Гвозди б делать из этих людей!

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Тема создана под впечатлением от подвига Овчаренко Дмитрия Романовича.
Давно уже задумывал что-то подобное: хотелось бы, чтобы в одном месте были собраны все такие подобные и известные случаи. Пригодится в воспитательных целях

Поискав по сети, обнаружил, что с обобщением всех фактов сложности (или я плохо искал, тогда, подскажите ссылку).
Предлагаю публиковать подвиги русских воинов, выходящие за рамки обычного.
Не помешали бы и ссылки на книги, где о таких подвигах можно узнать.
Приветствуется документальное подтверждение.

Пример человеческой судьбы и мужества матери,которые меня поразили...

Епистини́я Фёдоровна Степа́нова (1874—1969) — русская женщина, кавалер Ордена «Мать-героиня», девять сыновей которой погибли в различных войнах.

Сыновья Е. Ф. Степановой (в порядке изображений на фотографии):
Степанов, Александр Михайлович (старший) (1901—1918) — расстрелян белогвардейцами в отместку за помощь, оказанную семьёй Степановых Красной Армии;
Степанов, Николай Михайлович (1903—1963[2]) — вернулся с Великой Отечественной войны инвалидом, умер от ран;
Степанов, Василий Михайлович (1908—1943) — погиб на фронтах Великой Отечественной войны. Похоронен в братской могиле в селе Сурско-Михайловка на Днепропетровщине;
Степанов, Филипп Михайлович (1910—1945) — пленён в мае 1942 года в Харьковском котле, умер в лагере военнопленных Форелькруц под Падерборном;
Степанов, Фёдор Михайлович (1912—1939) — проявив героизм и мужество, погиб в боях с японцами у реки Халхин-Гол;
Степанов, Иван Михайлович (1915—1943) — погиб на фронтах Великой Отечественной войны. Похоронен в братской могиле в деревне Драчково Смолевичского района Минской области;
Степанов, Илья Михайлович (1917—1943) — погиб 14 июля 1943 года в битве на Kyрской дуге, захоронен в братской могиле в селе Афонасове Калужской области;
Степанов, Павел Михайлович (1919—1941) — пропал без вести в декабре 1941 года на фронтах Великой Отечественной войны;
Степанов, Александр Михайлович (младший) (1923—1943) — погиб на фронтах Великой Отечественной войны, Герой Советского Союза (посмертно).

[q]
Имя этой кубанской колхозницы известно всему миру. Ее материнский подвиг — в ореоле славы и бессмертия. Приравняв ее подвиг к ратному, Родина наградила Епистинию Федоровну Степанову боевым орденом.

Родилась на Украине, но с детских лет жила на Кубани. У нее было редкое имя — Епистиния. В переводе с греческого — «знающая». Вместе с родителями, гонимыми нуждой, приехала на Северный Кавказ. Здесь вышла замуж за крестьянского парня Михаила Степанова. 15 детей было в их семье. Четверых еще до революции скосили болезни, голод. И только с победой Великого Октября в семью Степановых пришло счастье. Они не были пассивными созерцателями социальных перемен, а, как настоящие бойцы, всегда находились на переднем крае.

Глава семьи Михаил Николаевич выполнял поручения ревкома. В числе первых семья вступила в товарищество по совместной обработке земли, а затем в колхоз имени 1-го Мая, который позднее стал носить имя вождя болгарского народа Георгия Димитрова.

В 1918 году белогвардейцы зверски убили старшего сына Александра. Ему было тогда семнадцать.

Тяжело переживала утрату Епистиния Федоровна. В тридцать третьем не стало мужа, Михаила Николаевича. Умер хлебороб, добрый мастеровой человек, руки которого знали ремесло бондаря и кузнеца, столяра и жестянщика. Он был пахарем и солдатом революции.

Дети Епистинии Федоровны росли дружными, работящими, веселыми. Их любили на селе. Все они прошли школу комсомольской закалки, семеро из них стали коммунистами.

Но в двери материнского дома уже стучалась война. В 1939 году в боях на Халхин-Голе, в братской Монголии, выполняя интернациональный долг, погиб Федор.

В годы Великой Отечественной войны на фронтах, в партизанских отрядах, в фашистском концлагере погибли сыновья Павел, Василий, Иван, Илья, Филипп. Самому младшему, Александру, за мужество и воинскую доблесть, проявленные при форсировании Днепра в 1943 году, было присвоено звание Героя Советского Союза. Посмертно. Получила мать «похоронку» и на сына Николая. Но в августе 1945 года он вернулся из госпиталя, долго болел, умер от ран.

Сильное, мужественное, героическое сердце было у Епистинии Федоровны Степановой. Маршал Советского Союза А. А. Гречко и генерал армии А. А. Епишев в 1966 году писали ей: «Девять сыновей вырастили и воспитали Вы, девять самых дорогих для Вас людей благословили на ратные подвиги во имя Советской Отчизны. Своими боевыми делами они приблизили день нашей Великой Победы над врагами, прославили свои имена.

...Вас, мать солдатскую, называют воины своей матерью. Вам шлют они сыновнее тепло своих сердец, перед Вами, простой русской женщиной, преклоняют колени».

Последние годы Епистиния Федоровна, персональная пенсионерка союзного значения, жила в Ростове-на-Дону, в семье единственной дочери — учительницы Валентины Михайловны Коржовой.

7 февраля 1969 года Епистинии Федоровны не стало. Ей было 94 года. Солдатскую мать похоронили в станице Днепровской Тимашевского района Краснодарского края со всеми воинскими почестями.
[/q]

Юрий Евглевский написал:

[q]
Аркадий, сын Героя.
[/q]

Вы прям мысли мои читаете

Он был у меня как раз на очереди, руки только никак не доходили.
ЗЫ: добавил ссылку на документ с Подвига народа.

знаменитый памятник семье Володичкиных в Алексеевке Самарской губ.

«Памятник великой русской матери – Прасковье Володичкиной, потерявшей на войне девятерых своих сыновей, конечно же, известен многим жителям губернии. Мать и девять журавлей, взмывающих в небо, давно стали трагическим символом боли не одной семьи, а всех матерей, которым судьба уготовила участь провожать своих детей на войну.
Это самый удивительный памятник на самарской земле - величественный монумент в честь простой русской крестьянки Прасковьи Еремеевны Володичкиной и ее девяти сыновей, погибших на фронтах Великой Отечественной или умерших от фронтовых ран. Установлено, что это событие было уникально и явилось единственным в мире. В связи с этим было принято решение воздвигнуть монумент и восстановить на месте прежнего дома Дом-музей.
Десять с небольшим лет назад, когда в регионе шла подготовка к изданию областной Книги Памяти, ее рабочая группа получила информацию о том, что в Кинельском районе до войны жила многодетная семья Володичкиных. Павел Васильевич, Прасковья Еремеевна и их девять сыновей: Александр, Андрей, Петр, Иван, Василий, Михаил, Константин, Федор и Николай.
Когда началась война, все девять братьев Володичкиных один за другим ушли защищать свое Отечество. Уже в июне-июле 1941-го они воевали на разных участках фронта. Прасковье Еремеевне пришлось провожать их в одиночку, так как глава семьи Павел Васильевич к тому времени умер. А вот с младшеньким, Николаем, мать даже и не попрощалась. Прямо из части, расположенной в Забайкалье, где он проходил срочную службу, промчался сынок мимо родного села в воинском эшелоне. Успел лишь на ближайшей к Алексеевке железнодорожной станции с оказией передать коротенькую записку, свернутую в трубочку: «Мама, родная мама. Не тужи, не горюй. Не переживай. Едем на фронт. Разобьем фашистов и все вернемся к тебе. Жди. Твой Колька».
Но так и не дождалась Прасковья Еремеевна своих сыновей. Ни одного. Пятеро из них - Николай, Андрей, Федор, Михаил, Александр - погибли в 1941-1943 годах. После пятой похоронки не выдержало сердце матери. Шестая - на Василия, который погиб в январе 1945 года, пришла уже в пустой дом, в который все израненные летом 45-го вернулись Петр, Иван и Константин. Но и они один за другим стали уходить из жизни от многочисленных ран, полученных на фронте.
Архитектором стал Юрий Храмов, автор многих известных самарских зданий. Деньги на возведение мемориала собирали, как говорится, всем миром.
И 7 мая 1995 года на крутом алексеевском обрыве неподалеку от дома, расположенного на улице с символическим названием Красноармейская, встал величественный мемориал из гранита и бронзы. Девять бронзовых журавлей рвутся в небо с 11-метровой стелы. А перед ней стоит скульптура Прасковьи Еремеевны. Впереди 7-тонный гранитный монумент с именами всех сыновей и их матери и текстом: «Семье Володичкиных - благодарная Россия». За эти десять лет мемориал и дом-музей, в небольшой комнатке которого помещены портреты всех Володичкиных, посетили около 150 тысяч человек со всех уголков мира. Сюда приходят и молодожены, и школьники, и туристы. Были здесь и писатель Александр Солженицын, и американские миллионеры, и норвежские нефтяники, и даже бывшие солдаты вермахта, путешествовавшие на теплоходе по Волге.
http://www.samluka.ru/1710/volodichkiny.html

