Донские казачьи фамилии. Страница: 24

ФАМИЛИИ ДОНСКИХ КАЗАКОВ

Существование особого донского ареала русских фамилий доказывается, во-первых, наличием некоторой ядерной группы фамилий, устойчиво бытующей в наиболее старых поселениях Подонья, фамилий, в семантике основ которых отразились социально-исторические и физико-географические особенности края, во-вторых, преобладанием в составе местных фамилий моделей и формантов, типичных для данного ареала, и, в-третьих, своеобразным количественным соотношением генетических типов местных фамильных антропонимов.

Среди фамилий, исторически устойчивых для двух, трех и более станиц, выделяются классы фамилий широкой распространенности (более 10 станиц), умеренной распространенности (3-10 станиц) и редкие (1-3 станицы). Разновидностью редких фамилий можно считать уникальные фамилии, которые не только не встречаются в других населенных пунктах Подонья, но и в силу семантики основ маловероятны для других русских антропонимических ареалов.

Примерами донских фамилий широкой распространенности могут служить такие, как Макаров (25 станиц), Фролов (24 станицы), Лазарев (21 станица), Иванов, Петров, Тарасов, Фетисов (20 станиц) и еще 63 отантропонимические фамилии, Попов (80 станиц), Кузнецов (51 станица), Болдырев (44), Калмыков (33), Морозов (29), Чеботарев (27), Ковалев (26), Колесников (16), Табунщиков (11) и др.

К фамилиям умеренной распространенности следует отнести такие фамилии, как Волгин (5 станиц), Выпряжкин (4), Кагальницков (4), Каргальсков (7), Кривошлыков (5), Молоканов (5), Московкин (5), Мушкетов (5), Осетров (4), Раздорсков (4), Рубашкин (5), Туголуков (6) и др.

Редкими в исследуемом ареале являются такие фамильные антропонимы, как Афонин (2 станицы), Каменщиков (2 станицы), Монетов (1 станица), Недорослев (2 станицы), Никитушкин (1 станица), Нюхарев (2 станицы), Поликарпов (3 станицы), Рыковсков (2 станицы) и ряд других.

К классу уникальных мы относим фамилии Виноходов, Виножадов, Винохватов (все из станицы Багаевской), Катагаров (Голубинская), Лазутчиков (Кагальницкая), Недомерков (Нижнечирская), Нестреляев (Багаевская), Одров (Кумылженская), Тумин (Правоторовская), Тюрморезов (Кочетовская) и др.

Словообразовательная характеристика донских фамильных антропонимов отличается четко выраженной стереотипностью: по своей структуре они относятся к производным (94%), сложным (5%) и простым, или безаффиксным (1%). Простые фамилии, структурно не отличимьге от прозвищ, многочисленны в донских документах XVIII в., но в последующие 50 лет в подавляющем большинстве обросли антропонимическими суффиксами. В разновременных документах одних и тех же станиц прослеживаются преемственные пары антропонимов, свидетельствующие о перерастании простых фамилий в производные по аналогии с господствующим аффиксальным стереотипом: Растяпа (1745) — Растяпин (1800) (ст. Голубинская), Сивом (1752) — Сивохин (1894) (ст. Багаевская), Катагаръ (1745) — Катагаров (1800) (ст. Голубинская), Поцелуй (1752) — Поцелуев (1800) (ст. Филипповская) и др. Всего обнаружено свыше 200 таких преемственных пар. Аффиксальный арсенал донских производных антропонимов значительно меньше общерусского и ограничивается суффиксами -ов, -ев, -ин. Фамилии на -ый, -ий, -ой (Ладный, Великий, Сказоватой) встречаются крайне редко.

Фамилии на -ский в большинстве документов имеют синхронные диалектные дублеты на -сков: Дубовский - Дубовсков, Бузулуцкий - Бузулуцков, Золотовский - Золотовсков, Хоперский - Хоперсков и т.п.

