Дворянинович (Дворанинович, Дворянинович-Высоцкий)

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Существовали ли еще Дворяниновичи, столкнувшиеся с законом, как Василий Иосифов? Да, конечно, но далеко не всем удалось так счастливо отделаться, как ему. Например, представитель третьей ветки - Сильвестр Василиев, родной брат железнодорожника Павла Василиева Дворяниновича, награжденного медалью за примерную службу на Полесских железных дорогах, если помните.

Мне сложно навскидку определить, за какое конкретно преступление понес наказание Сильвестр, но отсидеть ему пришлось не единожды. Первый раз наказание, вероятно, по малолетке, длилось три недели в 1893 году по статье 169, номер, под которым был помещен в ведомость, 79401.

79401 - Дворянинович Сильвестр Васильев. мещанин г. Пинска (батрак), 16 лет, родился в д.Высокое, Пинковичской волости, Пинский уезд, приговорен Минским Судом 5 участок Пинского округа по 11, 169 и 3 п. 171 ст. У. о нак. В тюрьму на 3 недели. Исполнено 27 ноября 1893 года.

В сводном алфавитном указателе лиц, присужденных в 1891-1893 гг. к тюремному заключению за кражу, мошенничество и растрату чужого имущества (п. 4 ст.132, Улож. и п. б ст. 141 У. о. нак.), а также лиц, приговоренных за другие, кроме указанных выше, преступные деяния к тюремному заключению, без лишения или ограничения прав (п. 5 ст. 132 Улож. и. п. б ст. 141 У. о. нак.), для коих срок давности рецидива истекает после 1 января 1895 года. Срок по этим случаям тогда был установлен краткий: двух- и трехлетний.

Спустя пару лет, Сильвестр Васильевич снова оказывается за решеткой, в этот раз – на два года. И, по видимому, это уже в третий раз, потому как второй – в 1896-м по той же статье.

6412 - Дворянинович Сильвестр Васильев, мещанин г.Пинска (хлебопашец), 20 лет, родился в с. Высоком, Пинковичской волости, Пинского уезда, приговорен Минским Окружным судом (в 3 р., см. 1893 г. № 79401 и 1896 г. № 1754), по 140, 52, 1642, 1643 и 1 ч. 1655 ст. Улож., в тюрьму на 2 года. Исполнено 20 февраля 1897 г.

Среди подобных случаев один выделяется: среди лиц, сведения о судимости которых напечатаны Министерством юстиции в ведомости справок за 1908 год на странице 111 имеется некий Дворянинович Ант.Федор. (он же Дворонин), номер справки 17171. Но тут я «пас», кто такой и из чьх будет, без дополнительной инфы определить сложно. Возможно, что-то появится позже. А в остальном, хочу вас успокоить, наши Дворяниновичи были исключительно мирные и законопослушные люди. И даже тех, о которых речь шла выше, не стоит осуждать: неизвестно, как и почему они пошли на такой шаг, в каких обстоятельствах оказались; им судья – только Всевышний.

Профессия учителя на заре ХХ века была почетна и обеспечивала некоторое относительное денежное обеспечение для малоимущих дворян или мещан. Уездные отделения обещали учителям, окончившим курс учения в Тростяницкой церковной-учительской школе, выдавать жалование по 180 рублей в год впредь до засвидетельствования успешности ведения ими учебного дела в школах, после чего оклад жалования мог быть увеличен до нормальных размеров, коими тогда считались 240 рублей в год. Учителям, окончившим второклассные школы, оклад жалования полагался в 120 рублей, включительно до сдачи ими экзамена на звание учителя. В свою очередь, тем преподавателям, кого перевели в другие школы ввиду плохого ведения ими учебного дела, оклад жалования уменьшался с 240 до 180 и с 180 до 150 рублей.

Занятно, но среди Дворяниновичей Гродненской губернии имеется стойкая тенденция к наличию в роду девушек, выбравших стезю учителей начальных школ. Как минимум, по данным Гродненских епархиальных ведомостей 1901-1915 гг., несколько имен могу вам назвать:

- София Дворянинович, учительница Луконицкой церковно-приходской школы Слонимского уезда, которой в 1903 году было назначено единовременное денежное пособие в сумме 14 рублей на лечение.
- Елена Дворянинович, учительница Доброборской одноклассной церковно-приходской школы Слонимского уезда в 1906 и 1907 годах.
- Любовь Дворянинович, учительница Молчадской одноклассной церковно-приходской школы Слонимского уезда в 1906 и 1907 годах.
- Евгения Дворянинович, учительница Гловсевичской одноклассной церковно-приходской школы Слонимского уезда в 1913 и 1914 годах.

Судя по большой текучке кадров, на одном и том же месте народ не задерживался, а девицы - так уж точно! При наступлении подходящего случая старались выскочить замуж или перевестись из сельской школы в городскую, более престижную. Ну, или здоровья на все это не хватало! 

Возможно та самая слонимская мещанка Любовь Осипова Дворянинович, вышедшая однажды замуж за Владислава Каминского, до брака как раз и работала наставницей в Молчади. И однажды София, Любовь, Елена и Евгения окажутся членами одной семьи Дворяниновичей. Поживем – увидим!

А пока МОГУ ТОЛЬКО СООБЩИТЬ, что нашлись две семьи ДВОРАНИНОВИЧЕЙ в списках прихожан по православной Спасо-Преображенской церкви в Дятлово Слонимского уезда Гродненской губернии из числа семей в Пенчицах за земле дедичной Сидоровича от 25 сентября 1829 года:.

дом 11. Глава семьи: Хведор Дворанинович (Chwiedor Dworaninowicz) - 46 лет, его жена (латинского исповедания) имя и возраст не указаны, сын Хведора: Миколай (Mikolay) - 22 года, брат Хведора - Василь (Wazil) - 32 года.

дом 13. Симеон Дворанинович (Siemion Dworaninowicz) - 42 года, его жена (латинского исповедания) имя и возраст не указаны, сын Cимеона - Антоний (Antoni) - 12 лет.

(ЛГИА, фонд 634 опись 1 дело 10).

Таким образом, как минимум, спустя полсотни лет Двораниновичи продолжали жить в деревне Пенчицы Слонимского уезда после упоминания оных в инвентарях ВКЛ по фольварку Веселый Двор в 1785 году. Не исключено, что Любовь и другие девушки, выбравшие однажды учительскую стезю в тех краях, были как раз потомками этих семей

pne2sfk6klrdyyh3geoolijvqrqibv6u4yclvau0hcs-prxkc6hppayhufc9yzqy08n9ryuxbdnsyndpu-u5woqi.jpg

Николай Терентьевич Дворянинович 1908 года рождения из д. Вышевичи, Пинского района Брестской области был награжден орденом Отечественной войны II степени 06.04.1985 г.

Параскевию Терентиеву Дворянинович 1907 года рождения, белоруску по происхождению, в то время, когда немцы подошли к столице СССР зимой 1942 года, эвакуировали в Чкаловскую область. К тому моменту 35-летняя дочь уже известного нам Терентия Кондратиевича Дворяниновича успела побывать замужем, перед войной она трудилась счетоводом в г. Москва (Московская область), а в 1930 году появился сын. Вероятнее всего эвакуироваться им удалось вместе с трудовым коллективом организации, в которой числилась сама Параскевия или ее муж. Тогда многие предприятия вместе с людьми и всем оборудованием вывозились на Урал и в Сибирь.

Дворянинович П.Т. значилась в списках эвакуированных граждан, размещенных по Абдулинскому, Асекеевскому и Буртинскому районам (период с 25.05.1942 по 01.01.1943). Судя по всему, всю семью направили для трудоустройства в Айдырлинский и (или, что ближе к истине) Асекеевские районы. Поселили в многоквартирном доме по адресу, ул. Советская, 127. Как видно, Прасковия Терентьевна и в замужестве осталась со своей девичьей фамилией, потому что главой был указан Мухин Василий Иванович 1905 года рождения, до войны маш.инструктор предприятия с загадочной аббревиатурой - НКПС, а сыном - Мухин Эдуард Василиевич, 12-летний ученик средней школы, оба русские. Семью в эвакуации обеспечивал только Василий Иванович, зарабатывая на хлеб машинистом-инструктором в депо.

О дальнейшей судьбе этих людей в данные момент неизвестно. Для потомков указанных здесь лиц сообщаю, - сведения об эвакуации хранятся в Областном Государственном архиве Оренбургской области (ОГАОО), фонд Р-2144, оп. А, дело 3, с. 57.

По истечение некоторого времени могу вам сообщить, что, по сути дела, моя первоначальная версия о выживших детях Терентия Кондратиева Дворяниновича оказалась верной. Когда и почему этой семье пришлось покинуть Вышевичи и уехать из Пинского уезда? Предположу, что случилось это в период 1916-1919 годов, когда «все смешалось в доме Облонских», - война, революция, смута, разруха, болезни и голод, где работал только закон джунглей и каждый выживал, как только мог.

