Духовенство Области Войска Донского. Страница: 24 : ВГД

https://prichod.ru/orthodoxy-everywhere/29197/

Потомственный казак, потомственный священник

«Я из семьи священнослужителей», – так говорит протоиерей Леандр Кузнецов, клирик Михаило-Архангельского храма Новочеркасска. И добавляет: «Еще я из семьи потомственных казаков». Родился в Новочеркасске, учился, ушел служить в армию, потом, уже полковником, вернулся в донские края и принял священный сан. Его рассказ – о казачьей семье, в которой выросла священническая династия, несмотря все перипетии трагического XX века.
Дата моего рождения – 1946 год, восьмимесячным ребенком дедушка и бабушка взяли меня к себе (родители учились), и я с ними поехал по приходам епархии.
Все мы потомственные донские казаки. Дедушка родился в 1903 году на хуторе Орехов Клетского района, тогда еще Усть-Медведицкого округа Войска Донского (потом она стала Сталинградской областью, затем Волгоградской). И отец родился там же в 1924 году.
Семья была большая, около 40 человек. У нашего рода были земли. По преданию, мой предок за войну 1812 года получил офицерский чин, а по тем временам, кто получал офицерский чин, тому давалось дворянство и земли. Отец моего прадеда продал их своей сестре, как-то так получилось. Как только дедушка подрос, было принято решение везти учить его в Новочеркасск.
По приезде туда материальных средств уже осталось немного, ведь семья большая, и имущество было разделено на всех. Прабабка работала уборщицей в Атаманском дворце (у генерала Каледина в кабинете убирала). Она рассказывала мне обо всех революционных событиях, о которых в школе не говорили. Прадед работал в Музее донского казачества истопником.
К 1917 году мой дедушка Петр Кондратьевич окончил духовное училище и учился в семинарии.
В 1920 году белая армия отступала, одним из командиров полков был двоюродный брат Петр Егорович Селиванов, и дедушка с ним отступал на правах адъютанта. Из Крыма – в Турцию; затем были Сербия, Чехословакия. Когда разрешили возвратиться на Родину (многие остались за границей, потому что боялись, что расстреляют), он возвратился, женился, рукоположен был в сан диакона и священника. В 1970 году, на 50 лет служения, дедушка был награжден Патриаршей грамотой. Начал мой предок служение в родном хуторе Орехово. Поначалу пришлось очень туго: пришли «красные» родственники, обложили налогом, пришлось продать свой дом, но все равно денег не хватило, и дедушку посадили в тюрьму.
Подробно о жизни в ту пору в семье не рассказывали, это было связано с опасением дальнейших преследований – детям старались ничего не говорить, чтобы не проговорились. Поэтому знания о той жизни у меня отрывочные. Дедушку послали на стройку Сталинградской АЭС: там таскал землю, занимался разной работой. Грамотных тогда немного было, и его поставили учетчиком, или, на сегодняшний манер, прорабом. Нужен был человек, который мог бы разобраться в этой работе. Примерно два-три года там был.
Когда возвратился, продолжил служить во славу Божию. В 30-е годы стал протоиереем и благочинным города Калач-на-Дону. Недавно один из старейших священников протоиерей Александр Минин передал мне дедушкин крест с надписью.
В 1934 году был благочинным и получил наградной крест. В конце 30-х годов храмы закрывали, и семья дедушки переехала обратно в Новочеркасск. Тут тоже все храмы были закрыты, и Петр Кондратьевич устроился на гражданскую работу, семью же надо как-то было кормить. Его нашли соответствующие органы, предъявили обвинения в измене Родине. Отец рассказывал, ему тогда было тринадцать лет, он собирал альбом, было много фото – пришедшие представители власти всё порвали. Обидно было отцу, ведь он только начал фотографировать и собирать фото, поэтому чуть не набросился на кгбиста.
