьего войска (1863-1870 гг.)

(Статья напечатана в «Вестнике архивиста Кубани» 2019 г. № 14 с.121-128).

В 1863 году Кавказская война близилась к завершению. Предгорья Западного Кавказа было предложено заселять новыми казачьими станицами. Причем в данной местности было признано целесообразным полковое управление станицами по успешному примеру терских полков.
5 января 1863 г. командующий войсками Кавказской армии пишет: «Поселения настоящего 1863 года имеют для нас неимоверную важность, можно сказать, что это есть последний трудный шаг в колонизации Закубанского края. Полки (26-ой и Адагумский) должны прикрыть прочным образом лежащие сзади их станицы и представить надежный оплот в самом свое населении. Необходимо густо населить сказанные полки и тем исправить недостатки довольно жидкой колонизации пространства» (1 л.45).
12 апреля 1863 г. командующий войсками в предписании полковнику Пистолькорсу сообщает, что он вышел с представлением командующему армией о назначении его командиром 26 полка, «образуемого из станиц, которые устроятся между р.р. Белой, Пшехой и Пшишем» (2 л.78). Станицы эти: Пшехская (доселение, основана в 1862 г.), Курджипская, Дагестанская, Нижегородская, Кубанская, Апшеронская, Прусская, Самурская, Бжедуховская, Габукаевская.
В станицах 26 полка первоначально было предназначено к водворению 16 офицерских семейств, 249 черноморских, 177 казачьих 1-й Кавказской бригады, 453 Донского войска, до 600 государственных крестьян, 143 нижних чинов Кавказской армии, 49 Терского войска, всего 1710 семейств.
Семейства казаков и крестьян получали подъемные, деньги на обзаведение хозяйством, вооружение, коня и др. В течение трех лет со дня прибытия переселенцев на новые места они освобождались от несения службы далеко за пределами своих станиц, но обязаны были защищать границы своего юрта. Первые три года ежемесячно казаки получали от казны провиант, причем продукты выделялись на всех, детям до 7 лет выдавали половину положенной нормы.
Также для семейств переселенцев-охотников, т.е. тем, которые переселялись по собственному желанию, выделялись в частную, вечную и потомственную собственность офицерскому семейству от 25 до 50 десятин и каждому семейству казаков от 5 до 10 десятин удобных земель.
В верховьях гор прокладка новых дорог, постройка мостов, устройство вновь возводимых станиц Курджипской, Дагестанской, Нижегородской, Прусской и Самурской были возложено на Даховский отряд, район станиц Кубанской, Бжедуховской, Габукаевской и Апшеронской со штаб-квартирой полка – на Пшехский отряд.
Приемом и распределением переселенцев Полтавской, Черниговской, Харьковской, Воронежской губерний и донских казаков в ст. Тифлисской заведовал командир 1-й бригады ККВ полковник Зиссерман. По мере прибытия переселенцы разбивались на партии по ранее утвержденной ведомости и направлялись в станицы. Черноморцы отправлялись в Бжедуховскую, Габукаевскую и Пшишскую через Старокорсунскую. Линейцы вызывались к определенным числам в ст. Тифлисскую станичными партиями. Нижние чины регулярной армии отправлялись по станицам согласно особого приказа.
Следует отметить, что при заселении станиц 1863 года не совсем было учтено мнение военного министра, высказанное в 1862 г., о соразмерности разного рода поселенцев. Он считал необходимым, чтобы в каждой из новых станиц было не менее 1/3 семейств лучших кавказских воинов и не более 1/3 крестьян и нижних чинов вместе взятых.
Линейцы были распределены равномерно по всем новым станицам. Черноморцы же расселились только в 5 из 13 станиц: Бжедуховская 133 семьи, Габукаевская - 119, Кубанская -66, Пшехская – 60 и Пшишская. Крестьяне Полтавской и Черниговской губерний, также как и донцы принадлежали к казачьему сословию.
Первые поселенцы начали прибывать с начала мая. При этом выяснилось, что станицы Нижегородская и Самурская еще не готовы к принятию жителей в связи с тем, что Даховский отряд из-за большого объема работ не успел закончить в них необходимые приготовления. (3л.18). А 9 июня командующий 1-й бригадой донес, что все переселенцы с Дона и России уже проследовали через ст. Тифлисскую.
В процессе заселения происходит изменение намеченных планов, и признается необходимым водворение еще нескольких станиц (Пшишская, Ширванская, Тверская), сверх запланированных первоначально. 23 мая 1863 г. начальник штаба Кавказских войск доводит до сведения и.д. наказного атамана Кубанского войска о том, что «командующий войсками в последний проезд по Кубанской области нашел необходимым сделать некоторые перемены по устройству станиц в сем году: в районе 26 полка предположив устроить станицу Ширванскую на Пшехе на границе Даховского и Пшехского отрядов и Пшишскую на Пшише на Анапской переправе» (1 л.315).
Командующий войсками 27 мая 1863 г. предписывает « по окончании устройства ст. Пшехской Пшехскому отряду оставить гарнизон в этой станице и двигаться вверх по Пшишу, прокладывая дорогу вверх по Пшишу. Штаб-офицеру избрать приблизительно в 12 верстах от Анапской переправы удобное место для станицы и приступить к водворению оной, рассчитав ее приблизительно в 200 дворов. Этим дело нашей колонизации очень выиграет. Этой станице я полагаю дать название Тверской. В этом году станица будет иметь неполное число семей, но доселится в будущем (1 л.346).
