Рассказы об истории Орловского края

статьи историка, литературоведа и краеведа Елены Ашихминой

Модератор раздела

Nathalie

Москва
Сообщений: 3960
На сайте с 2005 г.
Рейтинг: 23158

Наверх ## 19 марта 2015 8:19 20 марта 2015 9:57

Все статьи публикуются с любезного разрешения автора

Елена Ашихмина

Солженицыны, Брежневы, атаман Ёлка Шишкин и другие жители Орловского уезда 16 века
Елена Ашихмина. Орловские истории. Архивно-краеведческие записки. Орел, 2011

Пелена времени окутывает наше прошлое, но, согласитесь, иногда так хочется приподнять опущенный занавес и увидеть хоть что-нибудь из почти неразличимого далёка. Посмотреть, например, как где-нибудь в конце XVI века возвращаются после «вахты» на передовой «стороже» в свою деревню служилые дети боярские. Вот едут они после своей двухнедельной «командировки» по узкой и пыльной дороге меж несветлого леса, слезают с коней у какого-нибудь известного им ручья-колодезя, садятся под могучие деревья, чтобы отдохнуть и перекусить.
Если вы сын боярский, это вовсе не значит, что вы на самом деле сын боярина. Это ваше звание, небольшой, но «офицерский» чин. И вы, служилый человек, сидите сейчас, прислоняясь к березе, с аппетитом хрустите огурчиком или грызете большую луковицу, аккуратно посыпанную остатками крупной соли, которая все две недели вашего пребывания на заставе бережно хранилась в холщовой тряпице. Вы откусываете большие куски от черного каравая, купленного у какой-нибудь бойкой краснощекой тетки на орловском посаде, запиваете все это молоком из глиняной бутылки, которую раньше называлась сулеей, и мечтаете, как вы явитесь сейчас в свою деревню, ну, скажем, в какое-нибудь Квасово Корчаковского стана. И как к вам бросятся навстречу ваши дорогие, и бабы кинутся накрывать на стол, ибо они уже примерно знали, когда вы явитесь, и уже напекли пирогов с грибами, с лучком и гречневой кашей, с горохом и, по летнему-то времени с черемухой – как хорошо! И наделали для вас дивного квасу, квасу с хреном и мятою, и, вас ожидаючи, квас уже трое суток стоит на леднике; и тащат на стол сулею с легкой медовухою, потому что дюже жарко, и тяжкое питье тут ни к чему. И такой же праздник у ваших соседей, детей боярских, возвратившихся с вами домой. А вы, конечно, отлично знаете всех своих односельчан и легко можете перечислить их по именам.
И, как это ни странно, я тоже совершенно точно знаю, кто бы это мог быть! Потому что сохранилась на свете Писцовая книга XVI века, в которой описан весь Орловский уезд: его деревни и села, его жители и их количество, земельные владения детей боярских и крестьянские дворы, а кроме того в книге указаны исконные, уже забытые ныне названия маленьких речек и ручьев («колодезей»), пристаней, лесов, болот и старинных городищ.
В 1594/ 95 годах во время царствования Федора Иоанновича при правителе Борисе Годунове, который сам через три года станет Российским царем, в уезды русского пограничья были направлены государевы чиновники. Они должны были произвести перепись служилого населения и их земельных угодий, которые в те времена, собственно, и являлись зарплатой за службу. Дети боярские охраняли русское пограничье от вторжения крымских татар, приходящих со стороны Дикого Поля.
Диким Полем называлась огромная территория между Доном, Верхней Окой и левыми притоками Десны и Днепра, отделявшая Русское государство от Крымского ханства и заселявшаяся детьми боярскими и русскими крестьянами в XVI –XVII веках. Во время частых военных тревог дети боярские (правильное название «дети боярские городовые») должны были выступать против врага в составе поместной конницы на своем коне и со своим вооружением. Крестьян в деревнях детей боярских было мало, чаще всего их не было совсем. Будущие дворяне сами обрабатывали землю. Когда служба прекращалась, землю могли и изъять. Вот почему дети таких служилых продолжали нести охрану границ: они уже считали землю своей, но знали, что она принадлежит им до тех пор, пока они служат. Так как служилое вырастало сословие дворян. Заметим, что боярская вотчина была совершенно другое дело: вотчина передавалась «по отцу», по наследству – независимо оттого, служите вы или нет. Вотчины как частные владения, разумеется, никто не переписывал, а вот сосчитать количество детей боярских и переданных им земель представлялось необходимым.
Такое в высшей степени важное мероприятие производилось впервые в русской практике. В когорту переписчиков были включены обладавшие широкими полномочиями высокообразованные люди, умевшие оценить размер положенных наделов, описать их и, при необходимости, изъять часть земель у одних владельцев и передать другим. Последняя операция была довольно опасной – отдавать землю назад никому не хотелось, служилые были народом горячим, а места, в которых находились «их жеребьи», малолюдными и глухими. Вне всякого сомнения, высоких государевых служащих сопровождал какой-то небольшой воинский отряд и те, кто помогал бы вести подсчеты наделов. Переписывать Орловский уезд были направлены Дементий Яковлев и подьячий Леонтий Сафонов.
Надо отдать должное Яковлеву и Сафонову. Оба они максимально ответственно и качественно выполнили свой долг. А это значит, что в течение многих месяцев по дорогам XVI века (в общем, без труда можно вообразить эти дороги), в холод, в дождь, в зной они вымеряли наши орловские пяди и веси, часто спали и ели, где придется и как придется; при маленькой, скорее всего, привезенной из Москвы свечке, вытащенной из особого сундучка, где-нибудь на дубовом столе записывали они гусиным пером имена детей боярских и их домашних, да еще выдерживали нешуточный напор тех, у кого поместья отбирались в пользу других. А сколько было опасностей в пути! Наверняка, где-нибудь колеса завязали в грязи, когда-нибудь встречались «лихие люди», настигали простуды и другие болезни. По большому счету государево задание оказалось необыкновенно трудной работой, просто подвигом. Яковлев и Сафонов объехали, не пропуская ни одного населенного пункта, и переписали весь современный Орловский район, почти весь Болховский, часть Мценского и часть Знаменского, то есть земли, которые входили в XVI веке в Орловский уезд.
Бог их берег, не иначе. Бог их берег, чтобы сегодня, в XXI веке, мы могли бы узнать названия старинных речек и ручьев, деревень и их обитателей.
Чтобы мы с вами знали, например, что нынешняя деревня Горяново Урицкого района в старину называлась Истобней, потому что стояла на речке Истобне, впадавшей в Орлик, называемый тогда рекой Орлом. Что новое название появилось у нее потому, что земля здесь была нарезана детям боярским Горяиновым, происходящим от Богдановых. В Писцовой книге перечислены их имена и наделы. «В деревне в Истобне на реке Орле, усть речки Истобны» в XVI веке жили с семьями братья Осип Горяинов, сын Богданов и «Лева Горяинов, сын Богданов», родные братья «Онтип Яковлев сын Богданов» и Григорий Яковлев, то есть Яковлевич («Гриша»). В Истобне обитали также Никон Горяинов сын Богданов, Федор Свиридов сын Горяинов (а во дворе брат его Сидорко), Василий Иванов Куприянов и Фетка (Федька) Федоров сын Курьянов с семьями. В деревне было всего 7 крестьянских дворов, причем некоторые «стоят пусты».
Совершенно понятно, что селение, почти полностью населенное Горяиновыми, получило в округе известность как Горяиново, и на всех дореволюционных картах впоследствии помечалась таким образом. Ныне этот населенный пункт обозначен как «Горяново» – одна буква все-таки потерялась во времени! Переписчики, приехавшие после окончания Смуты начала XVII века, уже записали Истобню как Горяиново и зафиксировали новое название речки Истобни, которую теперь именовали менее торжественно и по-свойски – Стебенька (Стобенька). А сколько еще деревень удается увидеть с их прежними именами и владельцами!