Янина Ирина Юрьевна

Янина Ирина Юрьевна - медицинская сестра процедурного кабинета медицинской роты бригады оперативного назначения в городе Калач-на-Дону, сержант; первая женщина, заслужившая звание "Герой Российской Федерации" за героизм, проявленный в бою на кавказской войне.

31 августа 1999 года сержант Янина И.Ю. в составе эвакуационной группы выполняла боевое задание в районе населенного пункта Кара-махи. В период зачистки территории наши войска встретили организованное сопротивление исламистов, отчаянно сражавшихся за каждую улицу, каждый дом. Сержант Янина И.Ю., находясь на передовой, под ожесточенным огнем противника оказывала первую медицинскую помощь раненым военнослужащим, пострадавшим в ходе боя. Она, рискуя своей жизнью, пришла на помощь 15-и нашим воинам и организовала их эвакуацию в медицинский пункт временной дислокации части. При ее личном участии было совершено три рейса на бронетранспортере к линии противостояния, в результате чего 28 военнослужащих, получивших тяжелые огнестрельные ранения, были направлены в тыл, где им была оказана своевременная медицинская помощь.
В самый ожесточенный момент сражения, когда противник перешел в контратаку, пренебрегая опасностью, сержант Янина И.Ю. в четвертый раз устремилась на помощь ведущим бой нашим подразделениям. Организовав погрузку раненых, она, непрерывно стреляя из автомата, не давала возможности противнику вести прицельный огонь. При отходе от позиций, бронетранспортер оказался в зоне сильного гранатомётного огня. Две гранаты попали в корпус и топливный бак боевой машины, которую мгновенно охватило пламя. Помогая раненым выбраться из бронетранспортера, мужественная медсестра не смогла покинуть горящую машину...
Благодаря самоотверженным действиям Ирины Яниной были спасены капитан Кривцов АЛ., рядовые Гольнев С.В. и Лядов И.А. Сержант Янина И.Ю., не думая о себе, до последнего дыхания отчаянно боролась за жизнь боевых товарищей. Она геройски погибла, до конца выполнив свой воинский долг...
Звание Героя Российской Федерации сержанту Яниной Ирине Юрьевне посмертно присвоено 14 октября 1999 года.
Навечно зачислена в списки личного состава части.

Ковшова Наталья Венедиктовна(1920-1942) и Поливанова Мария Семёновна(1922-1942)

Немало героев взрастила война,
Но мы называем двух,
И нам никогда не забыть имена
Отважных московских подруг.
М.Матусовский

Героини шли дорогой чести.
К подвигам их молодость рвалась,
Вместе жили, радовались. Вместе
Встретили они свой смертный час.
М.Светлов

Ковшова Наталья Венедиктовна - снайпер 528-го стрелкового полка 130-й стрелковой дивизии 1-й ударной армии Северо-Западного фронта, рядовой.
Родилась 26 ноября 1920 года в городе Уфе (с июня 1922 года и ныне - столица Башкирии). Русская. В 1940 году окончила среднюю школу в Москве. Поступила на работу в "Оргавиапром", а в июне 1941 года готовилась к сдаче экзаменов в Московский авиационный институт.
Когда началась Великая Отечественная война, 15 октября 1941 года Коминтерновским райвоенкоматом города Москвы Наталья Ковшова добровольно зачислена в ряды Красной Армии. Окончила курсы снайперов.
С октября 1941 года в составе 3-й Московской коммунистической стрелковой дивизии народного ополчения участвовала в обороне Москвы. С января 1942 года воевала на Северо-Западном фронте.
Снайпер 528-го стрелкового полка кандидат в члены ВКП(б) красноармеец Ковшова Н.В. храбро сражалась с фашистскими захватчиками, обучала снайперскому делу вновь прибывших девушек. На личном счету снайпера Натальи Ковшовой - 167 истреблённых ею фашистских солдат и офицеров.

Поливанова Мария Семёновна - снайпер 528-го стрелкового полка (130-я стрелковая дивизия, 1-я Ударная армия, Северо-Западный фронт), рядовой.
Родилась 24 октября 1922 года в деревне Нарышкино ныне Алексеевского района Тульской области в семье рабочего. Русская. Окончила среднюю школу. Работала в научно-исследовательском институте в Москве.
Когда началась Великая Отечественная война окончила курсы снайперов. С октября 1941 года в составе батальона Московского народного ополчения Коминтерновского района (3-я Московская коммунистическая стрелковая дивизия народного ополчения) участвовала в обороне Москвы. С января 1942 года воевала на Северо-Западном фронте.
Снайпер Поливанова М.С. храбро сражалась с фашистскими захватчиками, обучала мастерству ведения огня воинов снайперского взвода.

14 августа 1942 года около деревни Сутоки Новгородской области обе девушки вели бой до последнего патрона. Затем подорвали последними гранатами себя вместе с окружившими их гитлеровцами... Похоронены в деревне Коровитчино Старорусского района Новгородской области.
Звание Героя Советского Союза присвоено посмертно Указом Президиума Верховного Совета СССР от 14 февраля 1943 года.
Награждены орденами Ленина, Красной Звезды.
Навечно зачислены в списки воинской части. Именем Ковшовой Н.В. названы морское судно, улицы в городе-герое Москве и в Октябрьском районе столицы Башкирии - городе Уфе. На доме № 117 по улице Пушкина в Уфе, где жила Наташа Ковшова, были установлены мемориальные доски (на русском и башкирском языках), но в конце 2005 года, в связи со сносом дома, один из памятных знаков передан в Национальный музей Республики Башкортостан (город Уфа, улица Советская, дом № 14), а другой - в одну из детских библиотек города Уфы.

Из наградного листа на Н.В. Ковшову:
"... В феврале 1942 г. Н.В. Ковшова вместе с полком прибыла на фронт, активно участвуя во всех его операциях.
21-22 февраля в боях за дер. Новая Русса Ковшова истребила 11 фрицев, большинство из них "кукушек".
В боях за дер. Гучково Наташа Ковшова истребила 5 гитлеровцев. Во время боя она, рискуя жизнью, под ураганным огнем противника вытащила с поля боя тяжело раненного командира 3-го батальона старшего лейтенанта Иванова. В этих же боях тов. Ковшова выполняла роль связиста, с работой справлялась отлично...
В боях за дер. Великуша 1-4 марта Ковшова истребила 12 фрицев. В один из этих боев Ковшова вместе с Машей Поливановой вывели из строя пулемётный расчёт противника, что дало возможность нашему подразделению продвинуться вперёд...
Участвуя в бою за дер. Бол. Врагово, Ковшова уничтожила 6 фашистов. В этом бою Ковшова была ранена, но отказалась покинуть поле боя.
14 августа 1942 года полк вел наступательные бои севернее р. Робья. На один из ответственных участков, где противник особенно мешал продвижению нашего подразделения, была выдвинута лучшая снайперская пара - Ковшова и Поливанова. Они метко разили фрицев, уложив их в этот день до 40.
В процессе боя вышел из строя командир снайперской группы. Командование группой снайперов приняла на себя Наташа. В это время немцы пошли в контратаку. Хладнокровно, не открывая себя, снайперы подпустили фашистов на близкое расстояние и по команде Наташи открыли губительный огонь. Десятки трупов фашистов остались в 30 метрах от группы снайперов...
Вскоре от группы снайперов осталось только трое: Маша, Наташа и снайпер Новиков, но стрелять могли только Маша и Наташа. Немцы упорно лезли вперед. Девушки условились бить врага до последнего. Несмотря на ранения, они продолжали вести снайперский огонь. У девушек оставалось 4 гранаты. Две из них они метнули в окруживших их немцев. Последними двумя гранатами они подорвали себя и приблизившихся фашистов..."
Наградной лист Н.В.Ковшовой, лист 1
Наградной лист Н.В.Ковшовой, лист 2
Наградной лист М.С.Поливановой, лист 1
Наградной лист М.С.Поливановой, лист 2

Не мог мимо пройти.
Музыкальный клип об обороне крепости Осовец, о котором я писал раньше в сообщении:
https://forum.vgd.ru/post/924/46321/p1332321.htm#pp1332321

Варя Стрижак --Атака мертвецов, или Русские не сдаются!
http://www.youtube.com/watch?f...6vQdgUUuA#!

