Похоже, что Сергей Иванович Метальников - это дядя по матери Наталии Владимировны Анненковой-Занкевич.
После октябрьского переворота одним из первых среди биологов в Париже появился СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ МЕТАЛЬНИКОВ (1870—1946), несколько раз работавший в Пастеровском институте еще при Мечникове26. Известный отечественный биолог, выпускник ИСПбУ, Метальников родился 23 апреля 1870 года в Симбирской губернии, в семье потомственного дворянина. Его биографии посвящены несколько моих статей, поэтому я лишь вкратце, как и для остальных протагонистов, остановлюсь на российском периоде жизни и научной деятельности этого ученого.
В ИСПбУ Сергей Иванович специализировался в Зоотомическом кабинете и начал исследовательскую работу под руководством академика А. О. Ковалевского, одним из немногих учеников которого в Петербурге он был. Определенное влияние (в смысле выбора направления ряда исследований) на Метальникова оказал протозоолог (специалист по одноклеточным организмам), тогда еще приват-доцент В. Т. Шевяков30, под руководством которого Метальников начал свою научную деятельность в Особой зоологической лаборатории Академии наук (ОЗЛ). Параллельно Сергей Иванович работал, еще будучи студентом, и в Биологической лаборатории профессора П. Ф. Лесгафта.
Окончив университет, Метальников, оставленный на два года для подготовки к профессорскому званию при ИСПбУ, поработал в Зоологическом институте Гейдельбергского университета у протозоолога профессора О. Бючли (1897), на Русской Вильфраншской зоологической станции (1895) и дважды (с октября 1897-го по январь 1898-го и с ноября 1898-го по апрель 1899 года) на Неаполитанской зоологической станции. После этого он стажировался у Мечникова в Институте Пастера, а по возвращении поступил в ОЗЛ. В этой лаборатории Метальников состоял штатным лаборантом с 1901-го по 1910 год. Кроме того, он активно работал в Биологической лаборатории П. Ф. Лесгафта (с 1900 года как член совета лаборатории), преподавал (с 1902 года) на курсах воспитательниц и руководительниц физического образования (Лесгафтовских), на Высших женских (Бестужевских) курсах, где был избран профессором зоологии в 1911 году. Значительное время Метальников посвятил работе в Институте экспериментальной медицины, в качестве стажера проводил исследования в лабораториях Н. О. Зибер-Шумовой (1856—1916) и М. В. Ненцкого (1847—1901).
Помимо научной и преподавательской деятельности Метальникова всегда волновали общефилософские вопросы бытия и, в частности, проблема бессмертия. В период работы в Биологической лаборатории Метальников стал масоном. Он вел активную общественно-научную деятельность: сотрудничал с популярными научными изданиями; был редактором отдела журнала «Природа», главным секретарем «Санкт-Петербургского Биологического общества», организованного при его участии в 1912 году.
Начав свою научную карьеру как зоолог-физиолог, Метальников в 1900—1908 гг., как уже отмечалось выше, неоднократно работал в лаборатории профессора Мечникова в парижском Институте Пастера. Эта работа определила его интерес к новому направлению научных изысканий — иммунологии. После смерти Лесгафта в 1909 году Метальников возглавил Биологическую лабораторию, где развернулись его работы по сперматотоксинам, иммунитету у насекомых и физиологии пищеварения у инфузорий, а также изучению условно-рефлекторного механизма иммунных реакций (1909—1916). В эти же годы он был избран заместителем директора Высших лесгафтовских курсов. То есть к моменту революционных событий 1917 года профессор Метальников был уже состоявшимся ученым (магистерская диссертация была защищена им в 1908 году), имевшим значительный вес среди коллег-зоологов и определенную международную известность. Однако он хорошо понимал, что при новой власти все это может ему «не пригодиться».
