⮉

Нарисуйте свое древо. Бесплатно. Онлайн. [х]

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

VGD.ru

РЕГИСТРАЦИЯ

Войти

Поиск

Раздел Войны и военные » Вахта памяти ВГД » Книга памяти ВГД

Вниз ⇊

СУДЬБЫ ЛЮДСКИЕ...

ОНИ МОГЛИ БЫ СЛОЖИТЬСЯ ПО ИНОМУ, НЕ БУДЬ ВОЙНЫ...
Рассказы, КОТОРЫЕ ПИШЕТЕ ВЫ.

Темы: ← Предыдущая Следующая →

Страницы: ← Назад 1 2 3 4 5 6 Вперед →
Модераторы: galinaS, tatust

Ella

ДОНЕЦК, ДНР
Сообщений: 20912
На сайте с 2005 г.
Рейтинг: 3750

Вверх # 29 мая 2008 15:43 29 мая 2008 16:10

СУДЬБЫ ЛЮДСКИЕ... ОНИ МОГЛИ БЫ СЛОЖИТЬСЯ ПО ИНОМУ, НЕ БУДЬ ВОЙНЫ...

Рассказы, КОТОРЫЕ ПИШЕТЕ ВЫ.

Natasha0709 прислала мне свои детские воспоминания. Хочу поблагодарить ее !
Должна сказать, что я под сильным впечатлением от написанного!

Благодаря Наташе я и открываю новую ветку.
Считаю, что рассказ имеет право на публикацию не только на форуме, но и в печати.

Ваши родные, друзья, знакомые рассказывали Вам о свой жизни во время войны? На фронте, в оккупации, в плену, в фашистском рабстве ?

Расспросите, опишите и пришлите !
И Вы поверите, что и Вас Б-г создал писателем !

Не рассказывали? Тогда не теряйте времени, расспросите... Бабушек и дедушек, мам и пап, родственников...

Уходит опаленное войной поколение..... Нам будет так нехватать их; их лиц, их улыбок, их доброты, их мужества, их стойкости, их памяти...

С уходом каждого человека умирает целая вселенная.
Но еще есть время. Еще можно успеть.

Так не будем терять времени !
Не будем оставаться равнодушными !

Вместе со стариками остановитесь, прислушайтесь к обратному бегу времени, окунитесь в те страшные и счастливые, огненные и трудные, голодные, но такие незабываемые годы их молодости !

Наташин рассказ будет размещен ею самой.

---
Все вопросы после окончания СВО !

Лайк (4)