К тому же спокойной жизни у Терентия в Вышевичах так и не случилось. Кроме потери детей накануне первой мировой войны, не сложились и отношения с соседями.

В частности, жил в Вышевичах некий крестьянин Платон Шульга, постоянно терроризировавший семью Терентия. Прадед и дед Платона были потомственными крестьянами, еще в середине XIX века принадлежавшие Пинскому францисканскому монастырю. Известно, что в Вышевичах проживала в 1834 году семья 45-летнего Герасима Моисеева Шульги. Скорее всего были они родом из Кудрич, еще одной полесской деревеньки на болотах, собственности францисканцев, где на тот момент точно также проживали их однофамильцы. Да и в целом и там, и там одни и те же фамилии: Тумилович, Половец, Муга, Махновец, Пасенюк, Конько, Рабец, Кисель, Бабич, Перищ… Часть из них в свое время числилась дворовыми в Пинске при монастыре. Видимо, набирали из деревень, принадлежащих францисканцам, наиболее сообразительных и привозили в город, чтобы обеспечить полный цикл обслуживания хозяйственных нужд и монастыря, и школы при нем. Затем сообразительные обзаводились семьями и оседали поближе к месту работы, т.е. в Вышевичах, как наиболее приближенной территории к Пинску.

Вот предком таких крестьян оказался однажды и сосед Терентия. Не думаю, что какая-то личная неприязнь существовала лично против сословного происхождения Дворяниновичей в целом или каких-то прежних обид, скорее всего это либо споры земельные, либо давние терки с семьей жены Параскевии, плодились и множились с течением времени. Так или иначе, Платон Шульга при встрече мимо не проходил и периодически устраивал нападения на самого Терентия и членов его семьи с целью обогатиться за чужой счет с применением насильственных действий, а по-простому, с целью грабежа имущества. Понятно, что Терентий был вынужден хоть как-то реагировать, чтобы защитить себя и своих родных. При очередном эксцессе пообещал в следующий раз обидчику морду набить так уж точно, если такое повторится впредь. Увы, разговора по-мужски не получилось. В том случае до рукоприкладства дело не дошло, но шибко грамотный Шульга в ответ очень быстро подсуетился, добежал до ближайшего полицейского участка, а затем - и окружного суда, где и обвинил Терентия Дворяниновича в угрозе насилия.

Против Дворяниновича возбудили уголовное дело, по итогам формального разбирательства которого наградили арестом на семь суток.

Терентий пытался опротестовать решение суда, оформив кассационную жалобу 23 ноября 1911 года, сразу после суда, состоявшегося 10 ноября того же года, в Минское Губернское присутствие. Он не согласился с решением суда и апеллировал тем, что Пинский уездный съезд, выносивший решение, отклонил его ходатайства о передопросе свидетеля Половца под присягою, без указания основания отказа, нарушив при этом Правила производств судебных дел. Потому как согласно разъяснений по вопросам допроса свидетелей в мировых съездах, применимы к порядку производства и в уездных. Тем самым добивался, что вывод съезда о том, что свидетель Половец не подлежит допросу без указания оснований на то, должен быть признан неправильным.

Саму ситуацию же он объяснял так: «Как произведенными полициею разновременно дознаниями, так и целым рядом свидетелей, допрошенных по разным возникшим между мною и Шульгою спорам, установлено, что Шульга неоднократно совершал на меня и мое семейство нападение, с целью ограбить мое имущество, так что я вправе был угрожать для личной безопасности, ему Шульге, каким либо насильственным действием, каковое выразилось в том, что я угрожал Шульге, в случае повторного нападения с его стороны и грабежей, совершить против его личности насилие, что я и показал на полицейском дознании, каковой поступок, согласно 6 п. 92 ст. Указа о Наказаниях не наказуем».

Увы, попытка убедить Губернское Присутствие отменить приговор и отправить дело на пересмотр успехом не венчалась. Кассационную жалобу обвиняемого по делу оставили без последствий. Минское Губернское присутствие 24 апреля 1912 года прослушало доклад Непременного Члена Присутствия Е.И.Вишневского по обвинению Терентия Дворяниновича по 139 и 140 ст. Устава о Наказаниях. Дело являлось в глазах чиновников настолько незначительным, тем более, что на заседание из участвующих в деле лиц никто не явился. Так что со ссылкой на 237 статью Правил Производства судебных дел все оставили как есть. Определения Губернского присутствия по судебным делам обжалованию не подлежали.

О принятом решении Пинковичское волостное Правление Пинского уезда в лице А.Лоя уведомил обе стороны спустя три месяца. Единственное, Шульге объявили об этом 11 июня 1912 года, а Терентию Дворяниновичу принести такую весть у волостного старшины сразу рука не поднялась, поэтому «обрадовали» того на пару дней позже, - 15-го числа. К сожалению, я не увидела самого уголовного дела в материалах Минского Губернского Присутствия, видимо, его после рассмотрения отослали обратно в Пинск. Подозреваю, все подробности находились именно там.

За неимением дополнительной информации и исключительно из солидарности всех Дворяниновичей, в своем повествовании принимаю сторону последнего, ну, вы уже поняли.

При этом, мне сложно представить насколько велико оказались как самообладание, так и отчаяние взрослого мужчины, потерявшего за десяток лет одним за другим пятерых малолетних детей и, видимо, не имевшего законных возможностей защитить семью от каких бы то ни было посягательств.

Из всего изложенного я сделала печальный вывод, прав, не тот, кто прав, а кто первым добежит, куда следует, тот и прав. А вы что думаете на сей счет? Если кто-то знает большее в этой истории, пишите! Само дело, если кто-то заинтересуется, находится в НИАБе.

Знаете, я всегда отношусь с осторожностью к леди с фамилией Дворянинович. Ничего личного, так сказать. Исключительно с генеалогической точки зрения.

Потому, как правило, это дамы замужние, и, не факт, что имеющие прямое отношение к роду Дворяниновичей. Но вот в этих случаях все же сделаю некоторое исключение. Почему, поймете сами. Информация из открытых официальных источников.

На фото ниже - Гродненский государственный медицинский университет и в составе его сотрудников кафедры биохимии Дворянинович Л.Н.: в 1987 г.(см. в нижнем ряду). Кафедра биологической химии государственного медицинского института в Гродно была организована в феврале 1959 года, а с 1964 года коллектив кафедры начал принимать в число сотрудников - выпускников Гродненского мединститута и других вузов, в числе которых была и Дворянинович Людмила Николаевна. http://www.grsmu.by/ru/univers...9/history/

Оказывается, Дворянинович Людмила Николаевна, кандидат медицинских наук, ее годы жизни 1941—2008. Место рождения: г. Гродно. Врач-биохимик. Кандидат медицинских наук с 1980 года. Окончила Гродненский государственный медицинский институт (1964), аспирантуру Отдела регуляции обмена веществ АН БССР (1977). Работала в Гродненском государственном медицинском университете (1972–2002, доцент кафедры биологической химии). Научные интересы: изучение особенностей обмена веществ и иммунокомпетентной ткани при различной обеспеченности организма витаминами. Вариантная форма имени: Дваранінавіч, Людміла Мікалаеўна (кандыдат медыцынскіх навук ; 1941—2008) (белорусский язык).

Спросите, а в чем подвох-то?

Судя по всему, Людмила Николаевна - родная внучка Терентия Кондратиева Дворяниновича и Параскевии Харитоновны из Вышевич Пинского уезда Минской губернии. Это вторая ветка по Дворяниновичам.

Если помните, в списке выживших наследников могли оказаться только трое детей Терентия Кондратиева: Терентий (07.09.1903 г.р.), Параскевия (25.05.1905 г.р.) и Николай (13.10.1908 г.р.). А среди похороненных в Гродно под номерами 298 и 299 указаны Николай Терентиевич Дворянинович и его жена Анна Мироновна.

298 Дворянинович Анна Мироновна (8213)
299 Дворянинович Николай Терентьевич (8214)
https://funeral-home.by/s3/

Другие источники информации:
Особенности иммуногенеза при B1-авитаминозе, вызванном окситиамином : автореферат диссертации кандидата медицинских наук : 03.00.04 / Дворянинович Людмила Николаевна. ― Киев, 1980.
Дворянинович Людмила Николаевна // 50 лет Гродненскому государственному медицинскому университету: события и биографии / П. В. Гарелик, Е. М. Тищенко. — Гродно, 2008. — С. 72. http://unicat.nlb.by/opac/pls/...q=l_siz=20

dowhoqwwb4xmk_iyfltu-sewlyjbwxno7bxdslr3qkfvkzczry6hyw_0coexsvbiht3pc9mtxq-jvz3ztuylcd90.jpg

_a0gfd71jbjv97v-akuayr2czq6wmug5tyjemc1sikprc2zhkce0h_lrb7p_adpm7ia6yt3erxvu0dg1efpqg4eh.jpg

0n0vcjeerf0mbl5asuefwai0l0obamijppvczobesrq8mu0atavbmteqthww5bjhkiovgbg4zq-2v7i6optayk_u.jpg

Знаете, далеко не всегда браки приносят счастье обоим половинкам, а жизнь случается настолько полной трагических событий, что вынести это на своих плечах не пожелаешь и врагу.