Командующему 26 полка 8 июня 1863 г. командующий войсками отправляет распоряжение: «Начальник штаба войск уведомил Вас 23 мая о возведении в районе 26 полка станиц Ширванской и Пшишской. Ныне я признал возможным возвести еще одну станицу, 13-ю по счету, а именно Тверскую» (1 л.376)
30 июня 1863 г. сообщается, что все возводимые между рр. Белой и Пшишом 13 станиц огорожены (за исключением Ширванской и Тверской), жители приступили к устройству домов на указанных им усадебных местах. В Ширванской и Тверской к возведению в выбранных для них местах станичных оград уже приступлено (1 л.532).
Условия жизни поселенцев-закубанцев не были благоприятными. Только завершившиеся военные действия вынуждали их приспосабливаться к горным условиям, к распорядкам полувоенной жизни. К тому же началась свирепствующая малярия, которая замедляла обустройство станиц и строительство домов.
Следует подчеркнуть, что линейцы, в большинстве своем жеребьевые, т.е. не по желанию или охоте, а по выпавшему жребию, отправлялись неполным составом семей, стариков и детей оставляли в старых станицах до устройства на новых местах. Черноморцы-охотники, поселившиеся компактно, благодаря недалекому расположению старых станиц, смогли хорошо приспособиться.
Первым командиром 26 полка назначается подполковник Александр Васильевич Пистолькорс, вступивший в военную службу в начале 1840-х годов, зачисленный в Кавказское линейное казачье войско, принимавший участие в Кавказской войне. К моменту назначения на должность полкового командира он был награжден Знаком отличия ордена св. Георгия, был кавалером ордена св. Анны 3 степени и ордена св. Станислава 2 степени. Ему пришлось командовать полком в самую трудную пору первоначального его формирования, устройства полковой службы, штаб-квартиры и заселения станиц.
Сохранились некоторые его приказы за период менее полутора лет командования полком, отразившие насколько сложны и многообразны были его обязанности. Здесь и приказы по управлению полком и приказы, доводящие до сведения начальников станиц рекомендации санитарно-гигиенического характера, разработанные войсковыми врачами на примере ранее заселенных станиц, приказы наказного атамана Кубанского казачьего войска об открытии станичных школ, библиотек, исполнению войсковой инструкции о постройке казачьих домов, результаты объездов станиц и многое другое.
Командование войсками весьма строго спрашивало с командиров полков, в ведении которых входили вновь устроенные станицы. И не смотря на энергичную деятельность подполковника Пистолькорса, войсковое начальство иногда выражало недовольство его деятельностью. В результате проверок по докладам полковника графа Фестича и поручика Никифораки в июле 1863 г. им было получено распоряжение начальника штаба войск: «Из докладов о распределении переселенцев по станицам 26 полка и вообще о ходе дела по водворению их на новых местах жительства командующий войсками усмотрел, что распоряжения штаба не были в точности исполнены, хотя все приказания были своевременно сообщаемы Вам». «Освободить от обязанностей заведующего кордона… и обратить все внимание на устройство новых станиц» (4 л.31).
При возникшей неурядице Пистолькорсу поручалось «разыскать не прибывшие семьи и лично водворить в станицу, лично раздать им пособия, а равно и другим не получившим этих пособий, лично позаботиться о покосах вообще всех переселенцев и донести, сколько домов устроено в каждой станице» (4 л.31).
Из августовской ведомости следует, что в станицах полка закончено строительство 561 дома (305 рубленых и 256 турлучных), временных помещений 244, не окончено 862 (начато 579 домов и заготовлен лес на 283 дома) (4 л.178). В октябре уже закончено 654 рубленых и 921 турлучных домов, начато 526, заготовлен лес на 66 домов, необходимо построить еще 37 домов. То есть всего построено 1575 домов, не окончено (не достроено и заготовлен лес) 592, не начато 37 домов (4 л.225).
Начальниками станиц назначались офицеры, откликнувшиеся на вызов воинского начальства и пожелавшие переселиться в новые закубанские станицы. На каждые 100 семейств казаков положен был 1 офицер.
Первыми начальниками станиц были в ст. Апшеронской сотник Дугин Иосиф Никифорович, ст. Бжедуховской - сотник Долгов, ст. Габукаевской – войсковой старшина Беляевский, ст. Кубанской – есаул Протопопов, Курджипской – есаул Ткачев, Нижегородской – сотник Самойлов, Прусской – есаул Чернышов.
3 сентября 1863 г. утверждаются наименования новых станиц 26 полка (1 л.1), из которых Бжедуховская, Габукаевская, Курджипская, Пшишская и Пшехская носили названия местных рек, поселений и постов, Прусская названа в честь принца Альберта Прусского, принимавшего участие в Кавказской войне. Станицы Апшеронская, Дагестанская, Кубанская, Нижегородская, Самурская, Тверская и Ширванская увековечили названия отличившихся воинских частей Кавказской армии. Это 81-й пехотный Апшеронский, 82-й пехотный Дагестанский, 76-й егерский Кубанский, 44-й драгунский Нижегородский, 83-й пехотный Самурский, 16-й драгунский Тверской и 84-й пехотный Ширванский полки.