Подвиг 11 сапёров

"Героизм был массовым. Каждый день рождал героев".
Из воспоминаний З.С. Шехтмана

«На смену ночи пришло хмурое осеннее утро. Оно наступило медленно и неохотно, точно не хотелось ему видеть кровь и страдания людей. Но это было утро того памятного дня, когда 28 панфиловцев из полка Капрова совершили свой бессмертный подвиг», - писал в своих воспоминаниях З. С. Шехтман, бывший командир 1077-го полка 8-й гвардейской стрелковой имени И. В. Панфилова дивизии.
Еще 12 ноября 1941 года, когда стало понятно, что удерживать занятые позиции на Волоколамском направлении далее невозможно, 1077-му полку 316-й стрелковой дивизии было приказано отойти на рубеж Малеевка — Строково — Голубцово. А 16-го ноября противник начал наступление. Весь день 16-го ноября 1077-й полк отбивал бешеные атаки на правом фланге. К вечеру стало ясно - занятую позицию дивизии не удержать, необходим отход на новый рубеж. 1077-му полку было приказано сдержать противника, чтобы дать дивизии возможность оторваться. Выполнив эту задачу, полк отошел на назначенный ему рубеж, оставив три группы прикрытия.
Одна из них, во главе с командиром взвода младшим лейтенантом Колесниченко, расположилась южнее села Строкова, напротив деревни Голубцово, уже занятой фашистами. Северо-западнее Строкова, против деревни Малеевки, заняла оборону группа командира взвода младшего лейтенанта Милешина.
Защита центрального, наиболее ответственного участка была поручена взводу саперов под командованием младшего лейтенанта П. И. Фирстова. «С ним был младший политрук А. М. Павлов. Выбор не был случайным. Фирстов, Павлов и помощник командира взвода Алексей Зубков прославились у нас в полку своим бесстрашием и особой удачливостью. Все трое одногодки — по двадцать пять лет. В группе Фирстова, кроме Павлова и Зубкова, находились восемь саперов: Павел Синеговский, Глеб Ульченко, Василий Семенов, Прокофий Калюжный, Ерофей Довжук, Василий Манюшин, Петр Гениевский и сержант Даниил Матеркин, самый молодой из всех. Всего было одиннадцать человек», - писал позже в своих мемуарах З.С. Шехтман.
Именно на долю одиннадцати саперов выпал самый тяжелый бой. Десять танков в сопровождении пехоты появились совсем не оттуда, откуда их ждали. Они шли с юго-запада, по направлению от Авдотьина, и должны были пройти мимо саперов, не заметив их. Но Фирстов решил не пропустить противника.
Саперы открыли огонь по пехоте. Вражеские солдаты залегли, а три танка развернулись и направились на окоп Павлова. Политрук выскочил из окопа, метнул связку гранат в передний танк. Оставшиеся два танка ринулись в атаку на окоп, с целью раздавить тех, кто был в нем. Тогда сержант Алексей Зубков и боец Глеб Ульченко тоже выскочили из окопа и успели забросать танки гранатами и бутылками с горючим. Еще два танка были подбиты, а экипажи уничтожены.
Саперы дважды бросались в контратаку. Уже шесть танков пылали около окопов. Около ста вражеских трупов устилало землю. Три часа длился бой, прежде чем фашисты отступили. В живых остались только трое саперов — Петр Фирстов, Василий Семенов и Петр Гениевский…
Через короткий промежуток времени пошла вторая волна танков и пехоты. Петр Фирстов выскочил из окопа с криком: «За Родину!», метнул связку гранат и подорвал танк, прежде чем раненый, упал на дорогу. Семенов и Гениевский сражались до последнего патрона и были убиты гитлеровцами.
«Фирстов, собрав последние силы, пополз в сторону от дороги. Как только гитлеровцы увидели, что советский офицер жив, они набросили ему на шею ремень, привязали другой конец к танку и потащили лейтенанта по мерзлой земле. Танк дернул, ремень оборвался, и остальные танки прошли по мертвому телу беззаветного патриота, бесстрашного героя Петра Фирстова.
Ночью жительницы села Строкова Любовь Наумова, Клавдия Качалова и Анна Крутова, со слов которых и стали известны подробности боя, подобрали и схоронили останки героев» (Из воспоминаний З.С. Шехтмана).
Военный совет Западного фронта представил героев-саперов к награде - орденами Ленина посмертно. Это единственный случай в Великую Отечественную войну, когда целый взвод саперов был награжден высокой правительственной наградой.
Наградной лист Фирстова П.И., часть первая
Наградной лист Фирстова П.И., часть вторая
Наградной лист Фирстова П.И., часть третья

Также имеются наградные листы бойцов этого взвода:
Гениевский Пётр Петрович 1907 г.р.
Синеговский Павел Иосифович 1917 г.р.
Ульченко Глеб Владимирович 1918 г.р.
Калюжный Прокофий Григорьевич 1915 г.р.
Довжук Ерофей АНтонович 1915 г.р.
Манюшин Василий Иванович 1912 г.р.
Матёркин Данил Константинович 1915 г.р.
Павлов Алексей Михайлович 1916 г.р., политрук
Не найдены Василий Семёнов и Алексей Зубков.

***
31 октября 1981 года, к сорокалетию Московской битвы, на 114-м километре Волоколамского шоссе был открыт памятник "Взрыв" работы архитектора А. Веселовского. Из-под колес немецкой танкетки как бы вырывается взрыв — его лучи сделаны из листов нержавеющей стали. У нее перебиты траки и дуло пушки. Памятник облицован красным уральским гранитом. В центре гранитной плиты в торжественные дни зажигается Вечный огонь. Окопы и ходы сообщения выполнены из бетона. Напротив каждой ячейки гранитная тумба, где золотом выписаны фамилии героев-саперов…