Некоторые старожилы деревни Высокое помнят до сих Двораниновича по местному прозвищу Борейко. Он и его жена Мария, оба роста среднего, круглолицые, если верить воспоминаниям, жили очень тихо и спокойно, ведя довольно закрытый образ жизни до конца своих дней. Маленькая хатка с таким же приусадебным участком на углу переулка и Ляховки пережили своих обитателей и по причине отсутствия наследников (а у этой пары детей не было), переходили из рук в руки от одних посторонних лиц к другим. Почему Борейко, ответить мне никто не смог.

Однажды прикоснувшись к истории этой семьи, я уже не могу пройти мимо ни этого скромного домика, ни спиленного напрочь древа подле его, не вспомнив о печальных судьбах его хозяев. И каждый раз ловлю себя на том, что в такой момент у меня внезапно на глазах наворачиваются слезы. Безмолвный свидетель череды нескончаемых бед и боли своих хозяев, дом, как и дерево, его единственный друг, сосед и собрат по несчастью, рассказал бы много историй, если бы мог говорить. Не думаю, что остались какие-то документы и фотографии, скорее всего, они потеряны уже давным-давно.

Нашего героя звали Федор Михайлович. И знаете, иногда мне кажется, что сходство имен нашего Двораниновича и великого русского писателя Достоевского не случайно, и имеет какую-то поразительную мистическую связь.

О том, что он являлся для нас родственником среди Дворяниновичей, у нас как-то не упоминалось, и выяснилось совершенно случайно. Несмотря на то, что в начале ХХ века наши семьи были на порядок дружнее и ближе друг к другу, казалось, он входил в категорию тех, о которых почему-то предпочли забыть и с которыми родства решили не упоминать. Только однажды в разговоре у бабушки проскочило, что это дядька деда. Сам же дед на этот счет предпочитал отмалчиваться. А впоследствии, оказалось, что это самая, что ни на есть правда, но только дядька не родной, а двоюродный. Поразительно, но его имя и отчество всплыли в памяти тех, кто его помнил, одновременно в тот же день, когда в архиве я обнаружила первые записи, в подтверждение той трагедии, случившейся в морозном декабре 1924 года.

До определенного времени это обычная семья, ведущая привычный сельский образ жизни, характерный для всех жителей деревни того времени. После смерти своего отца Михаила в конце XIX века, молодой Федор остался за старшего в семье, и, имея на иждивении двух младших братьев Иосифа и Михаила, сестру Анну и мать Антонину, не так уж и плохо справлялся с хозяйством. Конечно же, какие-то деньги поступали и от старшего брата Антония, однажды уехавшего на заработки в Америку и переманившего впоследствии некоторых своих родственников вслед за собой.

До революции держали двух лошадей, трех коров, пять овец, имели 4 десятины пахотной земли, промышляя землепашеством, да и стоимость надворных построек слыла не самой бедной среди других сельчан. В 1908 году ее стоимость оценивали в 500 рублей. Плюс, приобретенный в то же время сенокос в Заозерье площадью больше 3-х десятин, который стоил 89 рублей. К тому же брат Иосиф в свои неполные 22 года состоял на военной службе и это так же приносило кое-какой денежный доход в семью.

В общем, искать богатую невесту, как, впрочем, и стремится к статусу женатого мужчины только ради решения каких-то житейских вопросов, такой цели у Федора Михайлова не стояло. Может, именно поэтому он решил жениться только в 25 лет, и может только потому, что родня подсуетилась и невесту ему таки нашла. Ею стала Елена Антоновна Островская из Великих Дикович, родная племянница которой Мария Островская впоследствии вышла замуж за Павла Ильина Лосицкого, к слову, состоящего в родстве с Федором Михайловичем по женской линии Дворяниновичей. Как раз в семье Лосицких впоследствии и сохранилось воспоминание о трагедии 1924 года, поиски свидетельств которой однажды увенчались успехом и положили начало распутыванию клубочка истории тезки великого русского писателя.

Так или иначе, но 28.01.1909 года в Местковичской церкви состоялось бракосочетание 25-ти летнего холостяка Федора Михайлова Дворяниновича, мещанина ок. Высокое, и 22-х летней девицы Елены Антоновны Островской, дочери Антония Данилова Островского и Параскевии Даниловны Сачковской, мещан из Великих Дикович. Поручителями со стороны жениха выступали Илья Антонов Лосицкий и Андрей Фомин Красовский, со стороны невесты - Феодор Иванов Островский и Александр Алексеев Диковицкий.

В апреле 1910 года у четы новоявленных молодоженов появляется дочь Вера, однако по слабости от рождения ей отмеряно прожить только две недели, младенца отпевают в той же Местковичской церкви. А уже в следующем месяце отпевают и саму Елену Антоновну, которая не смогла пережить потрясения, и, видимо, сами по себе роды оказались очень тяжелыми, умерла в 23 года - 27 мая 1910 года. Практически за один месяц Федор теряет и дочь и жену. А между тем, это только начало всех бед этого человека.

Второй женой Федора Михайловича стала Ольга Николаевна. Судя по всему, это произошло в промежутке от конца 1910 по 1914 гг. включительно. Из какой семьи Ольга неизвестно, но не исключено, что она не из Высокого. Потому что факта брака в Купятичской церкви я не нашла. Тем не менее, примерно в апреле 1915 года у Федора Михайлова Дворяниновича рождается дочь Надежда. В то же время старший унтер-офицер 12-й отдельной саперной роты Федор Дворянинов отмечен за взятие крепости Перемышль (март 1915).

Война ломала судьбы многих людей. Тогда как Федор Михайлов вынужден уйти на фронт первой мировой, его жене приходится покинуть дом в Высоком и перебраться в эвакуацию наряду с семьями родственников мужа в Вылазы, село Пинского уезда. Не выдерживает голодного времени десятимесячная дочь Федора и Ольги – Надежда, которая 03.02.1916 г. умирает от малокровия, девочку хоронят там же, на кладбище в Вылазах. Спустя год там же в Вылазах, 26.02.1917 в семье появляется на свет младенец с необычным именем Порфирий, мальчика крестят в Парахонской церкви. Но судьба продолжает испытывать на прочность и печальная история повторяется вновь. 9 апреля 1917 года, в двухмесячном возрасте Порфирий, сын Федора Михайлова Дворяниновича, умирает от малокровия, хоронят его в тех же Вылазах. Не выдерживает всех событий мать Федора – 62-х летняя Антонина Ивановна, 2 декабря 1919 года она умирает в Высоком от разрыва сердца. Отпевают страдалицу в Лещинской церкви г.Пинска.

Известно ли было об этих тяжелых потерях отцу семейства? Как, впрочем и то, что 27.07.1916 года в сражении убит его близкий друг и родственник – Петр Дворянинович, стрелок 5-й роты 2-го Сибирского стрелкового полка. Настолько близкий, что и Петр и Федор выбрали себе жен в Великих Диковичах, и когда-то в недалеком 1909 году венчание обоих пар состоялось одновременно в Местковичской церкви и две свадьбы отмечали в один день.

Есть сведения, что Федор Михайлов Дворянинов, ратник 289 пехотного зап. батальона, родом из д.Высокое, Пиньковской волости Пинскаго уезда Минской губернии, православного вероисповедания, выбыл из 35 свод. эвак. госпиталя города Калуги 1 ноября 1918 года и признан годным к службе с приказом вернуться в строй. То есть, до конца 1918 года он продолжал находиться в эпицентре военных действий.

Есть один немаловажный факт, о котором мало кто знал. Во время первой мировой Федор Дворянинов попадает в плен, находится в Германии, в лагере Зольтау. Когда конкретно это случилось, до нахождения в госпитале Калуги или после, ответить сложно. Как, впрочем, и сроки его освобождения и последующего появления в Высоком. Но, однозначно, что и сама война, и плен во время оной, а по возвращении домой – вести об умерших от недостатка должного питания детях, преждевременный уход матери, отсутствие рядом родных людей и невосполнимая потеря верных друзей, - все это не могло не повлиять самым непоправимым образом на душевное состояние любого нормального человека, каким бы он сильным не был.

Мы не знаем, как развивались семейные отношения Федора Михайловича и его супруги Ольги Николаевны после возвращения с войны, но в период с 1920 по 1924 в семье появляются трое дочерей: Александра (10.09.1920), Ольга (19.04.1922) и Анна (13.11.1924). А уже 8 декабря 1924 года все жители Высокого в состоянии шока от вестей, касательно событий, произошедших в этот день на замершей реке Пине, протекающей в Высоком.