Летом 1917 года Сергей Иванович писал своему другу профессору Ю. А. Филипченко: «Конечно, у меня слишком много связей с Петербургом и Биологической лабораторией, и я не знаю еще, смогу ли порвать эти связи <…>. Дело в том, что мои финансовые дела при новом республиканском или даже социалистическом строе могут значительно измениться, да уже изменились <…>. Пока я оставил решение этого вопроса до осени. Вообще очень трудно сейчас загадывать. Может быть, я уеду даже в Америку, в Рокфеллеровский институт, где я мог бы продолжать свою работу над туберкулезом. И об этом я думаю. Если в России воцарится вместо Николая II, Нахимкисы и Троцкие, то по всей вероятности, нам придется эмигрировать куда-нибудь. Кронштадт показал нам, что можем мы ждать от Советов рабочих депутатов, руководимыми такими деятелями как Рахья, Луначарский, Ленин и др.»
Захват власти большевиками Метальников воспринял как катастрофу. Сразу после октябрьского переворота, в ноябре 1917 года, Сергей Иванович уехал в Крым, где у него возле Аю-Дага было солидное имение Артек. В открытке своему другу и однокурснику по университету Н. Я. Кузнецову37 он писал: «Милый и дорогой друг, Николай Яковлевич, вот уже 3 недели, как я в Артеке. Уехал из Петрограда, т. к. боялся, что проклятые бандиты-большевики перервут сообщение с Югом и я не буду в состоянии поехать к своим. Живем мы в Артеке. Здесь пока что очень спокойно, но людей почти не видим, о событиях узнаем дней через 10 после того, как они свершились».
Однако и Крым скоро перестал быть спокойным местом. В конце января 1918 года Сергей Иванович писал в Петроград: «9-го в Ялту явились большевицкие суда из Севастополя и началось форменное сражение матросов и татар… 6 суток город бомбардировали с моря. Можешь себе представить, что испытывали все мирные жители. Теперь весь город находится во власти матросов и хулиганов-красногвардейцев. Очень мечтаем эмигрировать куда-нибудь: в Америку или Австралию. Но как это сделать!? Вот вопрос…»
Очевидно, профессору Метальникову было ясно, что из страны надо уезжать; когда — это был вопрос, связанный с обстановкой в Крыму. В Петербург он больше не вернулся. Ученый принял деятельное участие в организации Таврического университета, который открылся в Симферополе в октябре 1918 года, и какое-то время состоял там профессором. В 1919 году вместе с семьей через Константинополь Метальников уехал в Париж, куда был приглашен директором Института Пастера профессором Э. Ру возглавить одну из лабораторий. В октябре 1920 года Сергей Иванович на месяц вернулся в Крым для участия в съезде ученых Таврии и чудом попал на французский дредноут «Вальдек Руссо», который последним ушел из Севастополя на Запад.
Во французский период своей жизни профессор Метальников стал одним из основоположников психонейроиммунологии. Он занимался изучением иммунитета беспозвоночных (прежде всего насекомых), связью иммунитета с деятельностью нервной системы, а также разработкой биологических способов борьбы с вредными насекомыми. По всем перечисленным направлениям исследований им были опубликованы многочисленные статьи. Среди них такие работы как «Роль нервной системы в иммунитете», «Использование микробов в борьбе против вредных насекомых», «Роль рефлексов для иммунитета», «Действие радиоактивных лучей на структуру микроорганизмов».
Пока это было возможно (до 1940 года), профессор Метальников поддерживал переписку с некоторыми своими коллегами в СССР. Прежде всего это были ученые, вместе с ним работавшие в разных научных организациях Петербурга и несколько близких друзей еще по совместному обучению в университете. В письме профессору Н. А. Морозову от 14 марта 1926 года Метальников, например, сообщал: «Я работаю по-прежнему в Пастеровском Институте с увлечением. У меня есть там своя лаборатория, есть несколько молодых учеников, с которыми я живу и работаю душа в душу. Работа эта наполняет всю мою жизнь, и почти ничего не остается на другое. Сейчас мы работаем по вопросам иммунитета и пытаемся создать новую теорию иммунитета. В скором времени я пришлю Вам для Известий Научного Института Лесгафта, статью „Иммунитет как реакция защиты“, которая даст Вам некоторое представление о работе».