В ряде производных фамилий отмечается нагнетание суффиксов, по-видимому связанное со стремлением писарей к единому стереотипу на -ов: Бабкинов, Бородинов, Ильинов, Маминов, Харинов и т.п. В этом случае можно также усматривать давление аналогии с фамилиями, образованными от прозвищ оттопонимического или этнонимического происхождения: Грузинов, Немчинов, Татаринов, Трубчанинов и т.п. Существенной чертой словообразования донских производных антропонимов является то, что каждый из господствующих суффиксов (-ов, -ев, -ин) не исчерпывает, а только завершает деривативную модель с разнородными основами и большим числом промежуточных строевых элементов. Эти последние, принадлежащие к традиционному словообразовательному арсеналу мирских имен и прозвищ, на уровне фамилий подверглись структурному перераспределению, в результате которого суффикс фамилии объединился с суффиксом производящей основы.

Так, суффикс -ов дал не менее 15 распространенных моделей: 1) -сков, аков (-яков). -иков, от именных основ: Блинков, Лысаков, Пухляков, Сватиков; 2) -анов, от именных и глагольных основ: Беланов, Молчанов, Рубанов; 3) -унов, от глагольных основ: Крикунов, Моргунов, Ревунов, 4) -щиков, от именной основы: Рыльщиков, Табунщиков; 5) -айлов, от глагольной основы: Вещевайлов, Качайлов, Хитайлов и др.

Суффикс -ев завершает 8 структурных моделей: Ведмедев, Двойнев, Жутнев, Айданцев, Зимовцев, Висящев, Плугатырев, Гуляев, Потатуев, Романовичев, Гладышев и т.п.

Образования на -ин (-ын) распадаются на 9 моделей: Саблин, Сироткин, Соловейкин, Старушкин, Братанин, Шумилин, Черепахин, Скакурин, Хромушин.

Регулярным словообразующим элементом уровня фамилий можно считать префиксы без-, за-, пере-, по- не-(недо-): Бесхлебнов, Забродин, Забазнов, Перелыгин, Попаримов, Немудрякин, Невредимое.

В образовании сложных фамилий типа Белоусов, Быкадоров, Туголуков принимали участие две отчетливо разграничиваемые равновеликие группы основ (около 200 основ в каждой), выступающих в качестве первого или второго компонента сложной фамилии. Лишь около 30 из них встречаются в функции обоих компонентов (Мясоутов — Толстомясов, Пяторезов — Чернопятов, Коновалов — Красноконов). Наиболее продуктивными первыми компонентами оказались прилагательные, обозначающие цвет, характер поверхности, форму и размер — чаще всего в сочетании с существительными — названиями частей тела: Белобоков, Белоглазов, Белогрудов, Белоусов, Вислобоков, Вислоусов, Вислоухов, Кривозубов, Кривоногов, Кривоперстов, Долгоногов, Долгопятов, Долгошеев и т.д. Наиболее продуктивные вторые компоненты сложных фамилий — кроме названий частей тела — названия домашних животных и термины родства: Пятиволов, Трекозин, Семибратов, Семидетков.

Синтаксически сложные фамилии восходят к прозвищам — сочетаниям определения с определяемым: Голошубов, Рябоконев, Трегубов; к сочетаниям прямого дополнения и сказуемого: Быкадоров (от драть быков, т.е. снимать шкуру), Дерикозов, Костоломов, к сочетаниям обстоятельства образа действия и сказуемого: Долгодумов, Криволаев, Разноглядов.

Важнейшей чертой ареальной антропонимии является ее количественная структура, исторически сложившееся количественное соотношение различных генетических типов фамильных антропонимов. Поскольку качественный состав антропонимов, сами генетические типы являются общими для всех или большинства ареалов национальной антропонимии, специфика ареала проявляется именно в степени продуктивности различных типов в рамках местного антропонимического фонда. Донская фамильная антропонимия имеет следующую количественную структуру: 1) фамилии, образованные от описательных прозвищ, запечатлевших черты внешнего облика или характера человека: Тонконогов, Усачев, Бешанов, Бодраков, Ленивов — 51%; 2) фамилии, восходящие к прозвищам этнонимического происхождения: Греков, Калмыков, Литвинов, Ляхов, Мордовкин — 2%; 3) фамилии, имеющие в своей основе термины родства: Вдовин, Дедушкин, Мачехин, Кумов — 0,4%; 4) фамилии оттопонимического происхождения: Раздорсков, Медведицков, Московкин, Саратовсков — 8%; 5) фамилии, образованные от прозвищ топографического характера: Загороднов, Колобродов, Колобанов, Наугольнов, Суяров — 0,9%; 6) фамилии, возникшие из сословно-должностных и профессиональных прозвищ: Блинников, Генералов, Титарев, Хорунжев, Шляхтин — 12,5%; 7) фамилии отантропонимического происхождения: Аникин, Дейкин, Мустафинов, Питонин, Харламов —2б,1%; фамилии, восходящие к некалендарным русским именам: Квасов, Поздняков, Субботин, Шестаков, Ярилов — 1,6%.