Затем дедушку заключили в тюрьму города Каменска, где он просидел примерно два года. В это время прабабушка написала письмо Калинину, и где-то через год пришла амнистия. Отца Петра освободили и послали служить в станицу Мелиховскую (уже перед войной)
Началась война. В то время собирались «тройки» – три человека, которые подписывали протокол с расстрельным приговором. Немцы подходят к Мелиховке – нужно попа расстрелять. Повели отца Петра к берегу Дона. Солдат оказался верующим человеком. Он говорит: «Батюшка, ты плавать умеешь?» – «Конечно, умею, я же донской казак». – «Давай, раздевайся и плыви. Я скажу, что ты убегал, и стрельну несколько раз в воздух, а ты не показывайся». Так он и спасся.
Службу в храме разрешили – так и служил
Затем пришли румыны, а они были православные. Службу в храме разрешили – вот и служил. Так сложилось, что половина семьи была в Новочеркасске, а половина – в Мелиховке. На выходных дедушка приезжал в город, продукты привозил.
Стоит отметить, что в нашей семье была лошадь. Отец Петр едет на повозке, и рота румын идет. Старший командует: «Равнение налево!» Честь отдают. Это у них так заведено было.
Отец мой, Петр Петрович Кузнецов, пошел в армию служить, вернулся раненый, награжден орденами и медалями. Женился в Мелиховке. В 1946-м родился я, и, как уже отмечено, меня взяли дедушка с бабушкой. Дед тогда был благочинным Новошахтинского благочиния. Потом родился младший брат, я так к родителям и не вернулся.
Дед совершал свое служение в Новошахтинске, Крюково, станицах Егорлыкской, Обливской (в школу я там пошел) – Константино-Еленинском, Александро-Невском, Михаило-Архангельском храмах. С этим храмом связана судьба нашей семьи: дедушка, отец служили там, и я служу. Начинал петь в этом храме в правом хоре, альтом (мне было тогда десять лет) и учился музыкальной школе по классу скрипки.
Затем дедушку перевели в город Аксай, где он прослужил пятнадцать лет – с 1960 по 1975 год. Потом умерла бабушка. Дед принял монашество – был сначала иеромонахом, потом игуменом, духовником епархии; в Аксае и умер. Ему было 72 года.
Отец протоиерея Леандра Кузнецова в сане диакона
в Вознесенском соборе Новочеркасска
Отец мой после войны был рукоположен во диакона и 25 лет прослужил в Ростовской епархии: Гундоровка, Обуховка, Вешенская, Краснодонецкая, Новочеркасский собор, Михаило-Архангельский храм, Кагальник, Александровка, Аксай.
Прабабка говорила (улыбается): «Хватит нам уже попов, в казачьей семье должны быть и военные». Вот мы с братом и стали военными. Дилемма, конечно, была: или священником стать, или военным, или музыкантом. А вообще, всегда хотел быть протодиаконом: не буду хвастаться, но у меня вокальные данные были.

/ ... /

Записал Максим ЛОЗЕНКО
при участии Виктории АЛТУНИНОЙ

УДК: 94 (282.247.36) 08
ББК: 63.3
Коломейцева М.А.
РЕЛИГИОЗНЫЕ ТРАДИЦИИ ДОНСКОГО КРЕСТЬЯНСТВА ВО ВТОРОЙ
ПОЛОВИНЕ XIX ВЕКА
Kolomeytseva M.A.
THE RELIGIOUS TRADITIONS OF THE DON PEASANTRY IN THE
SECOND HALF OF XIX CENTURY
Ключевые слова: область войска Донского, донское крестьянство, религия, церковь,
образование, традиции.
Key words: the region of Don Cossacks, Don peasantry, religion, church, education,
traditions.
Аннотация: в статье исследуются религиозные традиции и воззрения донского
крестьянства во второй половине XIX века. Показано, что роль религии, церкви и
духовенства была велика. Отмечается, что церковь оказывала влияние на образование,
семейные отношения, воспитание, бытовую культуру, участвовала в разрешении
правовых вопросов, являлась фундаментом патриархального уклада. Рассматривается
развитие на Дону нетрадиционных религиозных учений и сект.
Abstract: in article religious traditions and views of the Don peasantry in the second half
are investigated XIX century. It is shown that the role of religion, church and clergy was great. It
is noted that the church had impact on education, the family relations, education, household
culture, participated in permission of legal questions, was the base of patriarchal
way. Development on Don of nonconventional religious doctrines and sects is considered.