О чем молчали дети Сталинграда
Взято отсюда: http://www.stoletie.ru/territo...-03-04.htm
В Сталинград война ворвалась внезапно. 23 августа 1942 года. Еще накануне жители слышали по радио, что бои идут на Дону, почти за 100 километров от города. Работали все предприятия, магазины, кинотеатры, детские сады, школы готовились к новому учебному году. Но в тот день, пополудни, все в одночасье рухнуло. 4-я немецкая воздушная армия обрушила свой бомбовый удар по улицам Сталинграда. Сотни самолетов, совершая один заход за другим, планомерно уничтожали жилые кварталы. История войн еще не знала столь массированного разрушительного налета. В городе тогда не было скопления наших войск, так что все усилия противника были направлены на уничтожение именно мирного населения. Никто не знает – сколько тысяч сталинградцев погибло в те дни в подвалах обрушившихся зданий, задохнулось в земляных убежищах, сгорело заживо в домах. Авторы сборника – члены Региональной общественной организации «Дети военного Сталинграда в городе Москве» пишут о том, какими остались в их памяти те страшные события. «Из своего подземного убежища мы выбежали наружу, — вспоминает Гурий Хватков, ему было 13 лет. – Наш дом сгорел. Многие дома по обе стороны улицы тоже были охвачены пожаром. Отец и мама схватили нас с сестренкой за руки. Нет слов описать, какой мы испытывали ужас. Вокруг все пылало, трещало, взрывалось, мы бежали по огненному коридору к Волге, которую из-за дыма не было видно, хотя она была совсем близко. Вокруг были слышны крики обезумевших от ужаса людей. На узкой кромке берега скопилось много народа. Раненые лежали на земле вместе с мертвыми. Наверху, на железнодорожных путях взрывались вагоны с боеприпасами. Над нашими головами летели железнодорожные колеса, горящие обломки. По Волге двигались горящие потоки нефти. Казалось, что горит река… Мы бежали вниз по Волге. Вдруг увидели небольшой буксирный пароход. Едва мы поднялись по трапу, как пароход отошел. Оглянувшись, я увидел сплошную стену горящего города». Сотни немецких самолетов, низко спускаясь над Волгой, расстреливали жителей, пытавшихся переправиться на левый берег. Речники вывозили людей на обычных прогулочных пароходах, катерах, баржах. Фашисты поджигали их с воздуха. Волга стала могилой для тысяч сталинградцев. В своей книге «Засекреченная трагедия гражданского населения в Сталинградской битве» Т.А. Павлова приводит высказывание офицера абвера, которого взяли в плен в Сталинграде: «Мы знали, что русских людей надо уничтожать как можно больше, с тем, чтобы предотвратить возможность проявления какого-либо сопротивления после установления нового порядка в России». Вскоре разрушенные улицы Сталинграда стали полем сражения, и многих жителей, чудом оставшихся в живых во время бомбардировок города, ожидала тяжелая участь. Они были захвачены немецкими оккупантами. Фашисты выгоняли людей из родных мест и бесконечными колоннами гнали по степи в неизвестность. По пути те срывали обгоревшие колосья, пили воду из луж. На всю жизнь, даже у малых детей, остался страх – только бы не отстать от колонны – отставших пристреливали. В этих жестоких обстоятельствах происходили события, которые впору изучать психологам. Какую стойкость способен проявить ребенок в борьбе за жизнь! Борису Усачеву в ту пору было всего пять с половиной лет, когда они вдвоем с матерью ушли из разрушенного дома. Матери предстояло скоро рожать. И мальчик стал уже осознавать, что он – единственный, кто может помочь ей на этой трудной дороге. Они ночевали под открытым небом, и Борис подтаскивал солому, чтобы маме было легче лежать на подмерзшей земле, собирал колосья и кукурузные початки. Они прошли 200 километров, прежде чем им удалось найти крышу — остаться в холодном сарае в хуторе. Малыш по обледеневшему склону спускался к проруби, чтобы принести воды, собирал дровишки, чтобы обогреть сарай. В этих нечеловеческих условиях на свет появилась девочка. Оказывается, и малолетний ребенок может мгновенно осознать, что такое опасность, грозящая смертью… Галина Крыжановская, которой не исполнилось тогда и пяти, вспоминает, как она, больная, с высокой температурой, лежала в доме, где хозяйничали фашисты: «Помню, как один молодой немец стал куражиться надо мной, поднося нож к моим ушам, носу, грозя отрезать их, если я буду стонать и кашлять». В эти страшные мгновения, не зная чужого языка, одним инстинктом девочка поняла, какая ей грозит опасность, и что она не должна даже пискнуть, не то чтобы крикнуть: «Мама!» Галина рассказывает о том, как они выживали, находясь в оккупации. «От голода кожа у нас с сестрой заживо гнила, ноги распухли. По ночам мама выползала из нашего подземного убежища, добиралась до помойной ямы, куда немцы сбрасывали очистки, огрызки, кишки…» Когда после перенесенных страданий девочку впервые искупали, то увидели в ее волосах седину. Так с пяти лет она с седой прядью и ходила. Немецкие войска теснили наши дивизии к Волге, захватывая одну за другой улицы Сталинграда. И новые колонны беженцев под охраной оккупантов тянулись на запад. Крепких мужчин и женщин загоняли в вагоны, чтобы вести как рабов в Германию, детей прикладами отгоняли в сторону… Но в Сталинграде находились и семьи, которые остались в расположении наших сражающихся дивизий и бригад. Передний край проходил через улицы, руины домов. Застигнутые бедой, жители укрывались в подвалах, земляных убежищах, канализационных трубах, оврагах. Это тоже неизвестная страница войны, которую раскрывают авторы сборника. В первые же дни варварских налетов были разрушены магазины, склады, транспорт, дороги, водопровод. Прекратилось снабжение населения продовольствием, не было воды. Я, как очевидец тех событий и один из авторов сборника, могу свидетельствовать, что нам за пять с половиной месяцев обороны города гражданскими властями не было выдано ни каких-либо продуктов, ни одного куска хлеба. Впрочем, и выдавать было некому — руководители города и районов сразу эвакуировались за Волгу. Никто не знал, есть ли жители в сражающемся городе и где они находятся. Как же мы выживали? Только милосердием советского солдата. Его сострадание к голодным и измученным людям спасало нас от голода. Каждый, кто выжил среди обстрелов, взрывов, свиста пуль, помнит вкус мерзлого солдатского хлеба и варево из пшенного брикета. Жители знали, какой смертельной опасности подвергались бойцы, которые с грузом продовольствия для нас отправлялись, по собственной инициативе, через Волгу. Заняв Мамаев курган и другие высоты города, немцы прицельным огнем топили катера и лодки, и только редкие из них доплывали по ночам до нашего правого берега. Многие полки, сражаясь в руинах города, оказывались на скудном пайке, но, увидев голодные глаза детей и женщин, бойцы делились с ними последним. В нашем подвале под деревянным домом укрывались трое женщин и восемь детей. Выходили из подвала за кашей или водой только старшие дети, которым было по 10-12 лет: женщин могли принять за разведчиц. Однажды в овраг, где стояли солдатские кухни, поползла и я. Пережидала обстрелы в воронках, пока добралась до места. Навстречу мне шли бойцы с ручными пулеметами, коробками с патронами, катили орудия. По запаху я определила – за дверкой блиндажа находится кухня. Я топталась, не решаясь открыть дверь и попросить каши. Передо мной остановился офицер: «Откуда ты, девочка?» Услышав про наш подвал, он повел меня в свою землянку в откосе оврага. Поставил передо мной котелок с гороховым супом. «Зовут меня Павел Михайлович Корженко, — сказал капитан. – У меня сын Борис – твоего же возраста». Ложка дрожала у меня в руке, пока я ела суп. Павел Михайлович смотрел на меня с такой добротой и состраданием, что душа моя, скованная страхом, обмякла и затрепетала от благодарности. Еще много раз я буду приходить к нему в землянку. Он не только кормил меня, но и говорил о своей семье, читал письма от сына. Случалось, рассказывал о подвигах бойцов дивизии. Мне он казался родным человеком. Когда я уходила, он всегда давал мне с собой брикеты каши для нашего подвала… Его сострадание на всю жизнь станет для меня нравственной опорой. Тогда по-детски мне казалось, что война не может погубить такого доброго человека. Но после войны я узнала, что Павел Михайлович Корженко погиб на Украине при освобождении города Котовска… Галина Крыжановская описывает такой случай. В подпол, где укрывалась семья Шапошниковых, – мать и трое детей, прыгнул молодой боец. «Как же вы здесь жили?» – удивился он и сразу снял свой вещевой мешок. Положил на топчан кусок хлеба и брикет каши. И сразу выскочил наружу. Мать семейства бросилась за ним, чтобы сказать ему спасибо. И тут на ее глазах бойца насмерть сразила пуля. «Если бы не задержался, не стал бы с нами делиться хлебом, может быть, успел бы проскочить опасное место», — сокрушалась она потом. Поколению детей военной поры было присуще раннее осознание своего гражданского долга, стремление сделать, что было в их силах, чтобы «помочь сражающейся Родине», как ни высокопарно сегодня это звучит. Но такими были юные сталинградцы. После оккупации, оказавшись в глухом селе, одиннадцатилетняя Лариса Полякова вместе с матерью пошла работать в госпиталь. Взяв медицинскую сумку, в мороз и пургу каждый день Лариса отправлялась в неблизкий путь, чтобы принести в госпиталь медикаменты и перевязочные средства. Пережив страх бомбежек и голод, девочка нашла в себе силы ухаживать за двумя тяжелоранеными бойцами. Анатолию Столповскому было всего 10 лет. Он часто отлучался из подземного убежища, чтобы добыть еду для матери и младших детей. Но мать не знала, что Толик постоянно под огнем ползает в соседний подвал, где расположился артиллерийский командный пункт. Офицеры, заметив огневые точки врага, по телефону передавали команды на левый берег Волги, где находились артиллерийские батареи. Однажды, когда фашисты предприняли очередную атаку, взрывом