Отличительной особенностью рассматриваемой структуры является значительное количественное преобладание фамилий, образованных от описательных прозвищ. Уступая отантропонимическим фамилиям в распространенности, по своему многообразию они не имеют себе равных. Из того факта, что описательные прозвища, содержавшие индивидуальную информацию о конкретном носителе, послужили источником большинства донских фамилий, следует вывод о том, что в местном языковом сознании при образовании прозвищ первостепенную роль играли индивидуальные признаки лица (внешность, манера поведения, внутренние качества), а признаки наследственные (происхождение из определенной местности и определенной семьи) были оттеснены на второй план. Исторически это явление можно объяснить особенностями формирования языкового коллектива, многие члены которого (беглые холопы и посадские люди) должны были в целях безопасности скрывать свое происхождение и наследственные имена.

Важным шагом в изучении ареалов национальной антропонимии является выделение ядерной группы фамилий, основы которых образуют антропонимическую панораму исследуемого ареала. Понятие «антропонимическая панорама» может быть определено как совокупность социально-исторических, естественно-географических, мировоззренческих, морально-этических и эстетических характеристик эпохи становления фамилий в данном ареале, отраженных в основах ядерной антропонимии.

Ядерная антропонимия донского ареала складывается из нескольких подгрупп фамилий, в основах которых отразились природа Подонья; названия донских станиц и хуторов; названия мест, откуда пришли на Дон первые поселенцы; названия примечательных топографических пунктов, около которых они селились; черты их внешности, характера и поведения; их национальность; родственные связи; занятия и ремесла, имущественное положение, чины и должности, памятные эпизоды их жизни. Местные и общерусские названия представителей фауны Дона лежат в основе 9% всех фамилий ареала (Бабин от баба, — пеликан; Бугаев от бугай — бык; Витютнев от витютень — дикий голубь; Чебедушкин от чебедушка — соловей; Бакланов, Дятлов, Раков, Щучкин).

Названия трав, деревьев, плодов и овощей вошли в основу более 100 местных фамилий, например: Вербичев, Рогозин, Шипшин от шипшина - шиповник. Фамилии казаков, переехавших в разное время из одной станицы в другую, повторяют в своих основах почти весь местный топонимический словарь: Багаевсков, Камышансков, Мигулинсков, Раздорсков, Тютеревсков. Разнообразные этнические включения в преимущественно русское население края запечатлены в фамилиях Арнаутов, Греков, Калмыков, Мордовин, Поляков, Чувашин. Около 600 донских фамилий сохраняют в своей основе память о занятиях, ремеслах, должностях и чинах их основателя или его зависимости от человека соответствующего (социального) положения Кузнецов, Попов, Солдатов, Чеботарев, Полковников.

Около 2500 фамилий произошли от прозвищ, которые огромным набором синонимических вариантов выразили мысли современников о внешности и душевных свойствах людей XVII-XVIII вв. Только одной портретной черте — худобе или тучности посвящено свыше 50 антропонимических основ: Жировов, Икрянов, Круглов, Пухляков, Пузанов, Палкин, Щепин. Чубы, усы и бороды стародавних донцов вдохновили создателей почти 40 разных фамильных прозваний.

