О вечных ценностях мира людей. Истории, сказки, притчи. Страница: 6

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Путешествовали по миру два монаха. Однажды на своём пути они встретили очень красивую женщину. Она была просто неземной красоты. Женщина стояла возле реки и пыталась её пересечь. Ей необходимо было попасть на другой берег. Но течение реки было настолько сильным, что у неё никак не получалось сделать это самостоятельно.
Тогда один из монахов без промедления и каких-либо вопросов быстро подошёл к женщине, взял её на руки и перенёс на другой берег реки. Затем он вернулся к своему спутнику, и они молча продолжили свой путь.
Так они шли какое-то время. Вдруг второй монах не выдержал и спросил:
- Мы же принесли обет не касаться женщины. Как ты мог посадить её себе на плечи?
Другой монах серьёзно посмотрел на своего спутника и ответил:
- Я поставил женщину на берег час назад, а ты, судя по всему, всё ещё несешь её с собой.

Через пустыню шли двое и о чём-то разгорячённо спорили.

Один, то и дело, облизывая тонкие сухие губы с застывшим на них желтоватым налётом, страстно что-то доказывал второму, но тот лишь презрительно морщился и хрипло усмехался:

«Безумны твои речи», — и в свою очередь начинал развивать собственные идеи.

Но вскоре первый нетерпеливо перебивал второго, и всё начиналось сначала. Каждый из них отстаивал свою правоту, старался продемонстрировать свою силу, стремился обратить в свою веру.

И вот уже на пороге ночи спор перешёл в ссору, и уже готова была вспыхнуть вражда. И каждый уже кричал другому, что может обойтись и без него. И тогда они, не сговариваясь, решили пойти врозь — каждый своей дорогой.

Их уже обступила холодная мрачная ночь. И вокруг простиралась пустыня. И первый дерзко шагнул во тьму. Но вскоре он услышал за собой шаги своего спутника и подумал:

«Какая во мне сила! Он пошёл за мной, потому что он не может обойтись без меня».

«Всё-таки как он слаб! Надо пойти за ним, чтобы уберечь его от бед и опасностей, иначе это будет лежать на моей совести», — думал в это время другой, догоняя первого.

В шаге от Бога

Муравей бежал по тропинке, спеша отнести очередную палочку в муравейник. Ему не было дела до тех, кто бежал впереди или позади него, все что ему было нужно – донести как можно быстрее свою ношу и бежать за следующей. И он бы это сделал, как делал раньше, если бы ему вдруг не преградил путь другой муравей, который пошатнулся под тяжестью своего листочка и замертво упал на тропинке.
…Муравей знал его, как знал и других из своего муравейника. Он и раньше видел как падают муравьи, но никогда не задумывался об этом. Лишь сегодня он увидел это превращение так близко и оно его поразило. И муравей вдруг опечалился, подумав о себе.

…Всю свою жизнь он только и делал что работал, переносил соломинки с места на место. Так было вчера и так будет завтра и ничего не изменится. И умрет он так же в пути под тяжестью ноши. В чем же тогда смысл этого перекладывания палочек? – вдруг подумал он.
- Эй, чего не работаешь? – спросили его муравьи.
- А зачем нужно работать? – в ответ поинтересовался он, хотя никогда ранее не интересовался.
- Потому, что мы муравьи-строители. Мы должны трудиться!
- А зачем нужно трудиться?
- Что бы построить муравейник.
- А зачем нужно строить муравейник, если можно жить и под листиком?
- Затем, что этот муравейник строили наши предки и потомки будут строить.
- Но в чем смысл?

…Муравьи удивились и не знали что ответить. Поэтому не стали более терять время на пустые разговоры. Они молча подхватили мертвого сотоварища, его листик, и быстро направились в муравейник. А муравей, так и остался задумчиво сидеть на пригорке. Теперь он не видел смысла ни в этом строительстве, ни в перекладывании палочек, ни в чем, что прежде было его жизнью. Рядом послышался шорох и муравей, оглянувшись, увидел кузнечика.
- Говорят, – сказал кузнечик, покачиваясь на травинке, – что только любовь все наполняет смыслом.
- А что такое любовь? – поинтересовался муравей.
- Я слышала, – присев на мгновенье к кузнечеку, сказала муха, – что если ты голодный, она тебя накормит; если ты бедный – сделает богатым; если несчастный – сделает счастливым; если ползал – она тебе даст крылья.