slavjanka

Казахстан, Петропавловск
Сообщений: 102
На сайте с 2011 г.
Рейтинг: 32

Вверх # 6 ноября 2011 19:22 6 июня 2012 19:03

Потери в боях были колоссальные, но боевой дух силен. Отвоевывали каждый кусок нашей советской земли. Я был стрелком, воевал с «Дегтяревым». Пулемет, бывало, так нагревался, что порой, когда не было воды, приходилось мочиться в ствол, чтобы хоть как то его охладить. Иначе орудие не стреляло, просто выплевывало пули. Жаждой так мучились, что губы трескались.
Оружие было подотчетным, при потере грозил трибунал. По поводу этого вспоминаю такой случай. Как-то раз отступая, мы переходили речку вброд, и я уронил в воду противотанковое ружье. Тяжелое было очень, поэтому его несли два человека, я и еще один солдат из нашей роты. А место глубокое, ныряли несколько раз, не достали. Один москвич вызвался помочь, здоровый такой парень, сейчас не вспомню его имени. Так и он не нашел его. Зато этот самый парень, тех, кто плавать не умел, на себе на другой берег переносил. Про москвичей говорили, что важные очень, носы задирают, ничего такого сказать не могу. Мне хороший человек на пути встретился из москвичей. А с противотанковым ружьем в этот раз все обошлось. Немного погодя немцы такой обстрел нам устроили, убегали так, что пятки сверкали. Про утонувшее оружие никто не узнал. Ребята не проговорились.
Немцы летом 42-го еще чувствовали превосходство своих сил, поэтому воевали с остервенением. Регулярные артобстрелы и авианалеты. Прежде чем бомбить, пустят в разведку самолет «Фокке-Вульф». Прилетит он, разведает, где наша часть стоит, сбросит парочку бомб и улетает. А немного погодя «Юнкерсы» жалуют. Тьма тьмущая. И как начнут бомбить. Такой дикий вой стоит. Что говорить страшно было. Всем страшно было.
Но как бы там ни было, каждый из нас понимал, где мы находимся. Стреляли из винтовки по самолетам и пытались сбить. Самолет, бывало, так низко летит, что самодовольное лицо пилота видно с наглой ухмылкой. Помню, однажды, удалось сбить одного фашиста. Просто так из винтовки сбили. И каждый из нас думал, что это он сделал.
Напоследок, отстрелявшись и отбомбившись, сбросят немцы бочку дырявую с приделанной к ней изогнутой рельсой. Летит эта бочка с ужасающем воем на землю. Это они так на психику нам действовали. И вообще по-разному пытались вселить в наши души страх и смятение. Листовки агитационные с самолетов сбрасывали. А однажды сбросили какой-то мешок. Несколько человек осторожно подобрались к этому мешку посмотреть, что там. Мало ли, может они опять какую новую гнусность придумали. Открыли его потихоньку, а в мешке человек мертвый и на груди у него табличка с еврейской звездой и надписью: «Это ваш новый председатель»
На войне живешь одним днем. Может так случиться, что это день последний в твоей жизни. И все это прекрасно осознавали. Планов на будущее не строили, плохой приметой считалось.
Расскажу о случае, как в очередной раз я смерти избежал. Позвал командир меня к себе и говорит, чтобы двух бойцов с собой взял да сходил в хозяйственную часть за баранами. Повару обед готовить нужно было. Пошли мы с ребятами. Какое-то время отсутствовали. А когда вернулись, бараны ни кому не понадобились. Разбомбили часть. Тут-то я первый раз и вспомнил про амулет, данный мне Василисой Кондратьевной.
Довелось мне во время войны и в разведку сходить. Ранним августовским утром с двумя товарищами пошли за языком. Как позиции противника видны стали, поползли. Смотрим, вот удача немец: в окопе сидит, а вокруг тишина. Ближе подползли и видим, что это чучело. Фрицы мешок поставили и каску на него нахлобучили. Оглянулись, а нас со всех сторон уже окружают. Отстреливаясь, начали отступать. Удалось благополучно уйти.
Однажды был получен приказ на отступление. Во время отступления пришлось дважды пробиваться из окружения. В землянке, где разместился штаб, на стене была надпись, оставленная нашими предшественниками: «Здесь оставаться нельзя, эта позиция известна немцам» Немецкие самолеты – разведчики , совершавшие облет, уже давно знали о расположении в этой местности окопов и блиндажей. Но наши командиры посчитали надпись провокацией, ведь бои шли за каждый метр земли. Решили дальше не отступать. Переночевали, а как только забрезжил рассвет, налетели «Юнкерсы» и начали бомбить.
Я уцелел лишь потому, что внизу окопа был сделан глубокий подкоп, который между собой мы называли «лисья нора». Так вот я залез туда. Пока бомбили, сидел и думал, наверное, это будет моя могила, засыплет землей, и никто не узнает где погиб солдат Алхимов Василий. Перед глазами сразу пронеслась вся жизнь, вспомнил маму, папу, сестру с братьями. И самое главное, так не хотелось умирать. Бомбежка –это очень страшно. Нарастающий вой самолетов, многочисленные взрывы, крики солдат. Земля гудит и стонет. От взметающейся к небу пыли и комьев земли не видно солнца. Но она как внезапно началась, так же и закончилась, оставив после себя горы изуродованных человеческих фрагментов тел. В общем, словами это ощущение передать очень сложно. Бомбежка – это мясорубка. Если удастся спрятаться, то жив останешься. Но обычно после них уцелеть удавалось единицам. Во время этого авианалёта, полегли все командиры. Бомбой был уничтожен штаб. В живых осталось около 20 человек. В таком составе мы стали добираться до наших частей.
После переформирования и отдыха перебросили под Сталинград. Бои были очень ожесточенными. Захватом Сталинграда Гитлер пытался перерезать волжский путь, а затем, продвигаясь по Волге на юг, выйти к Каспийскому морю, тем самым отрезать нашу страну от главных источников нефти и захватить экономически и стратегически важные районы СССР. Для Гитлера захват Сталинграда был принципиально важен. Ведь этот город носил название его самого главного врага.
А у южных границ СССР уже стояли несколько турецких дивизий в ожидании, что Сталинград падет. Турецкое правительство подписало с немцами договор о вступлении в войну лишь после того, как немцы войдут в Сталинград. Мы просто не могли отдать этот город. Если бы это произошло, исход войны был бы очевиден.
В конце августа 1942-го дивизия вела упорные бои на ближних подступах к Сталинграду. Случайно мне довелось встретиться с земляком Петром Вербенским. Их часть, так же как и вся дивизия, отступала, Петро трактористом был в 155 гвардии артиллерийском полку. Оружие вывозили на лошадях да на тракторах. Догнал я его, вскочил на подножку трактора и спросил как там ситуация на линии фронта, почему опять отступаем? Петро сказал: «Плохо, Васька, если сейчас не уйдете, бомбить вас будут» И как потом оказалось, прав был Петр. В то время как все отступали, наш полк должен был держать оборону.
Было это 29 августа 1942 года. Оборона была создана тремя эшелонами, я находился в первом. Гитлеровцы нанесли массированный удар по нашей обороне. Авиация и артиллерия ударила по 2 и 3 эшелону, полностью уничтожив их. А по-нашему ударила танками 4-ая Армия немецкого генерала Гота. Ситуация была такая, что сразу ясно стало, что это мой последний бой. Уходить было некуда.
Одному земляку удалось выйти из окружения. Лошадь от взрывов чумная бежала мимо, схватил этот парень ее за хвост. И понесла она его, так он изловчился на нее верхом взобраться и уйти. Пулеметчики немецкие стреляли вдогонку, но так и не попали. А тут и танки подошли. Успел я только спрятать свою красноармейскую книжку в норку в окопе. И как сейчас помню, выскочил из танка немец, здоровый такой, раза в три меня больше. На всю жизнь я его лицо запомнил. А у меня на поясе граната лимонка висела. Потянулся я за этой лимонкой, а он автомат на меня направил, палец указательный вперед выставил, имитируя выстрел, и спрашивает: « Пух, пух?» А потом спокойно так, показывает рукой чуть пониже пояса и говорит: «Киндер, киндер, цвай киндер». Я его понял, что детей у него маленьких двое, а я его убить хочу. И как даст он мне своим пудовым кулачищем, так искры у меня из глаз и посыпались. Очнулся я, а глаз сразу заплыл.
Первым делом они с нас звездочки с погон и пилоток сдирать стали. У немцев принято так было. Хвастались между собой, кто сколько русских убил или в плен взял. Потом обыскали. После обыска построили в колонну и погнали на запад. Со мной в плен попали земляки мои Григорий Черебедов, Федор Клепов да Коля Зайцев. Мы с Григорием в первых рядах шли.
Долго пешком шли, устали, отстали немного. А как услышали, что ослабленных расстреливают, и быстрее зашагали.

---
Ищу Пигурновых(Пигуровых), Алхимовых, Новиковых, Капитанниковых. Ориентировочно в конце 19 начале 20 века проживали на территории Орловской губернии.