Увеличение количества новых станиц, а также уменьшение числа семей крестьян (из Черниговской губернии 95 вместо предполагаемых 250) повлекли в ККВ второй дополнительный вызов желающих к переселению. Итого в 26 полку было водворено 2079 дворов, из них: офицерских 20, кубанских казаков 1-го вызова 426 (черноморцев 249 и линейцев 1 бригады 177), кубанских казаков 2-го вызова 369 (черноморцев 240 и линейцев разных бригад 129), донских казаков 438, терских казаков 49, уральских казаков 44, нижних чинов Кавказской армии 140, государственных крестьян разных губерний 500, по прошениям 98 и зачинщиков неповиновения временно-обязанных крестьян Донской области 18 (в Нижегородскую) (1 л.536)
Большое внимание уделялось обустройству станичной жизни. Для оказания медицинской помощи в станицы направлялись фельдшеры, прибывшие в июле из г. Ставрополя (5 л.583). Начали служение прибывшие священники и причетники, строились молитвенные дома. Подавляющее большинство казаков были православного вероисповедования, но часть переселенцев придерживалось старообрядчества. К концу 1863 г. в полку насчитывалось 330 старообрядцев в ст. Кубанской, Белореченской, Прусской, Пшехской, Тверской (6 л.209).
По распоряжению наказного атамана в новых станицах одним из первых должен был решаться вопрос образования. И наряду со станичными школами 1 января 1864 г. в ст. Апшеронской открывается полковая школа. Содержалась за счет средств родителей обучающихся мальчиков, часть средств брала на себя войсковая казна. Размещалась в наемном деревянном доме. Преподавали по имеющимся книгам Закон божий, арифметику, чтение и письмо законоучитель священник Богоявленский и учитель урядник Еременко. Учились в ней в течение 1864 г. 50 детей, в том числе 3 обер-офицерских и 47 казачьих, поведение и успехи их были добропорядочные (7 л.25).
В декабре 1863 г. полковник Пистолькорс направляет в войсковой штаб доклад, в котором выражал просьбу 26 полка, который, «не желая оставаться равнодушным и недействующим зрителем беспримерных трудов и подвигов, которые совершаются войсками Кубанской области, просит, чтобы дозволено было и ему принести развивающие сила свои на пользу Отечества, и, не взирая на льготу, принять хотя какое-нибудь участие в тех делах, которыми заканчивается последняя страница истории славного покорения Кавказа» (4 л.274).
30-31 декабря 1863 г. семь сотен 26 КП совершили поход из ст. Самурской в долину р. Куши. С 8 по 16 января 1864 г. три сотни 26 полка в составе отряда из трех батальонов стрелков, двух горных орудий, четырех эскадронов и 13 сотен казаков под командой генерал-майора Геймана участвовали в походе в долину Тубы. Согласно распоряжением командующего войсками целью похода были исследование подъемов на перевалы, местности в верховьях Пшехи и проверка возможности перехода перевала в зимнее время (8 л.113).
17 января 1864 г. в войсковой штаб был сделан доклад Пистолькорсом, что «26 полк окончательно сформирован в семисотенном составе» (4 л.272). 22 января совершен поход охотников 26 полка от ст. Апшеронской в верховья р. Тухи. 30 января-1 февраля три сотни 26 полка переходили через хребет Черных гор.
Но наибольшую известность получил поход охотников 26 полка, в числе 92 пеших и 30 конных казаков, под начальством сотника Дугина и хорунжего Садлуцкого, выступивших 15 февраля того же года из ст. Самурской вверх по р. Цыце для осмотра местностей в вершинах Курджипса и правых притоков Пшехи. Присутствие казаков было открыто. В первых жe схватках выбыли из строя сотник Дугин и хорунжий Садлуцкий, но, несмотря на потерю начальников, казаки, отражая атаки, смогли соединиться. И на следующий день смогли занять оборону в пещере, куда перенесли всех своих раненых и, завалив вход камнями, держались в этом убежище без пищи и питья в продолжение четырех дней. И только с прибытием войск, приведенных подполковником Пистолькорсом и полковником князем Амилохваровым, к ночи на 20 февраля удалось выручить казаков.
Из 92 казаков, бывших под начальством сотника Дугина, было убито и пропало без вести 23 и ранено 16 человек. В целях поощрения геройского подвига этих еще новых казаков, генерал-лейтенант граф Евдокимов отправил командиру 26 конного полка пять знаков отличие военного ордена 4-й степени, для награждения достойнейших, по выбору самих казаков.
Осенью 1864 г. подполковника Пистолькорса переводят на новую должность. В своем последнем приказе 30 сентября 1864 г. он прощается с казаками (2 л.110). Вторым командиром 26 полка назначается подполковник Старосельский, пробывший на этой должности 2 года. При нем происходит перенос штаб-квартиры полка в ст. Пшехскую и устройство правления полка на новом месте. В этой станице находился устроенный инженерным батальоном большой дом для временного помещения командующего войсками Кубанской области во время его поездок в Закубанье.