Но прежде, чем муравей успел что-либо спросить, муха тут же улетела.
- Странно, – сказал муравей, – что же это за волшебство такое – любовь?
- Не знаю, – ответил кузнечик, – спроси у светлячка, он мудрец.
Муравей быстро перешел тропинку и заглянув под сухой листок, нашел там светлячка.
- Скажи мне, светлячок, что такое любовь?
- А зачем тебе это? – записывая что-то палочкой на травинке, спросил светлячок.
- Говорят она все наполняет смыслом?
- Да, это верно, – сказал светлячок, – но тебе будет трудно это понять…
- Я попытаюсь, – настаивал муравей.
- Чтож, любовь – это божественное эхо, которое есть в каждом живом создании. Когда эхо перекликается между двумя существами, в них загорается искрой любовь. И тогда даже гнилая травинка им кажется прекрасной. Но если твое эхо перекликается с эхом всего мира, ты понимаешь что такое Бог, который все наполняет смыслом.
- Я хочу познать этот смысл! – решительно сказал муравей.

Светлячок задумчиво отложил в сторону травинку и посмотрел на муравья.
- Что мне для этого нужно сделать?
- Для этого тебе понадобится твоя соломинка, которую ты оставил на дороге.
Муравей удивленно посмотрел на светлячка.
- Да, да, – подтвердил светлячок, – та самая, которую ты нес в муравейник.
- И как же она мне поможет?
- Как только ты к ней подойдешь, – сказал светлячок, – возьмись за нее покрепче и не отпускай чтобы не случилось.
.Муравей в недоумении пожал плечами, но решил сделать так, как велел ему мудрец. Он перешел тропинку и едва прикоснулся к соломинке, как тут же обратился ореховым деревом. Он начал понимать язык деревьев и голос леса, который прежде не знал. И почувствовал его умиротворение и вековую мудрость. Долгое время он был деревом, но не забывал о соломинке, которую держал в своих ветвях.
.
..Однажды, он заметил у своей кроны зайца и тут же обратился в него. И вдруг, первый раз в жизни, он почувствовал страх. Странное, необъяснимое чувство, которое все время гнало его прочь и он нигде не мог найти покоя, а голос леса все шептал об опасности. Тогда он выскочил из леса и тут же растворился в зелени травы и цветов, став лугом. И познал он язык вольного ветра и жар палящих лучей солнца. Мимо проносилась птица и он тут же обратился ею, подхватив соломинку с земли. И взмыл ввысь, познав легкость и высоту полета. Он наслаждался бескрайним простором неба, и вдруг увидел такую же птицу, как и он сам. И в этот миг, между ними перекликнулось божественное эхо и он понял, что такое любовь. Он полюбил весь мир, и окрыленный чувством, полетел к нему навстречу. Но небо вдруг пролилось дождем и он обратился в каплю. Отчаянно держась за соломинку, он упал в озеро и обратился рыбой. И познал он глубину жизни подводного царства. Научился слушать тишину и понимать ее язык, но в то же время он понял, что значит быть несчастным.

Воспоминания о прекрасном полете не оставляло его. Тогда он устремился к свету, но всплыв на поверхность, запутался в рыбацких сетях. Человек протянул к нему руку и он тут же обратился в человека. И первый раз в жизни, увидел свое отражение в озере. Посмотрел в сторону леса и увидел в нем частичку себя. Оглянулся на луг, которым был когда-то, и обратил взор к небу, где летал прежде окрыленный возвышенным чувством. В этот миг он вдруг понял, что весь тот путь, который он проделал от муравья до человека был не случайным. Все это было для того, что бы сейчас он мог увидеть все это великолепие, где все миры сливаются в одно – Вселенную, которая перекликается с ним одним эхом. И этой Вселенной был он сам. И он вдруг понял весь смысл и гениальность Мироздания, как и то, что следующий шаг растворит его в божественном свете. Человек закрыл глаза и выпустил соломинку, потому что она ему больше была не нужна, и потянулся рукой к Богу.