Прелестные названия старинных речек, лесов и ручьев открывает нам Писцовая книга XVI века. Вы прочтете о лесе Смородиновом и лесе Долгом липняке; о Тайчукове, Кревьем, Мокром, Доровом и других лесах; о Серебряном, Белом, Лебяжьем, Гремячьем колодезях, о колодезе Кузнечике и «Старинном колодезе под Лавровым лесом» вблизи современного села Ильково Мценского района; о речках Ледне, Мокрище, Мелынке, Козинке, Житовке, Богдановке, Островне; о речках с такими древними названиями как Дюпор и Ждимир; о Студеном болоте и Болоте Вязовом на реке Ракитне. Поразительно, как в названиях речных потоков фиксируются рубежи размещения войск: Писцовая книга перечисляет реки Большой Воин, Сухой воин и Малый Воин под Мокрым лесом.
В части названий Писцовая книга помогает и археологам. В 1987 году экспедиция под руководством С.Д.Краснощековой между Образцово и поселком Надежда открыла на левом берегу Орлика у деревни Булгаковы горки три селища, датированные ею XIV – XVII веками. Сафонов и Яковлев описали на этом месте три населенных пункта: вероятные деревни Межакову (Василья Бурнаша Матвеева сына Межакова), Васеневу (Василия Маркова сына Межакова) и Харьякову (детей боярских Харьяковых). «Письма и меры» даже дают возможность начинать раскопки там, где по описанию раньше стояли селения!
Книга показывает нам ошибку дьяка, писавшего Никоновскую летопись. Помните «Поставлен быть город на Поле, на реке Орлее»? О, сколько предположений, сколько догадок было высказано с тех пор краеведами, относительно названий нашего Орлика! О том, например, что это была река Орлея. Но летописец не был на Диком Поле, вот и написал название реки неточно, с двумя буквами «е». Везде, везде Яковлев и Сафонов пишут одно и то же: «река Орел», «на реке на Орле», указывая это название десятки раз, ибо по этой реке в том же XVI веке, когда делалась и запись в летописи, находилось множество селений.
Некоторые из них возникли, скорее всего, задолго до «нарезания земель» детям боярским как населенные пункты вдоль древних дорог и водных торговых артерий. Издревле по Оке, Орлику и их притокам Орлице и Цну, в те времена несравненно более полноводным, шла бойкая торговля мехом белки, куницы, соболя, льном, медом, шерстью. Неслучайно по берегам этих рек встречаются старинные клады восточных монет, датируемые VIII – IX веками, попадаются и иные, подчас удивительные предметы. Например, в 1937 году у деревни Круглица на Орлице колхозник Лунин нашел поразительные по красоте и исполнению железный меч, датируемый IV веком нашей эры, две фибулы (застежки) и перстень с камнем. Фибулы и перекрестье меча были украшены птичьими головками; застежки, кроме того, оказались инкрустированными красными и зелеными камнями. Один из виднейших историков России академик Б.А. Рыбаков, видевший орловские находки (ныне утраченные), считал, что предметы, найденные у Круглицы, имеют боспорское происхождение. Племенной союз IV – V веков, давший впоследствии начало Руси, был связан с Понтом и Боспором.
О реках, как о торговых путях, дает нам представление и Писцовая книга. В ней встречаются названия двух пристаней на Орлике. Одна из них – в деревне Бутово (совр. Урицкий район), именуемая Сиринской, другая – так называемая «Середняя под Долгим болотом», в деревне Савостьяновой в нынешнем Орловском районе. Предположительно, в последнем случае речь идет о современной деревне Маслово, ибо в XVI веке здесь проживают семьи детей боярских Масловых, братьев Никифора и Матвея Прокофьевых (Прокофьевичей) с семьями. Как и в случае с деревней Истобней, ставшей Горяиново, Савостьянова также могла поменять название.
Пристани «на реке на Орле» сразу приковывают к себе внимание и вызывают живейший интерес. Во-первых, если есть пристань «Середняя», наверное, были пристани «Вышняя», «Нижняя» или подобные. Название пристани «Сиринская» выдает ее очень древнее происхождение. Птица сирин – эта замечательная птица с чарующими чертами лица и женской грудью здесь нам вряд ли пригодится, хотя кто ее знает! Сирином славяне называли филина. Наверняка, их было множество в этих местах! Потому что не так уж далеко от Бутово с его пристанью в те далекие века в междуречьи Орлицы и Цна находилась территория под общим наименованием «Сычи». И там имелись Сычовское городище, Передние Сычи, Середние Сычи (совр. деревня Селихово), Третьи Сычи (вероятная деревня Бунино), Голодные Сычи (совр. село Архангельское) и деревня Сычова Поляна под Миновым лесом. Если Сиринская пристань по названию относится к «славянским» сычам, ее начало может уходить во времена домонгольские. И еще одно: сиринами славяне называли сирийцев: с ними тоже торговали с самых давних времен.
Во-вторых, Сафонов и Яковлев переписали в Бутово детей боярских Алымовых и Родионовых. Но ни те, ни другие пристани не обслуживали и отношения к ней, судя по роду их занятий, не имели. Что представляли собой орловские пристани того времени, кем они обустраивались, как и когда, еще только предстоит узнать.
В Писцовой книге всплывает еще одно необыкновенно интересное название, дожившее по документам до 1917 года. Это – Государынино Селище «на реке на Орле», современное Щелкуново Урицкого района. В XVI веке это – одно из самых крупных поселений региона. В нем проживает 14 помещичьих семей и 13 крестьянских, большая редкость по тем временам. Здесь обитают помещики Шевелевы, Онаньины, Сотниковы, Жердевы, Богдановы. Больше всех в деревне Сотниковых – 21 представитель фамилии. Название, как видим, не связывается ни с одним из детей боярских. Оно вообще стоит особняком среди всех наименований Орловского края. Вот вам одна из загадок орловской истории, если хотите.
А ведь такое название-то селению могло быть дано только высшим административным лицом, курирующим территорию. И посмотрите! Не Государево это селище, а Государынино. С большой долей осторожности можно предположить: да не сам ли царь Иоанн Грозный назвал его так, когда в ходе своей инспекционной поездки летом 1565 года осматривал свои «украины» – земли « у края» государства? Селения, даренные женам, появлялись и ранее, возникали они и потом. Может быть, после определения места будущей крепости на слиянии рек Оки и Орла, царь и его сын Иван продолжили вместе с сопровождавшими их лицами путь по реке Орлу. Осматривая берега, высокие гости могли высаживаться на пристанях или еще где-либо; тогда же они могли основать или, что гораздо более вероятно, переименовать в честь государыни Марьи Темрюковны уже имевшееся крупное селение на левом берегу Орлика, и именно потому что оно было таким необычно большим. И если это так, то многие представители выше перечисленных семей Сотниковых, Шевелевых, Богдановых и Жердевых могли видеть, а может быть даже принимать у себя Иоанна Грозного, соизволившего явить к ним свою милость и именовать впредь их деревню Государыниным селищем.
Древние дороги – Свиная, Царская, Муравский шлях, тянувшиеся от Крымского полуострова, имели броды. Два из них Писцовая книга называет «Царевыми»: Царев брод на Орлике и Царев брод на реке Мезенке. Задолго до появления титула «царь» в нашем Отечестве, царем русские именовали татарского хана. Как Царевы, броды были известны с древности. Под такими именами их знали задолго до того, как первый русский царь Иван Грозный первым же начал спускаться за Оку.