В 1865 г. были осмотрены станицы 26 и 27 полков, и по результатам этого осмотра командующим Кубанской области было решено передать ст. Тверскую в 27 полк, станицы 27 полка Тубинскую и Кушинскую объединить с переселением в Кушинскую и передать ее в 26 полк, а также разрешить жителям ст. Курджипской перенести дома на левую сторону р. Курджипса, уменьшить число жителей ст. Нижегородской до 60 семей ввиду нехватки земли (9 л.45).
Полковая школа в это время находится уже в ст. Пшехской, куда была переведена штаб-квартира полка, помещалась в казенном деревянном доме. Дополнительно к прежнему введено преподавание св. истории, краткого катехизиса, русского языка, русской истории и географии. Подведомственно по учебной части законоучителю священнику Рудневу, а по другим предметам юнкеру Дорослевичу. Поведение и успехи обучающихся 41 казачьего мальчика 26 полка добропорядочное (7 л.160).
В 1866 г. в полковой школе ст. Пшехской обучением занимались по учебной части законоучитель священник Руднев, по другим предметам причетник станицы Пшехской Павел Виноградов, и учились в школе 59 детей офицеров и казаков, отмечалось их хорошее поведение и посредственные успехи (7 л.185)
Еще в июне 1864 года наказной атаман ККВ издал циркуляр о том, что он «желая удовлетворить потребности чтения, возбудил вопрос о библиотеках и признавал возможность завести таковые впоследствии и во всех населяемых полках» (10 л.234). В скором времени в числе полков, в которых учреждались библиотеки оказался и 26 (24) полк. Командирами полков по войсковому каталогу были составлены списки-заказы книг и отправлены в С.-Петербург купцу Овсянникову.
В июле 1865 г. книги были отправлены в Кубанскую область и прибыли в г. Екатеринодар в ноябре. Из полка для приемки и перевозки туда командировался специальный приемщик, урядник Семен Беляевский, книги для 26 полка им были получены 31 декабря и уже через 6 дней доставлены в ст. Пшехскую на «жительских воловьих подводах». Заведующим библиотекой был назначен отставной сотник Ольшевский [11л. 578], и 1 марта 1866 года состоялось открытие библиотеки 26 полка в ст. Пшехской [11 л. 1100].
Также подполковник Старосельский в начале 1865 г. заказал в императорской художественной Академии в г. Санкт-Петербурге 52 иконы для молитвенных домов и церквей 26 полка. Вице-президент академии князь Гагарин согласился принять заказ по недорогой цене. В июле 1866 г. генерал-майор Порохня отправил 52 образа, заказанных 26 (24) полком в Академии художеств, из г. С.-Петербурга в г. Екатеринодар, которые были получены приемщиком 24 полка (12 лл.1-14).
13 июня 1866 г. 26 полк переименовывают в 24-й. В этом же году полковник Старосельский отбывает на новое место службы. Командиром 24 полка 12 июня назначен подполковник Венеровский Степан Александрович 1828 г.р., дворянского сословия, уроженец Терской области, участник Кавказской войны. Винеровский С.А. был третьим и последним командиром 26 полка.
В мае 1866 г. закончилась трехлетняя льгота по обеспечению провиантом. Для жителей полка складывалась тяжелая ситуация. Новый командир полка обратился в августе 1866 г. к наказному атаману ККВ: «Вообще скудные урожаи хлебов в юртах станиц 26 полка, уничтожение их различными насекомыми и дикими животными, равно существующая болезненность и смертность на самих жителях и сильный падеж рогатого скота, с самого почти начала водворения жителей – довели некоторых из них до самой жалкой бедности. Прошу разрешить дозволить им вывозить на старую линию лес из валежника не на продажу, а единственно для обмена на хлеб» (13 л.60).
Уже в 1867 г. инспектирующий новые полки генерал-лейтенант Бабич докладывал об улучшении во всех частях 24 полка порядка, благодаря «заботливости назначенного командира этого полка подполковника Венеровского» (13 л.66).
Также в записке по осмотру 24 полка он отмечал, что леса разделены на участки, но не размежеваны, для присмотра лесов назначены от станиц караулы. В 24 полку хлебопашество по случаю гористой и лесистой местности не разделено на участки, а производится по всему юрту в более удобных местах. Устройство станиц в сравнении с прочими полками бедно, много домов вовсе не достроено и видно из всего, что на предмет этот первоначально не было обращено внимание. Многие переселенцы, пришедшие на новое жительство с достаточными средствами, остались совершенными бедняками (13 л.66).
Весной 1867 г. главнокомандующий Кавказской армией Михаил Николаевич Романов в течение месяца производил осмотр войск, расположенных в Кубанской области. При этом он также осмотрел казачьи полки вновь заселенных станиц Северного склона, отметив, что они постепенно приходят в лучшее состояние и принимают более благообразный вид, а уменьшение в них болезненности доказывает, что люди мало по малу свыкаются с климатическими и другими местными условиями края (14).
При следовании его сопровождал конвой от расположенных на маршруте полков. Были произведены в урядники нижние чины, бывшие 11 мая депутатами 24 полка для встречи командующего, а также конвоирующие его – Николай Бородин, Яков Сирота, Макар Лопатин и Антип Гуртовой (15).14 мая князь смотрел цельную стрельбу стрелкового батальона и сборный казачий полк, составленный из сотен новопоселенных полков 24, Псекупского и Абинского.