slavjanka

Казахстан, Петропавловск
Сообщений: 102
На сайте с 2011 г.
Рейтинг: 32

Вверх # 6 ноября 2011 19:25

Хуже всего было, когда колонну военнопленных конвоировали чеченцы. Эти отличались необычайной жестокостью и были скоры на расправу. Слабых, отстающих или случайно споткнувшихся они не просто расстреливали, а закалывали шомполом или ножом. Может быть, режет слух, но мы в какой-то мере были рады, когда конвой состоял из немецких солдат. Тогда жертв было намного меньше. Немцы, бывало, изможденных укладывали на подводы и так везли до станции. Голодно было. Как нас кормили? Отберут у местных жителей картошку, свеклу или еще какую снедь с огорода, бросят как свиньям, немытую да гнилую. Вот и ели. Что делать было –голод не тетка.
Колонна военнопленных была многонациональной. Были среди нас узбеки, белорусы, украинцы, казахи – в общем, бойцы разных национальностей, входящих в состав СССР. Были среди нас и евреи. На привале немцы обычно скучали, и как могли, развлекались, придумывая каждый раз новую забаву. Исход этого случая, который произошел тогда, запомнился мне особенно. Я до конца так и не понял, что стряслось, но увидел, что главными участниками этой их потехи были евреи. В чем они провинились, я не знаю. Итогом всего действия было то, что немецкие изуверы заставили этих несчастных еврейских людей выкопать яму и загнали их туда. А потом по шею засыпали землей. Колонна двинулась дальше, а эти горемыки остались там, на том привале, зарытые по шею, умирать от голода и жажды долгой, мучительной смертью под палящим солнцем.
Однажды нас пригнали на станцию. Один паренек украдкой сунул мне в руку ножик, на всякий случай – вдруг пригодится. Местные жители предупреждали, чтобы при побеге не прыгали на железнодорожное полотно. К последнему вагону были прикреплены железные крюки. Неудачливые беглецы, выпрыгнувшие в проделанную дыру в днище вагона, в ожидании, что поезд пройдет, были зацеплены этими самыми крюками, и погибали под тяжелыми колесами состава.
Всех военнопленных погрузили в вагоны, в которых до этого перевозили скот. И вот, в нашем вагоне в стене я обнаружил доску надломленную, лошадь, видно, копытом ударила и повредила ее. Мы с Гришкой ее по очереди ножом пилили. Пока поезд едет, сядешь спиной к этой надломленной доске, заведешь руки за спину и в таком неудобном положении пилишь. Долго пилили. Когда все было готово – предложили бежать остальным. Несколько человек согласились. Разделились на группы по два-три человека. Все гурьбой бежать не стали. Если поймают, сразу всю группу расстреляют. А так, может, кто и спасется.
Мы с Григорием пошли вдвоем. Николай и Егор бежать отказались. Они лет на 20 старше были, сказали, что не добегут, старые уже, только нам обузой будут. Дело было ночью, на наше счастье поезд шел медленно. Я прыгал первым. Спрыгнул удачно и начал ждать. Когда поезд удалился метров на 200, увидел, как от состава отделилось темное пятно и услышал в ночи крик: «Васька!» Подумал, слава Богу, Гришке удалось проскочить.
Двигались только ночью, питались тем, что находили на полях, в основном, початками кукурузы. Она к тому времени уже жесткая была, перезревшая. Но с голодухи и этому были рады. Надо было добираться до своих, но куда бежать, мы не знали. Григорий, прыгнув через глубокую канаву, провалился в нее и вымочил всю одежду, необходимо было где-то обсушиться.
Была осень, ночи стояли холодные. Добежали до какого-то села, спрятались в стог кукурузы. Кукурузу в то время сушили в стогах. Но долго там сидеть не могли – побоялись , что нас найдут с собаками. Дождались темноты и стали пробираться в деревню.
Добрались до крайней хаты. Постучали, дверь открыла женщина. Сказали, что беглые военнопленные, попросились на ночлег да обсушиться и поесть. В доме на печи у нее мужик лежал, слышно было, как он шепчет, а она с его слов нам пересказывала. Сказала, что одна дома, боится чужаков пускать. И посоветовала идти на другой край деревни, там дед с бабкой живут, они всех принимают. Пробирались украдкой через всю деревню.
Нас приютили, накормили украинским борщом. Вкусный борщ, наваристый. Я много есть не стал, после стольких голодных дней опасно это. А Гришка до еды жадный был и нахлебался он этого борща так, что живот у него заболел. Поели мы и спрятал нас дед в бане. Поняли мы его намерения не сразу. Дедок этот дверь палкой подпер, чтобы не убежали, а сам за полицаями побежал. Но удалось нам с Григорием дверь выбить и скрыться.
И опять стали пробираться к своим. Но куда идти - разве тут поймешь. Территория оккупирована немцем. Надеялись на удачу. Повезет – не повезет. Долго плутали, а потом уже вышли на дорогу и пошли. И на этой самой дороге случайно наткнулись на венгерских солдат на велосипедах. Вот тут-то нас и взяли. Привели в село, оставили в одном доме под конвоем, приказа старшего дожидаться. А хозяйка в это время лепешки пекла и нам украдкой совала, со словами: «Ешьте, хлопцы, у меня брат воюет. Может, тоже вот так бегает. Глядишь, и его кто покормит» Старший командир приказал нас расстрелять, когда уводили, мы с Григорием попрощались.
Уже поставили к стенке, навели автоматы, но в последнюю секунду старший приказ отменил и направил нас Григорием в пересылочный лагерь для военнопленных, там же на Украине. В лагере встретили Колю Зайцева, он как старший по возрасту старостой был. Ночевали под открытым небом, бараков не было. Ночью холодно, ляжем в ямку, собьемся в кучку, землей закопаемся, как поросята. Так и спали. Все еще оставалась надежда - пробраться в наши части. И с несколькими ребятами решились на побег.
Лагерь был огорожен колючей проволокой. Сделав подкоп, несколько человек ночью сбежали. Мы конечно, с Григорием тоже. Бежали долго, уже начали думать, что прорвались. Но под утро услышали лай собак и короткие пулеметные очереди. А это значит, что кого-то немцы словили. Беглецов либо расстреливали, либо разрывали собаками. Я до сих пор не могу смотреть фильм «Судьба человека», так живы эти страшные воспоминания. Единственным спасением было вернуться в лагерь, возможно, нас не хватились. Сделали с Григорием круг и вернулись не- замеченными, вновь прошмыгнув в дыру. А на утро, на построении увидели, что несколько человек висят на колючей проволоке. Немцы после этого побега сразу же пустили ток по колючей проволоке.
Я прошел несколько лагерей. Последним был Шталаг 13 Б. Который находился в Германии в Баварии в городе Вайден. Лагерная жизнь была холодной, голодной и очень тяжелой. Жили в постоянном ожидании смерти. Ко мне немцы относились более лояльно, что ли? Если можно так сказать. Я светловолосый и голубоглазый. А Григорий был чернявым и кареглазым. Таких, похожих на цыган или евреев, они ненавидели больше всего. Его постоянно подвергали пыткам. Нас всех мучили, но таких, как он, чаще. Он и детей-то иметь не мог только потому, что сделали они с ним что-то. Как Гришка после войны уже говорил: дети мои остались там в Германии.
Работал я на мельнице, несколько человек из нашего барака там работали. Что бы не умереть с голоду в рабочее время украдкой сделаем пресное тесто, муку с водой намешаем, приложим на живот или к ногам куски этого готового теста, веревкой обмотаем и несем в барак. Лепешки на печке пекли и все вместе ели. В каждом бараке буржуйка стояла, отапливать помещение. Чтобы хоть как-то спастись от холода, украли однажды на складе мешки из-под муки. Нашили себе из них штаны. Один офицер увидел на нас эти штаны и предупредил, что если кто из старшего состава узнает, сразу расстреляют. Ты спросишь: зачем немецкому офицеру было нас предупреждать? На это скажу так: среди немцев встречались иногда и хорошие люди. Не все они были сторонниками гитлеровского режима. Тайком, конечно, помогали, тоже могли за это жизнью поплатиться. Но благодаря предупреждению этого офицера, мы и остались живы.
Выкрасили штаны черной краской, чтобы непонятно было, что это мешки. Но сделали это не все. Прознали фашисты про краденые мешки. Выстроили в колонну. Комендант мимо каждого идет, наклонится и вглядывается, из какой материи штаны. Ко мне подошел, наклонился, посмотрел в глаза пристально. Внутри сжалось все, думаю, ну все – это конец. Но он дальше пошел. Соседа моего штаны его внимание привлекли. Он не закрасил их. Лет сорок этому человеку было. Приказал ему руки вверх поднять и говорит, сколько продержишься с вытянутыми руками, столько и жить будешь. Стоял этот несчастный, но разве же навытяжку долго простоишь? Минут десять стоял, а как руки опустил, так и пулю в лоб получил.
И все его мозги мне в лицо брызнули. Я так думаю, что разглядел комендант на мне, что брюки из мешков, но стрелять не стал, потому что молодой я был, а, следовательно, мог еще работать. Но проучить, как-то нужно было, вот он и устроил показательную казнь, чтобы впредь неповадно было немецкое имущество разворовывать. В лагере часто казнили. Без слез невозможно было смотреть, когда провинившегося узника ставили по пояс в бочку с холодной водой, и этот человек вот так, стоя на морозе, медленно погибал.