Ядерные фамилии ареала отличаются высокой степенью исторической информативности. Нередко значение их основ позволяет проследить общественно-бытовую дифференциацию, связанную с географической отнесенностью семантически родственных исходных прозвищ к разным частям Подонья. Так, фамилии Булеев (ст. Вешенская), Булешкин (ст. Нагавская) происходят от прозвища, данного по характерному присловью низовых казаков бул, було, а фамилия Чиганское (ст. Кумылженская) из прозвища верховых казаков чига. Прозвищем Волдырь (отсюда распространенная фамилия Болдырев) отмечали по всему Дону происхождение от смешанного брака русского с татаркой, калмычкой и т.д. Значительно реже встречаются фамилия Тумин (ст. Скородумовская) от прозвища тума 'некоренной казак, приблудный, метис', которое адресовалось верховыми казаками низовым, среди которых смешанные браки были более частым явлением.

Виды охотничьего промысла, которыми преимущественно занимались в разных станицах, отразились в фамильных прозваниях Камышанов, Камышкин (ст. Верхнечирская) — от прозвищ охотников на водоплавающую дичь и Гулебщиков (ст. Елизаветинская) от гулебщик — охотник на крупную дичь. Еще большая охотничья специализация запечатлена в фамилиях Бобровников и Лебедятников.

Особое место в антропонимической панораме занимают фамилии, основы которых сообщают о таких памятных событиях в жизни первых носителей прозвищ, которые были типичными для донской повседневной действительности XVII в: Драницын (ст. Дурновская) — от дранец — человек, которого драл медведь; Купленов (ст. Иловлинская) — от прозвища казака, выкупленного из азовского плена; Подрезов (ст. Нижнечирская), Тюрморезов (ст. Кочетовская) — от «подрезать тюрьму» — подкопать или подломить стену темницы с целью побега, Недуванов (ст. Старочеркасская) — от неучастия в каком-то памятном для современников дележе (дуване) военной добычи после набега на турок или татар и т.д.

Унииверсальной характеристикой донской фамильной антропонимии, сохранившейся поныне, является орфографическая многовариантность. Большинство нормативных записей соотносятся с 3-5 ненормативными вариантами.

Несомненно, что любой искаженный вариант антропонима становится при регистрации юридически самостоятельным именем и не может быть исправлен без соответствующей юридической процедуры. Однако историческая практика функционирования антропонимов в донском ареале свидетельствует о том, что наряду с орфографической дивергенцией антропонимов постоянно действует и обратный процесс конвергенции, процесс нивелировки по известному антропонимическому или апеллятивному образцу. Многократно приходится наблюдать, как в одном и том же документе или в преемственных документах (в разновременных или разноцелевых списках казаков одной и той же станицы) со сменой почерка составителя Астраухов вновь становится Остроумовым, Арешкин — Орешкиным, Авчаров — Овчаровым, Уласов — Власовым, Уколов — Вуколовым. Члены семьи, носившей в XVIII в. фамилию Абуховых или Алейниковых, в XIX-XX вв. нередко превращаются в Обуховых и Олейниковых.

Источник:
Щетинин Л.М. Русские имена, 3-е изд. Ростов н/Д, 1978.
Русская ономастика и ономастика России. М.: «Москва-пресс», 1994, с. 253-260.