Казаки 24 полка в 1867 г. несли службу в 1-й и 2-й сборных сотнях. Маршрут их следования от поста Даховского до ст. Пшехской был следующим: 24 мая – пост Кубанский 12 верст, Вардане 8 верст, 25 мая – посты Головинский 18, Лазоревский 15 ¾ версты, 26 мая – дневка, 27 мая – посты Макупсинский 13 ½, Промежуточный 6 ½, 28 мая – пост Вельяминовский 9 ½, ст. Григорьевская 17 верст, 29 мая – дневка, 30 мая – Гойтх 22, ст. Навагинская 19 верст, 31 мая – ст. Куринская 10 ¾ версты, ст. Кабардинская 17, 1 мая – дневка, 2 мая – ст. Тверская 16, ст. Пшехская 11 ¾ версты. Итого 196 ¼ версты. 2-я сотня поступала на дежурство с 27 мая (16 л.332).
В 1867 г. войсковое правление Кубанского войска по предоставлению рапорта командира 26 (ныне 24) полка и приговору общества ст. Пшехской разрешило полковому правлению 24 полка учредить в этой станице ярмарку 30 августа каждого года (17). В этом году произошло переименование станиц Пшишской – в Черниговскую, а Габукаевской – в Рязанскую.
Весной 1868 г. проходили сборы 24 и 25 КП в лагере под ст. Хадыженской. Результатами осмотра начальник штаба войск полковник Духовский остался доволен. «Исполнили всё и притом с большой охотою. Исполнение команд, перемены аллюров и все построения выполнялись правильно. Пеший строй тверд и отчетлив, атаки в сомкнутом строе, врассыпную, лавами, а также действия наездников быстры и лихие. Спешивание и батование коней с больших аллюров исполнялись весьма хорошо, особенно в 24 полку. Лошади по средствам этих недавно водворенных полков, а равно снаряжение людей удовлетворительно, и в этом отношении в обоих полках в последнее время видны большие успехи. Вооружены казаки нарезными винтовками более чем наполовину. Одиночное развитие казаков, бодрость их, ловкость и джигитовка в обоих полках весьма хороши» (18).
Осенью 1868 г. инспекторский смотр в Кубанском войске проводил генерал-лейтенант Дорошенко. В своем отчете о 24 полке он большое внимание уделил лазарету «лазарет в 24 полку имеется на 40 кроватей, помещается в полковом здании, посуды и белья достаточно, на содержание одного больного 25 копеек, эта дороговизна из-за удаленности, медикаментов в станицах в достаточном количестве, прислуга в лазарете из внутренней службы казаков. Болезни в 1867 году преимущественно перемежающиеся и простудные лихорадки (19 л.1).
Также осенью 1868 г. инспектировал 22, 24 и 25 конные полки генерал-майор Крыжановский. В рапорте 24.12.1868 г. он докладывает, что в полках достаточно удовлетворительно, состояние дорог, мостов и переправ в порядке; торговлей и промышленностью замечательно не отличаются; жители скотоводством, домоводством и пчеловодством занимаются посредственно; хлебопашеством занимаются, но урожай такового бывает плохой; земля распахивается по возможности уравнительно; общественные бани во многих станицах устроены (19 л.33).
И заключает «А вообще в полках претензий со стороны обществ нигде не объявлено, и жители остаются равнодушны к своему положению, тягостному пока за недавним водворением, которое резко отличает их от старых казаков внутренних станиц. При всем же, однако, этом станицы не лишены теперь господствующего в них благоденствия и здоровья, - и с успехом занимаются обстройкой своих усадеб. Материала для этого достаточно» (19 л.34).
Земельный вопрос в Закубанских станицах было настолько сложным, что окончательное его решение затянулось на несколько десятилетий. Для жителей станиц жизненно важно было закрепление границ полков, юртов, участков офицеров, казаков-охотников общественных станичных участков и хуторов. Еще в мае 1865 г. командующий войсками сообщает командиру 26 полка, что при устройстве хуторов должно быть исполняться правило об отводе таковых в первую очередь охотникам-переселенцам и просил представить списки желающих с указанием мест под устройство хуторов (20 л.1).
Список желающих иметь хуторскую оседлость был представлен в ноябре 1867 г. В ст. Пшехской есаул Иван Горбоконь указал место хутора «на пол дороге от ст. Пшехской к Белореченской». В ст. Прусской хорунжий Михаил Розенберг и урядник Ефим Сальников «по дороге к ст. Самурской правую балку», казак Андрей Солоненко «по дороге к ст. Курджипской по правую сторону». 29 казаков ст. Кубанской – «на правой стороне р. Пшехи». Ст. Курджипской есаул Александр Ткачев и хорунжий Николай Ткачев «в урочище на левой стороне р. Белой за горою, пролегающей от ст. Курджипской до укр. Майкоп». Ст. Габукаевской (Рязанской) урядник Семен Беляевский – «против ст. Габукаевской близ р. Белой». Урядники той же станицы Савва Сидоренко, Никифор Черный, Данила и Григорий Головко – «на левой стороне р. Белой при впадении в оную балки, называемой Донька». Казаки той же станицы Иван Жидок и Данила Глек – «по течению р. Пшиш на расстоянии от станицы 15 верст на правом берегу р. Пшиш, близ бывшего черкесского аула Бурунукова».