slavjanka

Казахстан, Петропавловск
Сообщений: 102
На сайте с 2011 г.
Рейтинг: 32

Вверх # 6 ноября 2011 19:27

В плену, чтобы выжить, нужно было применять смекалку и находчивость. Вот и применяли. Во время так называемого обеда выдавали хлеб нарезанный, один кусок меньше – другой больше. Хлеб между собой мы, военнопленные, распределяли сами. Дележка происходила так. Тот, перед кем хлеб лежит, отворачивался спиной к остальным и кричал: «Этот кусок кому?» А из-за стола ему кричали, например: «Это Петру» - «Этот кусок кому?» - «Ивану». Так вот, мы с Григорием договорились, если в какой раз нам с ним придется хлеб делить, будем использовать кодовое слово: «А» И в такие моменты нам доставались два лучших куска. Хотя, что значит лучших? Просто они были на несколько граммов больше, чем другие. Я разворачивался спиной к остальным и кричал: «Этот кусок кому?» А из-за стола мне кричат: «Ивану». Я опять: «Этот кому?» - «Петру». - «А этот кому?» Гришка кричит: «Василию» - «А этот кому?» Гришка опять: «А этот мне».
Когда Григорий в начале января 1945-го сильно заболел, я его выхаживал. Старался больше теста вынести с мельницы, что бы накормить его получше и хоть как-то помочь ослабленному от голода и болезни организму. А как иначе? Наверное, только дружба и сплоченность и помогли нам выжить.
Однажды простудился уже я. Болел долго, температура высокая держалась. От верной гибели спас военнопленный австриец. Он на конюшне работал. Вывез меня на лошади за пределы лагеря в лес. Там было место, куда навоз конский выгружали. Закопал меня в этот самый навоз и оставил на ночь. Отогрелся я, пропотел. А утром он меня опять в лагерь завез. Тайно, конечно, чтобы никто не увидел. После этого я на поправку пошел.
В апреле 1945-го Шталаг 13 Б освободили американцы. В это время нас с Григорием разлучили. Впереди каждого военнопленного ждал проверочно-фильтрационный лагерь. День Победы встретил на австрийской земле, в городе Капфенберг. Как сейчас помню, радости нашей не было конца. Мы, освобожденные узники, целовались, обнимались, поздравляли друг друга с Великой Победой.
После прошел фильтрационный лагерь №306 1-го Украинского фронта. Здесь особисты выявляли предателей и пособников фашистов. Фильтрацию я прошел, и 2 августа 1945 года убыл в 210 запасной стрелковый полк. Там и дослуживал до 1947 года. Работал в штабе писарем. Имею награды: орден «Великой Отечественной Войны II степени», медаль «За отвагу» и юбилейные медали, посвященные победе.
Домой, в родной колхоз «Верный», вернулся в 1947 году. Работал лесником. 19 ноября 1948 года женился на твоей бабушке Марии. После войны меня еще много раз вызывали в НКВД. Мария собирала узелок с едой и, уходя из дома, всякий раз думал, что это наша последняя встреча. Там допрашивали, но доказательств тому, что я мог быть пособником фашистов, не нашли. И оставили в покое. В 1954-55 году жители хутора стали перебираться кто в город, кто в Бугровое. А наша семья - в Ново-Никольское. Хутор Верный распался.
Как и в довоенное время работал в бухгалтерии счетоводом. В 1956 году, 12 декабря, умер Григорий Черебедов. Мой друг, человек, с которым мы вместе прошли всю войну и плен. Уснул и не проснулся. Короткая и тяжелая жизнь.
Николай Зайцев тоже вернулся с войны. Он работал в доме одного немецкого офицера прислугой. Нас всех, бывших в плену, недолюбливали на селе. Односельчане считали, что нам очень повезло. Чьи-то мужья, сыновья и братья погибли на фронтах, кто-то вернулся с войны инвалидом. А мы, несколько человек, вернулись домой, по мнению односельчан, отсиделись в плену. Какое глубокое заблуждение. Что такое немецкий плен, поймет лишь тот, кто в нем побывал. Одному Богу известно, сколько страшных дней пережито на чужбине, вдали от родной земли.
В 1961 году Ново-Никольское присоединили к совхозу Токушинский. Который за несколько лет превратился, в совхоз – миллионер и за достижения был награжден «Орденом Ленина». До 1965 года я работал бухгалтером, потом уволился и около года трудился на должности лесника. После пригласили на должность зоотехника. Так до самой пенсии зоотехником и проработал. Уже будучи на пенсии, меня привлекали к работе. Собирал у населения молоко.
Много раз в мирное время я ездил по стране. В последнюю мою поездку в Геленджик произошла встреча с одной молодой парой. Встретились мы в тамбуре, познакомились. Поезд в это время проезжал окрестности Котельниково. Память вернула назад в то далекое и нелегкое время. Все здесь было по-прежнему, ни чего не изменилось. Тот же лесок, то же поле. Только тогда, в далеком 42- ом, здесь пахло дымом и смертью, полыхали подожженные немцами противотанковые заграждения, которые мы установили, чтобы хоть как то отразить натиск врага. Я долго рассказывал про тот бой, а они стояли и молча слушали. Можно много рассказывать про войну, у каждого она своя. У каждой семьи своя история и своя беда. Многие мои односельчане так и не вернулись домой. Одни остались лежать там, на полях сражений, кто-то погиб в концлагерях, кто-то так и числится пропавшим без вести. Мне повезло, я остался жив. С болью и горечью вспоминаю павших друзей, которые не вернулись с войны и не увидели, как подрастают их дети. Они так и не узнают, как сложилась их жизнь и какими людьми они стали. Что тут скажешь? Война это великое горе и огромная боль, свалившаяся тяжелой ношей на наш многострадальный народ. Сейчас, оглядываясь назад, вспоминая то тяжелое время, я понимаю, что нельзя вычеркивать из памяти эту войну. Она всем живым в назидание. Люди должны стать добрее друг к другу. Мы участники Великой Отечественной войны, воевали плечом к плечу: русские, казахи, украинцы, грузины. И никто не думал тогда о национальности. Люди просто шли и отдавали свои жизни в борьбе за родную землю. За то, чтобы дети, внуки, правнуки жили под мирным небом. Чтобы они никогда не слышали гула бомбардировщиков над своими головами, звука пулеметных очередей, гусеничного скрежета танков. Мы защищали свою Родину!