По этим старинным трактам прошла Смута – гражданская война начала XVII века: по Свиной дороге (от Карачева к Болхову) и по Верхней Корчаковской дороге, близ которой в месте Царев брод на Орлике князь Дмитрий Пожарский разбил польского полковника Александра Лисовского. Писцовые книги 1647 года показывают, насколько были разрушены в Смуту орловские края. Особенно пострадали Неполоцкий и Нугорский станы (Станы были названы по рекам Неполодь и Нугрь). В Неполоцком стане сохранились всего три деревни – Труфонова под Убойчим лесом, селение в Гонючем городище и одна из трех Мезенок, как раз та, что была около второго Царева брода. Эта Мезенка уцелела, но превратилась в починок (совр. Плещеево). Многочисленных деревень Нугорского стана, описанных в Книге XVI века, в 1647 году нет совсем – все они были буквально сметены войной.
Зато сохранились многие населенные пункты в Корчаковском стане – на землях современного Урицкого района. Разрушения, разумеется, имели место и здесь, но не столь ужасные. Например, село Егорьевское, окраина современного Нарышкино, в Смуту очень пострадало, церковь там оказалась утраченной. В XVII в. на месте бывшего храма поставили часовню – само село сумело сохраниться.
Изучая топонимику Писцовой книги, можно сделать вывод о существовании в нашем крае селений, возникших гораздо ранее XVI века во времена Литовского владычества (конец XIV – начало XV вв.) или даже в домонгольские. Вероятно, в некоторых из них жизнь не прерывалась с X-XIII веков. Практически все бывшие городища славян значатся заселенными в XVI веке. Некоторые селения в это время даже не потеряли своих старинных названий. Например, несколько населенных пунктов Орловского уезда назывались (и называются поныне) именем «Городище», причем без всяких уточнений: мол, Городище и все. Иногда уточнения присутствуют: Люцкое Городище (совр. Городище Урицкого района), Снопково Городище, Белое Городище (совр. с. Маслово), Медково городище (совр. Звягинки), Густоварское городище (совр. Редькино), Гонючее Городище, Житоморское (Жидоморское) городище вблизи Шеншино Урицкого района, Звенигородское городище и проч.
Из описи уезда хорошо видно как возникали новые названия селений. Помимо известной привязки к местности («починок под Заваловым болотом» или «деревня в Смородичной поляне»), наименования появляются по «жеребьям» детей боярских. Например, жеребий Юшина, жеребий Звягинцева, Кишкина, Кутузова, Окиньшина, Олехина и проч. Старые названия вытесняются – по владельцам легче собирать поместную конницу. Обычно помещики селились вместе, деревнями. Деревня именовалась по заселившему ее родственному семейству или по первым поселенцам. Целыми кланами в XVI веке проживали в этих краях дети боярские Цуриковы, Юшковы, Елагины, Протасовы, Котовы, Ванины, Селиховы, Белые, Лунины, Боевы, Реутовы, Шаховы, Баздыревы, Кононыхины, Алымовы; здесь жили Толстые, Зиновьевы, Ефремовы, т.д. Их фамилии сохранились в названиях деревень Орловского края.
Любопытно, что в деревне Островна современного Урицкого района в XVI в. имелись поместья носителей редкой фамилии Солженицыных. Здесь стояли дворы двух братьев – Михаила и Мокея Ивановичей Солженицыных. За Мокеем Ивановым сыном Солженицына «в той же деревне Островне на речке Островне, на его жеребью» было 26 десятин земли, сена 50 копен. За Михайлом за Ивановым сыном Солженицына значится двор помещичий, да крестьянский двор – 1, «пашни паханые добр. земли 6 четьи (42 десятины) да дикого поля 36 четьи в поле…, сена 80 копен». А вдруг, как и в случае с поэтом Н.А.Некрасовым, когда-нибудь выяснится, что Орловщина была прародиной А.И.Солженицына!
Где-то на границе современных Хотынецкого и Знаменского районов неподалеку от нынешней деревни Студенки (кстати, д. Студениковская тоже присутствует в описаниях XVI в.) имелась и деревня Брежнева «на речке Курье под Кревьим лесом». Там проживали с семьями Филипп Степанов (Степанович) сын Брежнева с племянником Курдюком Петровым Брежневым, Кузма Петрович и Савва Иванович Брежневы. Так что в «знаковых» фамилиях на Орловщине недостатка нет.
Интересно, что на землях вблизи Дикого Поля в это время даются поместья донским казачьим атаманам. Так государство создавало слой казачьей бюрократии, которая в сословном отношении выравнивалась с детьми боярскими, находившимися тогда выше них по «чину». Донские казачьи атаманы Ёлка Константинов Шишкин, Третьяк Иванов Дохтуров, атаманы Мансуровы, Талышмановы, Сидячие и др. получали земли на территории, как правило, уже занятой орловскими помещиками. Те были вынуждены уступать свои «четьи» и «лишки» пришельцам с Дона. Были ли это прямые конфискации, осуществленные Сафоновым и Яковлевым, были ли это поместья умерших детей боярских, земли которых использовались их родственниками, состоялись ли отставки помещиков по состоянию здоровья еще придется установить. Тем не менее, в ряде случаев деревни получили новые названия. Так, Тишимля стала впоследствии селом Сидячим (совр. Урицкий район), появились деревни Дохтурово (оно же Докторово, Хотынецкий район), Шишкино и проч.
Ну, и чтобы читатель совсем уж не заскучал, скажем про имена. Имена детей боярских, всех до одного крещеных, были очень разными. То есть, конечно, в основном это были Михалки, Степанки, Ондрюшки, Офонки – незначительные «офицерские» чины не позволяли именовать детей боярских полным именем, как, скажем, бояр. Хотя некоторые все же были записаны как Павел, Федот, «Василей». Александры, Сергеи («Серешка»), Владимиры («Волотька») встречаются крайне редко. Много Федоров, которых именуют «Фетками», Семенов («Сенки») и Дмитриев («Митки»). Девочек ласково зовут Оксиньицами, Ориньицами, Устиньицами. Их матерей – Дарьями, Матренами, Марьями, Соломонидами. Однако христианскими именами зачастую пользовались только в церкви, да и то не всегда. Языческие и прозвищные имена содержатся в Писцовой книге в изобилии. Получившие такие имена в раннем детстве, суровые защитники Отечества и взрослыми продолжали зваться, например, Первушкою, Пятым («Пятой Иванов сын Бокина»), Шестаком, Третьяком, то есть появившимися в семье первенцем, третьим ребенком, пятым, шестым и т.д. Некоторых именовали Утеш (утешивший родителей), а некоторых Томилко (от слов «томити, мучати»). Носитель такого имени был, несомненно, очень беспокойным ребенком, как и Истома, как и Булгак (суматошный, неугомонный), как и Докука («Докука Кондратов сын Золотухин» из Мезенки вот, наверное, в детстве всех достал!). Дети боярские получали такие имена как Богдан, Мелех (мелкий, маленький), Ждан, Неждан (их было больше), Нечай, Чертко (чтоб обмануть лукавого), Дружина, Русин и даже Упрямко, Неустройко и Салтан. Мальчишек называли: Позднячок, Шестачок, Ненаш, Нехорошко, Нечайко, Воинко. Встречались женщины с именем Некраса. Хочется верить, что имя было дано, чтобы не сглазить девочку, а не потому что она не вышла личиком.
Ну, и в итоге получилось, что в этой статье мы с вами лишь сняли пенки, собрали сливки с глубокой-преглубокой криницы под названием «Писцовая книга Орловского уезда» 7103 года. Еще много, много всего можно почерпнуть из того, что называется «письмами и мерами» Дементия Яковлева и Леонтия Сафонова. Написавший великую летопись «Повесть Временных лет» монах Нестор окончил ее так: «А иже чтеть книги сия, то буди ми в молитвах», то есть «Если прочтешь эти книги, помяни меня». Или, как писал поэт Николай Поснов, уроженец хотынецкой деревни Изморознь, «Прочитавший это летословье, Помолись за грешного меня!» Дементий Яковлев и подъячий Леонтий Сафонов оставили о себе удивительную память. Оба они заслужили, чтобы мы не забыли их имена.