Ст. Апшеронской войсковой старшина Петр Гливенко, хорунжий Аверьян Процай и казаки Василий Наволокин, Сафрон Медведев и Андрей Баранов указали место «в долине р. Тухи между юртами ст. Нефтяной и Апшеронской». А урядниками Кондратом Дрокиным и Терентием Булатовым, казаками Федором Аникиным, Федором Асеевым и Иваном Полонским – «за р. Пшехою между юртами станиц Ширванской, Прусской и Апшеронской» (20 л.6-9).
Для решения затянувшейся земельной проблемы было решено провести временное межевание с дальнейшими уточнениями и окончательным межеванием.
В декабре 1867 г. командующий войсками Кубанской области писал командиру 24 полка, что во многих частях войск не только не исполнено распределение земель, но даже не сделана съемка. Сознавая важность скорейшего наделения офицеров участками земли, понятно, что выбор и отвод мест под офицерские участки во многих случаях встретит затруднения, в некоторых станицах юрты непомерно малы, в некоторых офицеры желают иметь земли, необходимые станичным обществам.
Если же ожидать окончания всех межевых работ, чтобы тогда разрешить такие затруднения безукоризненно, придется отложить отвод участков быть может на многие годы, а между тем уже и ныне каждый год настоящего положения дела тяжело ложится на быт нередко совершенно неимущих, хотя и заслуженных, и имеющих полное право желать скорейшего обеспечения офицеров.
Для наделения временными участками офицеров командиру полка предписывалось создать комиссию в составе офицеров полка и депутатов-казаков от той станицы, чьи интересы затрагивались. Комиссии выбрать места для наделов офицерам применяясь, если возможно, к желаниям офицеров, соблюдая интересы как будущего владетеля земли, так и общества, в юрте которой отвод производится. При согласии акты об этом объявляются станицам на полных общественных сходах и ими подписываются (21 л.1-6).
При этом офицерам, переселившимся в начале заселения полка, полагался участок в потомственное владение, а прибывшим позднее – в потомственное. Офицеры подают рапорты о месте предназначенного им участка, иногда по недостатку земли в юртах других станиц. Так есаул Аверин, числясь по спискам жителем ст. Пшехской, должен получить в ее юрте 150 десятин. Но кроме него в станице числятся 5 офицеров, а удобной земли относительно народонаселения незначительное количество, поэтому просил в юрте ст. Курджипской на месте бывшего лагеря Драгунского полка, что около впадения р. Курджипс в р. Белую (21 л.59). А есаул Рыженков просил надел на правой стороне р. Курджипса, а вместо него в юрте ст. Бжедуховской – хорунжему Дерябину (21 л.55).
Хорунжий Розенберг сообщает, что: «по случаю гористой и лесистой местности в районе ст. Прусской я не могу получить надел земли потому, что сами жители встречают недостаток в чистых и удобных для вспашки земли полян, вследствие чего прошу об отводе участка в районе ст. Курджипской по левую сторону р. Белой напротив ст. Егерухаевской при впадении реки Хондука в р. Белую» (21 л.77).
А хорунжий Баранченко избрал для себя участок по левую сторону р. Белой вверх по течению верстах в 3 от ст. Ханской (21 л.189). Войскового старшина Корольков просил отвести участок в дачах ст. Апшеронской (21 л.182). Сотник Долгов имел устроенный хутор и при нем мукомольную мельницу на отножке р. Белой в даче ст. Бжедуховской выше упраздненного белореченского сенника, и поэтому желал участок в том месте, начиная от мельницы вверх по Белой надел 150 десятин (21 л. 180).
Уже 20 января 1868 г. в полковое правление в ст. Пшехскую прибыли по два депутата-казака от каждой станицы для работы в созданной комиссии. Учитывая сложность решаемых ей задач, результаты ее деятельности не раз оспаривались. Так «комиссия и г.г. офицеры не смогли войти в согласие с обществом ст. Рязанской» (21 л.95). Курджипское станичное правление: для офицеров есаула Ткачева, хорунжего Ткачева и хорунжего Розенберга акты подписаны, а есаулам Аверину и Рыженкову и сотнику Садлуцкому отказано (21 л.225).
Хорунжий Дерябин подает рапорт, что «отставной хорунжий Сирота, хотя и дал мне честное и благородное слово, чтобы не распахивать самовольно землю на участке, отведенном мне комиссией в юрте ст. Бжедуховской, но в настоящее время производит распашку» (21 л.229). Тем не менее комиссии удалось согласовать места участков, и с прибытие межевого офицера она начала свою работу с выезда 26.04.1868 г. на р. Белую (21 л.206).
Командир 24 полка докладывал, что земельные участки офицерам полка полковой комиссией выделены. Прибывший чиновник межевого управления вместе с полковой комиссией приступает к поверке офицерских участков и нанесению их на карту (20 л.113). Этим же летом планировалось приблизительное распределение земли района 24 полка между станичными юртами. При этом требовалось в каждом юрте выбрать места, где быть участкам охотникам-переселенцам в потомственную собственность (21 л.184).
В инструкции землемерам, проводившим межевание временных отводов этих земель в 1868 году, говорилось, что «в присутствии депутатов от полков и станиц сделать определение полковых границ по имеющимся 5-верстным картам, отдельно каждого полка и затем по народонаселению определить приблизительные границы юртового довольствия каждой станицы» (20 л.110). На границах юртовых земель закапывались столбы с войсковым клеймом.