Малышки Ольга, которой два с половиной года, и Анна, не достигшая и месяца, утоплены своей матерью в полынье, после чего Ольга Николаевна утопилась сама. Несчастных достали из воды и похоронили на местном кладбище на третий день. Что произошло накануне между супругами, насколько сдали нервы у женщины, чтобы она пошла на такое, сейчас понять невозможно. Как и осудить кого-либо в этой истории – никому не стоит этого делать, разве только помолится за этих людей, прошедших все круги ада того времени, о прощении грехов. Какова судьба старшей Александры, тут сказать нечего, какой-то иной информации обнаружить не удалось.

Но, увы, подобный удар в судьбе Федора Михайловича не стал финальным для всех его бед. Времени проходит не так уж и много. Я бы даже сказала – совсем немного, - полтора месяца, и этой же зимой он женится в очередной раз. В Купятичской церкви 20 февраля 1925 года венчаются Феодор Михайлов Дворянинович, 35-ти лет, третьим браком и Елена Петрова (Качановская по 1-му браку), 26-ти летнаяя дочь Петра Шоломицкого из Любельполя. В конце того же года, 10 ноября 1925, у них рождается сын Федор. И снова все очень печально. Спустя полгода Елена Петровна (30.05.1926) умирает от чахотки, а младенец Федор следует за матерью через два месяца – 01.08.1926, причина - дизентерия.

После чего, Федор Михайлович надолго пропадает с радаров метрических книг и сказать что-то конкретное, кроме вышеуказанного, сложно.

Очевидно, Мария была его уже четвертой женой, о которой ни фамилии, ни даже отчества не сохранилось.

Про сестру Федора – Анну Михайловну известно только то, что 6 мая 1912 года в Купятичской церкви она, будучи 23-х летней, вышла замуж за вдовца Андриана Иоакимова Горегляда, 27-ми летнего мещанина из Вылаз. Свидетелями брака стали Михаил и Федор, а также Петр Дворяниновичи. Дальше следы теряются, ни в Вылазах ни в Высоком в последующем этих людей я не нашла.

Братья Федора, уехавшие на заработки на край света еще до начала первой мировой, больше никогда не вернутся на родину и останутся в США навсегда. Иосиф дожил до 74-х лет, Михаил – до 70-ти, об Антонии известно меньше. Поддерживали ли они отношения между собой? Знали ли о трагических судьбах оставленных на родине брата и матери?

Может, стоит помечтать, как кто-нибудь когда-нибудь переведет этот текст на английский? Может однажды потомки в США прочитают его. И эти неизвестные доселе страницы семейной истории отзовутся состраданием в их сердцах почище самых известных романов Федора Михайловича Достоевского, великого знатока душ человеческих, предки которого в глубине веков пересекались по жизни с нашими Дворяниновичами.

И чтобы закончить год уходящий на позитивной ноте, расскажу вам о разгадке истории о Дворяниновичах в Лидском повете (если помните, история касалась сделок купли-продажи земель помещицы Скосыревой в Игнатковцах в конце XIX века). Тогда речь шла о Фоме Федоровиче Дворяниновиче, крестьянине, участвовавшем в этой дележке с привлечением кредитов земельного банка, дело которого до сих пор хранится в РГИА (Санкт-Петербург). На тот момент я задавалась вопросом, откуда родом он и это единичный случай или там, в Лидском уезде, издавна проживали Дворяниновичи?

Все оказалось очень простым после находки 1916 года по православной Зиминской Покровской церкви, Балаганский уезд (фонд 50 опись 9 дело 1608, ГА Иркутская область, Россия). В записях метрических книг которой имеется Фома Феодоров Дворянинович в качестве восприемника незаконнорожденного сына Геннадия мещанской девицы из города Моршанска Тамбовской губернии Елены Алексеевой, крещенного 21.01.1916 г.. И там указано черным по белому, что наш Фома Феодоров - крестьянин Гродненской губернии, Слонимского уезда, деревни Пинчицы! А это означает, что в Игнатковцах он залетный, и основные места обитания всех Дворяниновичей в середине XVIII века изначально все-таки остаются пинское Высокое и слонимские Пенчицы (Пинчицы), т.е. Гродненская и Минская губернии впоследствии.

P.S. Всех с наступающим Новым 2026 Годом и Рождеством Христовым!

Легко исполнять вторую заповедь Господню, любя ближних белых и пушистых. И необходимо обладать недюжинным терпением, жизненной мудростью, огромным сердцем и большой душой, чтобы полюбить, не скатываясь до осуждения и поругания грязного и непонятного, и увидеть равного в ближнем своем, посланного Богом, убогого и сирого. И это очень тяжело, и дается только единицам из тысяч. Плачьте, если таких единиц в вашем окружении нет, потому как, тяжесть эта однажды может оказаться для вас неподъемной, когда любящие белых и пушистых разом отвернуться от вас.

Историю эту я могла бы назвать детективом, если бы за ней не стояли судьбы реальных людей. Вы начнете читать и, каждый раз по истечении очередной главы, вас будет качать, как на качелях, в очередной попытке примерить на себе пиккертоново одеяние или почувствовать себя этаким мистером Шолмсом. Окажетесь ли вы правы в догадках, кто прав, а кто виноват в этой истории, кто истец, а кто ответчик, на чьей стороне истина, и кто тут достоин осуждения и порицания?

Но все по порядку и давайте начнем это повествование. Историю, обнаруженную мною на одной из многочисленных архивных полок, и к которой за добрую сотню лет кроме архивистов, сметающих по долгу службы пыль с титульных листов, никто до сего момента пока еще не прикасался.

ЧАСТЬ 1

Дело Минской соединенной палаты уголовного и гражданскаго суда (здесь и ниже сохранена орфография первоисточника).

О подложности заемнаго письма составленнаго от имени мещанина Самуила Самуилова Дворяниновича на 35 рублей, представленнаго по взысканию мещанином Абелем Берковым Фиялковым
(13.03.1875-19.12.1875)

НИАБ_фонд 197 оп 3 дело 11739
Дело об установлении подлинности заемнаго письма, выданнаго мещанином С.Дворяниновичем пинскому мещанину А.Фиалкову (21.02.1875-12.03.1876)

Опись бумаг:
1. Отношение товарища Прокурора № 26 – 1-2 лист
2. Резолюция 13 Марта 1875 г. – 3 лист
3. Рапорт Пинск. уезда Полиц. Управ. № 8316 – 4 лист
4. Проет? и подлинное опред.19 Декабря 1875 г. – 5-12 лист
5. Раппорт Пинск. Уезд. Полиц. Управ. № 1607 – 13 лист
Столоначальник подпись
______________________________24 Февраля 1875 г._3250

М.Ю.
Товарищу Минскаго Губернскаго Прокурора
Февраля 18 дня 1875 г. № 96
г. Пинск
3 В Минскую Соединенную Палату Уголовнаго и Гражданскаго Суда

Честь имею препроводить при сем в Палату на основании 110 ст. Уст. граж. Суд. гражданское дело о взыскании мещанином Абелем Фиалковым 35 руб. по долговой расписке с мещанина Самуила Дворяниновича, препровожденное сим Мировым Судьею 4 участка Пинскаго Округа, вследствие заявленнаго Дворяниновичем спора о подлоге расписки, для рассмотрения вопроса о подлоге ея применяясь к порядку, установленному в 535-565 уст. Гражд. Суд.

РЕЗОЛЮЦИЯ: Из препровожденного при настоящем отношении дела видно, что оспариваемое заемное письмо подписано за неграмотного Самуила Дворяниновича коллежским секретарем Людвигом Вераксою и подлинно есть подписи засвидетельствована полицией, поэтому как подложность этого заемнаго письма может быть только лишь раскрыта формальным? следствием, а производить сличение почерка подписи в порядке указанном 348 и последующими статьями Хт.Ч.П. исполняется? в виду основания, то посему Палата определяет: Дело это как неподлежащее присланное в …Палату возвратить Товарищу Минскаго Прокурора.

____________________________13 марта 1875 г._217\1141

Марта 24 дня 1875 г.
Пинскому У.Полиц.Управ. № 5589
с делом 12 Сентября 17206

В Минскую Соединенную Палату Уголовнаго и Гражданскаго Суда
Из Представленного при настоящем отношении дела видно, что оспариваемае заемное письмо подписано за неграмотного Самуила Дворяниновича Коллежским Секретарем Людвигом Верещакой и подлинность подписи засвидетельствована полицией, потому как подлинность этого заемнаго письма может быть только лишь раскрыта формальным следствием, а потому настоящее дело препроводить в Пинское Уездное Полицейское Управление и предписать произвести на законном основании разследование которое, представить в Палату. подпись

_______________________25 Ноября 1875 г._18336\4042

На очередь В Минскую Соединенную Палату Уголовного и Гражданскаго Суда

Пинскаго Уезднаго Полицейскаго Управления

РАППОРТ

В исполнение Указа Минской Соединенной Палаты Уголовного и Гражданскаго Суда от 27 Марта сего года за № 5582 Полицейское Управление имеет честь представить при сем дело об оспариваемом Самуилом Двораниновичем заемном письме подписанном по неграмотности его Коллежским Секретарем Людвигом Вераксою вместе произведенным по оному разследованием.