В доиндустриальной России религиозность оставалось одной из характерных,
ментальных установок российского народа. В среде аграрного населения России
отмечался высокий уровень религиозности, роль церкви и духовенства была велика.
Церковь выступала полифункциональным институтом координирующего характера:
образование, брачно-семейные отношения, правовые вопросы, урегулирование
конфликтных ситуаций в общине, сама организация общинной жизни, хозяйственно-
бытовой уклад – сфера влияния церкви была обширна. Являясь фундаментом
патриархального уклада, церковь служила одним из инструментов идеологического
контроля.
Во второй половине XIX в. потребности формирующегося индустриального
общества требовали развития всех сфер общественной в духе времени: динамично и
прогрессивно, с учетом урбанизации, ориентируясь на научно-технических прогресс,
темпы развития производства и рынка. Перед государством явственно обозначались
задачи просвещения общества, внедрения новейших достижений техники, науки,
медицины, гражданского воспитания и образования. Однако эпоха либеральных реформ
сменилась наступлением реакции, государство взяло курс на усиление роли церкви и
консервацию патриархального уклада аграрного населения страны.
Обращение к вопросу о развитии церкви и религиозных настроений в крестьянской
среде является актуальным, во-первых, при воссоздании исторической картины развития
крестьянства России, его духовной культуры, а во-вторых, в связи с новым религиозным
подъемом в России после долгого периода советского неприятия церкви и пересмотром
роли и значения церкви в современном российском обществе, и особенно на селе, для
которого более характерен традиционный уклад.
Географические рамки исследования - регион области войска Донского, период –
время после реформы по отмене крепостного права и до конца XX века. До настоящего
времени изучение религиозных традиций и воззрений донского крестьянства в
пореформенный период остается одним из наименее изученных вопросов. Объектом
нашего исследования является крестьянство области войска Донского, предметами –
развитие религиозных настроений и положение церкви в крестьянской среде, политика
правительства в области духовной жизни.
Регион отличался пестротой религиозных конфессий: подавляющее
большинство проповедовало христианство: православного толка (90%), значительный
процент составляли старообрядцы (ок. 5%), небольшой - армяне-григореане (ок. 1%),
лютеране (ок. 1%), буддисты и ламаисты - (ок. 1%), остальные - 2% 1.
Казаки и крестьяне исповедовали в основном православие и отличались высокой
степенью религиозности. Поселения составляли приходы, практически во всех
населенных пунктах имелись храмовые сооружения. Первые православные храмовые
строения на Дону воздвигаются еще в начале XVII в. в казачьих городках. По словам
описателя Воронежской губернии Болховитинова, в 1790 г. к Воронежской епархии
относилось 143 церкви по р. Дону, Донцу, Хопру, Бузулуку, Медведице, и другим
казачьим селениям. С этого времени по мере освоения Дона растет количеств церквей2.
Массовые крестьянские миграции на Дон привели к появлению крестьянских
поселений – слобод, в большинстве которых возводились культовые сооружения, как
правило, часовни и церкви. Первые (деревянные) слободские церкви появляются в
последней трети XVIII в. Первая слободская церковь была построена в монастырской
слободке Рахинке, принадлежащей Усть-Медведицкому Спасо-Преображенскому
монастырю и заселенной крестьянами. В 1803 г. эта церковь была упразднена за
выселением жителей слободки в Саратовскую губернию и перенесена в монастырь.
Церковь была деревянной.
Вторая церковь была построена в 1775 г. в слободе Степаново-Ефремовой во имя
первомученика Стефана; церковь деревянная, однопрестольная. В том же году была освещена
церковь в честь собора св. пророка и предтечи Иоанна в слободе Дегтевой, также деревянная.