..Но вдруг, его рука наткнулась на что-то шершавое, он открыл глаза и вскрикнул от ужаса. Он снова был муравьем. Перед ним сидел хорошо знакомый мудрец-светлячок.
- Почему я не стал Богом? – разочарованно вскрикнул муравей.
- Как же ты можешь стать Богом, – заметил светлячок, – если не можешь удержать простую соломинку? Ведь для того, чтобы увидеть достроенным огромный муравейник, нужно принести еще не одну такую палочку.
…И тогда муравей понял почему он муравей. И с первыми лучами солнца побежал на строительство. Другие муравьи удивлялись его такому рвению к работе. Но лишь он один знал, что каждая принесенная им соломинка приближает его на шаг к Богу.

http://planeta.moy.su/blog/v_shage_...012-07-16-24463

Три мудреца неспешно вели спор о том, что важнее для человека — его прошлое, настоящее или будущее. И сказал первый:
— Моё прошлое делает меня тем, кто я есть. Я умею то, чему я научился в прошлом. Я верю в себя, потому, что мне хорошо удавались те дела, за которые я раньше брался. Мне нравятся люди, с которыми мне прежде было хорошо, или похожие на них. Я вижу ваши улыбки и жду возражений: мы уже не раз спорили, и я знаю, что вы не согласитесь с чем-либо без возражений.
— А с этим невозможно согласиться, — возразил, сделав приличную паузу, другой.
— Твоё утверждение обрекает человека, как паука, сидеть день за днём в паутине своих привычек. Человека делает его будущее. Не важно, что я знаю и умею сейчас — я буду учиться тому, что потребуется мне в будущем. Моё представление о том, каким я хочу стать через два года, куда более реально, чем мои воспоминания о том, каким я был два года тому назад, потому что мои действия зависят сейчас не от того, каким я был, а от того, каким я собираюсь стать. Мне нравятся люди, непохожие на тех, кого я знал раньше. А разговор с вами интересен мне потому, что я предвкушаю здесь увлекательную борьбу и неожиданные повороты мысли.
— Вы упустили из виду, — вмешался третий, — что прошлое и будущее существуют только в наших мыслях. Прошлого уже нет. Будущего ещё нет. И не зависимо от того, вспоминаете вы о прошлом или мечтаете о будущем, действуете вы только в настоящем. Только в настоящем можно что-то менять в своей жизни; ни прошлое, ни будущее нам не подвластно. Только в настоящем можно быть счастливым: воспоминания о прошлом счастье — грустны, ожидание будущего счастья — тревожно! А когда я вступаю в спор, я должен учитывать то соотношение сил и тот узор аргументов, которые сложились в настоящий момент.
И мудрецы долго ещё спорили, наслаждаясь неспешной беседой. И неизвестно, кто из них победил в споре.
ИНОГДА ВАЖЕН НЕ ТОЛЬКО РЕЗУЛЬТАТ, НО И САМ ПРОЦЕСС.

- Ах, Любовь! Я так мечтаю быть такой же, как и ты! - Влюбленность была искренне восхищена. Ты сильнее и красивее меня.
- И в чём моя сила? – Спросила Любовь.
- Ты важнее всего для людей.
- Не только поэтому, - вздохнула Любовь и погладила Влюблённость по головке. – Я умею прощать, вот что делает меня такой.
- Ты можешь простить Предательство?!
- Могу: Предательство часто идёт от незнания себя и людей, а не от злого умысла.
- А Измену?
- Да, и Измену: изменив и поняв это, человек получил возможность улучшать себя.
- Ты можешь простить и Ложь?!
- Ложь – это меньшее из зол, глупышка, потому что часто бывает от осознания собственной вины, или из нежелания делать больно, а это уже "святая" ложь.
- Но бывают ведь просто лживые люди!!!
- Конечно бывают, но они не имеют отношения ко мне, потому что не умеют любить.
- А что ещё ты можешь простить?
- Я могу простить Злость, так как она приходяща и непостоянна. Могу простить Резкость: она часто бывает спутницей Огорчения, а Огорчение трудно предугадать и принимать разумно, так как каждый огорчается по-своему.
- А ещё?
- Ещё могу простить Обиду – старшую сестру Огорчения: они часто вытекают одно из другого. Я могу простить Разочарование, так как за ним часто следует Страдание, а Страдание очищает.
- Ах, Любовь! Ты действительно удивительна! Ты можешь простить всё-всё, а я при первом же испытании гасну, как догоревшая спичка! Я так завидую тебе!!!
- И тут ты не права, малышка. Никто не может прощать всё-всё. Даже Любовь.
- Но ведь ты только что говорила мне совсем другое!!!
- То о чём я говорила, я могу прощать, и прощаю бесконечно. Но есть на свете то, что не может простить даже Любовь.
Потому что это убивает чувства, разъедает душу, ведёт к Разрушению. Это причиняет такую боль, что даже великое чудо не может излечить её. Это убивает истинное чувство и заставляет уходить в себя.
Это ранит сильнее Измены и Предательства и задевает хуже Лжи и Обиды. Ты поймёшь это, когда столкнёшься с ним сама.
Самый страшный враг чувств – Равнодушие. ТАК КАК ОТ НЕГО НЕТ ЛЕКАРСТВА

