Наконец то получила из РГВИА дело Петра Тутукина - ф.316, оп.9, дело 227 (дело небольшое, поэтому позволила себе подарок)
Конечно же тут же поделилась с ИИ
. Он помог с расшифровкой фамилий (надеюсь не очень нафантазировал)
P.P.S.
Новые находки: Академический узел Петра Тутукина (1836–1837 гг.)Когда основные главы этой темы уже были написаны, архивные фонды преподнесли мне еще один неожиданный и невероятно фактурный подарок. Из Российского государственного военно-исторического архива в Москве (РГВИА. Ф. 316. Оп. 9. Д. 227) пришло личное дело, проливающее свет на юность будущего Старшего ветеринарного врача Придворной конюшни Петра Львовича Тутукина. Девять пожелтевших листов пушкинской эпохи, покрытых размашистой писарской скорописью, обнажили драматичный министерский кризис, едва не пустивший под откос всю его ветеринарную карьеру.
В 1836 году 17-летний Петр, сын безвременно ушедшего московского придворного конюха Левона Тутукина, обучался в Императорской Медико-хирургической академии. Он числился «пенсионером» — воспитанником ветеринарного отделения 2-го разряда, за чьё содержание платило Министерство Императорского Двора.
Под косой нового штатаМирный ход учебы оборвался в июне 1836 года, когда император Николай I утвердил новый, сокращенный штат Академии. Из-за бюрократических пертурбаций молодой Тутукин в один день оказался вычеркнут из списков как «оказавшийся излишним противу нового штата». Конференция Академии заняла жесткую позицию и 1 июля 1836 года направила в Придворную конюшенную контору ультиматум за № 525: либо забирайте Тутукина обратно в конюхи, либо извольте платить за его дальнейшее обучение повышенную сумму, положенную новым регламентом.
Придворное ведомство платить вслепую не пожелало. 21 августа 1836 года Управляющий Конюшенной конторой, действительный статский советник Федор Поггенполь, отправил в Академию встречный запрос: имеет ли Тутукин успехи в науках и можно ли вообще надеяться от его дальнейшего учения «надлежащей для службы пользы».
Защита профессора и вердикт АкадемииСудьба сироты Петра Тутукина повисла на волоске. Канцелярия Академии спустила приказ столоначальнику Плетневу немедленно поднять экзаменационные ведомости. В его защиту выступил сам заведующий ветеринарным отделением, основоположник русской ветеринарной науки профессор Иван Всеволодович Всеволодов, начертав спасительное: «Учился хорошо».
Опираясь на авторитет профессора, 29 августа 1836 года Конференция Академии направила в Конюшенную контору ответ за № 778:
«...Петр Тутукин в течение прошлого учебного года, при похвальном поведении оказывал хорошие успехи в науках и переведен во второй класс... Посему, если он и впредь будет оказывать столь же хорошие успехи, то через три года окончит курс наук и может быть полезным на службе ветеринарным врачом».
Бронницкий «грант» и Высочайшее соизволениеБумажный маховик двух министерств закрутился с новой силой. Ознакомившись с похвальным рапортом, руководство Конюшенной конторы представило доклад лично Министру Императорского Двора, графу Петру Михайловичу Волконскому.
13 февраля 1837 года за № 63 за подписью советника Ивана Фортунатова в Академию летит долгожданная весть. Государь Император милостиво соизволил оставить конюшеннослужительского сына Петра Тутукина в Академии до окончания наук. Более того, министр нашел для сироты уникальный источник финансирования, назначив выплату огромной по тем временам суммы — по 360 рублей в год — из остатков сумм знаменитого Дворцового Бронницкого конского завода под Новгородом.
5 марта 1837 года секретарь Конференции Яков Попов официально превпроводил копию этого распоряжения в Правление Академии. Казенный ветеринарный ученик Петр Тутукин официально зачислялся Пенсионером Дворцового Бронницкого конного завода. Опасность отступила. Впереди были три года упорного труда, получение диплома и блестящая придворная карьера.
Удивительно, но спустя ровно пятьдесят лет этот академический кризис, как под копирку, повторит его младший сын Николай Тутукин в стенах Введенской гимназии, где его точно так же отчислят в 6-м классе и точно так же спасут материнские прошения, похвальные отзывы учителей и две гербовые марки. Извечный круговорот времени, закольцевавший судьбы отца и сына в пожелтевших архивных листах разных эпох...