slavjanka

Казахстан, Петропавловск
Сообщений: 102
На сайте с 2011 г.
Рейтинг: 32

Вверх # 6 ноября 2011 19:28 6 ноября 2011 19:32

2
Когда я работала над этими воспоминаниями, информацию собирала по крупицам. До конца было неизвестно, сколько же тогда в августе 42 года под Сталинградом их жителей одного села попало в плен. В семье, когда обсуждали эту тему, воспоминания родственников разнились. Одни говорили, что бежало их тогда из поезда трое: Василий, Григорий и Николай. Другие говорили, что был Клепов, имени никто не помнил. О нем со временем удалось выяснить лишь то, что дед дружил с его дочерью Еленой. А это сужало круг поиска. Стало возможным установить примерный возраст этого человека. Я звонила в Булаево, в военкомат. Именно там, на хранении лежит «Книга призывника» по Полудинскому району. Выяснила: Клеповых из Ново-Никольского призывалось несколько человек. По возрасту подходило лишь четверо. Одним из них и оказался Федор Андреевич Клепов. Дата призыва стояла – июнь 1941-го. Как то не совпадало это с призывной датой деда. Но наудачу мне посчастливилось найти сведения в обобщенном банке данных Мемориал. В базе данных числился боец 29 стрелковой дивизии 128 стрелкового полка 1 батальона 2 роты Федор Андреевич Клепов. Письменная связь с ним прервалась 26 августа 1942 года. Это полностью совпадало со сведениями, полученными мною на мой запрос в Департамент Комитета Национальной Безопасности Республики Казахстан. В трофейной карточке, имеющейся на хранении, которая составлена на основе проверочно-фильтрационного дела, значилось, что Алхимов Василий Иванович служил в 128 стрелковом полку 29 стрелковой дивизии и был взят в плен под Сталинградом 29 августа 1942 года. Там же на ОБД я нашла заявление Ефросиньи Федоровны Клеповой, в нем она запрашивала райвоенкома Полудинского района, майора Заикина, помочь ей найти без вести попавшего мужа. Федор Андреевич не вернулся с войны. В каком именно лагере он погиб, мне не удалось установить. Но я разыскала его родственников. Александр Федорович, его сын, полностью подтвердил всю добытую мною информацию. К большому сожалению, в семье не сохранилось ни одной фотографии отца.
С теми же трудностями я столкнулась, когда пыталась выяснить имя сгоревшего боевого товарища и друга моего деда. С трудом вспомнили, что фамилия его была Чищенко. А как звать – неизвестно. И опять удача! На ОБД нашелся Федор Алексеевич Чищенко, боец 106 стрелкового полка 29 дивизии, 1922 года рождения, уроженец Северо-Казахстанской области, села Гончаровка. Гончаровка в нескольких километрах от Ново-Никольского. Значит, мог он быть другом деда, возможно там, на прохождении курсов подготовки, они и сдружились. В военкомате выяснила, что призывался Чищенко, как и дед 28 декабря 1941 года. Погиб в бою 8 августа 1942 года, похоронен в братской могиле на хуторе Чиков. Так, значит, все-таки тело предали земле.
Во многом мне помогла книга «Мой Сталинград», написанная солдатом 29 дивизии 106 стрелкового полка Михаилом Алексеевым, ставшего после войны писателем и впоследствии секретарем правления Союза писателей РСФСР. Именно в этой книге я прочла, что 128 стрелковый полк был почти полностью уничтожен 29 августа близ калмыцкого поселка Зёты, который ныне не существует. Из окружения вышло около 20 человек. Знал ли дед, когда рассказывал о полностью уничтоженных втором и третьем эшелоне, в то время, когда их первый, держал оборону, что эти 20 человек выжили и сохранили знамя полка? Когда читала эту книгу, осознавала, что именно эти описываемые события и видел своими глазами мой дед. И передо мной, которой так хотелось докопаться до истины и выяснить, что же все-таки произошло тогда, в конце августа 42-го, они предстали именно такими, как описаны в книге. Как будто машина времени перенесла на 69 лет назад. Именно здесь Алексеев упоминает и имя командира 128 стрелкового полка капитана Татуркина. Александр Алексеевич Татуркин числится на ОБД Мемориал. Пропал без вести 29 августа 1942 года в районе станции Абганерово Сталинградской области. Сомнения отпали, сходится абсолютно все.
Могу сказать, что все найденные мною документы – это большая удача. Все как-то обнаруживалась само собой. Как будто чья-то незримая рука вела меня в темноте. В базе данных сохранились именно те документы, которые дополняли друг друга и в совокупности помогли собрать всю информацию в полном объеме. Было такое ощущение, что они лежали и ждали своего часа, чтобы я их нашла. Ведь ничего этого по истечении многих лет могло и не сохраниться. Ни с одним из героев этой истории, кроме деда и Петра Максимовича Вербенского я лично не была знакома. Но и по Чищенко и по Клепову нашлась информация на ОБД, а про Николая Сергеевича Зайцева я смогла разузнать у его внука Владимира Николаевича. При встрече он мне рассказал, что Николай Сергеевич упоминал место пленения – балка Елхи. Оказывается, что в момент пленения у бойцов не было оружия, потому что они были после переформирования. То же касается и Григория Черебедова. Если бы не эти сохранившиеся данные из книги резервного лазарета, расположенного в городе Фалькенау на Эгере, которая была найдена нашими войсками в одном из домов, покинутых гражданским населением, где Григорий числился узником Шталаг 13 Б, я бы точно никогда не узнала и не вспомнила, в каком именно лагере пребывал мой дед. В общем, все мои поиски увенчались успехом, и я выполнила обещание, данное, когда-то давно деду, что я запечатлею воспоминания о войне на бумаге.
Дорогой мой дедушка, восхищаюсь твоим подвигом, твоим мужеством и силой и склоняю голову перед великими людьми, которые защитили страну от фашистских захватчиков. Спасибо тебе за это!

Ella

ДОНЕЦК, ДНР
Сообщений: 20912
На сайте с 2005 г.
Рейтинг: 3750

Вверх # 19 января 2012 22:35

Перенесено из закрытой ветки Генеалогический форум ВГД » 2-ая Мировая война 1939-1945 гг. » Воспоминания о войнах 1939-1945 г.г. » Записи моего деда https://forum.vgd.ru/104/28473/

marishkayak
Почетный участник
Откуда: С-Петербург
Всего сообщений: 194
Сообщение отправлено: 13 марта 2010 23:27
Сообщение отредактировано: 13 марта 2010 23:37

Заголовок сообщения: Часть 1.

«Война – это беспорядок. И не может выиграть войну тот, который ожидал найти на войне порядок и теперь сердиться, что не нашел его. Войну выигрывает тот, кто разобрался в чудовищном хаосе войны, нашел в нем логику, понял закономерность этого хаоса и подчинил его себе… Мы разобрались в хаосе войны, мы подчинили его себе, мы поняли его….»
«Нужно знать характер русского человека. Это очень добрый человек. Он вспыльчив, но отходчив, и нужно много времени, чтобы он озлобился по настоящему».
Е.Петров.