>> Ответ на сообщение пользователя Viktor66 от 3 мая 2015 21:37

КАЗАЧЬЯ РОДОСЛОВНАЯ АКАДЕМИКА МЕДИЦИНЫ ЗИНАИДЫ ВИССАРИОНОВНЫ ЕРМОЛЬЕВОЙ

Известный советский микробиолог, доктор медицинских наук, профессор, заслуженный деятель науки РСФСР Зинаида Виссарионовна Ермольева (1897–1974) внесла неоценимый вклад в развитие советской науки. Ее жизнь и научная деятельность в последние годы всё чаще становятся предметом специальных исследований [1; 2], в том числе выполненных нами [3; 4]. Вместе с тем в тени исследовательского интереса оказалась интересная и совершенно неизученная страница биографии ученой – ее родословная. В постсоветский период всё больше людей стали интересоваться своей генеалогией, развернулся ряд направлений в этой деятельности. Последние годы характеризуются появлением исследовательских работ, посвященных изучению генеалогии отечественных ученых [5–7]. В данной статье предпринята попытка восстановить родословную замечательно го советского микробиолога, а также проследить вклад нескольких поколений ее предков-казаков в историю нашей страны. Учитывая значительный хронологический охват, нами рассматриваются только прямые предки З.В. Ермольевой, без описания судеб их братьев и сестер. Установленная нами родовая ветвь Зинаиды Виссарионовны ведет свой отсчет от казака Сафрона Ермольева, родившегося около 1758 г. в станице Арчадинской Войска Донского. У него было как минимум двое сыновей – Михаил и Иван, родившихся в 1778 [8, л. 202 об.] и 1780 гг. [9, л. 9; 10, л. 38 об.] соответственно. Годы рождения были вычислены по их послужным спискам и списку майорам Войска Донского. Все представители рода Ермольевых были грамотными, получая начальное домашнее образование.
Иван Сафронович Ермольев (1780 – 1837) почти 30 лет своей жизни отдал военной службе в казачьем войске на благо Отечества. Начав служить еще при императоре Павле I в 1801 г., участвуя в знаменитом походе донских казаков на Индию, он вышел в отставку уже в царствование Николая I, в 1828 г., пройдя путь от казака до войскового старшины [9, л. 9; 10, л. 38 об.]. Иван Сафронович получил статус дворянина на основании указа императора Павла I «О уравнении чинов Войска Донского с регулярными войсками», изданного в 1798 г., со гласно которому для казачества вводились армейские чины и офицерские звания с автоматическим присвоением дворянского титула. Будучи произведенным в марте 1812 г. в чин хорунжего [10, л. 38 об.], он тем самым получил потомственное дворянство. И.С. Ермольев принимал участие в Отечественной войне 1812 г. и заграничных походах русской армии, неоднократно проявляя мужество и героизм на поле боя. Так, в со ставе Донского казачьего Мельникова 4-го полка хорунжий И.С. Ермольев отличился в Тарутинском бою, где был примером своим подчиненным, опрокидывая неприятельские силы и взяв в плен полковника. При этом сам был ранен вражеской пикой в бок. За героизм, проявленный в сражении у Тарутино, И.С. Ермольев был награжден М.И. Кутузовым орденом Святой Анны 3-й степени [11, л. 33 об.]. В ноябре 1812 г. на большой дороге от Смоленска к Красному казакам под руководством Ивана Сафроновича удалось разбить неприятельские колонны, отбить у них четыре орудия и пленить четырех генералов и значительное число офицеров и нижних чинов. За проявленное мужество и отвагу И.С. Ермольев был удостоен следующего чина – сотни ка [12, л. 54 об.]. Героически проявил себя И.С. Ермольев и в заграничных походах русской армии, пройдя Пруссию и Францию, принимая участие в крупнейших боях. За отличие, проявленное Иваном Сафроновичем в сражениях 22 и 23 февраля 1814 г. при селении Краон, а так же при г. Лаоне 25 и 26 февраля 1814 г., он был награжден орденом Святого Владимира 4-й степени с бантом [13, с. 71]. Успешной была не только военная, но и семейная жизнь И.С. Ермольева. В 1799 г. он женился на семнадцатилетней казачьей дочери Екатерине Васильевне, у них роди лось четверо детей: сыновья Иван и Филипп, дочери Наталья [10, л. 49] и Елизавета [15, с. 67]. Старший сын, Иван Иванович Ермольев (1800–?), служил казаком, проживал в станице Арчадинской земли Войска Донского. Женился на Анне Петровне, которая была старше его на 5 лет [14, л. 201 об.]