Илуй (Илуев) и другие потомки пленных французов

Русский плен. Луи Альбер, Петр Камбэ

К концу июля к левому флангу французов под Полоцк подошло подкрепление. Наполеон отдал под командование Удино 13 тысяч солдат 6-го Баварского корпуса. 30 июля Удино снова начал наступление, но на Свольне был отброшен частями корпуса Витгенштейна назад, к Полоцку. Развивая 5 августа контрнаступление, Витгенштейн атаковал французов у стен Полоцка. В этом бою был ранен сам маршал Удино, и вместе с сотней других французов взят в плен Луи Альбер, двадцатипятилетний капрал конно-егерского полка полковника Лельевр де Лагранжа.

Петр Камбэ служил в 5-м конно-егерском полку под командованием полковника Курнатовского. Его полк был в составе Польского корпуса князя Понятовского. 3 августа Польский корпус вместе с основными силами французов подошел к Смоленску. В городе стояли обе русские армии. Первоначально русские собирались оставить город без боя. После 14 часов 5 августа началось сражение за Смоленск. Поляки Понятовского атаковали Никольское предместье города, но в город попасть не смогли, потеряв сотни убитыми и ранеными. Некоторые, и среди них Петр Камбэ, попали в этот день в плен.

Три дня шло великое сражение за Смоленск. Французы потеряли у стен города около 10 тысяч солдат, огромны были потери и русской армии (около 6 тысяч убитыми). 7 августа Наполеон въехал в сгоревший и пустой город, а Петр Камбэ в это время уже шел в обозе отступающих русских армий по московской дороге.

Александру Венсану, Луи Альберу и Петру Камбэ, можно сказать, повезло. Они не погибли и попали в русский плен летом 1812 года, в самом начале войны, когда народ еще не был озлоблен на французов. Офицеры из высшего командования более-менее заботились о пленных, переправляли их в глубинку и определяли на содержание. Генерал Ермолов, например, определил "на постой" плененного под Смоленском полковника Мариона, а после Бородинского сражения спас жизнь захваченному на батарее Раевского генералу Бонами, отправив его к себе в имение. Генералы Дохтуров, Милорадович, поэт-кавалерист Денис Давыдов лично спасли от неминуемой смерти десятки французов. Были случаи, что пленных офицеров даже приглашали отобедать за один стол с нашими генералами.

После Бородинского сражения и сожженной Москвы отношение к пленным изменилось. Отступавшую, голодную, обмороженную "великую армию" Наполеона постоянно атаковали казаки и крестьяне, кололи изможденных вояк пиками и вилами. На дорогах оставались сотни окоченевших трупов отставших от своих частей солдат. Только при переправе через Березину было взято в плен более десяти тысяч французов. И с ними уже особо не церемонились. Пленный офицер Вагевир вспоминал: когда его взяли в плен в бою при Березине, у него отняли лошадь, офицерские эполеты, нагрудный отличительный знак. Больше ничего у него не найдя, казак сдернул с офицера шейный платок, плюнул в лицо и назвал "французской собакой". Но Вагевир ничем не выдал своих чувств: только что на его глазах казаки застрелили пленного полковника.

После бегства наполеоновского войска в России осталось около 200 тысяч пленных, в том числе около 50 генералов. Оборванных, голодных французов партиями по две-три тысячи отправляли в разные губернии в глубь России. В долгой дороге многие погибали. По этой причине правительство приостановило отправку военнопленных и оставило их в европейской части России.

В Москве пленные расчищали улицы, закапывали трупы, а позднее стали устраиваться на разные поденные работы. В Ярославской, Костромской, Вологодской, Пермской, Вятской губерниях французов приписывали к казенным заводам. С 1814 года военнопленные могли жить более свободно, поступать в семьи дворян и мещан гувернерами, учителями, садовниками, поварами. По разрозненным данным историографов, из 200 тысяч плененных французов к апрелю 1815 года на родину возвратилось всего лишь 30 тысяч. Большинство осталось, приняв российское подданство. Только в Москве и Московской губернии на 1837 год числилось 3229 бывших военнопленных французов. Судьба их сложилась по-разному, и это отдельная, трагическая и практически не изученная страница отечественной истории.

