Николаевы ремесленники ювелиры и их дети Санкт-Петербург

В 1928 году 2 сентября АННА НИКОЛАЕВА вышла замуж за БОРИСА ИЛЬИНСКОГО.
Вот как она описывет свою свадьбу в письме к сестре:
«Дорогая Варя! … теперь
подробности о свадьбе: перед свадьбой замоталась окончательно...
В субботу были полотеры, вечером только было готово мое платье, делались последние
закупки. Днем пришла Вера Коренева, пекла мне торты – 3
(фруктовый, ореховый и Наполеон). Отец только в субботу достал
денег, купил вина и две бутылки шампанского. Поздно вечером убирали
и устраивали мою комнату. Мы заняли папину комнату, оклеена она
голубовато-синими обоями, там, где стояла папина кровать стоит
моя, напротив раскладная кровать, на ней соломенный тюфяк и
накрыта ковром – в общем недурно, похоже на кушетку. Дверь в
гостиную закрыта и завешена суконной портьерой, на фоне ее столик с
цветами, у кровати тоже маленький столик. У окна письменный стол,
дальше маленький книжный шкафчик с нашими книгами и бельем,
дальше круглый столик от Маррики и рядом с печкой нечто вроде
туалета. В воскресенье 2-го сентября с утра ходили опять на базар.
Затем готовили обед. После обеда стали наводить
окончательный порядок, затем приготовлять посуду и прочее. В
восьмом часу пришли девочки, а затем стала собираться и остальная
публика. Причесала и сделала мне маникюр Нюра. Боря был при крахмальном
дипломатическом воротничке и черном галстуке. Получила от него
большой белый букет из роз и прочего...
Масса букетов цветов. Сколько их было даже не знаю,
знаю только, что в ходу были все горшки и банки из-под варенья.
Кольца обручальные были готовы
за 1.5 часа перед тем, как идти в церковь. В церковь часть публики
поехала на трамвае, часть пошли пешком. Венчание было в 10 часов
вечера. Затем все пошли домой, а мы после всех пришли, когда был
накрыт стол и были готовы бутерброды, торты, конфеты и фрукты.
Было совсем неплохо и даже шикарно. Публика разошлась в 3 часа утра..."

Фотография: Выпускной номер газеты 1 Л,М,И, 1926 года.

Поскольку почти все, кто вел научную работу в клинике, работали бесплатно , большинство, в том
числе и Аня, через некоторое время были вынуждены из клиники уйти в поисках оплачиваемой работы.

Жили все годы полсе замужесьва тяжело.
Письмо А.В.Николаевой сестре Варе в Донбасс
7.04.1929 г. «…с продуктами, как я тебе писала, дело обстоит совсем
неважно. Теперь выдают на месяц на человека 3 фунта сахара, этого
количества нам мало, запасов у нас не было сделано, а впереди Пасха,
нужно будет много сахару. На рынке у частников сахару нет совсем.
Мыла серого нет, обещают выдавать по 250 г на человека. Хлеба и булок
нам хватает (400 г хлеба и 300 г булки на человека). Яиц нет. Вот уже
три недели как я рассталась со своей сволочной прислугой, найти
подходящую страшно трудно, хотелось бы такую, которая умела бы и
готовить, и стирать, и нянчить ребенка… С финансовыми вопросами
дело обстоит очень скверно, мы с Борей больше и больше залезаем в
долги, перспектив никаких. Тут еще пришлось разориться на 12 рублей
купить бандаж, я, как незастрахованная, не имею права на бесплатный.
Приданное и пособия на младенца я тоже не получу. Ужасно досадно,
ведь сейчас не достать совсем материалу, а сколько нужно будет одних
пеленок. Папа неважно себя чувствует, донимает его грыжа, но делать
операцию не хватает духу. С деньгами у него все хуже и хуже: за
квартиру не плачено за 4 месяца (в месяц мы платим 56 рублей), долг в
земство за дачу, страховка, истекают сроки ломбардных квитанций,
перезаложили, теперь надо выкупать, а денег нет. Так и вертимся, как
белка в колесе. Выхода нет, продать что-либо некому. Как быть с дачей,
надо ее ремонтировать – опять нужны деньги…»

Из воспоминаний дочери А. Н. Николаевой Натальи Ильинской:

"Особенно тяжело маме пришлось во время блокады. Она
была настоящей героиней. С начала войны ее больница была
превращена в госпиталь для командного состава и мама, как врач,
была мобилизована. Во время первой самой трудной, зимы она не
была на казарменном положении и почти ежедневно приходила
домой. Весь этот длинный путь со Старорусской улицы, по 8-ой
Советской, а далее по Суворовскому проспекту, Невскому и по
Фонтанке она совершала дважды в день. В полной темноте она
шла в мороз посреди заснеженных улиц, держась подальше от
подворотен, куда могли затащить, чтобы отобрать несомую в
противогазной сумке поллитровую банку, заполненную менее
чем на четверть дневным довольствием (только суп мама съедала
сама днем) – пару ложек жидкой каши или чечевицы. И так она
ходила практически ежедневно вплоть до нашего отъезда в
феврале 1942 года из блокированного Ленинграда.
Лечила она не только
терапевтических больных, но ассистировала во время операций.
Во время воздушных тревог вместе с медсестрами и санитарками
перетаскивала на носилках находившихся в госпитале лежачих
больных в бомбоубежище. Командиры были здоровенными
мужиками, а мама была миниатюрной, и ей было не удержать
носилки в руках. Тогда она придумала надевать через шею лямку
от носилок и таким образом их таскать. Возможно, что
надавливание лямок на шею и вызвало выпадение диска у одного
из шейных позвонков, и позднее образование в этом месте
окостеневшего шипа, который в конце концов пережал на треть
спинной мозг, что привело к парезу ноги и грозило нарушением
функции мочеиспускания и общей атрофии нижней части тела.
Зимой 1943 года мама снова перенесла воспаление легких.
Для поправки здоровья ей предоставили отпуск и было
разрешено на время отпуска выехать из Ленинграда к нам в
Вохму (к этому времени блокада была прорвана, но не снята).
Мама проработала в госпитале всю войну. У нее лечилось все
ленинградское начальство за исключением Жданова. Из всех них
она очень тепло вспоминала Кузнецова, второго секретаря
обкома, жена которого только одна и угощала ее голодную чаем,
когда она приезжала к ним на вызов. "

Фотография Анна Владимировна Николаева 1939 год.

Анна Владимировна лечила многих артистов, балерин и художников.
Большинство из них писали ей трогательные поздравления

Еще в самом конце работы в Свердловке во время одного
из ночных дежурств, у Анны Владимировны произошел небольшой спазм
мозговых сосудов. Так началась тяжелая болезнь после чего ей стало трудно передвигаться.
Усугубило ее состояние и начало репрессий, связанных с
Ленинградским делом. После сфабрикованного
"Ленинградского дела", когда большинство ее пациентов
было арестовано и многие из них были потом расстреляны, а
их семьи сосланы, а она была уволена из Свердловки. Попытка
выяснить почему, конечно, ни к чему не привела. С большим трудом
удалось устроиться на работу в поликлинике Университета, где она вела кабинет
электрокардиографии, а позже она какое-то время совмещала
с такой же работой в поликлинике Метростроя.