Скобяных дел мастер

В Уставе черным по белому сказано: рано или поздно любой мастер получает Заказ. Настал этот день и для меня.

Заказчику было лет шесть. Он сидел, положив подбородок на прилавок, и наблюдал, как "Венксинг" копирует ключ от гаража. Мама Заказчика в сторонке щебетала по сотовому.
- А вы любой ключик можете сделать? - спросил Заказчик, разглядывая стойку с болванками.
- Любой, - подтвердил я.
- И такой, чтобы попасть в детство?
Руки мои дрогнули, и "Венксинг" умолк.
- Зачем тебе такой ключ? - спросил я. - Разве ты и так не ребенок?
А сам принялся лихорадочно припоминать, есть ли в Уставе ограничения на возраст Заказчика. В голову приходил только маленький Вольфганг Амадей и ключ к музыке, сделанный зальцбургским мастером Крейцером. Но тот ключ заказывал отец Вольфганга...
- Это для бабы Кати, - сказал мальчик. - Она все вспоминает, как была маленькая. Даже плачет иногда. Вот если бы она могла снова туда попасть!
- Понятно, - сказал я. - Что же, такой ключ сделать можно, - я молил Бога об одном: чтобы мама Заказчика продолжала болтать по телефону. - Если хочешь, могу попробовать. То есть, если хотите... сударь.
Вот елки-палки. Устав предписывает обращаться к Заказчику с величайшим почтением, но как почтительно обратиться к ребенку? "Отрок"? "Юноша"? "Ваше благородие"?
- Меня Дима зовут, - уточнил Заказчик. - Хочу. А что для этого нужно?
- Нужен бабушкин портрет. Например, фотография. Сможешь принести? Завтра?
- А мы завтра сюда не придем.
Я совсем упустил из виду, что в таком нежном возрасте Заказчик не пользуется свободой передвижений.
- Долго еще? - Мама мальчика отключила сотовый и подошла к прилавку.
- Знаете, девушка, - понес я ахинею, от которой у любого слесаря завяли бы уши, - у меня для вашего ключа только китайские болванки, завтра подвезут немецкие, они лучше. Может, зайдете завтра? Я вам скидку сделаю, пятьдесят процентов!
Я отдал бы годовую выручку, лишь бы она согласилась.

