Ростовская область г.Таганрог - старое кладбище

19 декабря 1910 года в Архангело-Михайловскую церковь (ныне место молзавода) из больницы богоугодных заведений доставили тело умершей молодой женщины. Скудные сведения из сопроводительных документов позволили узнать имя и фамилию покойной, возраст и причину смерти, которые в дальнейшем оказались неверны. Отсутствовали так же сведения об адресе, по которому проживала умершая до поступления в больницу. Обряд отпевания совершил священник церкви Митрофан Белый. Окончив заупокойную молитву он подошел, чтобы выполнить процесс печатания крышки гроба и невольно отшатнулся. Вид покойной поразил его неимоверно. Яркий румянец играл на щеках покойной, алые губы и проступившие капельки пота под глазами зародили у священнослужителя глубокие сомнения. Замешательство отца Митрофана обратило на себя внимание присутствующих, которые поспешили подойти и под сводами храма, как общий вздох пронеслось: «Живая». Перепуганный случившимся батюшка не решился запечатать гроб и срочно послал нарочного в богоугодное заведение, где подтвердили факт смерти. Получив подтверждение гроб запечатали и отправили на кладбище, где и было произведено его захоронение.
Весть о том, что на кладбище похоронили живого человека моментально стало известно всему городу. Неординарный и страшный случай поразил воображение обывателей и в тот же день стал достоянием и полиции третьего участка, которая немедленно запросила кладбищенское попечительство: «На каком таком основании и кто дал распоряжение похоронить загадочного покойника без санкции врача». Кладбищенское начальство резонно ответило, что оно имело право это сделать, раз гроб запечатали в Архангело-Михайловской церкви.
Павел Сильвестрович Черевков, врач богоугодных заведений, пояснил полиции, что Мария Якубович умерла в богоугодном заведении от крупозного воспаления легких, болезнь ее все время сопровождалась высокой температурой и уже в самом начале она была признана смертельной. Капельки пота на лице покойной доктор объяснил разностью температур при переносе тела умершей из холодного помещения мертвецкой при богоугодных заведениях в сравнительно теплое здание церкви. Происхождение румянца объяснить оказался не в состоянии.
Ввиду продолжавшихся в городе слухов по поводу загадочной смерти молодой женщины редакция газеты «Таганрогский вестник» провела свое собственное расследование. Киевская мещанка Елизавета Якубович (так оказалось ее настоящее имя), в возрасте 28 лет (а не 20, как было указано ранее), в этом году приехала в Таганрог и поступила в качестве горничной в услужение к доктору Моисею Гутману, живущему по Полтавскому переулку, 2 (Антона Глушко), рядом с центральной городской аптекой. Восьмого декабря почувствовала недомогание и попросила своего хозяина освидетельствовать ее. Доктор, который практиковал по мочеполовым, внутренним и женским болезням, осмотрел пациентку, но болезнь не определил.
— До смерти заживет, — похлопал он Елизавету по плечу.
Вскоре Елизавете стало настолько плохо, что она слегла в постель. Жена доктора, Роза, посчитала, что служанка здорова и притворяется, чтобы отлынивать от работы.
— Я тебя насквозь вижу. Вставай и приступай к работе, иначе я найду тебе замену. Вон их сколько ходит.
Состояние Елизаветы настолько ухудшилось, что продолжать работать она не смогла и на следующий день Роза ее рассчитала. Елизавета переехала к своей тете, которая с мужем жила на Касперовке. За те пять дней, которая больная провела у тети, она посетила лечебницу Общества врачей, где доктор Браиловская внимательно обследовала Елизавету и высказала свое мнение.
— Условия, в которых ты сейчас живешь на квартире у тети, не будут способствовать твоему успешному выздоровлению, — и посмотрев на скромный наряд, в котором была одета больная, добавила, — К тому же, по твоей одежке я могу высказать предположение, что ты очень нуждаешься в деньгах и мой тебе совет, милочка, ложись в больницу.
Лишь 15 декабря тетя отвезла племянницу в больницу богоугодных заведений, где она и умерла на второй день от крупозного воспаления легких. После повторного посещения больницы тете сообщили, что Елизавета умерла и тело покойной отправили в Архангело-Михайловскую церковь. Теткин муж Ф.С. Николаев отправился в церковь, затем на кладбище и опоздал на похороны на полчаса. Там-то из разговоров он и узнал, что его родственницу похоронили чуть-ли не живой. Говорили об этом все, даже псаломщик.
За разъяснениями Николаев по телефону обратился к доктору Черевкову. Тот на вопрос: «Кто выдавал свидетельство о смерти и разрешение на погребение», коротко и недовольно ответил: «Я не выдавал», и повесил трубку. В больнице Николаев выяснил, что Елизавету доставили в церковь из больницы одетую в чужую кофту, босой, и только в церкви одна сердобольная старуха обмотала ноги каким-то старым платком.
Николаев с заявлением обратился к прокурору, его поддержала полиция и было назначено вскрытие могилы. Эксгумация трупа проводилась 24 декабря в присутствии пристава Линькова и врача Довмонт-Клименко. Когда крышку гроба отбили и обследовали тело умершей, румянец еще сохранился, хотя с момента погребения прошло пять дней. Его присутствие доктор объяснил тем, что в момент смерти больная находилась в состоянии агонии при чрезмерно высокой температуре, вызвавшей пигментацию кожного покрова. После того, как на трупе были констатированы трупные пятна, очевидные признаки наступления действительной смерти, произвели повторное захоронение. Этот случай, вероятно, и послужил поводом к дальнейшим разговорам о захоронении в городе живого человека.
Еще один загадочный случай погребения в Таганроге мнимоумершего долго будоражил сознание таганрогских обывателей - о нем велись бесконечные разговоры и горячо высказывались многочисленные мнения. Вынужденный покинуть Таганрог местный житель Василий Васильевич Зелененко, принимавший участие в революционном движении при царском режиме, писал из Москвы Павлу Петровичу Филевскому: «... Не известно ли Вам, Пал Петрович, что либо по преподавателю пения в гимназии-регента соборной церкви «Мехеича» (Михей Герасимович) и его преждевременных похорон - похоронили якобы живым впавшим в летаргический сон, в опровержении распространявшихся слухов о чем таганрогский полицмейстер вынужден был напечатать в «Таганрогском вестнике» заметку.»