В начале 1930-х гг. эта тематика получила логическое завершение: «Через месяц я выпускаю книжку, которая представляет резюме всех работ, сделанных мною по иммунитету, — писал Сергей Иванович своему товарищу по ИСПбУ профессору М. Н. Римскому-Корсакову. — Пришлю ее Вам. Много всяких начинаний и планов новых работ, но, к сожалению, у меня слишком маленькая лаборатория и мало сотрудников, чтобы осуществить все эти планы. Да и старость приходит с ее недугами. Очень хотелось бы повидать Вас всех. Как жаль, что Вас не было на энтомологическом Конгрессе»47. В работе «Биологические и психические факторы иммунитета» ученый отмечал: «Иммунитет представляет собой проблему не только биологическую и физико-химическую, но и психологическую. <…> Нельзя отрицать, что ослабление психических сил является не только результатом, но <…> часто и причиной различных заболеваний»48.
Начиная с 1930-х гг. Метальников все больше внимания уделял проблемам эволюции и бессмертия. «Борьба против смерти» (1937) и «Роль психических факторов в эволюции» (1940) — его последние крупные произведения.
Несмотря на постоянную работу до 1940 года и значительные доходы (в том числе несколько премий Парижской Академии наук), семья Метальниковых, как и большинство эмигрантов, жила весьма скромно. У Сергея Ивановича и Ольги Владимировны Метальниковых было трое детей. Хотя старшие, Анна (1897—1964) и Екатерина (1902—?), были уже замужем и жили отдельно, отцу приходилось им помогать. Помимо сына Сергея (1906—1981) в семье в это время жила теща, внучка Сергея Ивановича и сын его друга Николая Лосского. «Здесь масса русских эмигрантов (более 200 000) и нами начинают тяготиться, — писал Метальников своему самому близкому другу Н. Я. Кузнецову. — …Темная сторона — это недостаток материальных средств. Приходится всегда думать о приработках и даже коммерческих предприятиях <…>. Семейство у меня огромное, а средств очень мало…»
Вначале, как у многих эмигрантов, у Сергея Ивановича были надежды на скорое возвращение в Россию, но они быстро рассеялись. В 1926 году он писал в Ленинград: «Я не знаю, почему Стрельников52 вывел заключение о моем намерении приехать на родину. По временам я скучаю, и мне очень хотелось бы побывать у вас, повидаться со всеми друзьями и близкими, но я понимаю, что это пока невозможно». В 1930-е гг. в сфабрикованном НКВД деле о контрреволюционном движении в СССР профессор Метальников числился одним из эмигрантов, финансировавших антисоветское подполье. Несмотря на нелепость такого утверждения, путь на родину Сергею Ивановичу был заказан.
Профессор Метальников, несомненно, был не только видным, но и креативным ученым, он опубликовал около двухсот пятидесяти научных трудов (более половины — после 1917 года), прежде всего в области сравнительной физиологии беспозвоночных, прикладной микробиологии и иммунологии. Некоторые из его работ открыли новые направления исследований и имели значительный потенциал для практического использования в промышленности и сельском хозяйстве.
В 1937 году он писал Римскому-Корсакову: «В последнее время я болел немного и очень переутомился. Теперь я усиленно работаю над применением микробов против вредных насекомых. Сейчас ставим большие опыты в разных частях Франции над вредными насекомыми на винограде, фруктовых деревьях и огородах. Результаты получаются очень хорошие, и я надеюсь, что этот метод будет применяться в скором времени всюду».
Вместе со своими учениками профессор Метальников отбирал бактерии, патогенные для насекомых-вредителей (кукурузного мотылька, непарного шелкопряда, вредителей хлопчатника и т.д.); с использованием этих микроорганизмов были созданы бактериальные препараты, которые использовались во Франции и в других странах. Для проведения полевых испытаний Сергею Ивановичу приходилось выезжать в разные районы Франции, а также в Польшу, Германию, Венгрию, Сербию и Египет.
Работой Сергея Ивановича в области прикладной микробиологии перед Второй мировой войной активно интересовались в Германии и Соединенных Штатах Америки. «Получил приглашение в Америку, где очень интересуются этими работами, — писал Метальников Римскому-Корсакову в начале Мировой войны. — Возможно, что я уеду через месяц или полтора». Если бы не война, вероятно, эти исследования ученого получили бы международную поддержку и имели бы значительный экономический эффект. Увы, этого не случилось.