Наш инструктор по высшему скобяному делу Куваев начинал уроки так: "Клепать ключи может каждый болван. А Заказ требует телесной и моральной подготовки".
Придя домой, я стал готовиться. Во-первых, вынес упаковку пива на лестничную клетку, с глаз долой. Употреблять спиртные напитки во время работы над Заказом строжайше запрещено с момента его получения. Во-вторых, я побрился. И, наконец, мысленно повторил матчасть, хоть это и бесполезно. Техника изготовления Заказа проста как пробка. Основные трудности, по словам стариков, поджидают на практике. Толковее старики объяснить не могут, разводят руками: сами, мол, увидите.
По большому счету, это справедливо. Если бы высшее скобяное дело легко объяснялось, им бы полстраны занялось, и жили бы мы все припеваючи. Ведь Пенсия скобяных дел мастера - это мечта, а не Пенсия. Всего в жизни выполняешь три Заказа (в какой момент они на тебя свалятся, это уж как повезет). Получаешь за них Оплату. Меняешь ее на Пенсию и живешь безбедно. То есть, действительно безбедно. Пенсия обеспечивает железное здоровье и мирное, благополучное житье-бытье. Без яхт и 🎰, конечно, - излишествовать запрещено Уставом. Но вот, например, у Льва Сергеича в дачном поселке пожар был, все сгорело, а его дом уцелел. Чем такой расклад хуже миллионов?
Можно Пенсию и не брать, а взамен оставить себе Оплату. Такое тоже бывает. Все зависит от Оплаты. Насчет нее правило одно - Заказчик платит, чем хочет. Как уж так получается, не знаю, но соответствует такая оплата... в общем, соответствует. Куваев одному писателю сделал ключ от "кладовой сюжетов" (Бог его знает, что это такое, но так это писатель называл). Тот ему в качестве Оплаты подписал книгу: "Б. Куваеву - всех благ". Так Куваев с тех пор и зажил. И здоровье есть, и бабки, даже Пенсия не нужна.
Но моральная подготовка в таких условиях осуществляется со скрипом, ибо неизвестно, к чему, собственно, готовиться. Запугав себя провалом Заказа и санкциями в случае нарушения Устава, я лег спать. Засыпая, волновался: придет ли завтра Дима?

Дима пришел. Довольный. С порога замахал листом бумаги.
- Вот!
Это был рисунок цветными карандашами. Сперва я не понял, что на нем изображено. Судя по всему, человек. Круглая голова, синие точки-глаза, рот закорючкой. Балахон, закрашенный разными цветами. Гигантские, как у клоуна, черные ботинки. На растопыренных пальцах-черточках висел не то портфель, не то большая сумка.
- Это она, - пояснил Дима. - Баба Катя. - И добавил виновато: - Фотографию мне не разрешили взять.
- Вы его прямо околдовали, - заметила Димина мама. - Пришел вчера домой, сразу за карандаши: "Это для дяди из ключиковой палатки".
- Э-э... благодарю вас, сударь, - сказал я Заказчику. - Приходите теперь через две недели, посмотрим, что получится.
На что Дима ободряюще подмигнул.

"Ох, и лопухнусь я с этим Заказом", - тоскливо думал я. Ну да ладно, работали же как-то люди до изобретения фотоаппарата. Вот и мы будем считывать биографию бабы Кати с этого так называемого портрета, да простит меня Заказчик за непочтение.
Может, что-нибудь все-таки считается? неохота первый Заказ запороть...
Для считывания принято использовать "чужой", не слесарный, инструментарий, причем обязательно списанный. Чтобы для своего дела был не годен, для нашего же - в самый раз. В свое время я нашел на свалке допотопную пишущую машинку, переконструировал для считывания, но еще ни разу не использовал.
Я медленно провернул Димин рисунок через вал машинки. Вытер пот. Вставил чистый лист бумаги. И чуть не упал, когда машинка вздрогнула и клавиши бодро заприседали сами по себе: "Быстрова Екатерина Сергеевна, род. 7 марта 1938 года в пос. Болшево Московской области..."
Бумага прокручивалась быстро, я еле успел вставлять листы. Где училась, за кого вышла замуж, что ест на завтрак... Видно, сударь мой Дима, его благородие, бабку свою (точнее, прабабку, судя по году рождения) с натуры рисовал, может, даже позировать заставил. А живые глаза в сто раз круче объектива; материал получается высшего класса, наплевать, что голова на рисунке - как пивной котел!
Через час я сидел в электричке до Болшево. Через три - разговаривал с тамошними стариками. Обдирал кору с вековых деревьев. С усердием криминалиста скреб скальпелем все, что могло остаться в поселке с тридцать восьмого года - шоссе, камни, дома. Потом вернулся в Москву. Носился по распечатанным машинкой адресам. Разглядывал в музеях конфетные обертки конца тридцатых. И уже собирался возвращаться в мастерскую, когда в одном из музеев наткнулся на шаблонную военную экспозицию с похоронками и помятыми котелками. Наткнулся - и обмер.
Как бы Димина бабушка ни тосковала по детству, вряд ли ее тянет в сорок первый. Голод, бомбежки, немцы подступают... Вот тебе и практика, ежкин кот. Еще немного, и запорол бы я Заказ!
И снова электричка и беготня по городу, на этот раз с экскурсоводом:
- Девушка, покажите, пожалуйста, здания, построенные в сорок пятом году...