В 1776 г. была построена и освящена деревянная церковь в слободе Даниловке во имя Иоанна
Богослова, взамен которой в 1820 г.в той же слободе устроена каменная церковь в честь
Покрова с двумя переделами3. В 1781 г. построена Покровская церковь в слободе Макеевке,
деревянная, в 1782 г. – деревянная Свято-Троицкая в слободе Криворожской, а в 1784 г. была
освящена такая же церковь в слободе Усть-Малово-Маньковой. Всего к концу XVIII в. было
28 церквей, в первой половине XVIII в. было возведено еще 38, в том числе – многие старые
деревянные были заменены на новые каменные. К концу XVIII – нач. XIX в. церкви -
деревянные и каменные, были воздвигнуты почти во всех крестьянских населенных пунктах
– волостях и слободах. Новый рост строительства церквей приходится на пореформенный
период, когда после освобождения крестьяне возводят небольшие церкви во вновь
образованных крестьянских поселениях4. К концу XIX века во всех волостях и практически
во всех отдельных населенных пунктах имелись религиозные строения – церкви, часовни.
Как и великороссийский, донской крестьянин отличался глубокой религиозностью и
находился под влиянием церковной организации, «...религиозный по природе ...
чрезвычайно чтит церковь и все предписания оной. Он исполняет все посты и
праздники и последние исполняет даже чересчур усердно, что вредно отзывается на
экономическом его благосостоянии. Если батюшка в церкви приказал, т.е. объявил, что
такой-то день праздник ... ни за что не станет работать в этот день...» - писал о крестьянах
1 Первая всеобщая перепись населения Российской империи. 1897 г. / под ред. Н.А. Тройницкого, т. XII.
Область Войска Донского, 1905. – С. 22.
2 Кириллов, А.Л., Часовни, церкви и монастыри на Дону от начала их появления до к. XIX в. // Сборник
войска Донского статистического комитета, вып. 6, Нов. Частн. Донск. Тип., 1906. - С. 41.
3 Там же. – С. 42.
4 Там же. – С. 43.
исследователь Дона Номикосов5. Посещение церкви было обязательным в повседневной
жизни, кроме того, все важные мероприятия (свадьба, постройка дома, рожд ение
ребенка и т.д.) соп ровождались соответствующими религиозными обрядами. Брак,
рождение ребенка, уход человека – не только фиксация событий в метрических книгах,
но и придание им собственно общественно-значимого статуса связывалось с церковью.
Долгое время церковь выступала чуть ли не единственной организацией,
владеющей статистическими данными относительно населения, составляемой на
основании метрических книг. Во время эпидемий правительственные органы
обращались в духовные ведомства с просьбами «подавать в станичные и волостные
правления о числе детей, родившихся в приходе каждого священника»6. Церковь могла
вмешиваться в судебную практику, например, отказываясь хоронить умерших «в
семействах, которые долго болели, но не могли быть напутствованы по внезапному
наступлению смерти». В подобных случаях приходилось производить судебно-врачебные
осмотры мертвых тел, не исключая младенцев, что вызывало недовольство как медиков,
которых катастрофически не хватало, и которым приходилось отрываться от
непосредственных своих обязанностей, так и родных7. По жалобе врачебной управы,
указывающей на крайнюю занятость немногочисленных врачей и снижение пользы от
постоянного отрыва их на исполнение судебно-полицейских функций, когда они должны
оставлять всех своих больных и выезжать на далекие расстояния, войсковая
администрация даже обращалась с просьбой к архипастырю дать распоряжение по
своему ведомству - священнослужителям не препятствовать оказывать захоронение, если
нет сомнений в естественной смерти8 .
Церковь выступала в качестве нравственного ориентира, порицая аморальный образ
жизни, «неблагопристойное» поведение. Более того, не ограничиваясь проповедями,
духовные лица прибегали к практическим мерам. Например, отмечались случаи, когда в
качестве назидательной меры против пьянства, «опившихся не хоронят по
христианскому обряду – хотя они умерли в кругу свидетелей и родных без всяких
насилий – это как бы выражение мести за гробом»9 .
