ШАЛИ, платки, горжетки, пелерины, шарфы

[q]

В Европу они попали в XVII веке в ходе колонизации Индии, но настоящий бум начался только после Египетской экспедиции Наполеона, когда он, вероятно, ограбив очередных английских купцов, привез в подарок Жозефине ее первую шаль. Впечатлившись, Жозефина начала собирать коллекцию, и в какой-то момент у нее было уже около 400 шалей. Вслед за первой дамой шалями озаботилось все светское общество сначала Франции, а затем и остальной Европы, включая Россию. Тогдашние модные журналы, еще не используя слова must, просто сообщали, что без шали выходить в свет неприлично.

В 1811 году французский посол генерал Коленкур приехал к одной русской помещице, чтобы купить на ее фабрике шерстяную узорную шаль в подарок жене Наполеона. Но не купил — помещица отказала генералу из патриотических соображений. Эта легенда существует в разных вариантах, в ней фигурируют разные помещицы, но всегда речь идет о русской шали, Коленкуре и жене Наполеона.
К какой именно помещице приезжал генерал Коленкур (и приезжал ли вообще), достоверно неизвестно. В одном случае рассказывают о Вере Елисеевой, которая в начале 1800-х наладила производство шалей в своем имении Андреевском под Воронежем. В тех местах давно нет шалевой фабрики, а историю о гордой помещице до сих пор рассказывают местные жители и краеведы. Цены даже на самые простые шали были космическими, по 2000–3000 рублей (корова, к примеру, стоила 30 рублей). Самую дорогую елисеевскую шаль за 12 000 рублей купил Николай I для императрицы. В воронежском же варианте легенды речь идет о 25 000. Только непонятно: то ли помещица потребовала столько, сколько у Коленкура не было, то ли сам Коленкур был готов переплачивать в два раза, а Елисеева все равно отказалась продавать шаль. Так или иначе, несчастный посол уехал ни с чем. Помещица, кстати, стала знаменитой не только поэтому, но и благодаря необыкновенной производственной смелости: она решилась распустить настоящую кашмирскую шаль, стоившую целое состояние, чтобы понять, как она сплетена. В журнале «Отечественные записки» 1830 года было подробно описано, как Елисеева модернизирует производство и «жертвует прекрасною кашемирскою шалью: распускает, разбирает всеми способами и, по расположению нитей, добирается, наконец, до истины, потом доискивается до секрета для составления веретенец».

Другой, нижегородский, вариант приключений незадачливого генерала был рассказан князем Иваном Долгоруковым, бывшим губернатором Владимира, восторженным и склонным к графомании автором «Журнала путешествия из Москвы в Нижний 1813 года». Долгоруков, во всех подробностях описывая, чем он обедал в дороге, где спал и о чем разговаривал с местными крестьянами, упоминает однажды и о помещице Надежде Мерлиной. «У нее отличная фабрика шалевая, их ткут особенным манером. Они во всей России известны, их славят даже в столицах, и они до того громки и ценны, что некто Коленкур, французский посланник у двора Российского, торговал на ее фабрике превосходной работы шаль, будто бы для жены Наполеона, и давал за нее 10 тысяч, но госпожа Мерлина, кака патриотка, не захотела выпустить в чужое государство домашнего сего изделия». Как и Елисеева, помещица Мерлина была новатором — она пыталась приспособить индийские технологии под российскую реальность. Поскольку о доставке пуха с горла кашмирских коз не могло идти и речи, приходилось искать замену. Ближайшими поставщиками сырья оказались киргизские кочевники (современные казахи). Чтобы довести пух козы или сайгака до состояния нитки толщиной меньше волоса, Мерлина использовала гребни из мамонтовой кости.

[/q]