---
НА ВОПРОСЫ ПО ПОИСКУ В ЛИЧКЕ НЕ ОТВЕЧАЮ!
Мои книги: Три века орловских детей боярских
Инженеры путей сообщения. Три портрета на фоне времени

Лайк (1)

Nathalie

Модератор раздела

Nathalie

Москва
Сообщений: 3960
На сайте с 2005 г.
Рейтинг: 23158

Наверх ## 19 марта 2015 8:22 20 марта 2015 9:58

Елена Ашихмина

Начало Орла – пристань!
Елена Ашихмина. Орловские истории. Архивно-краеведческие записки. Орел, 2011

Летом 1565 года царь Иван Грозный и сын его, одиннадцатилетний Иван оказались у слияния рек Оки и Орлика. Царь, наконец, выбрал место для новой крепости на Диком Поле и назвал будущую русскую твердыню Орлом. В следующем, 1566 году, предположительно 21 сентября, то есть в день Рождества Пресвятой Богородицы, состоялась закладка будущей крепости. Роскошное, превосходное название получил наш город. Так и столице называться не стыдно!
Сразу оговорим, что в средние века нашей истории закладка первого храма, происходившая в момент основания города, тщательно рассчитывалась. Посвящение тому или иному святому определялось задолго и с точностью до одного дня. Никогда, ни при каких обстоятельствах посвящение не было произвольным, как это бывает теперь. Закладывая маленький храм или, что более вероятно, часовню в честь Рождества Богородицы, основатели города совершенно осознанно вручали его Ее Святому покровительству.
Крепость получила имя по притоку реки Оки. Летали ли в тот судьбоносный для нас день над царем орлы, слышал ли Иван Грозный легенду, что местный орел заклевал на «стрелке» татарского хана (а подчиненные хана при этом почему-то спокойно взирали на то, как птица крушит их руководителя), вглядывались ли царь и орел в глаза друг другу, – все эти вопросы отодвигаются в область преданий. В условиях слабого развития картографии города достаточно часто называли по реке, на которой они стояли. К середине XVI века имя Оки уже было отражено в названии целого ряда городов: Коломна – «Ока ломаная» (XII век), – там, где река изгибается; Кашира – «Ока широкая» (XIV век) – там, где река впервые становится шире, Калуга – «Ока луговая» (также XIV век), – там, где Ока течет «по лугам». Неудивительно поэтому, что новая крепость была наречена по притоку Оки реке Орлу, во второй половине XIX века переименованном в Орлик. Само же название реки пришло к нам издревле.
То, что вы причитаете в этих заметках, всего лишь гипотеза, которую вы можете с негодованием отвергнуть за недостатком доказательств. Но, может быть, в какой-то степени автора извиняет непреходящая любознательность и искренняя любовь к родному городу.
Гипотеза же сводится к тому, что до основания крепости место слияния Оки и Орлика было обжитым и даже имело тоже самое название. Известно, что раскопки, проведенные на месте слияния Оки и Орлика, орловскими археологами Л. Красницким (1988) и С. Краснощековой (2006), дали некоторый материал, отнесенный ими к домонгольскому периоду. В. Неделин и В. Ливцов предположили наличие на месте стрелки древней крепости или боярского замка XII-XIII веков, служившего звеном в обороне Звенигородского княжества. Новый город, считают эти исследователи, был поставлен в XVI веке на уже имевшихся здесь ранее старинных земляных валах. Авторы цитируют известное сообщение капитана департамента Генерального штаба Кузьмина, помещенное в «Военно-статистическом обозрении Российской империи» 1853 года, согласно которому Орёл «существует более 300 лет, потому что в летописях под 1560 годом упоминается об Орловском городище… на том самом месте, где Орлик впадает в Оку».
Разумеется, доподлинно неизвестно, имелось ли на стрелке укрепленное поселение домонгольского периода, разрушенное в начале XV века литовским князем Витовтом, но то, что некое поселение тут было, очень и очень возможно.
Скорее всего, это была торговая пристань.
Водные артерии того времени часто, особенно во время распутицы, заменяли собой дороги. Кроме того, они являлись важными торговыми путями. Знаменитое Самодуровское озеро соединяло бассейны Днепра и Оки. От рек Сновы и Свапы до Оки существовали волоки, по которым перетаскивались суда из одной водной системы в другую. Волоки считались обычным, хорошо отработанным делом. Вспомните хотя бы невероятно древний путь «из Варяг в Греки». Волоки на нем были неотъемлемой частью системы. Некоторые из них имели большую протяженность, и никто этим не смущался. К примеру, Смоленский волок (между Западной Двиной и Днепром) составлял более 30 километров. Любопытно, что волоки считались местами нечистыми и даже проклятыми. Народ был уверен, что там находились могилы лиходеев и злых богатырей. Всякий проходящий и проезжий обязан был бросать здесь ветки, камни, сено, словом, все, что попадется под руку, и чем больше, тем лучше, для того, чтобы волоки стали возвышенными и сухими.
Интересно, что дорогами для передвижения и торговли выступала не только Ока, но и ее притоки. По берегам окских притоков периодически, хотя и нечасто находят старинные клады. Один из них – на Орлице, притоке Орлика, найденный в 1937 году у деревни Круглица, был датирован IV веком нашей эры. Часто главной дорогой такого рода называют реку Цон. Существует гипотеза, что киевский князь Святослав¸ направляясь с войском на Волгу, чтобы разбить хазарскую столицу Итиль, плыл именно по этому притоку Оки. Однако думается, что Святославу было бы удобней сразу оказаться в Оке – вблизи нее совершенно точно находились древние волоки.
Орлик, носивший ранее имя Орел, в системе водных путей древности на наш взгляд был задействован гораздо более серьезно, чем Цон. Отметим, что в старину реки были куда более полноводными. Поговорите со старожилами, и вы узнаете, что даже во времена в их юности, еще каких-нибудь полвека назад, знакомые им речки и ручьи разливались не в пример сильнее. Если же мысленно опуститься в глубь веков, водные потоки предстанут перед вами в ином, более значительном виде. Посмотрите на берега Орлика и Цна внимательнее, и вы сумеете различить имевшиеся здесь когда-то их прежние, широкие русла. Станет понятно, что ныне осталась в наличии лишь самая глубокая часть этих рек, которая теперь и принимается нами за их истинный размер, конечно, весьма незначительный.
Пойдите на Дворянское гнездо, встаньте лицом к Орлику и посмотрите на его совершенно плоский правый берег и низменную часть пляжа под Дворянкой. Да ведь это пространство заливалось водами реки еще в XVI, и уж, несомненно, в более древние времена – в XI в XII, в XIII веках!
В пределах современного Орла воды Орлика в те далекие времена плескались гораздо ближе к той горе, на которой стоит кинотеатр «Победа». Водами рек Оки и Орла был залит и городской пляж, около которого причаливают сейчас прогулочные кораблики. Вообразите себе в этой связи конфигурацию прежних берегов, и вы поймете, насколько изменился за несколько веков окружающий вас пейзаж. В то далекое время поросшая лесом суша была как бы сдвинута в сторону от правого берега Орлика; вода покрывала и низкий правый берег Оки, если плыть по ней на том же кораблике в сторону Ботаники. Водный баланс в наших, да и не только в наших краях, был уже очень давно нарушен массовой вырубкой лесов под бесконечные постройки. В прошлые века почти все строилось нашими предками из дерева – дома, стены крепостей, речные суда, мосты; деревом мостились гати, из него изготовлялись многочисленные транспортные средства; деревянными были заборы, нехитрая мебель, посуда, игрушки и проч.
Лес, огромный Дебрянский лес, причем настоящие его дебри, еще в XV – XVI веках, дробясь на более мелкие массивы (все как один с названиями), тянулись через все наши края и уходили языком за Москву. Этот «остров» древней тайги былины называют «лесами Брынскими», то есть Брянскими. Гигантские древесные стволы своими великими корнями «выкачивали» воду из земли и через устьица миллионов листьев выбрасывали кислород и влагу в атмосферу. Иначе формировались воздушные массы, циклоны несли дожди и снег, иногда засыпавший к весне русла рек почти доверху. Мощные родники сливались в немалые потоки, все увеличивавшиеся по мере стремления к устью. То здесь, то там в Орловской области мы встречаемся с названиями Гремучий колодезь, Гремячий колодезь – эти источники гудели, исторгая из недр массу воды, оказавшийся там, вероятно, еще во время таяния ледников и сохранявшейся за счет стабильного круговорота воды в природе. Изменение климата началось, как видим, не сегодня; река Орел стала одной из жертв климатического катаклизма давнего прошлого. Резкое обезвоживание руслотока реки Орел после тотальной вырубки деревьев привело и к изменению ее названия.