Патриархальный уклад жизни крестьянства, равно как и казачества, освещался,
всячески поддерживался и укреплялся церковной идеологий и непосредственным
участием в жизни населения. Сакральность религиозного действа являлась аксиомой и
основанием мощного воздействия церкви на образ жизни, мировоззрение. Понятия
«святости», «благочестия», «религиозный канон» оказывали большее воздействие на
умы, чем все государственные предписания и установления. Так, в отсутствие
налаженной медицинской помощи, осуществлявшейся в основном силами земства, в
народной среде широкое развитие получается знахарство, целительство, лечение
травами. Одним из чудотворных народных средств было лечение водой из природных
источников, объявляемых народной молвой святыми. Им приписывалось
чудодейственное свойство, описывались различные чудесные явления, происходившие
близ источников. Причем часто эти источники объявлялись священными стихийно, что
ставило духовенство и официальные власти перед случившимся фактом нового чуда. Так,
3 ноября 1885 г. на имя Войскового наказного атамана было направлено письмо с
уведомлением об открытии близ слободы Новониколаевки целебного источника. Для
обследования источника и сбора информации о нем была создана комиссия из чинов
канцелярии и представителей духовного ведомства. В представленных им материалах –
сообщения от крестьян - неких Зубенкова и Калбасиной, которые на допросах показали
5 Номикосов, С.Ф. Статистическое описание земли войска Донского. - Новочеркасск: Областная войска
Донского типография, 1884. – С. 330.
6 Государственный архив Ростовской области (далее – ГАРО). Ф.46, оп. 1, д. 2463, л. 16.
7 ГАРО. Ф.46, оп. 1, д.782, л. 35.
8 Там же. л. 17.
9 Там же. л. 35.
«будто они в 1885 г. уже исцелились, первый от куриной слепоты, последняя от боли в
груди и кровохаркания». В марте 1886 г. войсковой наказной атаман по этому же делу
перенаправил архиепископу Митрофану письмо «… с припискою крестьян
Екатеринославской губернии Григория и жены его Евдокии Григорьевых, получивших
будто бы исцеление от употребления воды из источника, находящегося близ слоб.
Новониколаевки…»10.
Сферой, где влияние церкви было особенно велико, являлось образование. Первыми
учебными заведениями на Дону, как и повсеместно в России, стали приходские училища.
Согласно Указу правительствующему Сенату от 24 января 1803 г. в
предварительных правилах народного просвещениями предусматривалось: «Всякий
церковных приход или 2 прихода вместе … должны иметь по крайней мере 1 приходское
училище. Приходские училища в казенных селениях вверяются приходскому священнику
и одному из почетных жителей, в помещичьих селениях они представляются
просвещенной и благонамеренной попечительности самых помещиков»11 .
Предварительные правила определяли содержание учебного материала, в частности
предписывалось: «Гл.11 … по учебной части. В приходских училищах учитель обучает
чтению, письму и первым действиям арифметики, наставляет в главных началах закона
Божьего, в благонравии в обязанностях к Государю, начальству и ближнему, и вообще,
простым, ясным и состоянию учащихся соответственным образом старается дать им
правильное понятие о вещах»; при этом подчеркивалось, что «…весьма бы полезно было,
если бы приходские священники и церковнослужители сами исправляли должность
учителей, столь соответственную их званию»12.
В казачьих населенных пунктах в 60-70 гг. активно шло открытие приходских школ.
До отмены крепостного права крестьянство области войска Донского практически
оставалось безо всякой возможности получить образование, исключая лишь крайне
небольшой процент крестьян, приписанных к казачьим станицам. После освобождения
крестьяне получили возможность открывать также образовательные учреждения на счет
сельских обществ. В последней четверти XIX века на Дону получают распространение
земские школы.
В приходских и народных сельских школах основными школах были Закон Божий,
первые четыре правила арифметики, чтение и чистописание, изучением церковной и
гражданской печати книг и чистописанием, церковное пение. Основной учебной
литературой были Псалтырь, букварь, Часослов, родное слово.
Безусловно, образование, полученное в начальной школе, не могло быть признано
удовлетворительным и вырабатывало лишь элементарные навыки, однако сами школы
сыграли важную роль в формировании образовательной системы. При проведении
инспектирования школ на уровень овладения знаниями по Закону Божиему (включая
молитвы, Священную историю и Священное писание) уделялось особое внимание13. При
минимальном наборе предметов, изучение Священной истории являлось обязательным.