разорвало телефонные провода. На глазах Толика погибли двое связистов, которые один за другим пытались восстановить связь. Фашисты были уже в десятках метров от КП, когда Толик, надев маскхалат, пополз искать место обрыва. Вскоре офицер уже передавал команды артиллеристам. Вражеская атака была отбита. Еще не раз в решающие моменты боя мальчишка под обстрелом соединял нарушенную связь. Толик со своими родными был в нашем подвале, и я была свидетелем того, как капитан, передав матери буханки хлеба и консервы, благодарил ее за воспитание такого отважного сына. Анатолия Столповского наградили медалью «За оборону Сталинграда». С медалью на груди он пришел учиться в свой 4-й класс. В подвалах, земляных норах, подземных трубах – всюду, где прятались жители Сталинграда, несмотря на бомбежки и обстрелы, теплилась надежда – дожить до победы. Об этом, вопреки жестоким обстоятельствам, мечтали и те, кто был угнан немцами из родного города за сотни километров. Ираида Модина, которой было 11 лет, рассказывает о том, как они встречали бойцов Красной Армии. В дни Сталинградской битвы их семью – мать и троих детей фашисты загнали в барак концлагеря. Чудом они выбрались из него и на другой день увидели, что немцы сожгли барак вместе с людьми. От болезней и голода умерла мать. «Мы были полностью истощены и напоминали ходячие скелеты, — написала Ираида Модина. – На головах – гнойные нарывы. Мы с трудом двигались… Однажды наша старшая сестра Мария за окном увидела всадника, на шапке которого была пятиконечная красная звезда. Она распахнула дверь и упала в ноги вошедшим бойцам. Я помню, как она в рубашке, обхватив колени одного из бойцов, сотрясаясь от рыданий, повторяла: «Спасители наши пришли. Родные мои!» Бойцы кормили нас и гладили наши обстриженные головы. Они казались нам самыми близкими людьми на свете». Победа в Сталинграде стала событием планетарного масштаба. В город приходили тысячи приветственных телеграмм и писем, шли вагоны с продовольствием и строительными материалами. Именем Сталинграда назывались площади и улицы. Но никто в мире не радовался победе так, как бойцы-сталинградцы и жители выстоявшего в сражениях города. Однако в печати тех лет не сообщалось, насколько тяжелой оставалась жизнь в разрушенном Сталинграде. Выбравшись из своих убогих убежищ, жители еще долго ходили по узким тропкам среди бесконечных минных полей, на месте их домов стояли обгорелые печные трубы, воду носили с Волги, где еще оставался трупный запах, пищу готовили на кострах. Весь город был полем сражения. И когда стал сходить снег, на улицах, в воронках, заводских корпусах, повсюду, где шли бои, обнаруживались трупы наших и немецких солдат. Надо было предать их земле. «Мы вернулись в Сталинград, и мама пошла работать на предприятие, которое находилось у подножия Мамаева кургана, — вспоминает Людмила Бутенко, которой было 6 лет. – С первых дней всем рабочим, в основном это были женщины, надо было собирать и хоронить трупы наших солдат, погибших при штурме Мамаева кургана. Надо только представить, что испытывали женщины, одни ставшие вдовами, а другие, каждый день ожидавшие весточек с фронта, тревожась и молясь за своих близких. Перед ними были тела чьих-то мужей, братьев, сыновей. Мама приходила домой усталая, подавленная». Трудно такое представить в наше прагматичное время, но всего через два месяца после окончания боев в Сталинграде появились бригады добровольцев-строителей. Начиналось это так. Работница детского сада Александра Черкасова предложила своими силами восстановить небольшое здание, чтобы поскорее принять детишек. Женщины взялись за пилы и молотки, сами штукатурили, красили. Именем Черкасовой стали называть добровольные бригады, которые безвозмездно поднимали разрушенный город. Черкасовские бригады создавались в разбитых цехах, среди руин жилых домов, клубов, школ. После своей основной смены жители еще два-три часа работали, расчищая дороги, вручную разбирая развалины. Даже дети собирали кирпичи для своих будущих школ. «В одну из таких бригад вступила и моя мама, — вспоминает Людмила Бутенко. – Жители, еще не оправившиеся от перенесенных страданий, хотели помочь восстановлению города. Они шли на работу в отрепье, почти все босиком. И удивительно – можно было услышать, как они пели. Разве можно забыть такое?» Есть в городе здание, которое называют Домом Павлова. Находясь почти в окружении, бойцы под командованием сержанта Павлова 58 дней защищали этот рубеж. На доме осталась надпись: «Мы отстоим тебя, родной Сталинград!» Черкасовцы, пришедшие восстанавливать это здание, добавили одну букву, и на стене было начертано: «Мы отстроим тебя, родной Сталинград!» По прошествии времени этот бескорыстный труд черкасовских бригад, в которые входили тысячи добровольцев, представляется поистине духовным подвигом. И первыми зданиями, которые сооружались в Сталинграде, были детские сады и школы. Город заботился о своем будущем. Подвиги детей военного Сталинграда. Как и взрослым, детям пришлось пережить и голод, и холод, и гибель родных и все это в таком малом возрасте. А они не только держались, но и делали все, что было в их силах, ради выживания, ради победы. Вот как об этом вспоминают они сами. «…Фронт еще был относительно далеко от Сталинграда, а город уже опоясывался укреплениями. Знойным, душным летом тысячи женщин и подростков копали окопы, противотанковые рвы, строили баржи, Принимал в этом участие и я. Или, как тогда говорили, «ходил за окопы». Одолеть землю, твердую , как камень без кирки и лома было непросто. Особенно мучили солнце и ветер. Жара иссушала и изматывала, а жара не всегда была. Песок, пыль забивали нос, рот, уши. Жили в палатках, спали вповалку, на соломе. Уставали настолько, что засыпали мгновенно, едва коснувшись коленями земли. И неудивительно: ведь работали по 12-14 часов в сутки. Вначале за смену одолевали едва километр, а потом, привыкнув и набравшись опыта, — и целых три. На ладонях образовались кровавые мозоли, которые все время лопались и саднили. В конце концов они затвердели. Иногда налетали немецкие самолеты и обстреливали нас на бреющем полете из пулеметов. Было очень страшно, женщины как правило плакали, крестились, а иные прощались друг с другом. Мы, мальчишки, хоть и старались показать себя чуть ли не мужчинами, но все равно тоже боялись. После каждого такого полета мы обязательно кого-то недосчитывались…» Работа в госпиталях. « Многие из нас, детей Сталинграда, ведут свой отсчет «пребывания» на войне с 23 августа. Я же ее ощутила здесь же, в городе несколько раньше, когда девочек нашего восьмого класса послали оказывать помощь по переоборудованию школы под госпиталь. На все было отведено, как нам говорили, 10-12 дней. Мы начали с того, что освобождали классы от парт, а на их место ставили койки, заправляли их постельными принадлежностями, Но настоящая работа началась тогда, когда в одну из ночей прибыл состав с ранеными, и мы помогали переносить их из вагонов в здание вокзала. Делать это было совсем не просто. Ведь наши силенки были — не ахти какие. Вот почему каждые носилки мы обслуживали вчетвером. Двое брали за ручки, а еще двое подлезали под носилки и , чуть приподнявшись, двигались вместе с основными. Раненые стонали, иные бредили, а то и сильно ругались. Большинство их было черными от дыма и копоти, оборванные, грязные, в окровавленных бинтах. Глядя на них мы нередко ревели, но дело свое делали. Но и после того, как мы вместе со взрослыми доставили раненых в госпиталь, нас домой не отпустили. Работы хватало всем: ухаживали за ранеными, перематывали бинты, выносили судна. Но настал день, когда нам сказали: « Девчата, вы сегодня же должны разойтись по домам ». А потом было 23 августа…» Тушение "зажигалок" «…Однажды наша группа, среди которой находился и я, услышала нарастающий гул вражеского самолета, а вскоре — и свист падающих бомб. На крышу упало несколько зажигалок, одна из них оказалась вблизи меня, ослепительно брызгая искрами. От неожиданности и волнения на какое-то время забыл, как необходимо действовать. Наотмашь ударил ее лопатой. Она еще сильно вспыхнула, обдавая фонтаном искр, и, подпрыгнув, перелетела через край крыши. Не причинив никому никакого вреда, так и догорела на земле посреди двора. Были потом на моем счету и другие укрощенные зажигалки, но ту, первую, запомнил особенно. Прожженные ее искрами штаны с гордостью показывал дворовым мальчишкам…» Труд на производстве. « … Война застала меня в ремесленном училище. Учебный процесс наш резко изменился. Вместо положенных двух лет обучения уже через десять месяцев я оказался на тракторном заводе. О сокращенном обучении мы не жалели. Наоборот, стремились поскорее попасть в цех, чтобы лозунг «Все — для фронта! Все — для победы!» могли осуществлять не только другие, но и мы, подростки. Время было суровое, и скидок на возраст нам практически не было. Работали по 12 часов. С непривычки быстро уставали. Особенно было тяжело, если попадали в ночную смену. Работал я тогда фрезеровщиком и очень этим гордился. Но были среди нас и такие(особенно среди мальчишек – токарей), которые, чтобы стоять за станком , подставляли под ноги ящики. Спасение людей на катере. « …Наша семья в то время была «на плаву». Дело в том, что папа работал механиком на небольшом катере «Леваневский». Накануне начала бомбежки города начальство направило судно в Саратов за военным обмундированием и одновременно разрешило капитану и моему папе взять свои семьи, чтобы там и оставить. Но едва мы отплыли, как началась такая бомбежка, что пришлось возвратиться назад. Потом задание отменили, мы же так и остались жить на катере. Но это была совсем иная, нежели раньше, жизнь – военная. Мы грузили боеприпасы и продовольствие и доставляли его в центр. После этого забирали на борт раненых бойцов, женщин, стариков, детей и переправляли на левый берег. На обратном пути наступала очередь действовать « гражданской» половины команды катера, то есть жене капитана с сынишкой и нам с мамой. Двигаясь по покачивающейся палубе от раненого к раненому, мы поправляли им повязки, давали пить, успокаивали бойцов с тяжелыми ранениями, , прося их немного потерпеть, пока мы не достигнем противоположного берега. Все это приходилось делать под огнем. Немецкие самолеты сбили нам мачту, много раз пропарывали нас пулеметными очередями. Нередко от этих смертельных стежек гибли взятые на борт люди. Во время одной такой ходки были ранены капитан и папа, но на берегу им оказали срочную помощь, и мы вновь продолжали наши опасные рейсы. Вот так нежданно – негаданно оказалась я в числе защитников Сталинграда. Правда, немного мне лично удалось сделать, но если впоследствии выжил хотя бы один боец, которому я чем-то помогла, то я – счастлива». Участие в боевых действиях. Когда началась бомбежка, у Жени Моторина — коренного сталинградца, погибли мать и сестра. Так четырнадцатилетний подросток был вынужден какое-то время находиться вместе с бойцами на передовой. Они пытались эвакуировать его через Волгу, но из-за постоянных бомбежек и обстрелов это не удавалось. Настоящий кошмар Женя испытал, когда во время очередной бомбежки, шедший с ним рядом боец закрыл мальчика своим телом. В итоге солдата буквально изорвало осколками, но Моторин остался жив. Пораженный подросток долго бежал от того места. А остановившись в каком-то полуразрушенном доме, понял, что стоит на месте недавнего боя, окруженный трупами сталинградских защитников. Неподалеку лежал автомат, схватив который Женя услышал винтовочные выстрелы и длительные автоматные очереди. В доме напротив шел бой. Через минуту, по спинам заходивших в тыл нашим солдатам немцев, ударила продолжительная автоматная очередь. Спасший воинов Женя, стал с тех пор сыном полка. Солдаты и офицеры позднее называли парня «сталинградским Гаврошем ». А на гимнастерке юного защитника появлялись медали: «За отвагу», «За боевые заслуги». Разведка,Бесчаснова (Радыно) Людмила Владимировна. « …Меня направили в детприемник на Клинскую улицу. Многих малышей брали в семьи , а мы ждали отправки в детские дома. Положения на фронте было тяжелым. Враг подошел к Дону, и до Сталинграда оставались десятки километров. Взрослым пройти рубеж от Дона до станиц было сложно, так как выжженные поля очень хорошо просматривались, и всех взрослых задерживали. Командование попробовало послать ребят в разведку. В детприемнике отобрали шестерых ребят. Шесть дней нас готовили для разведки. По альбомам знакомились с техникой врага, обмундированием, знаками различия, условными обозначениями на машинах, как быстро сосчитать количество солдат в колонне ( по 4 человека в ряд – рядов – взвод, 4 взвода – рота и т.п.). Еще большая ценность, если бы удалось случайно посмотреть в солдатской или офицерской книжке цифры на 1 и 2 страницах, и все это держать в памяти, ничего нигде не записывая. Даже кухня могла рассказать о многом, так как количество полевых кухонь, обслуживающих определенный участок, говорило о приблизительном количестве солдат, находящихся на данном участке. Мне все это очень пригодилось, так как сведения были более полными и точными. Конечно, немцы не спешили показывать свои документы. Но иногда удавалось расположить немцев к себе и попросить показать фотографии фрау и киндер, а это слабость всех фронтовиков. Фотографии хранились в карманах френчей, где рядом лежали и книжки. Конечно, не все разрешали даже открыть книжку, но иногда все же удавалось. При переходе линии фронта не всегда было очень гладко. И ловили, нас и допрашивали. Мое первое задание было за Дон в районе Кумовки. Фронтовая разведка подыскала участок высадки, и нас, с Е. К. Алексеевой (по легенде моя мать) на лодке переправили на берег, занятый врагом. Мы ни разу не видели живых немцев, и нам было не по себе. Было раннее утро. Солнце только всходило. Мы немного свернули, чтобы не было заметно, что идем от берега Дона. И вдруг, неожиданно оказались рядом с дорогой, на которой стояла колонна мотоциклистов. Мы крепко сжали друг другу руки и, делая беспечный вид, прошли сквозь ряды, вернее между мотоциклистами. Немцы не обратили на нас никакого внимания, а мы, со страху, не могли произнести ни одного слова. И только пройдя значительное расстояние, облегченно вздохнули и рассмеялись. Крещение было пройдено и стало почти не страшно. Впереди показались патрули, нас обыскали и , отобрав сало, строго-настрого запретили ходить здесь. Обращались с нами грубо, и мы поняли, что должны всегда быть начеку и возвращаться обратно другим путем. Мы должны были вернуться через день – два к месту высадки и тихо произнести «черный ворон». Кто был на тихой реке ночью, тот знает, как далеко разносится даже легкий всплеск… …В станицах солдат не было, а были созданные из казаков патрули, и в одном из домов жил староста. Пить из своих колодцев нам не разрешали. Хлеб пекли во дворе на капустных листьях, но с посторонними не делились. Дома стояли добротные и не разрушенные. Сведения, которые нам удалось собрать, давали возможность возвратиться в срок и доложить обстановку на этом участке. Небольшая заминка произошла на пути следования, которая изменил мою дальнейшую судьбу: мы возвращались домой, и вдруг начался обстрел. Мы забежали в землянку, где были старики и дети. Все молились. Гляди на Елену Константиновну, я тоже стала молиться, но делала это впервые и , по-видимому, неправильно. Тогда старик наклонился ко мне и тихо сказал, чтобы я не молилась, и что это не моя мама. Мы возвратились и рассказали все об увиденном и услышанном. Больше меня ни с кем не посылали и изменили легенду. Она была почти правдоподобна. Я, мол, потеряла маму, ищу ее и ухожу подальше от бомбежки. Я приехала из Ленинграда. Это зачастую помогало достать пищу и пройти охраняемые участки. Еще шесть раз ходила на задание». Русанова Галина Михайловна. «… Вскоре после приезда в Сталинград умерла от тифа мать, а я попала в детский дом. Те, кто пережил войну в детстве, помнят, как безошибочно по звуку, по силуэту научились мы разделять системы артиллерийских орудий, танков, самолетов, воинские знаки различия гитлеровской армии. Все это помогло и мне, когда я стала разведчицей. В разведку я ходила не одна, была у меня напарница, двенадцати летняя ленинградка Люся Радыно. Не раз нас задерживали гитлеровцы. Допрашивали. И фашисты, и предатели, бывшие на службе у врагов. Вопросы задавали «с подходом », без нажима, чтобы не напугать, однако, мы уверенно старались держаться своей «легенды»: «Мы из Ленинграда, потеряли родных». Держаться «легенды» было легко, потому, что не было в ней вымысла. И слово «Ленинграда» произносили мы с особой гордостью. Навсегда запомнила июльскую ночь 1942 года. Меня с моим напарником Ваней направили с левого лесистого берега Дона и оставили одних на территории, занятой врагом. И встретились. На дороге нас нагнали два немецких солдата на велосипедах. Остановили. Обыскали. Не найдя ничего кроме хлеба, отпустили. Так состоялось мое первое боевое крещение. То, первое задание, разведотдела 62-й армии, принимавшей участие в боях за Сталинград, не принесло видимого успеха: во время 25-километрового рейда в тыл врага ни немецкая техника, ни войска – и все равно, оно было самым трудным, потому, что первым. Последнее мое задание было в октябре 1942 года, когда шли ожесточенные бои за Сталинград. Севернее тракторного завода я должна была пройти полосу земли, занятой немцами. Два дня бесконечных попыток не принесли желаемого успеха: каждый сантиметр той земли был пристрелен точно. Лишь на третий день удалось попасть на тропинку, которая привела к немецким окопам. На подходе меня окликнули, оказалось, я вышла на минное поле. Немец провел меня через поле и сдал начальству. Неделю держали меня за прислугу, едва кормили и допрашивали. Затем лагерь военнопленных. Потом — перевод в другой лагерь, из которого (вот счастливая судьба) отпустили». Вержичинский Юрий Николаевич. « … На спуске со стороны Рабоче-Крестьянской стоял подбитый наш танк. Я приготовился переползти к нему, и вот у самого танка я попал к нашим разведчикам. Они расспросили, что я видел на своем пути. Я сказал им, что только что прошла немецкая разведка, она пошла под Астраханский мост. Меня они взяли с собой. Так я попал в 130 зенитно-минометный дивизион. … решили с первой оказией отправить за Волгу. Но я «прижился» сначала у минометчиков, а потом и у разведчиков, так как хорошо знал этот район. … В дивизионе мне, как местному приходилось несколько раз переходить одному через линию фронта. Получаю задание: под видом беженца пройти от Казанской церкви через Дар-Гору, станции Садовая. Если удастся, пройти до Лапшина сада. Не записывать, не зарисовывать, только запоминать. Многие местные жители уходили из города через Дар-гору, станцию Воропоново и дальше. В районе Дар-горы, недалеко от 14 школы я был задержан немецкими танкистами по подозрению, что я еврей. Следует сказать, что по отцовской линии моя родня – поляки. Я отличался от белобрысых местных мальчишек, тем, что был черноволос, как смола. Танкисты передали меня эсесовцам-украинцам то ли из Галичины, то ли из Верховины. А те, не мудрствуя, решили просто повесить. Но тут же я сорвался. Дело в том, что у немецких танков пушки очень короткие, и веревка соскользнула. Только начали второй раз вешать, и …тут начался минометный обстрел нашим дивизионом. Это страшное зрелище. Не дай Бог, снова попасть под такой обстрел. Моих палачей, словно ветром сдуло, а я, как был с веревкой на шее, так и бросился бежать, не глядя на разрывы. Отбежав порядочно, я бросился под настил пола разрушенного дома и набросил на голову пальто. Дело было в конце октября, то ли в начале ноября, и я был в зимнем пальто. Когда я встал после обстрела, то пальто было похоже на «царскую мантию»,- из синего пальто всюду торчала вата».