№ 8316 Ноября 18 дня 1875 г. За секретаря подпись.

ЧАСТЬ 2

Произнося имя Самуил, я в один миг понимаю, о ком может идти речь в роду Дворяниновичей. Во-первых, это представители старшей первой ветки, во-вторых, Самуилов было несколько, но это как раз тот редкий случай, когда имя передается от отца к сыну. В какой-то момент, чтобы не запутаться, потому как, если родоначальника среди Самуилов можно было отличить по отчеству, следующих приходилось нумеровать.

История эта началась, когда Самуил Григориев Дворянинович, родившийся 20.08.1825 в семье Григория Николаева Дворяниновича и Устимии Казимировны, шляхты Высокого Пинского уезда и официально причисленный к дворянству протоколами Минского ДДС решил обзавестись семьей и выбрал себе невесту в деревне Сачковичи того же уезда. Избранницей оказалась Мария Матфеевна Фастовичева, дочь сачковичского шляхтича Матфея\Тимофея (в других источниках - Фомы) Фастовича и первобрачной жены его Фтеофилы Францишковны. Девочка родилась 15.08.1829 года, то есть, была младше жениха на 4 года. Имя ее отца легко транспортировалось местными летописцами то в одну форму, то в другую, однако определить, что дедом Марии являлся Яков Федоров Фастович (1765-после 1811) из Месткович все же удалось. Не исключено, что ее мать родом из Сачкович, и высокая вероятность, что фамилия у нее Сачковская, так что, принять в примаки зятя после свадьбы в свой дом для Фастовичей оказалось не в новинку.

Сочетали законным браком пару 5 ноября 1844 года в Местковичской церкви. И уже в следующем 1845 году, а именно 9 декабря у них появилась дочь Анна, а спустя два с половиной года после нее – 11.07.1848 – дочь Елена. Видимо, что-то уже предчувствуя, Самуил Григорьевич спешил с появлением наследника, поэтому на следующий год, - 31.10.1849 – родился Самуил Самуилов. Родительским счастьем не суждено было долго длиться, едва мальчику исполнилось два с половиной года, а его сестрам – чуть более, в семью пришло горе.

Дворянин ок.Сачковичи Самуил Григориев Дворянинович скоропостижно скончался 30 марта 1852 года. На тот момент ему полных 26 лет. Причина смерти, записанная в местрические книги Местковичской церкви, ужасна сама по себе – от повреждения внутренностей. Можно только строить предположения: несчастный случай, приведший к смертельному исходу, или поножовщина в драке, или, как ныне принято говорить, производственная травма. Однозначно только одно, причиненные повреждения, неосторожные или умышленные, оказались настолько тяжелыми, что стали несовместимы с жизнью молодого мужчины. Дети остались без отца, а их мать, Мария в свои неполные 24 года, перешла в статус молодой вдовы с тремя малолетними детьми на руках. Не прошло и года после смерти мужа, как 25-летняя вдова Марися Матфеева Дворяниновичева повторно вышла замуж за своего одногодку Даниила Степанова Горбачевского, дворянина села Местковичи, для которого этот брак стал первым. Поручителями по жениху стали дворяне Месткович Василий Григоров и Степан Антонов Островские. По невесте – Григорий Павлов Фастович из Сачкович и Степан Иванов Красовский из Красова.

Очевидно, тянуть на себе младшему, внезапно ставшему старшим ребенком в семье, оказалось не простым делом, потому как где-то с 1858 по 1864 годы в доме Самуила Самуилова и его матери Марии Мацеевны Горбачевской по 2-му мужу появляется семейная чета Михаила Игнатиева Дворяниновича с женой Ксенией Михайловной, которые годятся ему по возрасту в качестве деда и бабки, так как год рождения обоих 1814 (если верить данным ревизии 1864 г.).

До этого времени примерно с 1849 года семья Михаила Игнатиева проживала в Высоком в близких связях с высоковской родней Самуила Григорьевича, однако счастливой сию чету назвать вряд ли возможно. К 1864 году из четырех детей, троих уже не было в живых. Младенцы, родившиеся в Высоком там же и остались: в 1851 умер годовалый Василий, в 1853 – шестимесячная Татьяна, не дотянула до 1864 года и Мария (30.07.1854 года рождения). До совершеннолетия дожила разве только младшая Анна, которой в 1864 году стукнуло 7 лет.

На самом деле история с переездом темная: все перечисленные лица числятся по ревизии в Сачковичах или в Высоком? Если первое, то я не нашла по этой семье никакого следа в метрических книгах по Местковичкой церкви того периода, а по Купятичской церкви за период с 1864-1870 документы не сохранились.

Больше данных о семье Михаила Игнатиева нет. Кроме как записи о браке в Купятичской церкви от 9 ноября 1878 года младшей дочери Анны Михайловны, мещанки Высокого, с Феодором Андреевым Лосицким, 17-тилетним мещанином д.Кривачи.

ЧАСТЬ 3

__________________________________________ 19 Декабря 1875 г.

№ д 1141 3 стана
Тысеча восемьсот семьдесят пятаго года Декабря девятнадцатого дня.

По Указу Его императорскаго величества, Минская Соединенная Палата Уголовнаго и Гражданскаго Суда в Гражданском Отделении в составе Председательствующаго члена Палаты А.М.Остроградскаго, членов Н.Н. Сусоколова, А.Д.Калюжина и при Секретаре А.О. Сицинском слушали: частное дело о подложности заемнаго письма, составленнаго от имени мещанина Самуила Дворяниновича на 35 руб., представленнаго ко взысканию мещанином Абелем Фиалковым.

Обстоятельства дела: 10-го Февраля 1875 года мещанин Абель Берков Фиалков подал Мировому Судье 4 участка Пинскаго Округа прошение о присуждении ему с мещанина Самуила Самуилова Дворяниновича 35 руб., следуемых по заемному письму выданному последним 8 Января 1874 года.

При разборе этого дела ответчик Дворянинович предъявленное ему заемное письмо на 35 р., подписанное за неграмотнаго Дворяниновича Коллежским Секретарем Людвигом Вераксою признал подложным, так как он этаго документа никогда не выдавал Фиалкову и по нем денег от него не получал.
Поэтому Мировой Судья передал дело с документом Товарищу Минскаго Губернскаго Прокурора, а последний в Палату при отношении от 18 Февраля сего года за № 96 для разсмотрения вопроса о подлоге.

Палата же с препровождением дела поручила Пинскому Уездном Полицейскому Управлению произвести по оному на законном основании разследование.

Из предоставленнаго затем при рапорте Полицейскаго Управления от 18 Ноября за № 8316 разследования видно: вызванный в присутствие Полицейскаго Управления мещанин Абель Берков Фиалков показал, что мещанин Самуил Дворянинович занял у показателя 35 руб. 8 Января 1874 г., что за покупкой вексельной бумаги с которого прибыл в дом отца показателя Берки Фиалкова, состоящий в 1-й части г.Пинска, упросил написать заемное письмо чиновника Путей Сообщения Николая Баторскаго, занимимавшагося? в то время у отца показателя перепискою обывательских книг, после чего Дворянинович вместе с показателем отправились в 1 часть города, где Дворянинович упросил чиновника Верексу, занимавшагося письмоводством у Пристава той части, расписаться за него Дворяниновича как неграмотнаго на заемном письме и тогда же просил Пристава сделать об этом на заемном письме посвидетельствование, при чем показатель добавил, что когда писал заемное письмо по просьбе Дворяниновича чиновник Баторский свидетелем …быть? был? отец показателя Берко Фиалков, а в 1 части когда расписывался за него Дворяниновича Веракса, и когда Пристав при посвидетельствовании распрашивал Дворяниновича действительно ли он одолжал по тому заемному письму деньги, были свидетелями: Полицейский десятский Меер(Авир?) Цыперович и еврей Юдко Каминский.

Согласно этому показанию опрошенные под присягою рядовой Меер (Авир?) Цыперович и мещанин Юдко Каминский показали: первый, что не помнит когда именно, но кажется в октябре 1874 года приходили в канцелярию 1 части Абель Фиалков и Самуил Дворянинович, последний приносил с собою написанное обязательство и просил пристава Ржсевускаго? засвидетельствовать его подпись, по так как обязательство это не было подписано, то Ржевуский потребовал, чтобы представил подписанное, а потому Дворянинович просил занимавшагося у Пристава письмоводством Коллежскаго Секретаря Людвига Вераксу расписаться за него, когда Веракса расписался, то Ржевуский подпись его засвидетельствовал.

На какую сумму было написано обязательство не знает и второй, т.е. Каминский, что год или другой тому назад он заходил в Канцелярию 1 части г. Пинска вместе с мещанином Данилою Дзиковицким, чтобы засвидетельствовть выданную им Дзиковицкому расписку в займ денег и видел Фиалкова и Дворяниновича, последний из них просил Вераксу расписаться за него на вексель, на какую же сумму не знает, после же подписи Вераксою Дворяниновичем понес вексель для засвидетельствования Приставу в другую комнату и вышедши оттуда удалился вместе с Фиалковым.