Из характеристик отдельных школ: «Мартыновская школа. В первом отделении читают
по-русски довольно свободно. Пишут слова и числа, знают по нескольку молитв и
переводят их на русский язык. Во втором отделении по Закону Божьему прошли всю
историю Ветхого и Нового Завета, сверх того из краткого катехизиса – до 5 заповеди,
историю некоторых праздников, и все пройденное знают удовлетворительно и с
достаточными объяснениями»14. В некоторых школах обучали только чтению или изучали
только церковнославянскую азбуку: «Михайловская школа. Обучаются чтению и письму.
10 Ф. 46, оп. 1, д. 2837, лл. 7, 9
11 Материалы по истории народного просвещения на Дону // Сборник области войска Донского
статистического комитета, вып. 5. Новочеркасск, 1906. – С. 138-139.
12 Там же. – С. 139.
13 ГАРО. Ф. 46, оп.1, д.1120., лл. 116 – 113.
14 Там же, л.116.
Церковную азбуку, Часослов и Псалтырь читают свободно, но книги гражданской печати
читают с трудом» 15. В одном случае, в школе, где преподавал регент хора певчих,
главным предметом было церковное пение.
Таким образом, церковь оставалась одним из фундаментальных оснований
организации социальной жизни и служила важнейшим инструментом воспитания,
приобщения к традициям. Однако она же способствовала консервации патриархального
уклада.
Донское крестьянство отличалось веротерпимостью и мирно уживалось и с
лютеранами – немцами-колонистами, и с калмыками, исповедующими ламаизм. До конца
80-х гг. в слободе Ильинке I Донского округа действовали окружное и приходское
калмыцкие училищ, которые по договоренности с администрацией посещали и
крестьянские дети16.
Сколь-либо значительных конфликтов на религиозной почве между православными
крестьянами и иноверцами не отмечалось. Однако административные органы вели
строгий надзор за идеологическими настроениями населения, в том числе религиозными
воззрениями.
Известно, что Дон был одним из регионов распространения раскольничества, однако
под понятием «раскольники» в документах упоминаются не только старообрядцы, но и
представители альтернативных течений, сект. Администрация вела учет религиозных
организаций, контролируя религиозную ситуацию и всячески препятствуя проникновения
в казачью среду сомнительных религиозных учений.
Согласно статистическим сведениям о «распространении раскольничества в ОВД» за
1879 г. в области насчитывалось: приемлющих священство - 80301; неприемлющих
священства - 18369; духоборцев и иконоборцев – 20; малоканов – 395; иудействующих
или духоборцев - 8; других сект – 19; всего – 99112. В рубрике «Другие секты»
проживают в станице Мечетинской (Черкасский округ) под именем «Людей духовной
жизни». Секта эта представляет собой смесь молоканских и духоборческих
заблуждений»17.
Пополнение рядов раскольничества шло через браки, переходом из православия,
переходом в область раскольников из других областей. Из общего числа: 97610 -
составляли представители простого казачьего сословия, и 1206 – посторонних войску лиц,
в том числе и крестьяне18. В частности, в Усть-Медведицком округе в ряде волостей были
сконцентрированы небольшие организованные общины крестьян - раскольников из числа
«приемлющих священство», общей численностью до 120 человек. В Миусском округе в
пос. Марфинском Анастасиевской волости до 30% общего населения поселка составляли
«раскольники» из числа молокан19.
В ведомости за 1882 г. число «раскольников» увеличилось и составило 104872, из них:
простого казачьего сословия – 103032, посторонних войску лиц, в том числе крестьян, - 1555
человек 20. Больше всего «раскольников» наблюдалось в 10 станицах II Донского округа –
52581 чел., из них 51766 – казачество. Здесь в станицах удельных вес раскольников был
наибольший: Верхнечирская – 98%, Пятиизбенская – 95%, Чернышовская – 64%, Атаманская
– 50%, Нагавская – 38%, остальные – от 21-33%21. Все из числа «приемлющих священство».
Среди крестьянских населенных пунктов упоминается волость Ольховская Усть-
Медведицкого округа, где раскольников было 2%.
Одним из распространенных на Дону альтернативных вероучений было
15 Там же, л. 133.