Бой на высоте 776

13 лет назад, 29 февраля 2000 года, в Чечне в Аргунском ущелье близ Улус-Керта и Сельментаузена на горе Истыкорд произошел бой с превосходящими по численности силами боевиков, в котором погибла практически вся 6-я рота и часть 4-й роты 104-го парашютно-десантного полка 76-й дивизии ВДВ.
Первое боестолкновение произошло в 10.30 на блок-посту 3 пдр (отметка на подъеме горы Истыкорд 666.0). Затем в 12.30 разведгруппа 6-й парашютно-десантной роты обнаружила передовой дозор боевиков и вступила в перестрелку, после чего вынуждена была отойти на основные позиции роты, которая еще даже не вся успела подняться на высоту 776.0. После чего примерно в 16.00 бой завязался уже на подходах к основным позициям роты, в бой прямо с марша пришлось вступить и бойцам, только поднимавшимся на высоту.
Тогда же, 29 февраля, был ранен и затем погиб новый командир 6-й роты гвардии майор Сергей Молодов. Управление боем осталось на командире 2-го батальона гвардии подполковнике Марке Евтюхине.
Отметим, что 6-я рота вступила в свой последний бой всего через несколько часов после того, как министр обороны Игорь Сергеев доложил Владимиру Путину о «выполнении третьего этапа операции» на Северном Кавказе в связи со взятием Шатоя. Фактически, он объявил о том, что основная фаза войны закончена.
Между тем к концу дня 6-я рота потеряла погибшими 31 человека (33% к общему числу личного состава). Утром 1 марта на позиции 6-й роты смогла прорваться группа солдат из 15 человек из 4-й роты во главе с майором Александром Доставаловым, который покинул оборонительные рубежи своей роты на соседней высоте и пришёл на помощь боевым товарищам. На выручку боевым товарищам стремились бойцы 1-й роты 1-го батальона. Однако во время переправы через реку Абазулгол они попали в засаду и были вынуждены закрепиться на берегу. Только утром 3 марта 1-я рота сумела прорваться к позициям 6-й роты.
К утру 1 марта практически все десантники погибли в бою, на подходах к позициям уже завязались рукопашные схватки, и тогда подполковник Марк Евтюхин и артиллерийский корректировщик капитан Виктор Романов вызвали огонь артиллерии на себя.
В том бою погибли 84 псковских десантника. Выжить удалось лишь 6-м. За мужество и героизм, проявленные в боях с террористами, 22 десантникам присвоено звание Героя России, из них 21 - посмертно. 68 солдат и офицеров награждены орденом Мужества, 63 из них - посмертно.
Фото всех
Ссылка на Вести.ру
Подробнее с Вики
Ещё одна версия