Далее опрошенные без присяги объявили:

1, Губернский Секретарь Николай Баторский, что насколько упомнит он действительно в 1874 году, будучи в доме Фиалкова по просьбе Дворяниновича писал на установленной вексельной бумаге денежное обязательство от имени Дворяниновича на занятые у Фиалкова 35 руб.

2, Бывший полицейский Пристав г. Пинска Ржевуский, что заемное письмо выданное Дворяниновичем 8 Января 1874 г.. и подписанное действительно удостоверено им Ржевуским по просьбе Дворяниновича в бытность его Приставом г. Пинска. При вопросе его точно ли Дворянинович занял у Фиалкова 35 руб., первый ответил утвердительно. Затем сделанное Дворяниновичем отрицание в выдаче Фиалкову заемнаго письма не более, как одна только изворотливость и желание избавиться под предлогом неграмотности от платежа долга.

и 3, Содержащийся под стражею в Минском тюремном замке Людвиг Веракса, что он по просьбе неграмотнаго Дворяниновича расписался по сущности этого дела не упомнит.

ПРИКАЗАЛИ: Так как из произведеннаго разследования оказывается, что документ заявленный Дворяниновичем подложным, действительно им выдан Фиалкову и в подлинности онаго удостоверили свидетельския показания, то руководствуясь 354 ст.Х.Т. II ч. Палата Уголовнаго и Гражданскаго Суда ОПРЕДЕЛИТЬ: Признать заявленный подлог недоказанным, на основании 562 ст.Уст.Граж.Суд., подвергнуть Дворяниновича штрафу за недоказанный подлог в 15 руб., о взыскании коих и обращении по принадлежности сделать своевременное распоряжение. Дело для дальнейшаго направления возвратить Мировому Судье 4 участка Пинскаго Округа.

23 Декабря 1875 г. Председательствующий Член и Члены Палаты: подписи
от 05 Генваря 1876 г. Секретарь подпись

_______________________________________12 Марта 1876 г._4481\833

Получено 13 Марта 1876 г.
12 Марта 1876 г.
№ 1607 от 4 Марта 1876 г. В Минскую Соединенную Палату Уголовного и Гражданскаго Суда

Пинскаго Уезднаго Полицейскаго Управления

РАППОРТ:

На Указ Минской Соединенной Палаты Уголовного и Гражданскаго Суда от 17 Января сего года за № 770 Полицейское Управление имеет честь донести, что исследуемый с мещанина Самуила Самуилова Дворяниновича штраф 15 руб., за недоказанный подлог на заемное обязательство, поэтому его с мещанином Абелем Фиалковым, Приставом 2-го Стана Пинскаго Уезда взыскан и отослан 25-го минувшего Февраля за № 245м в Пинское Уезднае Казначейство.
Подпись

ЧАСТЬ 4

Незадолго до того, как началась вся эта катавасия с долговыми обязательствами, не так уж и много событий в доме Самуила произошло. Причем все же больше радостных, чем печальных.

Так или иначе, ведя хозяйство не без помощи родни, с женитьбой Самуил Самуилов сильно не спешил и решил обзавестись собственной семьей только, когда ему исполнилось 23 года. Бракосочетание состоялось 15.10.1872 года в той же Местковичской церкви, где венчались и его родители. Насколько оказался верным его выбор, спросите вы? С одной стороны, невеста его Анна Михайловна Домановская принадлежала к одной из ветвей древнего дворянского рода, куда более признанного обществом, чем Дворяниновичи. С другой стороны… Знаете, у меня нет сведений, что сталось с сестрами Самуила – Анной и Еленой. Умерли ли они в младенчестве или достигли совершеннолетия и успешно были выданы замуж? Как в дальнейшем сложилась судьба его матери, стал ли Самуил единственным сыном для Марии Матфеевны или у него появились сводные братья и сестры? Но у меня сложилось впечатление, что наш Самуил Самуилов был словно одержим мыслью окружить себя как можно большим количеством детей, желал иметь большую семью. Боялся остаться один? А злой рок, поглядывая с усмешкой за всеми его стараниями, словно насмехался над ним.

Я даже не знаю, с чего начать этот трагичный отчет, с дат рождения или ухода, причин смерти или хронологии всех событий. Пожалуй, все же с хронологии.

С появлением первенца в семье не тянули. Первая дочь Самуила - Ольга - родилась 11.07.1874 года в Сачковичах, там же через два года – 28.10.1876 – и вторая дочь Параскевия. Обе девочки умирают от крупа летом 1879 с разницей в четыре дня, старшей едва исполнилось пять лет, младшей - не было и трех. Мать их Анна Михайловна в момент трагедии была на пятом месяце беременности, долгожданный сын четы родился 21.12.1879 года и назвали его, как вы принимаете, в честь отца и деда – Самуилом.

Видимо боль от утраты дочерей оказалась настолько сильна, что на следующего ребенка решились спустя три года. В 1882 году 20 августа у Самуила Третьего появился младший братик – Павел, а спустя следующие три года – сестричка Матрона – 02.04.1885. И во уже казалось, все позади. Бог забрав двоих, дал взамен троих, можно начать жить и радоваться, как вдруг… Не успела счастливая мать отойти от родов, как практически сразу после рождения Матроны, 20 мая того же года, спустя полтора месяца, заразившись корью, умирает 3-летний сын Павел. Не проходит и года, вслед за ним уходит годовалая Матронушка – 14.09.1886, причина та же, что и у первых дочерей – от крупа.

Похоронив очередных двоих детей, чета Дворяниновичей все же решается на еще одного ребенка, спустя неполный год после смерти младшей дочери, на свет появляется Ольга. Дата ее рождения 23.08.1887 года. С этого момента несчастные родители полностью сосредотачиваются на воспитании двоих детей – Самуила и Ольги, и длится сие вплоть до 1892 года.

Божьей милостью в семье 27 февраля 1892 года восприняли появление самой что ни на есть младшей дочери – Феодоры. Но все, что последовало за этим, заставляет умолкнуть в своих умозаключениях и задуматься о разнице в милости или каре Божьей. Роды оказались настолько тяжелыми, что перенести рождение седьмого ребенка 38-летняя Анна Михайловна была уже не в силах. Спустя сорок дней после появления дочки она умирает от родильной горячки, - 07.04.1782 г. Отпевают страдалицу в той же Местковичкой церкви. Малышка Феодора, несмотря на все старания ее родных, жить не пожелала без родной матери – уже 5 сентября того же года шестимесячный младенец Феодора Самуиловна покинула этот мир. На руках убитого горем вдовца, кроме 12-летнего Самуила, в тот момент осталась 4-летняя Ольга, но и ей не суждено оказалось прожить долго на этом свете. Едва девочке исполнилось девять лет, она присоединилась к матери и сестричкам – 25.08.1896, причина та же, что и у остальных детей пары – умерла от крупа.

По факту Самуил Третий (он же Самуил Самуилов Второй) остался в семье единственным выжившим ребенком в семье Дворяниновичей из Сачкович. Выбирать не приходилось, поэтому… когда (и это был первый случай в истории появления в древе Дворяниновичей) потомок дворянина, а на тот момент мещанин д. Сачковичи женится на крестьянской девице Стефаниде Ильиной Якимчик из д.Завидчицы. Первым браком для 21-летнего жениха и 16-летней невесты, то есть, обоих, обвенчали 12.02.1899 года в Местковичской церкви. И спустя положенное время, а именно 18.03.1900 в Завидчицах родилась их дочь, которую нарекли таким же культовым именем в роду 1-й ветки как и Самуил – Еленой.

Спросите, а что же произошло после всех вышеперечисленных событий? Отвечаю абсолютно честно, данных об этой семье вплоть до 1923 года по записям метрических книг Местковичской церкви больше не было найдено.

Удивительное дело находить новых Петров Дворяниновичей в России! На этот раз по фамилии Дворянинов, но часто ли вам попадались Дворяниновы из города Пинска Минской губернии? Лично мне только те, которые легких движением мышки в накопленных записях превращались в урожденных Дворяниновитей.

"Брак 15.01.1920 г. Антония Викентиева Павловича, римо-католика Виленской губернии, Вилейского уезда, Парфиановской волости гражданина, 27 лет, и крестьянки Забайкальской области, Селенионскаго? уезда, Мысловской волости, Пелагии Лаврентиевой Голенковой, православной, 17 лет, оба 1-м браком.
Свидетели по жениху: гражданин Минской губернии, города Пинска Петр Александров Дворянинов и Пензенской губернии Мокшанскаго уезда Самороховской волости крестьянин Семен Дмитриев Гусев, по невесте: сын гражданина Альфонс Адамов Барташевич". МК Владимирской церкви за 1920 г. (ГА Иркутской обл (ГАИО), фонд 50, оп.12, дело 21, стр 238).

ВНИМАНИЕ: Как тут не вспомнить Любовь (1887-после1909), дочь Осипа Двораниновича и Иозефы Бартошевич (слонимских мещан). Венчание с Каминским в селе Бороковском (Кемеровская обл), затем записи в МК Томского РКК! Об этом был пост ранее.