То, что по Орлу и Цну плыли ладьи, струги и другие суда, а те, кто находился на них, причаливали, вытаскивали весла, устраивали ночевку где-нибудь на берегу, варили на костре уху или похлебку с солониной, а потом с аппетитом хлебали ее деревянными ложками на свежем воздухе, ныне представить себе очень непросто. Были на реках и настоящие пристани, возможно, некие торговые точки, достаточно оборудованные. Писцовая книга XVI века Дементия Яковлева и Леонтия Сафонова называет известные пристани нашего региона. И они расположены не на Цне – «на реке на Орле»! Мы уже рассказывали об этих пристанях – в деревне Бутово современного Урицкого района, с древним названием Сиринская, и в деревне Савостьяновой (предположительно, деревня Маслово современного Орловского района), именуемая Середней (См. «Орловский вестник» за 1, 8, 15 августа 2007).
А теперь самое интересное: если в деревне Маслово имелась Середняя пристань, значит, ее окружали еще две – с одной и с другой стороны. Пристань с одной стороны называлась мы знаем как – Сиринская. Названия же еще одной пристани к востоку от Середней переписчики не дают. И знаете почему? Да потому что теперь ее место занято крепостью Орел!
Да! По географической карте выходит, что следующей пристанью после Середней должна была быть пристань на слиянии рек Орла и Оки. Она должна иметься тут теоретически, и, вероятнее всего существовала и практически, раз Середняя пристань была – рукой подать! (Чуть ли не веслом подать!) – в пределах современного Орловского района.
Теперь выбор места для крепости представляется более понятным. А посмотрите на дело глазами царя (простите за столь вольное обращение с его особой!) – на месте, где сливаются два крупных торговых потока региона, поселение уже имеется. Пусть оно и небольшое, но достаточно обустроенное. В домах можно будет разместиться первым рубщикам деревьев, пока они не возведут какие-то новые избы. Здесь есть дороги – и вдоль реки, и внутри поселения. Первичная инфраструктура налицо, а ведь это не последнее дело!
(Место города на реке Орле было настоящим подарком судьбы: расстояние между Орловской крепостью и двумя соседними твердынями Болховом и Мценском составляло плюс-минус 50 км. Все три крепости представляли собой некие вершины почти что равностороннего треугольника. Расположенные на таком расстоянии гарнизоны в таком случае взаимно усиливали друг друга да еще прикрывали три самых главных татарских пути: Свиную дорогу (Болхов), Пахнутцеву дорогу (Мценск) и Царскую дорогу (Орел). Это было практически идеальное решение проблемы отпора врагу в дополнение к жутким засекам, которые были непроходимы для неприятеля.
Однако всегда смущал один момент: зачем же Орел был основан в таком низком месте, а не на горе, занятой сейчас городским парком, – оттуда были бы видны все татары до единого. Ну, вот оправдывали это обстоятельство тем, что город в низком месте был бы неожиданностью для татар. Но простите, это только в первый год крепость стала бы для них неприятным сюрпризом, но потом-то она была бы вполне ожидаемым вариантом! А вот если учитывался объем рек, образующих после выкапывания рва возможность выстраивания города на острове, оборудование на берегах земляных валов, постройка высоких крепостных стен и башен и уже имеющееся здесь поселение, можно допустить, что соблазн основания крепости именно на стрелке был очень велик. Тут и московский опыт, вероятно, вспомнился: устроим крепость на острове! Банально: все же было лето, и о весеннем подъеме воды, может быть, никто и не вспомнил. Между тем, наводнения впоследствии были нередким делом: зелейную казну (порох), чтобы не намокла, перед разливом рек потом выносили заранее на городскую стену.
Между прочим, совсем необязательно, что если Иоанн Грозный «ездил в объезд в Козельск, Белев, Болхов», то он точно подъехал к будущему Орлу именно со стороны Болхова. В том же сообщении указываются и «иные украинные места». Что, если, побывав в Болхове, царь решил осмотреть также и отлично зарекомендовавшую себя крепость Мценск? (Было бы даже странно, если бы, специально отправляясь осматривать русское пограничье, предприняв такой долгий и трудный путь, царь, находясь буквально в 50 км от Мценска, не посетил бы его). Тогда бы Иоанн Грозный мог оказаться у места слияния Оки и Орла со стороны Мценска. Мценские отлично знали эти места: их «9 воинов» (сторожей) выходили в Дикое Поле. Разумеется, и пути в эти края имелись, и пристани были известны – вдоль судоходных рек зачастую тянулись дороги.Пристань, стоявшая «на реке на Орле», явно называлась Орловской. Царю, видимо, ничего не пришлось выдумывать, он просто утвердил уже имевшееся название.
Не знаю, интересовался ли царь, «откуда есть пошло название Орел». Если гостеприимное население входило в контакт со своим государем, может, и нашлись местные сказители, бойкие на язык, такие же, как и многие их потомки. Может, кто-нибудь из них и сочинил тогда же легенду про татарского хана, заклеванного рассвирепевшей птицей?
Чаще всего название нашей реки и вслед за нею название города сравнивают с левым притоком Днепра рекой Орель в Днепропетровской области, объясняя его происхождение фразой из Ипатьевской летописи (под 1183 г.): «Ерель, его же Русь зовуть Уголъ». Но кто же это так называл «угол» по-русски? – В нашем случае это было бы самое подходящее объяснение. В самом деле: Орел падает в Оку под углом, причем почти что под прямым углом. Обозначение «от Орла как от угла» было бы самым оптимальным. Однако не нашлось тождества «орел = угол» ни в славянском, ни в балтских языках, – известно, что в нашем крае проживали многочисленные племена древних балтов. Пришлось пересмотреть все мыслимые словари прибалтийских народов, и новые, и древние – нигде в них не нашлось обозначения орла как угла.
Пытаясь найти объяснение фразе из Ипатьевской летописи, ученые предлагали считать название «орель» восходящим к тюркскому «äirili» –косой, кривой и «äiri» – косой. Или отсылали всех к турецкому, азербайджанскому, алтайскому, казахскому «airy», что означает "вилообразная ветка, трещина, угол» («airyly» – угловатый). Конечно, с турками, азербайджанцами, жителями Алтая и казахами – это перебор. А татары здесь так надолго не задерживались, чтобы успеть внушить всем местным, столпившимся вокруг них, что им теперь надо называть их «угол» подобным образом.
Но вот хазары… Хазары как тюрки, хазары, которые долгое время брали с вятичей «по белке с дыма и по шелягу с орала», бесспорно, могли так называть это место, откуда они увозили славянскую дань в свою столицу Итиль, стоявшую на Волге. «Свозите все на угол» или «везите на орел» – так могло звучать пожелание хазар подданным вятичам. И те везли, и сгружали все на «орле как на угле», и там опять-таки неизбежно оказывалась пристань. А далее – от Орла в Оку, оттуда в Волгу – и вот вы уже рассматриваете дань из Вятичской земли в столичном центре Хазарского Каганата.
Современные исследователи топонимики и среди них звезда мировой величины В.Н.Топоров, однако, считают, что в зоне крупного расселения древних балтов, более подходит «птичья» версия. Тем более, что название парного, крупного речного потока – Ока – также балтского происхождения. То, что «erelis» – это балтийский орел, несомненно. Но он и наш орел тоже! Если учесть, что целый район междуречья Орлицы и Цна в древности имел название Сычи, и были там Передние Сычи, Голодные Сычи, Третьи Сычи, то почему бы, в самом деле, не думать, что ближе к Оке водились орлы?
Как бы то ни было, от фактов не уйти: скудные результаты раскопок на стрелке подсказывают, сбор хазарами дани с вятичей подсказывает, Писцовая книга XVI века подсказывает, логика торговли древности подсказывает: на месте слияния рек Оки и Орла было давнее, конечно же, домонгольское, вероятнее всего, существовавшее в виде пристани поселение. Оно не было разрушено татарами: те возвращались изгоном в свои степи поздней весной и летом 1238 года совсем другой дорогой, и иных походов Батый сюда не совершал.
Самый вероятный вариант развития событий, скорее всего, таков: Орловская пристань выросла в Орловскую крепость.
Кем были они, те, кто первыми оценили преимущества этого места? Что видели они по обе стороны реки в те баснословно давние времена? Молчал ли, шумел ли лес, в котором, огромные, как сильномогучие богатыри, один к одному стояли древние дубы? Летел ли над ними орел? – мы никогда не узнаем… Может быть, никогда мы и не узнаем, сколько же в точности лет нашему Орлу. Но то, что он гораздо древнее, чем мы думали раньше, почти очевидно.