. У пары родилось трое сыновей: Василий, Федор и Григорий. Василий Иванович Ермольев (1823–?) по всеобщей воинской повинности казаков в 1842 г. был призван на службу. В чине казака он стал писарем военных дел станицы Арчадинской [15, с. 62]. Спустя два года был зачислен в штат писарей Дежурства 3-го военного округа Войска Донского и в 1845 г. «за усердную службу и хорошее поведение произведен в урядники» [15, с. 62]. С этого периода он числился казаком станицы Качалинской 2-го Донского округа. В.И. Ермольев принимал участие в Крымской (Восточной) войне. С начала войны он служил в составе 38-го Донского казачьего полка под командованием Я.И. Желтоножкина. О самоотверженной и храброй службе казаков этого полка в феврале 1854 г. в своем рапорте сообщал начальник войск Маловалахского отряда генерал-лейтенант П.П. Липранди командующему войсками 3-го, 4-го и 5-го корпусов князю М.Д. Горчакову [16, л. 24–25]. С апреля 1854 г. и до конца войны Василий Иванович воевал в составе 11-го Донского казачьего полка под командованием полковника Харитонова [15, с. 62]. Этот полк принимал участие в сражении против турок, состоявшемся в июне 1854 г. у р. Чолок на Кавказском театре войны. За проявленное мужество и успех в сражении казачье воинское подразделение было удостоено знака отличия – полкового Георгиевского знамени [17, с. 85]. За участие в Восточной войне 1853–1856 гг. Василий Иванович был архивист награжден памятной бронзовой медалью [15, с. 62]. В 1859 г. он служил в составе 26-го полка под командованием Евсигнеева, который тогда был расквартирован в Кутаисской губернии (на территории Грузии) [15, с. 62]. Василий Иванович женился на Александре Дмитриевне (в девичестве Поповой), которая была старше его на 6 лет [18, л. 154 об., 155]. В их семье появилось на свет трое сыновей: Михаил, Виссарион и Евлампий. Дату смерти В.И. Ермольева установить не удалось, но в записи метрической книги о смерти его супруги в 1887 г. она значилась вдовой [18, л. 154 об., 155]. Средний сын Виссарион и станет отцом известной ученой-микробиолога. Виссарион Васильевич Ермольев появился на свет 6 июня (по новому стилю 18 июня) 1857 г. В его послужных списках, а нами их выявлено три, указан неверный год рождения – 1859, в этот год родился его брат Евлампий, который был младше Виссариона на два года [15, с. 63]. Свою службу Виссарион Васильевич начал казаком в январе 1876 г. В мае 1879 г. был зачислен в Донской казачий № 15 полк, расквартированный в г. Томашов Люблинской губернии. Так как к этому времени в Российской империи была введена всеобщая воинская повинность, Виссарион Васильевич был зачислен вольноопределяющимся 3-го разряда после завершения общего шестилетнего обучения. В июне 1881 г. он был произведен в чин урядника и по выслуге срока службы исключен из полка [19, л. 30 об.]. С сентября 1881 г. по август 1884 г. В.В. Ермольев обучался в Елисаветградском кавалерийском юнкерском училище. Он окончил училище по второму разряду и приказом по войскам Одесского военного округа был про изведен в подхорунжие. В августе 1884 г. Виссарион Васильевич прибыл на службу в 15-й Донской казачий полк, где был назначен делопроизводителем по хозяйственной части [19, л. 32]. Тогда же в этом полку проходил службу сотник (с 1885 г. – подъесаул) Гавриил Иванович Антонов, ставший впоследствии тестем Виссариона Васильевича. Около 1889 г. В.В. Ермольев женился на дочери подъесаула Г.И. Антонова – Александре (1867–1960), которая была на 10 лет младше своего супруга [20, л. 3 об.]