Солнце как-то особенно торжественно сияло в это утро, словно оно старалось украсить действительность этой несносной планеты в своей системе. Морской воздух был чист, слегка поддувал ветерок и тянул соленый запах моря. Внешне все было спокойно, но чувствовалась какая-то поднатянутость и внутренняя тревога. Ведь говорят, что животные перед землетресением за несколько дней проявляют беспокойство, а крысы уходят с корабля перед выходом его в море, если ему суждено погибнуть. Так и человек порой чувствует, что атмосфера сгустилась, нависло что-то зловещее. Это подтвердили события. В 12.15 22.06.41 г. Народный комиссар иностранных дел от имени Советского правительства известил о вероломном нападении немецко-фашистской Германии. Война с Германией! Этим был нарушен покой миллионов советских людей, которые в этот день, возможно, собирались отдохнуть от шестидневного труда где-нибудь на даче под Москвой, в парке, на пляже под южным солнцем….Все было нарушено одним словом – война.
А, через несколько часов, снаряженные по-походному, погруженные в эшелоны – те, кто мирно строил, созидал – отправлялись на запад, туда, где уже шли кровопролитные бои с одетыми в стальную броню фашистскими полчищами. И все закружилось в круговороте войны. Через сутки страну, которая так неуклонно стояла за мир во всем мире, которая как мать любимого сына оберегала право человека на жизнь, свободную и независимую – насупилась и ощетинилась. Даже дети и те как будто стали взрослыми, притихли, и меньше было слышно их детского звонкого смеха.
24 июня я проводил его до гавани. На прощание, как обычно говорили не о том, что было необходимо сказать. Да и где же вспомнить и переговорить все. Он только вчера вернулся из Харьковщины – с родной Украины, а сегодня уходил, уходил. Возможно с тем, что бы больше никогда не вернуться в эту семью. Он шел во вновь формируемое соединение кораблей под командованием Контр-адмирала Ралль.
В последнюю минуту он вспомнил, что Галка прислала письмо из Кишинева – пишет «все необходимое для встречи и отдыха приготовлено, приезжайте». Жалко опоздало письмо. События шагнули быстрее его. Да и сама она в это время уже сражалась где-нибудь против мадьяр и румын. «Да, но мы обязательно съездим, посмотрим этот чудесный край» - сказал он уверенно. «До свидания, дружище!» Крепко обнялись на прощание и разошлись. Я долго еще стоял и смотрел ему в след, думая, что вот так расстаются люди, заранее зная, что многие из них наверняка не вернуться из этой игры, но уходят уверенно и бодро.
Стоял сентябрь. Погода, война, невзгоды – все перемешалось и кружилось в каком-то хаосе. Трудно было разобрать. Порывы ветра вместе с обрывками туч приносили грохот канонады, несмолкаемый ни днем, ни ночью. Страна переживала тяжелую годину. Враг рвался к городу, нужно было, во что бы то ни стало сдержать бешеный натиск банды из шайки фон-Лееб. И обратно, как в годы гражданской войны, опоясанные пулеметными лентами, в бушлатах, лихо заломив бескозырки, уходили на фронт моряки.
27 сентября провожали последнюю партию. Из К…(Кронштадта) шли на миноносцах. Размещались, кто, где может. Прощальный вой сирены, и корабли берут курс в форватер. Уходящие и провожающие еще долго машут друг другу, пока не скрылись за строениями порта. Катера ставят дымовую завесу, а с воздуха прикрывает авиация (враг в это время уже простреливал форватер с южного берега).
Домой возвращались все молча, каждый был под впечатлением пережитого. Ушли товарищи, прожиты лучшие годы расцвета страны, с которыми связаны лучшие воспоминания о боевой жизни флота. Они пошли на последнее испытание. Все были уверены, что коллективный труд воспитательной работы многих лет не пропадет даром. Враг дорого заплатит, но в город даже через трупы их не пройдет. Они и мертвые страшны для него своей беспредельной жаждой к жизни, смелостью, дерзостью и отвагой. Дома все было как-то неуютно, пусто, безлюдно. Люди молча, по-хозяйски, приводили в порядок помещение, казалось, были поглощены работой. А сознание всех терзала скорбь матери, которую покинули дети, уйдя на трудные испытания, на борьбу с заклятым и непримиримым врагом. На борьбу не на жизнь, а на смерть, за свободу своего народа, за счастье будущего поколения, за свою дорогую и любящую родину. Много пролито за два года черной вражеской крови, обильно полита русская земля под городом. Глубоко загнанный в землю враг еще сидит под городом, но чует свой близкий конец. А они свято выполняют свой долг перед родиной. Не посрамили и не посрамят земли русской. Казалось, все муки ада были собраны на этом участке русской земли. Враг бомбил, обстреливал, бросал свои бронированные чудовища – все напрасно. Он решил заморить нас голодом, стянул как смертоносную петлю – кольцо блокады. Не помогло и это. Воля к жизни оказалась сильнее немецкой авиации, танков и пушек. А город, за который столько пережито, отдано лучших жизней нашего народа, стоит и сейчас гордо и величаво назло всем врагам. И когда, в предутренней мгле смотришь на него – пораненного, но иронически улыбающегося в лицо врага, сердце через края наполняется жгучей ненавистью к врагу, желанием взять за горло и раздавить как гадину.
Август 1943 г .

---
Все вопросы после окончания СВО !

Ella

ДОНЕЦК, ДНР
Сообщений: 20912
На сайте с 2005 г.
Рейтинг: 3750

Вверх # 19 января 2012 22:37

Перенесено из закрытой ветки Генеалогический форум ВГД » 2-ая Мировая война 1939-1945 гг. » Воспоминания о войнах 1939-1945 г.г. » Записи моего деда https://forum.vgd.ru/104/28473/

marishkayak
Почетный участник
Откуда: С-Петербург
Всего сообщений: 194
Сообщение отправлено: 13 марта 2010 23:33
Сообщение отредактировано: 13 марта 2010 23:39

Заголовок сообщения: Часть 2.