Много позднее, в конце XX века, одно из семейств антимикробных пептидов, участвующих в иммунном ответе насекомых, было названо в честь первооткрывателя гуморального иммунитета насекомых метальниковинами60. В знак признания заслуг ученого в 1993 году Международное научное общество по нейроиммуномодуляции учредило медаль имени Метальникова, присуждаемую за выдающиеся достижения в этой области.
В Париже у Метальникова было около ста учеников разных национальностей; многие из них впоследствии сделали карьеру в науке. Среди учеников, оставшихся в советской России, наиболее известным стал И. Д. Стрельников, крупный специалист по эволюционной морфологии и физиологии животных и экологии насекомых.
Помимо научной работы в Институте Пастера С. И. Метальников активно участвовал в общественной жизни русской эмиграции во Франции. Он был одним из инициаторов создания Русской академической группы в Париже, участвовал в работе организованного там Русского народного университета, где читал лекции по биологии и медицине. Метальников был избран председателем Комиссии по вопросам о положении науки и ученых в России. Выступал ученый с докладами и в многочисленных научных эмигрантских ассоциациях: Обществе русских химиков, Научно-философском обществе, Христианском союзе врачей при Русском студенческом христианском движении, в Обществе русских врачей имени И. И. Мечникова. Входил профессор Метальников и в попечительский совет Русской зоологической станции Вилла-Франка (около Ниццы), который добился субсидий на ее поддержку от Чехословацкого правительства.
Во Франции Метальников был членом ложи «Северная Звезда» и активно сотрудничал с другими масонскими организациями, где неоднократно выступал с докладами: «Наука и мораль», «Бессмертие и эволюция смерти», «Материализм и мировая катастрофа».
Сергей Иванович всю жизнь был общительным и отзывчивым человеком, до революции достаточно богатым. Многие его ученики и коллеги не раз пользовались его помощью. Поддерживал он соотечественников и живя во Франции. В 1927 году Метальниковым удалось приобрести небольшой участок земли недалеко от Тулона на Средиземноморском побережье. В доме, построенном там, как когда-то в Артеке, бывали коллеги и знакомые, там же семья пережила начало Второй мировой войны.
В 1939 году, накануне войны, Сергей Иванович писал своему товарищу по Петербургскому университету М. Н. Римскому-Корсакову: «Я по-прежнему здоров и совсем не чувствую старости… и никогда у меня не было такого стремления к творчеству как теперь»65. К сожалению, обстановка, создавшаяся в Институте Пастера в начале войны, не способствовала продолжению исследований Метальникова. Осенью 1940 года его лаборатория была закрыта, и он был отправлен на пенсию, что, конечно, сильно повлияло на его материальное и моральное состояние. По-видимому, к 1943 году психическое самочувствие Сергея Ивановича настолько ухудшилось, что он был помещен в клинику для душевнобольных в Медоне. Там он и скончался 27 сентября 1946 года. Похоронен профессор Метальников на русском кладбище в Сен-Женевьев-де-Буа под Парижем.
До сих пор во Франции живут потомки (правнуки) С. И. Метальникова. Никто из них уже не говорит по-русски, хотя эти относительно молодые люди — Мария, София и Николай (сейчас в возрасте между 40 и 50) — помнят своего ученого предка67.
Безусловно, во Франции Метальников был не единственным успешным эмигрантом-зоологом из России. Профессор К. Н. Давыдов, жизни которого мною был посвящен обширный очерк, опубликованный в «Русском слове»68, также сделал весьма успешную научную карьеру во Франции. С точки зрения мотивов эмиграции, Давыдов представлял собою исключение: он мало обращал внимание на условия жизни и, похоже, был (по крайней мере, первые годы) вполне лояльным по отношению к новой власти. Основным мотивом эмиграции для него стала возможность соединиться с любимой женщиной, иначе, вполне возможно, он бы остался в советской России.
Сергей Фокин. Неисповедимые пути.
https://ruslo.cz/index.php/ark...dimye-putihttps://cyberleninka.ru/articl...946/viewer 