. По тем временам Александра Гаврииловна была весьма образованной девушкой: в период 1876–1884 гг. она успешно обучалась в Усть-Медведицкой женской гимназии, которую окончила с золотой медалью [21, л. 37]. Александре Гаврииловне повезло, поскольку в период ее учебы станица Усть-Медведицкая Донского казачьего войска была центром среднего образования: женская гимназия открылась в 1874 г. на базе существовавшей здесь с 1871 г. прогимназии. В период контрреформ Александра III она будет преобразована в женское четырехклассное училище, чем будет ликвидировано среднее образование в станице. В браке у Виссариона Васильевича и Александры Гаврииловны появилось шестеро детей: Елена, Александр, Евгений, Зинаида, Борис и Георгий. В связи с тем, что глава семьи в эти годы перемещался по военной службе, дети рождались в разных местностях, так как супруга сопровождала его повсюду. В период 1890–1893 гг. Виссарион Васильевич служил в Донском казачьем № 14 полку, расквартированном в г. Мехов Келецкой губернии. В этот период в г. Кельцы родилась его старшая дочь Елена [22, л. 173 об., 174], а затем в г. Мехов появился на свет сын Александр [23, л. 7 об., 8]. Здесь глава семьи занимал место делопроизводителя полкового суда [24, с. 166]. В 1894–1895 гг. В.В. Ермольев служил в Ростове-на-Дону, где войсковым наказным атаманом, согласно просьбе, был назначен на должность казначея-бухгалтера Ростово-Нахичеванского-на-Дону городского полицейского управления [20, л. 2 об.]. Вероятнее всего, здесь и родился сын Евгений. В 1896–1898 гг. Ермольев проходил службу в г. Щучин Ломжинской губернии, в Донском казачьем № 4 полку, где занимал должность делопроизводителя, а затем и казначея полкового суда. На этот период пришлось проведение первой всероссийской переписи населения Российской империи, в которой принял участие и Виссарион Васильевич, будучи членом Щучинской уездной переписной комиссии [25, с. 140]. Именно здесь 2 (14) октября 1897 г. и по явилась на свет будущая «госпожа Пенициллин» – дочь Зинаида [26, л. 95 об., 96]. С 1899 г. Виссарион Васильевич будет служить в области Войска Донского: сначала в Нижне-Чирской местной команде, затем приставом хутора Калача 2-го Донского округа, а впоследствии станичным атаманом в станице Качалинской. Здесь родились его сыновья Борис [27, л. 7 об., 8] и Георгий [28, л. 46 об., 47]. Находясь на службе в Донском казачьем № 5 полку, в октябре 1905 г. в г. Велюнь Калишской губернии Виссарион Васильевич был уволен по болезни в чине войскового старшины с «мундиром и пенсией» [15, с. 63]. В 1911 г. семья Ермольевых переехала из станицы Качалинской 2-го Донского округа во вновь образованную станицу Самсоновскую Усть-Медведицкого округа, расположенную на расстоянии около 60 км от железнодорожной станции Арчеда [29, л. 423, 423 об.]. Учитывая, что единственным доходом многодетной семьи Ермольевых была только пенсия ее главы (в размере 427 руб. в год), жили они довольно скромно. Поэтому, когда приходил черед отправлять детей учиться, Виссарион Васильевич подавал прошения предводителю дворянства области Войска Донского в выдаче ему удостоверения, что семья, кроме пенсии ее главы, иных доходов не имеет, чтобы получить возможность определить детей учиться бесплатно. В 1909 г. такое удостоверение было получено для определения дочери Зинаиды на бесплатное содержание в Мариинском Донском институте [30, л. 7–7 об.] и для отправки сына Бориса в Донской приготовительный пансион [30, л. 159–160]. В.В. Ермольев умер от чахотки 9 (22) марта 1913 г. на хуторе Фролов станицы Кременской Усть-Медведицкого округа в возрасте 55 лет. Похоронили его на приходском кладбище 11 (24) марта 1913 г. [31, л. 129 об., 130].
Резюмируя, следует отметить, что благодаря привлечению архивных и опубликованных источников удалось установить персоналии прямых предков известного советского ученого-микробиолога академика медицины З.В. Ермольевой, по праву называвшую себя донской казачкой, в пяти поколениях. Даже небольшой обзор судеб нескольких представителей рода Ермольевых позволяет показать, насколько преданно служили они своей Родине. Предки ученой сражались на полях Отечественной и Крымской (Восточной) войн. По сути, эту жертвенность, честность службы и преданность выбранному делу унаследует и Зинаида Виссарионовна, проявляя их в своей многогранной научно-организаторской и педагогической деятельности в советский период истории и, в частности, в годы Великой Отечественной войны. Подобно своим казачьим предкам, она будет настоящим патриотом своей страны.