Враг, прорвав оборону на широком фронте и создав перевес сил, развивал успешное наступление на Волгу и Кавказ. Над страной нависла смертельная опасность. Части Красной Армии, сдерживая бешенный натиск врага, вели бои на изнурение противника. Бои разгорались под Сталинградом и на Северном Кавказе. Враг пытался захватом Сталинграда перерезать наши коммуникации, лишить нас центральной водной магистрали и затем обходом с востока ударить по Москве. Оборона Сталинграда имела не столько тактическое значение, сколько политическое. Ибо взоры всего мира были обращены на Сталинград. Гитлер назначает все новые и новые сроки захвата Сталинграда и терпит одну неудачу за другой. Как о гранитный утес разбиваются немецкие бронированные войска о стойкость, упорство и мужество Красной Армии. Оборона Сталинграда по своей стойкости беспримерна в истории. В составе маршевого б-на я должен был пойти под Сталинград. Но в последний момент, когда уже должны отправляться, было получено новое распоряжение и были переданы на формирование ОСВр. Вместе со мной попали Мандрико и Федоренко. Формировались в К…(Кронштадте) и должны были остаться на этом фронте. Каково же было разочарование моих друзей при этом известии. Но положение осталось не поправимым.
26.8 передислоцировались в основной пункт назначения. Возможно, в последний раз, до О… (Ораниенбаума) шли на транспортах. Погода стояла великолепная и мы невольно любовались закатом солнца и мысленно прощались с этой родной стихией. Сердце невольно сжимала грусть разлуки со всеми и со всем так хорошо знакомым. Старались на дольше запечатлеть в своей памяти все мелочи. Ведь этот город, с которым связаны лучшие воспоминания мирной службы, тяжелые испытания голодной военной зимы 1941-42 года, стал таким родным и близким. Ребята провожали до полдороги. И теперь мы предоставлены сами себе. Каждый был поглощен в свои сокровенные думы и ни кто не произносил не слова. С наступлением темноты «отдали концы». В вечерней мгле мы жадно смотрели на удаляющийся город, и каждый про себя думал: «Прощай старик, когда же нам суждено встретиться вновь». А, ведь сколько он своих сынов отправил на все фронты и в годы гражданской войны и в великую отечественную войну. И они, разбредясь по русской земле, переодевшись в серые солдатские шинели, в сердце хранят традиции своих отцов. И часто можно видеть, как будто бы в нечаянно расстегнутом вороте, белеет белая полоска флотской тельняшки, прозванной «морская душа».
Примерно через час были уже в О… состав был подан на О-2. Разместились быстро, поезд тронулся, а часа через два были уже на месте.
С этого дня началась новая жизнь, служба началась как сначала. Все флотские привычки и нравы должны были уйти и уступить место пехоте. Единственное, что осталось неотъемлемым в сердце каждого – это старые, переходящие из поколения в поколение традиции моряков, да песни, такие же, как море, то тихие и спокойные, то веселые и залихватские, как шум прибоя. Вечерами, при слабом блеске луны, под аккомпанемент гитары или гармошки можно было часто слышать, как изливали свою тоску моряки по своей родной стихии в любимой песне «Раскинулось море широко». Но это была не тоска людей своим отчаянным положением, а тоска по «дому», который они оставили временно, чтобы по первому зову вернуться и занять свои места у механизмов, как в семейном кругу за столом занимают свои места сыновья, возвратившиеся в отчий дом.
Август 1943 г .

Большинство моих друзей по службе были украинцы – Витвицкий, Кистян (? …ну так уж у деда написано), Кандауров, Трофимцев. Этот черномазый, большеголовый, с характерными чертами лица, с несколько широкими ноздрями, жилистый, энергичный парень пришел на службу на год позже меня – в весенний набор 1939 года. Мы его взяли работать временно, затем все разъехались в отпуск и по возвращении (я вернулся из отпуска в 1939 году первый) застал его совершенно освоившимся с работой. Мы с ним как-то молча подружились, не смотря на то, что по темпераменту оказались совершено различными людьми. Он всегда спокойный, не по возрасту уравновешенный, а я горячий, вспыльчивый, доходящий порой до дерзости и грубости, был прямая противоположность его. Возможно, если бы нас смешать в одно тесто и потом слепить одного человека, получилась бы неплохая комплекция. Но эти противоположности не помешали нам сблизиться. Нас что-то связало, какие-то внутренние силы тянули друг к другу. Его спокойство невольно передавалось и мне и что характерно, придирчивый ко всякому пустяку я, всегда был с ним так уравновешен. За четыре года совместной службы мы не только ни разу не поругались (со мной это исключительное явление), но мы не имели ни разу даже крупного разговора. Мне кажется, что он просто загипнотизировал меня и я находился в его полной власти. Мы всегда и во всем находили общий язык и всегда соглашались с принятым решением одного из нас.
Свободное время проводили в большинстве случаев вместе. Часто ездили в Ленинград. Для него этот город был известен только по литературе.
После приезда его жены большинство времени проводили у него. Война нас временно разлучила. Он уехал с Лежавой (судя по всему, это грузинская фамилия.) в Ручьи и только после отхода наших войск вернулся обратно в Кронштадт. Зиму 1941- 42 г . провели вместе. Прилагали все усилия, чтобы сохранить сына. Весной жену эвакуировали, и мы остались двое. В августе 1942 года ушли и мы на сухопутный фронт.
Служили до 1.11.42 вместе, затем я ушел в батальон автоматчиков и оформился на учебу. Но учиться он уехал раньше меня. Неожиданно в конце декабря 42 года его отправили во 2 ТАУ.
Расставались как мужчины сухо, но вместе с тем каждому сердце сжимала тоска разлуки. Ведь вместе прослужили больше четырех лет. «Привычка вторая натура». Проводил последнего друга и остался один. Об этой дружбе у меня остались самые приятные воспоминания. Это была одна из крепких в зрелом возрасте дружба с мужчиной, общения с которым невольно ищешь.
Где-то он теперь безмолвный друг, и вспоминает ли он своего старого друга, вот так же просто по-товарищески.
Сентябрь 1943 г .

---
Все вопросы после окончания СВО !

Ella

ДОНЕЦК, ДНР
Сообщений: 20912
На сайте с 2005 г.
Рейтинг: 3750

Вверх # 19 января 2012 22:38

---
Все вопросы после окончания СВО !

Ella

ДОНЕЦК, ДНР
Сообщений: 20912
На сайте с 2005 г.
Рейтинг: 3750

Вверх # 19 января 2012 22:40

---
Все вопросы после окончания СВО !

Ella

ДОНЕЦК, ДНР
Сообщений: 20912
На сайте с 2005 г.
Рейтинг: 3750

Вверх # 19 января 2012 22:41

---
Все вопросы после окончания СВО !

Ella

ДОНЕЦК, ДНР
Сообщений: 20912
На сайте с 2005 г.
Рейтинг: 3750

Вверх # 19 января 2012 22:42

Перенесено из закрытой ветки Генеалогический форум ВГД » 2-ая Мировая война 1939-1945 гг. » Воспоминания о войнах 1939-1945 г.г. » Записи моего деда https://forum.vgd.ru/104/28473/

marishkayak
Почетный участник
Откуда: С-Петербург
Всего сообщений: 194
Сообщение отправлено: 14 марта 2010 17:46

Заголовок сообщения: Часть 5.

