✒️ Евгений Карасёв

Забытое признание

В воровском закуте на продавленном матрасе
проститутка мне шёпотом
признавалась в любви нежданной.
Бредила о домике, детях, счастье,
будто с пересохшим горлом
пила торопливо и жадно.
Я не верил штучкам притонным.
Зная наборчик ихний,
бросил тёлке полусонный:
– Утихни!
После и порядочные крали
пели про любовь,
и сожительницы, в преданности клявшиеся
под ухо,
но я уже никогда не слышал слов,
с утайкой выдохнутых шлюхой.

Журнал "Новый мир", № 8, 2016 г.

Выбор

Это была подкомандировка, или лагпункт,
выстроенный при головной зоне как бы на вырост.
Здесь бесконвойники
с помощью сетей и пут
ловили в окрестных лесах волков на вывоз.
Зверей держали в клетках.
И старым волоком
затем тянули к речным баркасам.
Кому и зачем нужны были волки –
не подлежало огласу.
Ходили слухи,
мол, для правительственных заказников,
в угоду охотницких забав кремлёвских вельмож.
Но всё это ляскали зеки-проказники,
а у них отличи –
где правда, где ложь.
Волков проверяли и утром, и вечером,
как лабазники доверенную им стоимость.
И тут же палкою «очеловечивали»,
если зверь вдруг заявлял о своём достоинстве.
От наших бараков до клеток волчьих
было подать рукой.
И мы нередко глазели воочью
на бедолаг со схожей судьбой.
…Помню: шарят прожектора в запретках,
надрывается сигнализация своими дрожкими звонками.
В ту ночь, тишком открыв клетки,
Лёшка Обух ушёл с волками.

1969

В боксе

Этап принимает дежурный помнач.
Стать вдоль стены требует.
Начинает с меня:
– Знакомый грач!
Давненько, давненько не был!
Заводит на каждого формуляр
и после опроса –
кто из нас слесарь, а кто маляр –
всех растолкал по боксам.
…Я уже в боксе третий час,
курить невтерпёж хочется.
За то, что впрок табачку не припас,
ругаю себя: «Г[ви]дон! Кочет!»
Принимаюсь по щелям, по углам искать –
зеки нередко махру гасили.
Шаром покати. Начинаю стучать
в дверь от бессилья.
В коридоре шаги – скорые, дробные.
Дежурняк – прискочил не шутить.
У меня срывается:
– Начальник, будь добрый.
Дай, пожалуйста, закурить…
Подобного здесь не говаривали, не слышали.
Язык – по-блатному – метла.
Дежурняк остолбенел, будто вышибли
из наезженного седла.
Растерялся и я не меньше помнача.
Жду кулак под нос.
И привычное: «Не дури!»
Но вижу:
начальник медленно достаёт из кармана пачку
и протягивает мне:
– Кури.

1969