Выяснить откуда и из чьих будет отец Петра – Александр Дворянинович, он же Дворанинович (именно так на самом деле пишут фамилию отца семейства в метрических книгах Феодоровского собора города Пинска Минской губернии в начале ХХ века), пока не удалось. Но доподлинно известно, что в конце 1890-х начале 1900-х в Пинске действительно проживал некий мещанин Александр, 7-ми летняя дочь которого Феофания Александровна Дворанинович в 1902 году накануне католического Рождества умерла в Пинской городской больнице. А буквально спустя пару дней в первых числах января 1903 года вслед за ней отправился и 6-тилетний сын Георгий Александров Дворянинович. Похоже на то, что заразился той же болезнью, что и его сестра, потому как указанная причина смерти мальчика - воспаление зева.

И знаете, есть у меня подозрение, что этот самый Петр Александров имеет непосредственное отношение к одному из двух загадочных Петров, один и которых - одессит, а второй - из Морочно Ровенской обл. см. посты, опубликованные в 2024 г., ну, вы помните, я надеюсь.

Но, как минимум, я в очередной раз убеждаюсь, что земля - она круглая!

Пропавшие колена Корженевичей-Высоцких в Высоком (XVII век)

1 часть.

Далеко не все представители Кореневичей в Высоком попали в Древо рода, хранимое в дворянском деле Минского ДДС. С одной стороны, кто-то просто не дожил до начала девятнадцатого века, не оставив за собой потомства мужского пола. С другой стороны, кому-то не удалось найти нужные документы, подтверждающие преемственность поколений, и доказать тем самым в принятом порядке законодательством того времени свое прямое отношение к родоначальнику.

Да и в целом, если листать Гербовник белорусской шляхты, в статье о Корженевичах Высоцких то и дело проскакивает мнение автора статьи о вероятном и даже бесспорном недостостоверном статусе поданных в комиссию Кореневичами документов. В каких-то случаях я не могу не согласиться с профессионалами, в каких-то - утверждения или предположения подобного рода у меня вызывают некоторые сомнения, и даже в некоторых случаях, с определенной точкой зрения я категорически не согласна.

О появлении Кореневичей в ВКЛ я уже высказывала свое мнение, повторяться не стану. Как вы помните, сыновья Андрея - Грынц, Занько, Василь и Богдан - присутствуют на радарах истории в качестве бояр, обладающих земельным наделом в Тупчицах Пинского староства в 1536-1548 годах с разрешения самой королевы Боны Сфорцы за службу конную. До того, как владеть оной именно там, Андрею с сыновьями пришлось свидетельствовать, что держали они землю на таких же условиях в деревне Высокое Пинского княжества, получив оную за свою верную службу покойному пинскому князю Федору Ярославовичу, другими словами, начали пользоваться ею еще до 1521 года. Однако оказалось, что в один прекрасный момент на тот же самый участок предъявили свои наследственные права местные паны Кочановичи (Качановские), предки которых прежде владели оным.

Тут надо бы сказать, что до того, как решился вопрос со спорной территорией в Высоком, Богдан Андреевич понимал свое шаткое положение, на положительное решение особо не надеялся и манны небесной не ожидал, использовал любую возможность, проявлял активность и находился в постоянном поиске новых наделов для приобретения. Будь то у земян, буть то у татар, - главное, чтобы цена устраивала.

Поиски проходили поначалу в Новгородском (Новогрудском) старостве (1524 год), затем в Слонимском (1527 год) вероятно только потому, что они территориально оказались все-таки более близкими в отличие от Пинска к деревне, название которой говорит само за себя, - Кореневичи, части княжества Пинского и Клецкого на тот момент. Если в других княжествах можно было рассчитывать только на покупку-продажу, согласовав ее с определенными службами, то в Пинском – за натуроплату своих умений. Просто так раздавать земли временным работникам, по факту, имеющих других покровителей, как вы понимаете, никто не собирался. А земля, между тем, всегда была главным капиталом того времени. За который люди готовы были умирать. Однако время шло, спорный вопрос в Высоком так и оставался спорным.

Только после угроз Кореневичей подыскать службу у более щедрого хозяина, чем владельцы Пинского княжества, городскому старосте пришлось вплотную заняться решением насущной проблемы. Кореневичам отдали найденную ими же пустошь в Тупчицах, чем остудили их пыл на какое-то время, а в Высоком все тянулось вплоть до того момента, пока ее королевской мости не заблагорассудилось устроить земельную реформу в своих владениях. Пропустить столь долгожданный для себя момент, они, конечно, не могли. Так что закончилась эта история самым, что ни на есть благоприятным истечением обстоятельств, когда в 1552-м году при новых обмерах Андреевичи обзавелись двумя волоками на законных основаниях уже в Высоком.

Как вы понимаете, свободной земли в непосредственной близости от княжеского города не водилось, поэтому просто у одних забрали, другим отдали. Кому и как? Ну, тут нужно просто рассмотреть, где убыло, а где прибыло.

Не всем, однако, так везло при нововведениях, как Андреевичам. Качановские остались при своих, монастырских не трогали, а Дворяниновичи внезапно лишились поначалу части своего полдвориша в Купятичах, дарованного князем Федором Ивановичем в 1519 году, а затем и того, что после него осталось.

Таким путем, к середине XVI столетия после длительных метаний в поиска места оседлости дети Андрея Кореневича, а именно Грынц, Занько, Василь и Богдан, определились таки с местом проживания благодаря щедрости королевы Боны Сфорцы и обрели в Высоком вожделенные две волоки земли за службу конную, за которую они крепко держались вплоть до середины XIX века.

Надо сказать, что после вступления в права по владению земли в Высоком свой долг в части защиты отечества продолжали выполнять они честно и без обмана: так, братья Васько и Грыц Кореневичи наряду с Двораниновичами от Высокого присутствуют в Пописе ВКЛ служивых людей в 1565-67 годах. И если на то уж пошло, Двораниновичи в этом списке только двое и только из Пинского, зато имеются Кореневичи из Слонимского (двое), Волковысского (двое) и даже Упинского или Трокского (трое).

Видимо, изначально прежде чем стать земледельцами, представители зарабатывали на пропитание именно военной службой, в отличие от тех же Двораниновичей, которые на то время уже числились в статусе земян, не переставая при этом нести свои служебные обязанности по отношению к Пинскому замку. Да и впоследствии, в целом среди Корженевичей было немало тех, кто добровольно избрал воинскую стезю в царской России. Здесь я имею ввиду не столь пинских представителей фамилии, как иных Корженевичей, которые благодаря своему послужному списку умудрились добиться положительного решения комиссии Сената и сохранить свое дворянское звание, оставаясь в числе привилегированного сословия до самой революции.

И это в отличие от наших, в середине XIX века скопом переведенных из чиншевой шляхты в сословие пинских мещан, когда в конце 1846 года Сенат посчитал предоставленные доказательства недостаточными для утверждения в дворянстве.

Однозначно, и тут я солидарна с авторами Гербовника, не стоит путать Богдана и Василя Андреевичей первой половины XVI века с Богданом и Васьком первой половины XVII века. И был ли у последних отец по имени Андрей? Я до конца не уверена, как, впрочем, не уверена в существовании Васька наряду с Богданом. Нет, конечно, кто-то там точно был в родоначальниках в третьей линейке, разъехавшейся впоследствии по всему Пинскому повету, но вот, чтобы звали его точно также как тезку из предыдущего века, как-то сомневаюсь. Больше походит на притянутую за уши версию о происхождении ветки напрямую от представителя из предыдущего столетия. А кто же был тогда, спросите вы? Точно сказать сложно, но претенденты на это имеются. И несколько. Вот эту сборную солянку попробуем сейчас проанализировать. Но сразу перейти к реальности конца 1500-х не позволяет практически нулевое количество сохранившихся документов, в которых Кореневичи (Андреевичи) упоминаются.

Сразу отвечу, почему в наличии Богдана у меня сомнений нет.

Во-первых, живя на месте, а первые две ветки именно так и делали, сохранить память о предках гораздо легче, чем в переездах с одного места на другое, старшим всегда в этом плане везет больше, так что шанс высок, что документы у тех окажутся целее, а к информации больше доверия.

Во-вторых, Богдана я нахожу в других источниках, кроме находящихся в дворянском деле. Поначалу Богдан Бакаляр упоминается в оригинале документа 1613 года, найденном в НИАБе, в качестве помощника Семена Вечерки точно так же как и Филон Качановский. Спросите вы, почему не Кореневич, ну, так и Семена Вечеркой, а не Дворяниновичем кличут на то время. Предположу, потому что прозвища тогда широко употреблялись параллельно отчествам и формирующимся фамилиям. Затем в 1629 году Богдан уже как Кореневич имеется среди других Кореневичей, деливших имущество с Массальскими. С теми самыми Массальскими, герб которых ошибочно приписывают нашим Высоцким. То есть, даже если Бакаляр не тот, то следующий уж точно!