Следует заметить, что место и границы некоторых отведенных участков уже при окончательном межевании претерпели значительные отклонения, как по ходатайству владельцев этих участков, так и вследствие последующих государственных законов и распоряжений. Суровые условия первых лет существования полка не прошли даром и офицерскому составу. В 1868 г. потомственные участки отводились не только офицерам, но и наследникам умерших в первые годы: вдовам войсковых старшин Беляевского и Протопопова, дочери есаула Чернышова.
Полковник Винеровский во время командования 24 (26) полком показал себя не только рачительным хозяином, но и требовательным командиром. В 1868-1869 гг. несколько офицеров полка состояли под следствием: хорунжий Орлов за нанесение побоев казакам, имеющим знаки отличия военного ордена св. Георгия (22 л.189), сотник Цуревский за неудовлетворение жителей ст. Ширванской разным денежным довольствием за время его командованием этой станицей (22 л.117). Отставной сотник Самойлов, бывший командующий ст. Нижегородской, также находился под следствием по претензиям жителей этой станицы при сдаче должности в 1868 г. (23). Сотник Зубков был предан военному суду за ранение сотника Жукова (24).
Позже войсковой старшина Корольков, бывший полковым казначеем с мая 1863 по апрель 1865 г., состоял под судом за получение более 5 тысяч рублей по подложным документам (25 л.34). За что был сослан в Сибирь на поселение с лишением всех прав состояния (25 л.2). Дома в ст. Апшеронской и Бжедуховской были проданы с аукционного торга на пополнение казенных начетов (25 л.9).
В 1869 г. на действительной службе в 24 полку под командой полковника Венеровского С. А. состояло 29 офицеров (22). Войсковые старшины Аверин Константин Иванович, Гливенко Петр Алексеевич, Корольков Антон Лаврентьевич. Есаулы Долгов Иван Иванович, Дугин Никифор Михайлович, Иванов Владимир Константинович, Каськов Константин Дмитриевич (командир 3 сотни), Рыженков Леофор Епифанович (1 сотня), Ткачев Александр Васильевич
Сотники Беляевский Василий, Беляевский Семен, Венеровский Иван Львович, Ерыгин, Еременко Митрофан Федорович, Захаров Степан Георгиевич, Зубков Василий Прохорович, Левшаков Егор Ильич (4 сотня), Процай Аверьян Матвеевич, Розенберг Михаил Михайлович (начальник пластунской команды), Садлуцкий Иосиф Игнатьевич, Ткачев Николай Васильевич (5 сотня), Цуревский Петр Петрович
Хорунжие Баранченко Кирилл Сидорович, Дерябин Агафон Михайлович, Логунов Иван Григорьевич, Орлов Федор Яковлевич. Подпоручик Джанкулов Михаил Иванович и коллежский секретарь Долгов.
Большинство офицеров полка имели достойные послужные списки, принимали участие в Кавказской войне и русско-турецкой войне 1853-1856 годов. Есаул Иванов и сотник Цуревский принимали участие в обороне Севастополя. Все офицеры имели воинские награды, орденом св. Георгия 4 степени были награждены есаулы Дугин и Долгов, сотники Захаров, Садлуцкий, Розенберг и Ткачев Николай, а сотник Левшаков и хорунжий Баранченко имели по два Георгиевских ордена 3 и 4 степени.
Часть офицеров были выходцами из бывшего Линейного войска (Корольков, Ткачев, Дугин, Захаров, Левшаков, Дерябин), бывшего Черноморского (Гливенко, Процай), Терского (полковник и сотник Винеровские, Зубков, Баранченко).
При этом их происхождение было различно. Из дворян Терской области Винеровский, Киевской губернии Иванов, Смоленской губернии Каськов, Полтавской губернии Цуревский, Могилевской губернии Садлуцкий. Из казачьих детей – Корольков, Дерябин, Левшаков, Зубков, Процай. Из духовного звания Кубанской области – Гливенко, из вольноопределяющихся Ставропольской губернии – Рыжанков, г. Одессы Логунов. Из мещан Каменец-Подольской губернии Розенберг, из жителей г. Тифлиса Джанкулов, из солдатских детей Терской области Баранченко.
Некоторые офицеры воспитывались при доме родителей (Захаров, Зубков, Процай, Баранченко), в частных учебных заведениях (Иванов, Джанкулов), в бригадной (Ткачев) и кантонистской (Цуревский) школах, в школе Донских урядников (Рыженков), уездном училище (Розенберг), Одесской гимназии (Логунов), Воронежской духовной семинарии (Гливенко), во втором кадетском корпусе (Аверин). Вероисповедования офицеры были православного, кроме Захарова - старообрядческого, Садлуцкого – римско-католического и Джанкулова - армяно-григорианского.
Их жены в основном были из казачьих офицерских семей. Гливенко был женат на дочери есаула Лысенко, Захаров – войскового старшины Баскакова, Аверин – есаула Перепеловского, Левшаков – есаула Куликова. Зубков, Баранченко, Дерябин и Розенберг были женаты на казачках. Женой полковника Винеровского была дочь протоиерея Графова, а сотника Еременко воспитанница князя Чавчавадзе.