Лайк (1)

Nathalie

Модератор раздела

Nathalie

Москва
Сообщений: 3960
На сайте с 2005 г.
Рейтинг: 23158

Наверх ## 19 марта 2015 14:05 20 марта 2015 9:58

Елена Ашихмина

Орловский бой: 390 лет.
Елена Ашихмина. Орловские истории. Архивно-краеведческие записки. Орел, 2011

«О бою под Арлом. В лета 7124 года в осень царя и великого князя Михаила Федоровича всеа Руссии был бой под Орлом воеводам князю Дмитрею Михайловичю Пожарскому да Степану Исленьевичу и его государевым ратным людем с паном Лисовским и польскими и с литовскими людьми, и с русскими воры, с ызменники, с казаками, которые воровали и кровь християнскую лили заодно с литовскими людми и забыв Бога и веру христианскую…» (Бельская летопись)
Ох, и страшным было в Орле то лето 7124 года от Сотворения Мира, а от Рождества Христова 1615 года. Из Польши, ослабляя натиск на Смоленск войска юного царя Михаила Федоровича, в русских землях снова появился полковник Александр Лисовский с шестью сотнями всадников. Очень скоро отряд «лисовчиков» (как называли его разбойников) удвоился за счет наших же, русских «воров» и быстро продолжал расти.
Орловским отлично было известно, кто такой Александр Лисовский. Как участника рокоша – войны против короля Сигизмунда III – его уже приговорили к смертной казни в Польше, но не сумели поймать, чтобы казнить. Отпетый сорвиголова, отчаянно храбрый, бессовестный и чудовищно жестокий, в Смутное время Лисовский безнаказанно разбойничал в России. Впервые он с отрядом шляхтичей появился в Орле зимой 1607 года, чтобы предложить свои услуги Лжедмитрию II, который зимовал тогда здесь. Отсюда, из Орла и начались безудержные и жуткие рейды «лисовчиков». Свет не видывал другого такого мобильного, легкого, такого алчного и совершенно бесчеловечного отряда грабителей. Лисовчики стремительно покрывали огромные расстояния и неожиданно налетали то на Псков, то на Ярославль; то они участвовали в осаде Троице-Сергиевой лавры, то добирались до Кинешмы. Возьмите-ка карту, оцените – каков разброс! При этом, как свидетельствует немецкий наемник Конрад Буссов, тоже активный участник Смуты, Лисовский убивал «всё, что попадалось по пути: мужчин, женщин, детей, дворян, горожан, крестьян». За несколько лет относительного затишья «подвиги» Лисовского вовсе не были позабыты, а его имя по-прежнему ввергало в ужас исстрадавшееся в Смуту население.
В начале июля в Орле узнали, что Лисовский осадил Брянск. Глухим ужасом зашлись тогда сердца орлян: это уже совсем рядом. А ведь после недавних жестоких испытаний от могучей орловской крепости остались разрушенные, местами горелые стены, – укрепления были плохонькие, кое-какие. Правда, пушки были. И порох был, и свинца было достаточно. Но всех терзал вопрос: да можно ли отсидеться?
Брянские отбились. Оборону города возглавил воевода Петр Воейков. Осадных людей в крепостице было немного, но стрельцы, казаки, дети боярские, дворяне держались стойко и Брянска не сдали, хотя и страшен был враг в неистовом порыве проломить в крепостных стенах брешь, обстреливая их из пушек. Брянск воевал с врагами целых восемь дней. 11 июля от неподдающихся брянских стен Лисовский неожиданно метнулся к Карачеву и после короткого штурма взял его. Воевода Юрий Шаховской был захвачен и пленным вывезен в Литву. А из Речи Посполитой к Лисовскому уже подходил новый отряд в 600 человек…
Все. Теперь на пути разбойничьего 3000-го войска стоял один город Орел.
Орлян поразила весть о внезапном захвате Карачева. Все понимали, что это значит. Воевода Даниил Яблочков, окинув взглядом закопченные крепостные стены и нестрашные врагу башни, принял решение уходить во Мценск, не дожидаясь, пока дорогу перегородят отряды супостатов.
Начался стремительный отход. Орловский гарнизон и посадские торопливо перебирались за Оку. С горечью покидали они крепость, которая, может, и могла бы выдержать осаду, но воевода не захотел проверять ее на прочность. Конечно, без серьезной помощи долго «сидеть» в Орле было невозможно. Но кто из орловских, включая воеводу, знал тогда, в июле 1615-го, как скоро подойдет она и подойдет ли вообще?
А над брошенным городом сияло июльское солнце, и блики шли по синей воде среди зеленых берегов. А досточки деревянного моста через Оку были такими теплыми, и по ним шли и шли потрясенные горем люди, и трясли мост телеги с притихшими детишками и наспех собранным скарбом, и везли по нему пушек две штуки и тяжелые затинные пищали, и плыли по реке уже ничейные гуси, и толкались носом о берег уже ничейные лодки, и бежали за хозяевами собаки («вот только вас не хватало!»). По обе стороны реки рядами стояли опустевшие дома. И кто-нибудь, наверное, со слезами не раз оглядывался на них…
Налетевший Лисовский город сжег до основания и забрал всю артиллерию. Ничего не осталось от прежнего Орла – одни огромные земляные валы и пепелища, из которых город восстанет только через 20 лет. Той же осенью 1615 года воеводу Яблочкова вместе с другими воеводами будут судить за сдачу городов, в которых, по оценкам экспертов царя, «сидеть…было мочно», и «боярин князь Дмитрий Михайлович Пожарский со всеми людьми стоял близко, и от него помощи ждать было мочно». Яблочкова тогда приговорят к смертной казни, и будет он сначала бит кнутом, потом священник исповедует его и причастит, и уж приговор ему прочтут, но в последний момент его помилуют в связи со смертью матери царя Михаила. И будет Яблочков служить в Ливнах младшим воеводою.
Между тем, Москва, узнав о появлении Лисовского, срочно собирает войско. Скудость ратными людьми после Смуты то и дело дает себя знать. В московском строю насчиталось около 2000 человек. Остальных ратников воеводы должны были добирать в городах следования войска: в Туле, Белеве, Болхове. На это имелся специальный царский указ. Зато возглавил войско сам князь Дмитрий Михайлович Пожарский. С ним были воеводы Степан Исленьев да Иван Пушкин, да дьяк Семен Заборовский.
Войско вышло в поход тремя компактными группами. Впереди, как положено, шел ертоул, то есть передовой полк. Им командовал Пушкин. За ним двигались ратники Большого полка. Его вели Исленьев и Заборовский. Отряд Пожарского с обозом замыкал строй. Войско получило строжайшие инструкции держаться в походе с максимальной осторожностью: без разведки не останавливаться на ночлег, «станы» готовить заранее, вообще действовать «с великим береженьем», чтобы «лисовчики» «безвестно не пришли и дурна какова не учинили». Пожарский шел на Лисовского из Белева через Болхов.
«Знаменитый партизан», как его называли современники, узнав о подходе войска Пожарского, испугался, что подвергнется осаде в Карачеве. Он тут же зажег город и поскакал к орловскому пепелищу. Лисовский был уверен, что московское войско выберет для остановки на ночь сожженное Орловское городище как самое безопасное место для привала (Мол, раз город ограблен и сгорел, больше «лисовчикам» тут делать нечего). Подворачивался случай нанести по ратникам Пожарского единственный, но хорошо рассчитанный удар, а такие удары Лисовский умел наносить по-военному грамотно, стремительно атакуя противника и отрезая ему пути к отступлению. Полковник был прекрасным мастером партизанской атаки, что уж там говорить.
Но и 37-летний Пожарский имел заслуженную славу отличного полководца! Это был настоящий профессионал – хладнокровный, смелый и опытный. Еще до своих великих подвигов 1612 года он не раз и не два бил поляков и «воров»: в 1608 году, например, он нанес «литовским людям» неожиданный удар под Коломной («поби их язвой великой», пишет «Новый летописец»). В январе 1611-го князь Дмитрий Михайлович до того быстро и уверенно разбил «воров» под Зарайском, что эта победа была приписана чуду, случившемуся по молениям Святому Николе Зарайскому. И о том, как Пожарский в 1611 году бился с поляками в Кремле, тоже знала вся Россия.
Князь не стал задерживаться на орловских развалинах. Догадавшись, чего от него ждет польский разбойник, Пожарский быстро отошел от разоренной крепости, двигаясь в общем направлении на Карачев.
А Лисовский, наоборот, верхней дорогой от Карачева рвался к Орлу!
Сентябрьским утром 1615 года в воскресенье в трех километрах от Орла, в месте, именуемом Царев Брод, оба войска неожиданно столкнулись друг с другом – «приидоша же оба вдруг». Начался знаменитый «Орловский бой».
3-х тысячный отряд Лисовского с ходу налетел на передовой отряд воеводы Ивана Гавриловича Пушкина. Привычные к партизанскому наскоку, люди Лисовского сразу же захватили инициативу и не давали русским перестроиться в боевые порядки. Ертоул не выдержал жесткого, профессионального напора поляков и «воров» и побежал, заражая паникой ряды Большого полка. Степан Исленьев и Семен Заборовский тоже побежали вместе со своими людьми («дрогнуша и побежаху назад»).
Но Пожарский не побежал.
Уловив характерные звуки битвы, мушкетную и пищальную пальбу, крики ратников, князь решил применить старинный способ защиты. Он приказал опрокинуть отрядные телеги и загородиться ими. Едва успели это сделать, как на 600 защитников маленькой самодельной «крепости» налетело три тысячи всадников. Лисовский был уверен в счастливом для него исходе боя: смешно было даже думать, чтобы его остановила такая ненадежная преграда! Крепостные стены проламывал, города брал. Вон орловские даже побоялись в своей крепости остаться! Наверное, считал, что очень удачно все сложилось: разгромили главные силы, осталось только окружить скрывшихся за телегами ратников и добить их.
Но вышло все совершенно иначе. Окруженные воины Пожарского воспринимали опрокинутые повозки как подлинную защиту, бились геройски, да еще и совершали вылазки за свои телеги – «мало не руками имаючися билися». Они захватили пленных и отняли у поляков их знамена и литавры. Рассвирепев, поляки рвались к своим знаменам, но русские перебили их и скрылись за телегами. Разъяренный Лисовский не разрешал останавливать атаки ни на минуту и сам то и дело кидался на наши вроде бы некрепкие заграждения, но все его приступы были решительно отбиты. Князь Дмитрий Михайлович азартно отдавал распоряжения своим героям. Глаза его сверкали. «Такую убо в тот день храбрость московские люди показаша: с такими с великими людьми малыми людьми бьющись», восхищался летописец.
Спустившаяся темнота остановила битву. Все стихло. На небо выплыла огромная, почти полная луна. Бледным светом она светила с небес на Царев брод, помогая русским воинам собирать своих раненых. Не представляя себе, насколько немногими бойцами располагает лагерь Пожарского, Лисовский не решился продолжать атаки ночью и разбил свой стан в двух верстах от Царева брода. Поздним вечером к Пожарскому стали подтягиваться бежавшие ратники Большого полка и ертоула. Вернулись Исленьев и Заборовский. Начали раздаваться голоса об отходе к Болхову. Князь Дмитрий Михайлович сразу прекратил такие разговоры.
– Всем нам помереть на сем месте, – отрезал он.
В рассветных сумерках над Царевым Бродом князь Пожарский внимательно оглядел свое войско. За ночь около стана собралась значительная рать. С такими силами под уверенным командованием уже можно было начинать наступление. Войско двинулось вперед. Но Лисовский не принял боя. Он метнулся к Кромам, а затем внезапно, пройдя за сутки 150 верст, оказался под Болховом. Еще раньше, по пути к Орлу Пожарский согласно царскому указу забрал у болховского воеводы Степана Волынского «лучших» людей, и теперь положение города было сложным, но болховчане свой город отстояли, и лисовчики снова оказались под прицелом русских. Пожарский преследовал Лисовского по пятам…
Борьба с Лисовским будет продолжаться еще три месяца, до начала 1616 года, но ее исход был уже предрешен в том бою на Царевом Броде, где окруженные русские ратники при пятикратном численном превосходстве врага отняли у польского захватчика его разбойничьи знамена. С Орла началась разбойничья слава Лисовского, под Орлом и стала закатываться его кровавая звезда.
Так когда был Орловский бой? Давайте посчитаем. В XVII веке разница между юлианским и григорианским календарем составляла 10 дней. По данным В.Неделина 31 августа по старому стилю, то есть 10 сентября по новому, разбойник осадил Болхов. 9 сентября, за сутки до этого, он находился в Кромах, куда бежал от Царева брода. Значит, сражение на Царевом броде состоялось воскресным утром 6 сентября (27 августа по ст. стилю). Наука позволяет нам узнать, какой именно была луна в ту ночь: почти что полная луна стояла над полем боя – оставалось 2 дня до полнолуния. Обыкновенно ночи ранней осени безоблачны и прозрачны.
Спустя 390 лет после битвы, почти что день в день, теплым воскресеньем 9 сентября 2005 года я стою на зеленом берегу Орлика и смотрю на знаменитый, много чего повидавший брод. Кстати, именно здесь в мае 1608 года переправлялось войско Лжедмитрия II, направляющееся к Болхову. Но, конечно, неизмеримо важнее то, что происходило на этом месте в 1615 году. Старый памятный знак советских времен, поставленный в честь того сражения, больше не существует. Холм, на котором он стоял, еще цел, но зарос лохматой рыжей травой. Над Орликом пролег новый мост в сторону Веселой Слободы. Поле быстро застраивается новыми домами. Я стою на берегу и мысленно присматриваю место для нового памятника князю Дмитрию Пожарскому. Должен быть в Орле такой памятник. Он непременно должен быть! Было бы исключительно правильно, чтобы князь Пожарский стоял бы во весь рост на Царевом Броде, на месте своей геройской победы для напоминания о нашем драматическом прошлом, о возрождении национального достоинства и для придания нам уверенности в великом будущем России.