Дом Павлова

Павлов Яков Федотович

Павлов Яков Федотович - командир пулемётного отделения 42-го гвардейского стрелкового полка 13-й гвардейской стрелковой дивизии 62-й армии Донского фронта, гвардии старший сержант.
Родился 4 (17) октября 1917 года в деревне Крестовая ныне Валдайского района Новгородской области в крестьянской семье. Русский. Окончил начальную школу.
В Красной Армии с 1938 года. Во время Великой Отечественной войны, участие в которой он принимал с июня 1941 года, Я.Ф. Павлов был командиром пулемётного отделения, наводчиком орудия и командиром отделения разведки; участвовал в боях на Юго-Западном, Донском, Сталинградском, 3-м Украинском и 2-м Белорусском фронтах, пройдя боевой путь от Сталинграда до Эльбы. Член ВКП(б)/КПСС с 1944 года.
В период оборонительных боёв в городе Сталинграде (ныне город-герой Волгоград) в ночь на 27 сентября 1942 года, выполняя приказ командира роты 42-го гвардейского стрелкового полка 13-й гвардейской стрелковой дивизии (62-я армия, Донской фронт) старшего лейтенанта Наумова И.И., разведывательная группа (ефрейтор Глущенко В.С., красноармейцы Александров А.П., Черноголовый Н.Я.), возглавляемая командиром пулемётного отделения сержантом Павловым Я.Ф., захватила в центре города чудом уцелевший 4-этажный жилой дом № 61 Сталинградского облпотребсоюза по улице Пензенской, чтобы закрепиться в нём и не допустить прорыв немецких войск к реке Волге в районе площади 9 января (ныне площадь имени Ленина).
На командный пункт 42-го гвардейского стрелкового полка, находившийся напротив, в разрушенной мельнице, Я.Ф. Павлов отправил донесение: «Немцев выбил, закрепился. Прошу подкрепления. Павлов». После этого его группа удерживала дом, вошедший в историю Сталинградской битвы как «Дом Павлова», в течение почти трёх суток...
На третьи сутки в «Дом Павлова» прибыло подкрепление: пулемётный взвод гвардии лейтенанта Афанасьева И.Ф. из 3-й пулемётной роты, группа бронебойщиков и автоматчиков. Гарнизон дома увеличился до 24-х человек. Гвардейцы при помощи сапёров усовершенствовали оборону дома, заминировав все подходы к нему, прорыли небольшую траншею, по которой поддерживалась связь с командованием, доставлялось продовольствие, боеприпасы. Позднее, в подвале дома был установлен полевой телефон (позывной «Маяк»). Дом стал неприступной крепостью! Героическая оборона «Дома Павлова» продолжалась до дня ликвидации группировки немецко-фашистских войск в районе Сталинграда.
В течение 58-и дней (с 27 сентября 1942 года по 2 февраля 1943 года) легендарный гарнизон советских воинов-гвардейцев, представителей шести национальностей народов Советского Союза, удерживал «Дом Павлова» и не отдал его врагу. А когда гитлеровцам всё же удалось разрушить одну из стен дома-крепости, бойцы шуткой отвечали: «У нас есть ещё три стены. Дом, как дом, только с небольшой вентиляцией».
За ратные подвиги, мужество и героизм, проявленные в боях с гитлеровскими захватчиками, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 27 июня 1945 года старшему сержанту Павлову Якову Федотовичу присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» (№ 6775).
В 1946 году отважный воин-гвардеец демобилизован. Окончил Высшую партийную школу при ЦК КПСС, работал в народном хозяйстве.
Старший лейтенант в отставке Павлов Я.Ф. скончался 29 сентября 1981 года. Похоронен в городе Новгород (ныне - Великий Новгород) на Западном кладбище.
Награждён орденом Ленина, орденом Октябрьской Революции, двумя орденами Красной Звезды, медалями. Решением Волгоградского городского Совета народных депутатов от 7 мая 1980 года «за особые заслуги, проявленные в обороне города и разгроме немецко-фашистских войск в Сталинградской битве» Я.Ф. Павлову присвоено звание «Почётный гражданин города-героя Волгограда».
Имя Героя Советского Союза Якова Павлова присвоено школе-интернату для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей города Великий Новгород и судну Министерства рыбного хозяйства.
Наградной лист

0_4584a_ea9a585a_XL

"Дом Павлова" в Сталинграде.
До войны
Четырёхэтажный с четырьмя подъездами жилой Дом Облпотребсоюза по улице Пензенской, 61 на площади 9-го января (ныне — площадь Ленина) построен в первой половине 30-х годов. Он считался одним из престижных домов Сталинграда, рядом с ним располагались элитные жилые здания: Дом связистов, Дома работников НКВД, Дом Железнодорожников и др. В доме Павлова жили специалисты промышленных предприятий и партийные работники. Рядом также находился будущий Дом Заболотного — зеркальная копия Дома Павлова. Эти два здания сыграют важную роль в обороне Площади 9-го января. По воспоминаниям очевидцев, цвет обоих зданий был зелёный. Между этими домами проходила ветка железной дороги к мельнице Гергардта.

Сталинградская битва
В районе площади 9-е января оборонялся 42 гв. стр. полк полковника Елина, который поручил капитану Жукову провести операцию по захвату двух жилых домов, которые имели важное значение. Были созданы две группы- группа лейтенанта Заболотного и сержанта Павлова, которые и захватили эти дома. Дом Заболотного впоследствии был выжжен и взорван наступавшими немцами. Он рухнул вместе с оборонявшими его бойцами. Разведывательно-штурмовая группа из четырёх солдат, возглавляемая сержантом Павловым, захватила указанный Жуковым четырёхэтажный дом и закрепилась в нём. На третьи сутки в дом прибыло подкрепление под командованием старшего лейтенанта Афанасьева, доставившее пулемёты, противотанковые ружья (позднее — ротные миномёты) и боеприпасы, и дом стал важным опорным пунктом в системе обороны полка и всей 13 гв. стр. дивизии. С этого момента старший лейтенат Афанасьев стал командовать обороной здания.
По воспоминаниям Вильгельма Адама, полковник Роске говорил ему о том, что немецкие штурмовые группы захватывали нижний этаж здания, но не могли захватить его целиком. Для немцев было загадкой как снабжался гарнизон на верхних этажах. Однако по некоторым данным немецкие штурмовые группы ни разу в здание не ворвались.
Немцы организовывали атаки по несколько раз в день. Каждый раз, когда солдаты или танки пытались вплотную приблизиться к дому, И. Ф. Афанасьев со своими товарищами встречал их шквальным огнём из подвала, окон и крыши.
Всё время обороны дома Павлова (с 23 сентября по 25 ноября 1942 года) в подвале находились мирные жители, пока советские войска не перешли в контратаку.
Из 31 защитника дома Павлова были убиты лишь трое — лейтенант-минометчик А. Н. Чернышенко и рядовые И. Я. Хайт (согласно донесению о потерях гвардии сержант Идель Яковлевич Хаит) и И. Т. Свирин. Были ранены, но пережили войну и Павлов, и Афанасьев.
Каковы были потери немцев в численном отношении, источники не сообщают. В. Чуйков отмечает, что потери гитлеровцев, пытавшихся занять Дом Павлова, превысили их потери при взятии Парижа.

После войны
Дом, удерживаемый гарнизоном старшего лейтенанта И. Ф. Афанасьева, считается первым восстановленным зданием Сталинграда. Официально восстановление дома началось 9 июня 1943 года. С восстановления дома началось черкасовское движение. Подвиг защитников дома Павлова увековечен мемориальной стеной на торцевой стене дома со стороны площади. Надпись на ней гласит:

«Этот дом в конце сентября 1942 года был занят сержантом Павловым Я. Ф. и его боевыми товарищами Александровым А. П., Глущенко В. С., Черноголовым Н. Я. В течение сентября-ноября 1942 года дом героически защищали воины 3-го батальона 42-го гвардейского стрелкового полка 13-й гвардейской ордена Ленина стрелковой дивизии: Александров А. П., Афанасьев И. Ф., Бондаренко М. С., Воронов И. В., Глущенко В. С., Гридин Т. И., Довженко П. И., Иващенко А. И., Киселев В. М., Мосиашвили Н. Г., Мурзаев Т., Павлов Я. Ф., Рамазанов Ф.3., Сараев В. К., Свирин И. Т., Собгайда А. А., Торгунов К., Турдыев М., Хайт И. Я., Черноголов Н. Я., Чернышенко А. Н., Шаповалов А. Е., Якименко Г. И.»

На мемориале не значатся фамилии двух защитников Дома: Гаря Бадмаевич Хохолов — этнический калмык — был репрессирован, а Алексей Сугба в 1944 г. попал в плен и служил в РОА.
4 мая 1985 года на торцевой стене дома со стороны улицы Советской открыта мемориальная стена-памятник. Авторы архитектор В. Е. Масляев и скульптор В. Г. Фетисов. Надпись на мемориальной стене гласит: «В доме этом слились воедино подвиг ратный и трудовой».
Современный адрес: улица Советская, дом 39.
Стрелок ПТР Камолжон Тургунов на 2012 год — последний живущий из защитников дома Павлова. Он проживает в селе Бордимкул Туракурганского района Наманганской области Республики Узбекистан
Ещё

Есть ещё книга участника событий Ивана Филипповича Афанасьева "Дом солдатской славы", но в сети я её не нашёл.

Подвиги русских людей.