На этот раз Заказчик пришел с бабушкой. Я ее узнал по хозяйственной сумке.
- Баб, вот этот дядя!
Старушка поглядывала на меня настороженно. Ничего, я бы так же глядел, если бы моему правнуку забивал на рынке стрелки незнакомый слесарь.
- Вот Ваш ключ, сударь.
Я положил Заказ на прилавок. Длинный, с волнистой бородкой, тронутой медной зеленью. Новый и старый одновременно. Сплавленный из металла, памяти и пыли вперемешку с искрошенным в муку Диминым рисунком. Выточенный на новеньком "Венксинге" под песни сорок пятого.
- Баб, смотри! Это ключик от детства. Правда!
Старушка надела очки и склонилась над прилавком. Она так долго не разгибалась, что я за нее испугался. Потом подняла на меня растерянные глаза, синие, точь-в-точь как на Димином рисунке. Их я испугался еще больше.
- Вы знаете, от чего этот ключ? - сказала она тихо. - От нашей коммуналки на улице Горького. Вот зазубрина - мы с братом клад искали, ковыряли ключом штукатурку. И пятнышко то же...
- Это не тот ключ, - сказал я. - Это... ну, вроде копии. Вам нужно только хорошенько представить себе ту дверь, вставить ключ и повернуть.
- И я попаду туда? В детство?
Я кивнул.
- Вы хотите сказать, там все еще живы?
На меня навалилась такая тяжесть, что я налег локтями на прилавок. Как будто мне на спину взгромоздили бабы-катину жизнь, и не постепенно, год за годом, а сразу, одной здоровой чушкой. А женщина спрашивала доверчиво:
- Как же я этих оставлю? Дочку, внучек, Диму?
- Баб, а ты ненадолго! - закричал неунывающий Дима. - Поиграешь немножко - и домой.
По Уставу, я должен был ее "проконсультировать по любым вопросам, связанным с Заказом". Но как по таким вопросам... консультировать?
- Екатерина Сергеевна, - произнес я беспомощно, - Вы не обязаны сейчас же использовать ключ. Можете вообще его не использовать, можете - потом. Когда захотите.
Она задумалась.
- Например, в тот день, когда я не вспомню, как зовут Диму?
- Например, тогда, - еле выговорил я.
- Вот спасибо Вам, - сказала Екатерина Сергеевна. И тяжесть свалилась с меня, испарилась. Вместо нее возникло приятное, острое, как шабер, предвкушение чуда. Заказ выполнен, пришло время Оплаты.
- Спасибо скажите Диме, - сказал я. - А мне полагается плата за работу. Чем платить будете, сударь?
- А чем надо? - спросил Дима.
- Чем изволите, - ответил я по Уставу.
- Тогда щас, - и Дима полез в бабушкину сумку. Оттуда он извлек упаковку мыла на три куска, отодрал один и, сияя, протянул мне. - Теперь вы можете помыть руки! Они у вас совсем черные!
- Дима, что ты! - вмешалась Екатерина Сергеевна, - Надо человека по-хорошему отблагодарить, а ты...
- Годится, - прервал я ее. - Благодарю Вас, сударь.
Они ушли домой, Дима - держась за бабушкину сумку, Екатерина Сергеевна - нащупывая шершавый ключик в кармане пальто.
А я держал на ладони кусок мыла. Что оно смоет с меня? Грязь? Болезни? Может быть, грехи?
Узнаю сегодня вечером.