Российское подданство приняли и "наши" французы - Александр Венсан, Луи Альбер и Петр Камбэ. Теперь, зная об их злоключениях в плену, можно с уверенностью сказать, почему они на это пошли. Иначе они бы просто не выжили. Александр Венсан сначала был "по команде представлен в город Нарву", затем переправлен с другими пленными во Владимир, где судьба его соединила с Альбером и Камбэ. Затем всех троих переселили в Ярославль, здесь Александр Венсан (самый старший по возрасту и по званию) принял решение, которое поддержали его товарищи по несчастью. Французы подали ярославскому губернатору рапорт с прошением "дать им место в Сибири". Сам Александр Венсан впоследствии вспоминал, что он, получив кормовые деньги, ехал от селения к селению до самого Томска, куда прибыл в конце 1814 года. После этого по распоряжению правительства Венсан был отправлен с казаками до города Бийска, а затем препровожден в Смоленскую волость. В 1815 году в Смоленском всем трем французам была выдана ссуда на приобретение жилья и обзаведени е хозяйством. Каждому по 350 рублей.

Попав в плен, Луи Альбер просидел под стражей полтора года в Витебске, затем был препровожден во Владимир, где и встретил будущих "сибиряков". По воспоминаниям Петра Камбэ, после Ярославля он находился в Ануйской крепости до середины 1813 года, а затем с повеления властей был поселен в селе Смоленском, в доме, где остановился Луи Альбер. Рассказы французов в деталях немного расходятся, но это и немудрено, ведь ни Альбер, ни Камбэ и через двадцать лет после войны по-русски говорить так толком и не научились, а их истории дошли до нас в пересказе Александра Венсана.

В Алтайском краевом архиве сохранилась Ревизская сказка села Смоленского на военнопленных французов, датированная 2 августа 1816 года. В ней указано: "Военнопленные французы: 1. Петр Кимборов сын Камбэ. 2. Александр Петров сын Венсон. 3. Андрей Васильев сын Илуй прописаны по указу Томской казенной экспедиции от 29 ноября 1815 г. в Смоленскую волость по желанию их в государственные крестьяне, но с тем, чтобы утверждения их в сем звании ожидать особо от оной экспедиции предписания". Из документов следует, что французы не просто стали российскими подданными, а приняли православную веру, русские фамилии и стали крестьянами.

В Смоленской волости, как и во всей Томской губернии, мздоимство было явлением заурядным. Стали жертвами лихоимства властей и не знавшие русского языка пленные французы. В 1824-м, а затем в 1829 и 1830 годах французы чуть было не попали в колодки. А весь сыр-бор разгорелся из-за денег, которые в 1815 году получил каждый из них на обзаведение хозяйством. Судья Чарышского земского суда требовал с французов вернуть в казну ссуженные им каждому 380 рублей 30 копеек, но французы клялись, что получили от старосты села только по 350 рублей и в положенный срок вернули все до копейки. Судебное разбирательство длилось несколько лет, в результате суд все же решил списать недостающие тридцать рублей тридцать копеек...

О дальнейшей судьбе трех пленных французов, определенных в государственные крестьяне на Алтай, известно мало. Житель Смоленского краевед-любитель Александр Моисеев рассказал мне, что все они обзавелись семьями и остались в селе. О потомках унтер-офицера 14-го морского батальона Александра Петрова-Венсана сведений у Моисеева нет. Говорят, что в Смоленском долго жила семья с фамилией, похожей на "Кимборовы", но были ли обладатели этой фамилии прямыми наследниками егеря Польского корпуса Петра Камбэ - неизвестно. А вот потомки капрала Луи Альбера живут сегодня в селах Смоленском и Советском.