Следует отметить, что служба офицеров протекала не всегда в той станице, к которой они были приписаны. Войсковой старшина Гливенко и хорунжий Процай, жившие в Апшеронской, числились в Рязанской, войсковой старшина Корольков жил в Апшеронской, а числился в Бжедуховской.
Деревянные дома с пристройками имели хорунжие Дерябин в ст. Бжедуховской, Баранченко в ст. Кубанской, сотники Розенберг в ст. Прусской, Левшаков в ст. Кубанской, Ткачев в ст. Курджипской, войсковой старшина Гливенко и сотник Процай в ст. Апшеронской, сотник Цуревский в ст. Ширванской, войсковой старшина Аверин в ст. Пшехской,
Сотник Зубков в ст. Пшехской имел деревянный дом и 4 деревянные лавки, есаул Каськов там же 2 деревянных дома, есаул Долгов в ст. Бжедуховской - деревянный дом и лавки, есаул Ткачев в ст. Курджипской - деревянный дом и мукомольную водяную мельницу, войсковой старшина Корольков - два дома в ст. Бжедуховской и Апшеронской с мукомольной мельницей.
Данные офицеры были командующими станиц в разное время: Цуревский с основании Ширванской 1863 г., Аверин с июля 1864 г. ст. Пшишской, Ткачев Николай с августа 1866 г. ст.Дагестанской, Розенберг с августа 1866 г. ст.Прусской, Джанкулов с 1869 г. ст. Курджипской, есаул Каськов в январе 1866 г. ст. Кушинской, хорунжий Логунов с августа 1866 г. ст.Апшеронской. Хорунжий Баранченко имел опыт командования станицами, с 1862 по 1864 гг. был командующим станиц Алхан-Юртовской и Галюгаевской. С переводом в Кубанское казачье войско в ноябре 1864 г. вступил в должность командующего ст. Кубанской.
История 24 полка ККВ заканчивается в конце 1870 г. В этом году была начата военно-административная реформа. В результате с 1 января 1871 г. Кубанская область была разделена в гражданском отношении на уезды, в военном - на отделы, бригадные и полковые управления были упразднены.
Полковым правлениям следовало передать дела, а офицерам предстоял перевод в другие войсковые части. 10 декабря 1870 г. последовал приказ по ККВ № 181 о том, что генерал-майору Семенкину, предназначенному на должность атамана Майкопского отдела, следовало отправиться в отдел, сформировать и к 1 января 1871 г. открыть управления отдела (27 л.3). В приказе по Майкопскому отделу № 1 от января 1871 г. и.д. атамана отдела генерал-майор Семенкин дал знать вверенному ему Майкопскому отделу, что теперь станичным атаманам следует в делах по военно-административному управлению обращаться к нему и исполнять его законные требования (27 л.1).
Память о 26 полке Кубанского казачьего войска сохранялась в памяти казаков, служивших в нем, и их потомков, а позже в названиях хуторов, носивших фамилии офицеров этого полка. В списке населенных мест Майкопского округа за 1924 г. значатся хутор Чернышева ст. Безводной, Ерыгина, Долгова, Дерябина, Сиротин ст. Бжедуховской, Баранченковский ст. Кубанской 1-й, Горбаконев ст. Пшехской, 1-й и 2-й Беляевские, 1-й и 2-й Фокины, Процаев и Гливенко (27 лл. 45-49).
И даже сейчас по прошествии почти полутора веков на карте Краснодарского края можно найти хутора, сохранившие имена войскового старшины Петра Алексеевича Гливенко, хорунжего Петра Петровича Цуревского, сотника Антона Петровича Фокина, войскового старшины Алексея Беляевского и сотника Семена Алексеевич Беляевских.
Примечания:
1. ГАКК ф.252 оп.2 д.857
2. Кириллов П. О. К истории колонизации Закубанского края, Кубанский сборник, 1903 г., том 9 ст. 3
3. ГАКК ф.574 оп.1 д.4127
4. ГАКК ф.252 оп.2 д.858
5. ГАКК ф.252 оп.2 д.1348
6. ГАКК ф.252 оп.2 д.874
7. ГАКК ф.249 оп.1 д.2380
8. Набег на Тубы на Западном Кавказе//Военный сборник, 1865 г., Т.42. № 3
9. ГАКК ф.252 оп.2 д.1725
10. ГАКК ф.249 оп.1 д.2330а
11. ГАКК ф.249 оп.1 д.2331б
12. ГАКК ф.249 оп.1 д.2499
13. ГАКК ф.252 оп.2 д.1956
14. Приказ по Кавказской армии № 67 от 27 мая 1867 г.
15. Приказ по ККВ 24 мая 1867 г. № 81
16. ГАКК ф.252 оп.2 д.1913
17. Кубанские войсковые ведомости 24 июня 1867 г. № 24
18. Приказ по ККВ 9 июня 1868 г. № 78
19. ГАКК ф.252 оп.2 д.2054
20. ГАКК ф.574 оп.1 д.506
21. ГАКК ф.574 оп.1 д.930
22. ГАКК ф.396 оп.2 д.263
23. ГАКК ф.254 оп.2 д.687
24. Приказ по ККВ 22 марта 1868 г.
25. ГАКК ф.574 оп.1 д.1037
26. ГАКК ф.160 оп.1 д.8
27. ГУНАРА ф.295 ф.1а д.3