(с) Калинчук Елена Александровна, конкурс Блэк Джек

Человек шел через лес, удивляясь чудным творениям природы, создавшей эту красоту (в Бога он не верил).
Его окружали могучие деревья, пели птицы, воздух был чист и свеж, он вливался в легкие, как родниковая вода.
Вдруг наш атеист услышал шорох в кустах. Он обернулся, и – увидел огромного медведя, который направлялся прямо к нему.
Атеист бросился со всех ног наутек, однако медведь не отставал. Атеист споткнулся и упал на землю. Обернувшись, он увидел, что медведь стоит над ним, подняв правую лапу и приготовившись нанести смертельный удар.
Охваченный ужасом, атеист воскликнул: “Боже мой!”
Время остановилось; медведь замер; в лесу было тихо.
Вдруг яркий свет воссиял над человеком, и раздался голос с неба:
“Ты отрицал мое существование все эти годы и учил других, что я не существую. Хочешь ли ты теперь, чтобы я помог тебе выйти из этого затруднительного положения?
Могу ли я рассчитывать, что ты поверил в меня?”
Атеист посмотрел прямо на свет, и сказал:
“Было бы лицемерно мне вдруг просить Вас поступить со мной, как с христианином сейчас, но, возможно, Вы могли бы сделать христианином медведя?
«Очень хорошо», сказал голос.
Свет погас. Лес ожил. Медведь с размаха опустил правую лапу на голову бедного атеиста и произнес:
“Господи, благослови эту пищу, которую я собираюсь принять от щедрот Твоих как истинный христианин. Аминь.”

Молодость и зрелость сели на скамейку… Молодость сказала: «Ты как я сумей-ка…» Зрелость отвечала: «Красота не вечна, Научись делиться красотой сердечной…»
Молодость, с насмешкой: «Что в тебе такого? Дом, семья, работа… Скучные оковы…» Зрелость улыбалась, будто младшей дочке: «Без оков семейных люди — одиночки…»
Молодость твердила: «Всё во мне прекрасно: Молода, свободна, и красива, ясно?» Зрелость отвечала: «Я тебя мудрее, И с тобой, малышка, спорить не посмею …
Повзрослей, узнаешь, счастье не в свободе, Не в ночных гуляньях, не в Парижской моде…» Молодость смеялась: «Глупости всё это, Раз не в этом счастье, значит, счастья нету»
Зрелость отвечала: «Нет, оно бывает, Если жить с любимым небо позволяет, Если смех детишек слышится из дома… Ты ещё со счастьем, крошка, незнакома…»
Молодость спросила: «Если правда это, Что ж ночами плачешь? В чём твои секреты?» «Я ночами плачу…», — зрелость говорила: «Потому что раньше это не ценила…"

lesh1953

Ната_лья

http://sajjadi.livejournal.com/13733.html
Каким был мой отец, когда мне было…
Когда мне было 4 года, я верил, что папа может все на свете.
Когда мне было 5 лет, я думал, что мой отец очень много знает.
Когда мне было 6 – я считал своего отца умнее любого другого отца.
А когда мне было 8 – я уже решил, что мой отец вообще ничего не знает.
В 10 лет я сказал себе, что когда мой отец был ребенком, все вокруг было совсем по-другому.
В 12 я думал: «Ну, вполне естественно, что отец ничего не знает… Он же вырос и забыл, каким было его детство».
В 14 я сказал себе: «Лучше не принимать слова отца всерьез. Уж очень он старомоден».
Когда в 16 лет он замучил меня своими советами, я говорил: «О Боже, опять нашел кому мозги промывать!».
В 18: «О, Господи, он все время отпускает замечания о моем поведении, словах, одежде – и без конца меня критикует, причем ни за что. Как грустно жить!».
В 21: «Господи Боже, мой отец безнадежно старомоден».
Когда мне исполнилось 25, я увидел, что мне стоит спрашивать отца о его взглядах на тот или иной вопрос – вполне возможно, он подскажет что-то дельное, ведь он долгое время занимался подобными вещами.
В 30 лет я сказал себе, что лучше интересоваться его мнением. В конце концов, он старше и опыта у него куда больше.
В 40 я удивлялся – и как только мой отец мог со всем этим справиться? Как же он мудр и опытен!
В 50 лет я все отдал бы за то, чтобы мой отец вернулся, и я смог бы с ним обо всем поговорить! Увы, я не понимал раньше, как он для меня важен, и так многому не успел у него научиться…