Лайк (1)

Nathalie

Модератор раздела

Nathalie

Москва
Сообщений: 3960
На сайте с 2005 г.
Рейтинг: 23158

Наверх ## 19 марта 2015 14:07 20 марта 2015 9:59

Елена Ашихмина

Судбищенская битва: 450 лет.
Елена Ашихмина. Орловские истории. Архивно-краеведческие записки. Орел, 2011

В самом начале июля 2005 года исполняется 450 лет сражения русского воинства с крымским ханом Девлет-Гиреем, вошедшего в историю Российского государства как «Судбищенская битва».
Тяжелое это двухдневное сражение проходило рядом с селом Судбищи Новодеревеньковского района Орловской области. Здесь готовятся отметить юбилей этой важной даты.
Поднимая документы, касающиеся Судбищенского боя, с уважением и невольным удивлением вглядываешься в личности руководителей русских ратников. Немного имен донеслись до нас из полутысячелетнего далека, но те, что история оставила нам, стоят того, чтобы их назвать.
Начать надо, видимо, с того, что летом 1555 года крымский хан Девлет-Гирей решил совершить неожиданный набег на рязанские и тульские «украины». Напомним читателю, что до основания Орла оставалось еще целое десятилетие, и даже город Болхов будет основан в этих местах еще только через год. Земли «у края», то есть «украинные» территории, лежащие вблизи Дикого Поля, в то время были недостаточно защищены от крымских татар. Воинство Девлет-Гирея многократно совершало набеги на русское пограничье, грабило, жгло и тысячами угоняло его жителей в полон. Среди пленных особенно ценились дети, которых легко было перевозить в больших корзинах и продавать потом на невольничьих рынках Стамбула.
Верный своей тактике «в одну сторону лук натянуть, а в другую сторону стрелять», хан распустил слух, что идет в Большую Кабарду на черкасов. 25-летний царь Иван IV, который в то время еще не считался Грозным, первым из московских государей решает предпринять наступление на Крым. Его войско отправляется защищать черкасов, этих новых подданных Русского государства. 13-ти тысячную нашу рать возглавляет боярин Иван Васильевич Шереметев, полный тезка царя, отлично зарекомендовавший себя в боях при взятии Казани.
Заметим, что Шереметев был не простым воеводой, а членом Избранной рады, другими словами членом того самого легендарного правительства времен юности царя Ивана, в котором оказались такие государственные деятели, как Алексей Адашев, митрополит Макарий и протопоп Сильвестр. Избранная рада провела целый ряд преобразований с целью укрепления Российского государства, причем члены ее были лично очень честными и ответственными людьми. Многие из них были фанатично верующими. Чего стоит один только протопоп Сильвестр, «слышавший» ангельские голоса и никогда не боявшийся (может быть, именно поэтому) ни спорить с царем, ни указывать ему на его недостатки. Или Алексей Адашев, собиравший под свой кров прокаженных, содержавший их и даже мывший им «ножки». Строгие посты члены Избранной рады заставляли держать и молодого царя Ивана. Недаром же после разгрома этого своего правительства Иван IV на несколько дней устроил во дворце тяжелую оргию – праздновал свое освобождение «от постников».
В плеяду таких вот личностей и входил Шереметев. В записках Андрей Курбский называет его «мужем зело мудрым и острозрительным и со младости своея в богатырских делах искусным». Царь и без Курбского отлично знал Шереметева и по правительственным делам и по военным. В 1553 году во время тяжелой болезни Ивана IV, когда многим казалось, что он доживает последние дни, далеко не все члены правительства и бояре готовы были присягнуть маленькому сыну царя «пеленочнику» Дмитрию. Шереметев же поцеловал крест на верность Дмитрию вместе с князьями Воротынскими и Захарьиными. Причем присягу он принес не из искательства, а потому что считал это правильным.
Вот такой воевода был послан в первый поход русских «к Перекопи», чтобы предотвратить вторжение хана в Кабарду. С ним в Мамаевы луга направлялась поместная конница, стрельцы и казаки.
Между тем разведка русских донесла, что Девлет-Гирей с 60-тью тысячным войском быстро движется в сторону Ливен, то есть буквально в противоположном от Крыма направлении. Шереметев немедленно предупредил об этом царя: «… прибежал … на Коломак сторож изюм-курганский Иванака Григорьев июня 22 день и сказывал, что де под Изюм-Курганом и под Совиным бором, и под Болыклеем, и на Обышкине лезли многие люди». «И Иван с товарищи на их сакмы послали сметити, а сами, призывая Бога в помочь, пошли к их сакме».
Обдумав ситуацию, Шереметев принимает решение догнать хана, но по пути перебить те малочисленные татарские отряды, что имели привычку, находясь в арьергарде, рассеяться и грабить пограничье, а, кроме того, разгромить крымский обоз, обыкновенно отстававший с половиной лошадей от главного войска где-то на пять-шесть дней пути. Лошади в обозе спокойно кормились и, сытыми и отдохнувшими, при необходимости вступали в бой.
Треть войска была послана Шереметевым на захват обоза. Вскоре русские уже считали свои трофеи. В руках у них находилось 60 тысяч татарских лошадей, 200 аргамаков и 80 верблюдов. 20 захваченных языков рассказали, что Девлет-Гирей направляется в сторону Тулы. «Живые» трофеи в таком количестве необходимо было сдать в надлежащие руки, воевать, держа около себя верблюдов и такие вот лошадиные табуны ведь просто невозможно. Поэтому мобильный отряд Шереметева с захваченным обозом отправляется ко Мценску и Рязани.
Сам же Иван Васильевич, его воеводы и 7 тысяч ратников упорно преследуют Девлет-Гирея, отлично при этом зная, что впереди них идет войско крымских татар в 60 тысяч человек. Шереметев не ожидал никакой помощи от своего царя: центральное руководство практически никогда не спускалось за Оку. Кроме того, он не знал, получил ли царь его предупреждение и каковы вообще его планы. Между тем Иван IV послание Шереметева получил и сразу выслал к нему навстречу рать Ивана Федоровича Мстиславского. Больше того, вместе с двоюродным братом Владимиром Андреевичем царь лично выступил к Коломне.
Девлет-Гирей также получил известие, что русский царь находится недалеко от Тулы, и повернул свое войско назад.
В 150 верстах от Тулы «на Судбищах» Шереметев догнал Девлет-Гирея. Началась многочасовая кровопролитная битва, в которой 7 тысяч русских атаковали 60 тысяч татар. К тому же русские перед сражением только что преодолели немалые пространства. Да если бы мы, просто путешествуя, прошли бы пешком до Брянска и обратно, а нас бы с ходу сразу же после этого заставили, например, всего лишь огород копать, как бы мы себя чувствовали! А тут и нагрузки были другие и ответственность другая и опасность смертельная для каждого.
Сражение продолжалось с полудня до темноты и шло более восьми часов. Русский отряд полностью разгромил передовой татарский полк и взял знамя князей Ширинских. Та и другая сторона понесла огромные потери.
Наступила ночь. Обе стороны готовились к новым боям. После тяжелейшего сражения численность отряда Шереметева сократилась. Было много раненых. Под покровом темноты подразделение Шереметева, учитывая ситуацию, могло бы покинуть поле боя. Но Иван Васильевич не собирался ни уходить, ни сдаваться. Были разосланы гонцы к отрядам, ушедшим с крымским обозом: их помощь будет нужна уже утром. Конечно, эти воины были уже далеко, и утром вернулись лишь немногие.
Хан той ночью пытал двоих захваченных в плен русских: натиск Шереметева был столь силен, что татары не понимали, сколько же в точности войск находится перед ними. Один из пленных не выдержал мук и проговорился, что у Шереметева людей совсем немного…