Список источников и литературы:
1. Блинкова Л.П. З.В. Ермольева – выдающийся микробиолог, создатель отечественного пенициллина и других антибактериальных препаратов // Успехи медицинской микологии. 2018. Т. 19. С. 387–391.
2. Маланичева И.А. Вклад З.В. Ермольевой в развитие отечественной микробиологии, эпидемиологии и медицины // История науки и техники. Музейное дело. Наука и общество : материалы XII Междунар. науч.-практ. конф. М. : Политехн. музей, 2019. С. 163–168.
3. Горшенин А.В. История жизни и научной деятельности советского микробиолога З.В. Ермольевой в документах российских федеральных архивов // Вестник архивиста. 2022. № 3. С. 916–928.
4. Горшенин А.В. История научно-практической деятельности советского микробиолога З.В. Ермольевой по изучению и применению антибактериальных агентов в 1930-е гг. : моногр. Самара : Инсома-пресс, 2022. 224 с.
5. Желнина Т.Н. Родословие К.Э. Циолковского: историографический аспект // К.Э. Циолковский. История и современность : материалы 57-х Науч. чтений, посвящ. разработке науч. наследия и развитию идей К.Э. Циолковского. Калуга, 2022. Ч. 1. С. 116–134.
6. Петухов А.В. Турцевичи: из местечковых поповичей в науку // Вестник Полоцкого государственного университета. Сер. A: Гуманитарные науки. 2016. № 9. С. 128–133.
7. Нилогов А.С. Документальная реконструкция родословной Н.Ф. Катанова // Сохранение и развитие языков и культур коренных народов Сибири : материалы V Междунар. науч. конф., посвящ. 160-летию со дня рождения выдающегося востоковеда, тюрколога Н.Ф. Катанова. Абакан : Хакасский НИИЯЛИ, 2022. С. 76–81.
8. Государственный архив Ростовской области (далее – ГАРО). Ф. 344. Оп. 1. Д. 213.
9. ГАРО. Ф. 344. Оп. 1. Д. 344а.
10. ГАРО. Ф. 344. Оп. 1. Д. 269.
11. Российский государственный военно-исторический архив (далее – РГВИА). Ф. 103. Оп. 1/208в, св. 55. Д. 4.
12. РГВИА. Ф. 103. Оп. 1/208а, св. 0. Д. 8.
13. Корягин С.В. Заграничный поход 1813–1814 гг. (зима 1814 г.). М. : Древлехранилище, 2021. 605 с.
14. ГАРО. Ф. 803. Оп. 1. Д. 189.
15. Корягин С.В. Генеалогия и семейная история Донского казачества. Вып. 102. М. : Русаки, 2012. 256 с.
16. ГАРО. Ф. 344. Оп. 1. Д. 757.
17. Казачьи войска (хроники гвардейских казачьих частей помещены в книге «Императорская гвардия») / под ред. В.К. Шенк ; сост. В.Х. Казин. СПб. : Тип. В.Д. Смирнова, 1912. 462 с.
18. Государственный архив Волгоградской области (далее – ГАВО). Ф. 338. Оп. 78. Д. 10.
19. ГАРО. Ф. 344. Оп. 1. Д. 3824.
20. ГАРО. Ф. 301. Оп. 28. Д. 974.
21. ГАВО. Ф. 16. Оп. 1. Д. 5.
22. Центральный государственный исторический архив Санкт-Петербурга (ЦГИА СПб). Ф. 19. Оп. 128. Д. 177.
23. Archiwum Państwowe w Kielcach (Государственный архив в г. Кельце). Метрическая книга Святопокровской церкви г. Мехов. 1892 г.
24. Памятная книжка Келецкой губернии на 1892 год. Кельцы : Тип. губ. правл., 1892. 222 с.
25. Памятная книжка Ломжинской губернии на 1897 год. Ломжа : Тип. губ. правл., 1897. 368 с.
26. ЦГИА СПб. Ф. 19. Оп. 128. Д. 405.
27. ГАВО. Ф. 338. Оп. 78. Д. 21.
28. ГАВО. Ф. 338. Оп. 78. Д. 24.
29. ГАРО. Ф. 301. Оп. 8. Д. 2063.
30. ГАРО. Ф. 410. Оп. 1. Д. 938.
31. ГАВО. Ф. 338. Оп. 57. Д. 23

Источник: https://rga-samara.ru/files/20...20(14).pdf

Донские казачьи фамилии

Происхождение, антропонимика, структурное образование фамилий донского ареала