Подготовка к наступательным боям войск на ЛФ шла на протяжении продолжительного времени. На опыте боев по прорыву блокады, боев под Синявино и Мгой учили войска «науке побеждать» в условиях этой местности. Навряд ли есть один метр земли под Л-дом, находящимся в «кольце блокады», которую не исползал солдат на животе во время тактической подготовки. Под конец всем это надоело, все ждали – «когда же начало?».
В первых числах января вышли на исходное положение. Продолжали вести наблюдение за противником и изучали его оборону, ни чем не проявляя себя. (Участок этот был довольно спокойный).
Наконец, день наступления настал. 14.01.44 после артиллерийской подготовки, под торжественные звуки военного марша, части расположенные южнее Ораниенбаума перешли в наступление по всему фронту. Внезапность и мощность огневого удара были ошеломляющими для пр-ка. В этот день он не ожидал наступления, а спокойно праздновал «Новый год» (первые пленные, захваченные 14 и 15, выглядели именно по-праздничному – выбритые, подстриженные).
Наступление успешно развивается, личный состав, охваченный наступательным порывом, рвется вперед. Наши части выбивают пр-ка из укрепленных пунктов и узлов сопротивления. Враг, ожесточенно огрызаясь, отходит по дорогам в юго-восточном направлении.
Через пять дней – 19.1.44 года части наступающие из района южнее Ораниенбаума вышли на рубеж Ропша – Кипень и в районе Ропша, соединились с войсками наступающими из под Пулково. Этими силами было завершено окружение немецкой группировки на побережье Финского залива. Прорвана оборона противника на всю ее глубину на участке вдоль Финского побережья между Ораниенбаумом и Знаменкой и поставлена реальная угроза выхода в тыл (на его коммуникации) войскам противника расположенным в районах Мги, Саблино, Тосно (северо-восточнее Красногвардейска).
После 19.01.44 наши части, развернув фронт на юг, наступают в этом направлении перерезая шоссе и жел.дорогу Ленинград – Кингисепп. Перехватив на этом участке его основные коммуникации и развернув фронт на запад, с хода форсировав реку Луга. Обходным маневром овладевают г.Кингисепп и выходят на восточный берег р.Нарва.
27.1.44 г. приказом командующего ЛФ генерала армии Говорова было объявлено о снятии полностью блокады с города Ленинграда и освобождении его от варварских артиллерийских обстрелов.
Эти бои на ЛФ в 1944 году показали высокие боевые качества войск и возросшую силу Красной Армии. Оборона врага, которая строилась на протяжении двух с половиной лет, считалась неприступной (так, по крайней мере, считало ее немецкое командование). Но здесь враг не учел таких факторов, как возросшая огневая и техническая насыщенность наших войск, зрелость офицерского состава и неуклонная вера всех бойцов, офицеров и генералов в нашу победу.
Март 1944 года.

Стремительное продвижение наших войск уже 14.01 вызвало необходимость переместить КП. С наступлением темноты пешком направлялись вперед всем штабом, туда, где уже прошли наши части.
Прошли наш передний край, нейтральную полосу, а дальше начинается нарытая воронками снарядов и мин, исковерканная и разрушенная и уже мертвая, эта пресловутая «неприступная немецкая оборона». Снег кругом почернел от бесчисленных разрывов снарядов мин. Вот они валяются как падаль на русской земле – эти завоеватели жизненного пространства и вдохновители «нового порядка в Европе».
Повсюду зарева пожаров – догорают остатки не разрушенных русских сел и городов. Местность напоминает пустыню или площадь величайшего погрома по масштабам и площади. Все разрушено, сожжено, живое повешено, расстреляно и угнано в рабство. «Новый порядок» - вот он. Вот чем они грозили всему миру.
Новое КП расположено на опушке леса. Здесь был узел обороны противника. Всюду трупы, уже остывшие и как мрамор белые, застывшие в позах, в которых их взяла к себе смерть. Здесь несколько часов тому назад был еще враг. Еще сохранился этот специфический немецкий запах – какой-то особенный, отвратительный, тошнотворный.
Разместились в единственном блиндаже. Тесно и не удобно для работы. О сне никто и не думает. Все возбужденные происшествиями дня. Ведь сколько было пережито волнений вот за эту долю минуты, когда после артиллерийской подготовки, войска поднимутся и пойдут в атаку. А будет ли успех? Этот вопрос терзал всех.
А сейчас мы уже творим свою продукцию для войны (не поняла смысла этой фразы, но так у дедушки написано), для боя, в блиндаже, который находился за первой линией обороны противника. В его тылу. Войска где-то впереди – идут вперед на запад.
Это был первый день наступательных боев войск ЛФ. Это было начало великого побоища под Ленинградом в зиму 1944 года. Потом непрерывное движение вперед, десятки больших и малых боев. Сотни освобожденных сели деревень, а населения все нет. И только через 25-30 км встретили первых русских, скрывающихся в лесах.
Остановились только на Нарве, но тогда еще не все думали, что Нарва будет таким крепким орехом. О боях на Нарве в летописях напишут целый том. Предоставим право историкам. А коротко это были горячие и кровопролитные бои. Враг с остервенением, с упорством обреченных дрался за каждый метр. Он понимал, что Нарва – это ворота в Эстонию. Да и политическая ситуация того времени требовала этого. Перед нами стояла задача овладеть Нарвой, а пред врагом – удержать.
В это время в Москве шли переговоры с финскими представителями о заключении мира с Финляндией. Фронт играл в этом концерте главную скрипку. Гитлер сделал все, что бы удержать Нарву. Он лично приезжал на этот участок и подбросил для прикрытия бреши эсесовские части.
Как известно, Нарва до 26 июля 1944 года оставалась у немцев, и финны отвергли условия предоставленные СССР, а финский сейм вынес решение продолжать войну.
Июль 1944 года.

---
Все вопросы после окончания СВО !

Темы: ← Предыдущая Следующая →

Страницы: ← Назад 1 2 3 4 5 6 Вперед →
Модераторы: galinaS, tatust

Генеалогический форум » Войны и военные » Вахта памяти ВГД » Книга памяти ВГД » СУДЬБЫ ЛЮДСКИЕ... [тема №48342]

Сайт использует cookie и данные об IP-адресе пользователей, если Вы не хотите, чтобы эти данные обрабатывались, пожалуйста, покиньте сайт
Пользуясь сайтом вы принимаете условия Пользовательского соглашения, Политики персональных данных, даете Согласие на распространение персональных данных и соглашаетесь с Правилами форума
Содержимое страницы доступно через RSS
© 1998-2026, Всероссийское генеалогическое древо
16+ Правообладателям

СУДЬБЫ ЛЮДСКИЕ...

ОНИ МОГЛИ БЫ СЛОЖИТЬСЯ ПО ИНОМУ, НЕ БУДЬ ВОЙНЫ...Рассказы, КОТОРЫЕ ПИШЕТЕ ВЫ.

ОНИ МОГЛИ БЫ СЛОЖИТЬСЯ ПО ИНОМУ, НЕ БУДЬ ВОЙНЫ...
Рассказы, КОТОРЫЕ ПИШЕТЕ ВЫ.