16 ГАРО. Ф. 52, оп. 1, д.156., л. 12, л. 17-17-об.
17 ГАРО. Ф.46., оп. 1., д.1891, лл. 25-об. – 26.
18 Там же, л. 49.
19 Там же. лл. 7-об. – 8, 19.
20 ГАРО. Ф.46, оп. 1., д. 2663, л. 35 – 36-об.
21 Там же. лл. 10-11.
молоканство, получившее развитие в основном в крестьянской среде. В мае 1879 г.
Войсковому наказному атаману было направлено прошение от упомянутых ранее пос.
Марфинского Анастасиевской волости Миусского округа собственников крестьян Никиты
Кравцова, Кирилла Цапина, Корнея Ковалева, вдовы Хавроньи Ковалевой, С. Голубова,
М. Ильинова, И.Захарова, А. и Н. Селизневых, А. Степина и других с просьбой разрешить
им вступить в молоканскую церковь. В прошении указывалось: «Мы, вышеперечисленные
крестьяне, по чувству долга христианского и совести исповедуем единого Бога. С
давнийших же времен наши праотцы принадлежали к секте малокан, … которая, по
нашему мнению невредна и не противна правилам закона и общественного мнения.
Почему и мы также с нашими семействами желаем принять упомянутую секту «малокан»,
осмеливаемся прибегнуть под защиту и покровительство Превосходительства, имеем честь
покорнейше просить предписать… Миусского округа всем местным властям,
начальствующим и должностным лицам, а также и всему духовенству, к которому мы
принадлежим приходом, не препятствовать нам принадлежать к упомянутой секте … и
моления по обряду оного»22.
При этом в обращении подчеркивалось, что крестьяне и далее обязуются, «верно
исполнять возложенный на нас долг, а также и … все государственные и общественные
повинности. Мы и дети наши никогда не откажемся от этого долга и обязанности
верноподданных нашего Всемилостивейшего монарха. Если же Ваше Превосходительство
не пожелает разрешить нам нашу просьбу, то покорнейше просим предписать нам, кому
обратиться с таковой»23.
Как известно, в России молоканство рассматривалась как секта, и потому от
войскового наказного атамана Миусскому окружному начальнику было направлено
предписание: «по наименованным выше лицам объявить … что ходатайство их, как
противозаконное, не может быть уважено»24.
В целях предотвращения проникновения всякого рода религиозных учений в
народную среду предпринимались не только запреты, но и взятие под надзор, высылка из
области, арест. Так, весной 1880 г. в слободах Березово-Маньковой, Нижне-Ольховой и
пос. Семеновском Донецкого округа под полицейский надзор были взяты целые
крестьянские семьи, подозреваемые в распространении хлыстовства – одной из
запрещенных издавна сект. В последователях секты, по сообщениям местных жителей,
состояли свыше 20 человек: «в слободе Березовой-Маньковой крестьяне этой слободы:
Михаил Владыкин» (а также его жена и два сына с женами), «Иван Кононов с женой,
Иван Прокопенко, вдова Марфа Диденкова, девица Сершеенкова, солдат Херсонской
губернии М. Косенков.
В пос. Семеновском: крестьянин … Донецкого округа, пос. Сидоровского Б. Подкуйков;
крестьяне Воронежской губернии Павловского уезда Семеновской волости хутора Сторожева
Р. Божко, К. Махов, Н. Минаев; и крестьянка Миусского округа слободы Голодаевки А.
Кучмина. Кроме того, по объяснению Маньковского священника… в слободе Нижне-Ольховой
Донецкого округа есть сектант-солдат Ф. Церкунов, с которым Березово-Маньковские
сектанты имеют общение, и который слывет у них за поставника», при этом «некоторые из
названных лиц изобличаются не только в хлыстовской ереси, но и в распространении ее, о чем
особенно ревнует крестьянка Кучмина, крестьяне Д. Владыкин и
Р. Божко»25. «Имея в виду, что хлыстовская ересь по своим противонравственным началам
должна быть причислена к ересям, признаваемым особенно вредными», по настоянию
Духовной консистории и Архиепископа Донского и Новочеркасского Митрофана, дома
сектантов были взяты под полицейский контроль, а также контроль со стороны местной
администрации – сельских, волостных старост, заседателей соответствующих участков,
22 ГАРО. Ф.46, оп.1., д.1893, л. 1-об – 4.