Взято здесь - https://vk.com/topic-3876800_23149656

ГАТО. Ф. 170. Оп.9. Д. 41. "Метрическая книга Одигитриевской церкви с. Смоленского за 1816 год"

Л. 106 об

Запись о крещении 137
24 марта
Смоленского редута пленный Андрей Васильев сын Илуй
восприемник отставной капрал Гаврил Плотников

Запись о крещении 140
28 марта
Смоленского редута пленник Александр Петров сын Венсанов
Восприемник малолеток Иван Измайлов

Священник Кузнецов
Дьячек Хмылев





ГАТО. Ф. 170. Оп.9. Д. 43. "Метрическая книга Одигитриевской церкви с. Смоленского за 1817 год"

Л. 128

запись о браке 54
11 мая

Венчан первым браком Смоленской волости того ж редута государственный крестьянин Александр Петров Венсанов, того ж редута казенного крестьянина Андрея Перевалова с дочерью девицей Акилиной

Поручитель: по ежаной (?) Смоленской волости тогож редута казенный крестьянин Никифор Быков


запись о браке 57
16 мая

Венчан первым браком Смоленской волости того ж редута государственный крестьянин Петр Канберов, Бийской волости деревни Кокшей с вдовой крестьянской женой Анной Николаевой Фоминсковой

Поручитель: по ежаной Смоленской волости того ж редута государственный крестьянин Александр Венсанов

священник Знаменский
дьячек Хмылев

ГАТО. Ф. 263. Оп. 1. Д. 108. "Исповедная роспись Одигитриевской церкви с. Смоленского за 1829 год"

Л. 964

Смоленской волости того ж редута государственные крестьяне

Андрей Васильев Иванов 41 (Луи Альбер)
жена его Агрипина Абрамова 37
дети их Иван 13
Анастасия 3

Александр Петров Иванов 41 (Александр Венсан)
жена его Акилина Андреева 33

вдова Анна Николаева Мордвинова 46 (вдова Петра Камбэ)

"Большинство осевших в России комбатантов брали исконно русские фамилии. Например, я знаю на Урале потомков французов по фамилии Степановы. Метаморфоз здесь тьма: Вилье превращались в Велировых, Бушены — в Бушеневых, Сент-Бевы — в Сентебовых, Матисы — в Матисовых… Знаменитый украинский актер Гнат Юра был потомком французов. Актерская династия Менглет тоже от пленных французов. Певец Эдуард Хиль ведет свой род от наполеоновского испанского офицера. Внук Сталина, режиссер Александр Бурдонский тоже имеет пращура комбатанта, правда, по женской линии.

Фамилии меняли и те, кто был приписан к казачьим войскам, записан в мещане или в крестьяне. Именно поэтому невозможно сейчас отследить судьбы всех комбатантов в России. Они принимали православие и чаще всего усиленно старались затеряться, раствориться. Я уже упоминал о трех французах, которые обосновались на Алтае. Самый известный из них, капрал Луи Альбер, по документам значился как Андрей Васильев. Потомство у него было весьма обширное, и некоторые его потомки до сих пор носят фамилию Илуй — искаженное Луи, но, как я убедился из переписки, почти никто из них не знает о своем французском происхождении. Сын другого алтайского француза — пока неясно, Камбре или Венсана-Вейгана — получил прозвище Пленко (от «пленный»). Эта уличная фамилия, как часто бывает, в конце концов закрепилась в паспорте: потомки француза именуются сейчас Пленкиными.

Его потомок Николай Пленкин — известный педагог-филолог, автор нескольких книг о преподавании русского языка. А его сын Андрей Илларионов — фамилию он носит материнскую — известный экономист, бывший советник президента Владимира Путина".


Из сообщения в группе VK - https://vk.com/topic-2042414_11706842


Также увидел, что тема про упомянутых пленных французов уже обсуждалась на нашем форуме - https://forum.vgd.ru/post/313/32203/p3398890.htm#pp3398890

ГАТО. Ф. 170. Оп. 9. Д. 131. "Метрическая книга Одигитриевской церкви с. Смоленского за 1842 год"

ЛЛ. 1004 об.-1005

Май
86.16.17. Симеон

Родители: Смоленской волости и того ж редута государственный крестьянин Иван Андреев Иванов и законная жена его Екатерина Евтихиева, оба православного вероисповедания

Восприемники: Смоленского редута государственный крестьянин Александр Петров Димитриев и того ж редута казенного крестьянина Максима Сидорова Плотникова дочь девица Анастасия

Священник Антоний Святозаров
Дьякон Василий Евфимов



ЛЛ. 1070 об-1071
Май
12.9.11. Той же деревни (Кокшей) военнопленный Петр Иванов Камбур, 77 лет от старости, без покаяния. Похоронен без священника на кладбище деревни Кокши