Кроме Богдана в той дележке участвовала целая россыпь Кореневичей: Иван, Гурин, Федор, Юрий, Николай и Степан (документ из дворянского дела).

Степан с Федором могут оказаться Степаном и Федором Ивановыми, которые наряду с Андреем Максимовым оформляли продажную крепость на земли в Высоком, и о которых автор Гербовника скромно повествует как о представителях рода, осуществивших между собой куплю-продажу земли в той же деревне в 1650-м. Не исключено, что этот тот самый Феодор, кому предназначался квит хорунжего пинского Франтишка-Казимира Ельского от 04.06.1649 о выставлении 1 коня с земель в околицах Высокое и Тупчицы.

Андрей Максимов, к слову, единственный вариант, который мог бы оказаться отцом родным для указанных в Гербовнике Богдана и Васька, так как больше Андреев среди Кореневичей в тех или иных источниках не обнаружено. Фигура его не эфемерная, отцом Андрею может оказаться Максим Высоцкий, который в 1643-м являлся боярином Пинского базилианского монастыря в Высоком и который вместе с Тихоном Высоцким в тот год попал под замес с Дворяниновичами.

А вот Иван это явно не тот Иван, который по Гербовнику сын Васька, хотя бы даже потому, что по возрасту оному в отпрыски неподходящий. Скорее всего, это будет Ян Кореневич с сыном Лукашем, о котором вел речь Коялович, утверждая, что Ян его ровесник. Скорее всего, тот же самый Ян заактивировал в 1656 и в 1666 годах в Пинском Гродском суде документы по обмену землей с Двораниновичами в Высоком, составленные еще при его предках, в 1550-х годах, и слугой которого был Ян Барташевич.

Пропавшие колена Корженевичей-Высоцких в Высоком (XVII век)

2 часть .

Есть еще одна личность, из не попавших в древо, и которая у меня вызывает живой интерес. Речь идет о Захариуше Кореневиче, свидетеле при оформлении завещания Семена Левковича Вечерки Двораниновича в 1649 году. Случайных людей для составления таких серьезных документов не звали. Только тех, кому всецело доверяли. Видимо у Вечерки были поводы переживать за своих внуков, судя по тексту завещания. К тому же, мой предок, несмотря на ответственные должности при замке так и остался до конца своих дней неграмотным, так что причина максимально тщательного выбора надежного душеприказчика вполне себе объяснима. Состояли ли они в родственных связях, не отвечу, сам же Вечерка считал, что после его смерти внучата остаются без поддержки близкой родни и надежных друзей. Увы, но подобная история в семье повторится в веках не раз и не два. Но вернемся к Кореневичам.

Очевидно, Захариуш был моложе Вечерки, слыл человеком грамотным и весьма благонадежным в глазах своих современников. Самым известным наследником Захария оказался его сын Николай. Очевидно, к Николаю, проживавшему в 1629 году, он никакого отношения не имеет, так как упоминается наряду со своим отцом уже в 1670-1673 годах, то есть спустя полвека.

В 1670-м году кроме знакомых нам Ивана и Богдана, в нашу коллекцию имен-новинок Кореневичей наряду с Захариушем и его сыном Николаем добавятся еще двое: Кердей и Адам. Тогда вся эта дружная шестерка, сплотившись по родственному признаку, широким фронтом выступила в Задворном Ассесорском суде против незаконных действий пана Плотского Подстолия, обвиняя оного в злоупотреблении служебными полномочиями. Судя по всему, в войне, затрагивающей интересы земельные и денежные, развернутой тогда в Высоком, Казимиру Годлевскому активно помогала его жена Гордзеевская, если ее имя звучало в обвинениях наряду с именем ее супруга. Подробности тут: https://forum.vgd.ru/post/6205/133067/p5723067.htm#pp5723067

Знаете, как мне представляется, частное имение Высокое (а существовало еще и казенное имение Высокое там же) на протяжении веков походило на некую эстафетную палочку среди своих владельцев: вот оно в руках в Двораниновичей, вот уже перешло к Кореневичам, а потом снова у Дворяниновичей, а затем внезапно у Корженевичей, в перерывах между ними кто-то еще временно окажется хозяином, а вот уже и у местной игуменьи теперь есть, где развернуться. Ну, и тому подобное. Но вот в тот момент, видимо, хозяевами оказались именно Кореневичи.

В те годы Захарий с сыном, преследуя целью по максимуму обезопасить свою вотчину от постоянно шатающихся туда и обратно вояк и дезертиров (а время тогда было ой какое неспокойное), применяли все доступные способы защиты своей земли, своего хозяйства и своих людей от насилия и поборов. Как раз в 1670-м к ним подключился и Кирдей. Вряд ли дельце сие являлось простым, обивать пороги, унижаться или требовать, знать к кому и когда обратиться, не упустить благоприятный момент. Оказаться в нужном месте в нужное время – это тоже нужно еще уметь.

Близость к городу, отметала всякую надежду хоть как-то избегнуть нашествия если не того войска, так этого. К бабушке не ходи, всем понятно, что от чужих не защитишься, тут бы от своих постараться. А свои менялись, точно также как в той «Свадьбе в Малиновке», - сегодня поляки, завтра казаки, и так по кругу.

И все же им удается добиться (боюсь предположить, во сколько это обошлось) от воеводы виленского и гетмана ВКЛ Михаила-Казимира Паца универсала об освобождении деревни Высокое от постоя войск, сопровождающего, как правило, в то время неизменными грабежами местного населения, количество которых уставали считать и принимали в порядке вещей, как наплыв саранчи с неизбежными последующими голодными годами. И кроме того, восстановить уничтоженные во время одного из таких нашествий в Высоком родовые документы, среди которых оказался привилей Королевы Боны на землю в Высоком 1550-х годов, путем подписания и утверждения оного у польского короля Иоанна Казимира. Так что товарищи эти были весьма пробивные, не исключено, что имели доступ к высокородным особам и занимали определенные должности в Пинском замке. Жаль, что не нашлись таки их места в родовом древе Кореневичей. Да и документов сохранилось маловато, в отличие от других представителей фамилии.

Думаю, что по той же причине сыновья Богдана – Рыгор и Ждан заявляют о себе разве только в самом конце XVII века. Вместе с Павлом Кореневичами, а также с Данилой Диковицким в 1692 году они начинают в Пинском Гродском суде процесс против откровенных притеснений подкоморного пинского Михала Станислава Цехановича в Высоком, когда терпеть обиды им мочи уже нет. Кто такой Павел и коим боком здесь Диковицкий, истории умалчивает, но все-таки кое-какие моменты прояснить удалось.

Данила Тимохов Диковицкий имел многочисленную родню в Диковичах, но особо примечательными из них я назвала бы племянницу Евдокию, удачно выданную замуж за Серницкого и ставшею праматерью практически всех Серницких в округе, а также родного брата Дмитрия Тимохова, женой которого была, заметьте, Алена Матвеевна Качановская из Качанович, дочь которых выскочила замуж за Яна Красовского. И вот уже правнучку Дмитрия Диковицкого – Авдотью Яновну Красовскую – благополучно определили в жены одному из Теодоров Корженевичей-Высоцких. Кому конкретно, история предпочитает тишину, но напрашивается версия, что все же Рыгоров как бы по-родственному ближе был, иначе в какой стати Даниилу Диковицкому вписываться за чужого. Племянник Авдотьи Яновны – Венедикт Мартинов Красовский 1735 года рождения наследников после себя в Красово не оставил, умер до 1811 года, так что искать его гены в многочисленных Дворяниновичах точно не стоит.

Судя по всему, известные Гербовнику Кореневичи к тому моменту достигают вполне себе зрелого возраста, потому как уже на пороге нового столетия на авансцену выходят их дети: Теодор и Ян Ждановы вместе с отцом в 1697 вступают во владение землей в Высоком (правда, в Гербовник не попала версия, в которой Теодор в этом скромном списке отсутствует), а также оба других Теодора – Рыгоров и Янов – дополняют семейную компанию в 1701 в истории споров по земле с Бенклиевскими. Кроме знакомого нам в той череде лиц имени Богдан (далеко не факт, что известный нам Богдан, хотя как знать, может, он таки дожил до своих преклонных лет, продолжая защищать интересы уже своих внуков), в разборках с Бенклиевскими также задействован ряд совершенно неопознанных лиц: Константин и Станислав Кореневичи.

Позднее Теодор Рыгоров замечен в том, что в свободное время занимается скупкой земли у других Кореневичей-Высоцких. И вместе с неизвестным мне Василием Григориевым Кореневичем (возможно с еще одним родным братом либо это наш неуловимый до сего времени Васько, у которого сын Иван) в 1713 году вводится во владение имением Высокое.

На этой позитивной ноте, пожалуй, остановлюсь. Не исключено, что однажды удастся добраться до полной версии дворянского дела, в этом случае изучение оригиналов документов как-то прояснит некоторые из возникших тут вопросов.

Общая тема