23 Там же.
24 Там же. л.2.
25 ГАРО. Ф.46, оп.1., д.2142, л.1-2.
донецкого окружного начальника. Сектантам запрещалось отправление общественного
моления и вообще всякая организация сборищ26.
Дела сектантов рассматривалось Прокуратурой Новочеркасского окружного суда, по
решению которого крестьянин Д. Владыкин и солдат М. Косенков, как организаторы секты, в
1881 г. были приговорены к ссылке в Закавказский край и взяты под стражу27.
Крестьяне Воронежской губернии, проживавшие в пос. Семеновском Милютинской
станицы Махов, Минаев, Божко, а также крестьянка Аксинья Кучмина и унтер-офицер Федор
Дуванский (он же Цыркунов), были аналогично приговорены к ссылке в Закавказский край и
взяты под стражу.
По итогам ежегодной аттестации лиц, находившихся под надзором полиции,
отмечалось, что все они «в поведении удобряются, но религиозного заблуждения
держатся по-прежнему»28.
Однако развитие сектантства на Дону оставалось все же явлением редким, что во
многом объяснялось патриархальным укладом и особой религиозностью казачества.
В целом церковь продолжала играть роль координирующего органа и оставалась
фундаментом общинной жизни крестьянства. Безусловно, в качестве хранителя традиций,
регулятора нравственного поведения, морального цензора церковь выполняла важнейшие
функции. Велика была роль церкви в развитии просвещения, грамотности. В школах в
качестве учителей работали выпускники духовных семинарий, многие из которых были
настоящими новаторами и активно способствовали развитию образования29. Приюты,
сбор пожертвований, помощь бедным членам общины – все эти мероприятия, проводимые
церковью, имели безусловно огромное значение.
Вместе с тем, в прогрессивно развивающимся российском обществе церковь уже не
могла оставаться единственным источником закона, морали, образования и все в большей
степени выступала в качестве инструмента самодержавного государства, позволяющего
держать под контролем малограмотное, невежественное в массе своей, крестьянство.
Насаждая идеалы патриархального уклада, церковь сдерживала распад переживающей
острый кризис общины, препятствовала распространению светской
26 Там же. лл. 3-4.
27 Там же. лл. 30-33.
28 ГАРО. Ф.46, оп.1, д.2418, лл.32 – 33.
29 ГАРО. Ф. 46, оп.1, д.1120, л. 124.
БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК
1. Государственный архив Ростовской области (далее – ГАРО). Ф.46, оп.1, д.782.
2. ГАРО. Ф.46., оп.1., д.1891.
3. ГАРО. Ф. 46, оп.1, д.1120.
4. ГАРО. Ф.46, оп.1., д.1893.
5. ГАРО. Ф.46, оп.1., д.2142.
6. ГАРО. Ф.46, оп.1, д.2418.
7. ГАРО. Ф.46, оп.1, д.2463.
8. ГАРО. Ф.46, оп.1., д. 2663.
9. ГАРО. Ф. 46, оп. 1, д. 2837.
10. ГАРО. Ф. 52, оп.1, д.156.
11. Первая всеобщая перепись населения Российской империи. 1897 г. / под ред.
Н.А. Тройницкого т. XII. Область Войска Донского, 1905.
12. Кириллов, А.Л., Часовни, церкви и монастыри на Дону от начала их появления до к. XIX в.
// Сборник войска Донского статистического комитета, вып. 6, Нов. Частн. Донск. Тип., 1906.
13. Номикосов, С.Ф. Статистическое описание земли войска Донского. - Новочеркасск:
Областная войска Донского типография, 1884.
14. Материалы по истории народного Просвещения на Дону // Сборник Области войска
Донского статистического комитета, вып. 5. - Новочеркасск, 1906.

Духовенство Области Войска Донского

Списки фамилий , которые встречаются в ДЕВ