Ободренный хан на рассвете возобновил битву. С раннего утра до полудня продолжался страшный бой. Татарам придавало сил сознание того, что перед ними малочисленный противник. Тем не менее, русским удалось разогнать отряды крымцев. Около хана оставались только лишь янычары. Но вот воевода Шереметев был тяжко ранен и сбит на землю раненым конем. Оставшись без руководителя, понесшие огромные потери ряды россиян смешались. Татары между тем усилили натиск. Казалось, еще немного, и войско Шереметева будет разбито…
Положение спасли воеводы Алексей Басманов и Стефан Сидоров. Чтобы остановить бегущих, они ударили в бубны и затрубили в трубы. Услышав знакомые звуки, русские остановились и с боем пробились к центру нового управления. Басманов и Сидоров собрали около себя всех, кто остался в живых, и засели в лесном овраге. (Данные о месте их обороны и численности у историков расходятся от двух тысяч до шести). Трижды приступал к обороняющимся Девлет-Гирей со всем своим войском и трижды был отброшен. Страшные в своей обреченности русские ратники неумолимо уничтожали приближавшихся татар.
Вечером, опасаясь подхода царя Ивана IV со стороны Тулы, хан ушел от Судбищ за реку Сосну и дальше в Степь.
Русские сумели вывезти воеводу Шереметева и своих раненых в Тулу. Царь наградил их всех: битва была беспримерного мужества и упорства, и, как подчеркивалось уже тогда, двухдневная. Воевода Стефан Сидоров, раненый пулей и копьем, тогда же скончался. Перед смертью он скинул свой окровавленный доспех и надел мантию схимника. А Шереметев и Басманов вскоре вновь заняли свои места в рядах защитников страны. А вот как в дальнейшем сложились судьбы Шереметева и Басманова.
Алексей Данилович Басманов, сын Д.А.Плещеева, получил свою фамилию по прозвищу «Басман». Так называли круглый хлеб с басмой – отпечатком на верхней корочке. В прозвище Плещеева содержался намек на его полноту. Веселый, подвижной, добродушный, Басманов был из тех русских людей, что никогда не падают духом. Вместе с Шереметевым он участвовал в казанском взятии и проявил себя с лучшей стороны. И в Судбищах, как мы видели, Басманов проявил свой характер – в острый момент неравного боя он не запаниковал, не растерялся, спас воинов, спас Шереметева и вывез раненого Сидорова в Тулу. Вскоре после сражения Басманов был пожалован в бояре. Он еще не раз выйдет в походы «по крымским вестем», станет участником Ливонской войны, будет 2-м наместником Новгорода, возьмет Ругодиев и Полоцк. Когда Девлет-Гирей с царевичами Мухаммедом-Гиреем и Алды-Гиреем появится в октябре 1565 года под Рязанью, Басманов как раз будет находиться в своем рязанском имении. Вместе со своим сыном Федором он вихрем помчится в Рязань, возглавит ее оборону и город хану не сдаст. За смелость и геройство Иван Грозный тогда пришлет к нему князя П.Хворостинина «…с речью и з золотыми».
Басманов станет, к сожалению, и одним из видных деятелей опричнины. Черная страница в его биографии. Алексей Данилович, видимо, не смог противостоять желаниям приблизившего его к себе царя. А и приблизил-то его царь за самые лучшие качества – храбрость, удаль и неудержимое желание пошутить. Опричный путь вел человека и с такими вот качествами к падению в общественном мнении и к гибели. В 1570 году по приказу Ивана Грозного он был убит собственным сыном Федором, про которого современники говорили: «… прекрасный лицом, гнусный душою…»
Шереметев после Судбищ залечит свои раны, как он уже делал это не раз в предыдущих походах и боях. Вместе с царем и Басмановым он еще выйдет в Серпуховский и Коломенский походы, вместе с Басмановым примет участие в Ливонской войне, а под Полоцком даже будет отправлен в тыл противника в разведку. Во время осады Полоцка (1562 – 1563 гг.) в который раз он будет ранен, и в том же 1563 году при разгоне Избранной рады попадет в опалу вместе с Адашевым, протопопом Сильвестром и Висковатым.
Иван Грозный тогда жестоко накажет бывшего члена правительства и отважного воеводу. Шереметев, как писал впоследствии А.Курбский, был посажен в «презлую» узкую темницу с острым помостом. Ему сковали руки и ноги. Ему надели вериги на шею. Его опоясали толстым железным обручем и привесили к этому обручу 10 пудов железа. В таком положении уже немолодой, много раз раненый человек провел наедине со своими горькими мыслями целый год.
Грозный царь посчитал такое наказание достаточным. Шереметев был выпущен и отправлен в Калугу воеводой. Это была настоящая милость. Действительно: на кол не посадил, на сковородке не поджарил, в шкуру медведя не зашил, собаками не затравил. Более того, царь помнил о государственном уме Ивана Васильевича. После введения опричнины Шереметев был отозван из Калуги и поставлен вместе с другими боярами во главе земщины. В 1566 году он даже значится участником Земского собора: подписался за продолжение войны с Польшей. Больше того, в 1567 году, пока Иван Грозный в Новгороде готовился к новой войне с Литвой, его тезка даже «ведал» Москву, то есть, как у нас сейчас принято говорить, был оставлен на хозяйстве в столице.
Однако Шереметев, обладавший огромным опытом и хорошей головой, внимательно следил за эволюциями царской политики. Что он, наверное, только не передумал в те годы. В 1570 году, узнав о гибели митрополита Филиппа, которого задушил Малюта Скуратов, Шереметев решил, что больше ждать нечего. Митрополит Филипп был единственным, кто открыто призвал Ивана Грозного отменить опричнину и покаяться, был лишен сана и жил в опале монахом в тверском монастыре. (Одним из тех, кто гнал митрополита из собора, кстати, был Алексей Басманов). Шереметев сочувствовал митрополиту и догадывался, что царь это знает. И боярин постригся в монахи в Кирилло-Белозерском монастыре под именем Ионы. Он жил теперь за крепкой монастырской оградой, но не просто так! Шереметев свез в монастырь свой двор с годовыми запасами и, видимо, заручился поддержкой братии, сделав крупные вклады: сельцо Бутово (800 рублей, огромные по тем временам деньги) и 600 рублей деньгами.
Узнав о поступке Шереметева, Иван Грозный впал в ярость, но разорить монастырь у царя все же не хватило духу. В письмах он старался настроить братию против инока Ионы. В 1573 году царь писал: «Шереметев сидит в келии, что царь, … все благополучие погибло от Шереметевых». Монахи своего инока не выдали, и Иона умер своей смертью в 1577 году. Женат он был на дочери дмитровского окольничего И.И.Жулебина Ефросинии. Дочь Шереметева Агафья, выданная замуж за татарского царевича Михаила Кайбулича, умерла в 1613 году уже после Смуты и похоронена в Кириллово-Белозерском монастыре. Дочь Мария, жена князя В.А.Тюменского, дожила до 1591 года. Сын Еремей (Иеремия) похоронен в том же монастыре, что и его отец.
Завершая рассказ о столь отдаленных событиях, хочется отдать должное тому вниманию, которое проявляют к своей родной истории в Новодеревеньковском районе. Они знают о ней многое и с уважением прикасаются к ее легендарному прошлому. И они правы. Овеянные славой Судбищи, село Новодеревеньковского района Орловской области навсегда оставило свое имя в славной череде героических сражений Родины. Такие битвы не исчезают во времени. Их помнят вечно.

Лайк (2)

valera27

Сообщений: 268
На сайте с 2013 г.
Рейтинг: 910

Наверх ## 18 сентября 2017 21:01 18 сентября 2017 21:02

Если вдруг ещё не читали:
https://cyberleninka.ru/articl...vskom-krae

Комментарий модератора:
Спасибо за ссылку! В статье много ценной информации.

---

Лайк (1)