Изобильное село /до 1965г. х.Грязнушенский Кубанская обл. : ВГД

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Школа, село Изобильное
31.09.1964г
6 "А" класс

Красавицы села Изобильное, конец 60г

Хуторские свадьбы 60-70годов
С. Изобильное

С. Изобильное

Фото хуторских жителей 70 годов

Статья Казанкова В.И.
К ВОПРОСУ ПОЯВЛЕНИЯ ХУТОРА ГРЯЗНУШЕНСКОГО ЛАБИНСКОГО ОТДЕЛА КУБАНСКОЙ ОБЛАСТИ.

Часть 1

Аннотация: В настоящей статье, помимо краткой истории хутора Грязнушенского Лабинского отдела Кубанской области, акцентировано рассматривается спорный вопрос о месторасположении, времени и особенностях возникновения данного хутора на основе анализа ряда документов и исторических свидетельств.
Ключевые слова: Кубанская область, Закубанье, Лабинская линия, казаки, станица, военно-казачья колонизация, хутор, переселенцы, межевание, юрт.

История хутора Грязнушенского, ныне село Изобильное, Отрадненского района Краснодарского края, очередная малоизученная и полузабытая страница региональной истории Поурупья.
Появившийся более полутора веков тому назад хутор прожил сложный, напряженный, временами тернистый и трагический путь. Существующая информация относительно появления этого населённого пункта скупа, и концентрируется в основном на спорных, разноречивых фактах, представляя очевидный вымышленный «фольклор», которым богата история любого населённого пункта. Между тем, доступной информации вокруг вполне достаточно чтобы пролить хотя бы некоторый свет на неизвестные страницы данного хутора адекватно историческим реалиям.
Согласно информации авторов солидного справочника «Храмы и монастыри Ставропольской епархии (1843-1920 гг.)», подготовленного по документам государственного архива Ставропольского края, датой рождения х. Грязнушенского называется 1846 год! И назывался хутор первоначально отсёлком Елизаветинским [18,с.264]. Доказательством этого поразительного вывода выступают метрические книги местной церкви. В свою очередь, другая версия, ссылаясь на первую, гласит, что Елизаветинский «…отселок был от ближайшей станицы Вознесеновская. В дальнейшем, при межевании земель, он вошел в юрт станицы Безскорбная как хутор Безскорбно-Кащаев. С 1903 года именуется хутором Грязнушенский» [4,с.14]. Вот такая история получается.
Отдадим должное историкам за их кропотливые труды, тем не менее эта информация весьма далека от истины. Попробуем разобраться, во-первых, в чём именно не правы летописцы? Ну и, во-вторых, лишний раз убедиться, что самая что ни на есть настоящая, подлинная история, зачастую может оказаться чьей-то выдумкой.
Как известно, все исторические факты, явления и события всегда рассматриваются в соответствии с конкретно-исторической обстановкой, в их взаимосвязи и взаимообусловленности. То есть при изучении истории, даже такой крайне мелкой территориальной единицы, как этот, Богом забытый хутор, мы настоятельно обязаны учитывать все факторы, которые повлияли на его возникновение и развитие. В данном случае, хутор не мог возникнуть в 1846 году. Почему? Прежде всего, потому что это время никак не согласуется с исторической действительностью в данном месте в названный период.
Для ясности вспомним, что в промежуток 40-х и до начала 60-х гг. позапрошлого столетия территория, на которой возник х. Грязнушенский был театром активных военных взаимодействий различного масштаба и уровня. Это пространство Лабинской (Новой) линии, образованной в 1842 году как военный рубеж Правого фланга Кавказской линии. Населённые, «…под звуки оружия и при военных действиях», на этой линии станицы, Вознесенская, Лабинская, Чамлыкская и Урупская, до самого конца 60 гг., с трудом можно назвать населёнными пунктами. По сути, это были военные укрепления с присущими для военного времени повседневной опасностью и унылым неустроенным бытом. «…Положение станиц новой линии, пишет Л. Я. Апостолов (Географический очерк Куб. обл.), в первое время после поселения было гораздо хуже станиц старолинейных. Они были со всех сторон окружены озлобленным фанатичным населением, сторожившим их беспрестанно. Весь режим обыденной жизни казаков был распределен по барабану, даже за водой они должны были выходить под прикрытием вооруженной силы. О каком-либо хозяйстве и речи быть не могло, вследствие чего население питалось казенным провиантом. От нападений черкесов жители не имели отдыха ни днем, ни ночью...» [15,с.344].
Именно воинские обязанности препятствовали хозяйственной деятельности казачества. «…В этой связи в годы Кавказской войны из выделенных земель на Линии обрабатывалась лишь 1/20 часть, в некоторых станицах не вспахивалось ни одной десятины. Казаки были заняты на службе и в военных походах, не хватало рабочих рук, женщинам, старикам и детям эта ноша была не по плечу» [17].
В отчёте наказного атамана Кавказского линейного казачьего войска за 1846 г. прямо отмечалось отсутствие хуторских форм хозяйствования на Лабинской линии: «…из-за военного положения края, частых набегов горских народов казаки не могут заводить здесь «более хуторов», а потому держат своих животных в «тесных» станичных дворах» [6,с.506]. Ввиду указанных обстоятельств максимально, что могли себе позволить казаки станиц Лабинской линии это разведение «…овощных огородов» сконцентрированных в определённых местах вблизи станиц [20,с.422].
Земельное довольствие (юрт), выделенное из свободных земель при заселении станиц Безскорбной, Попутной, а также предполагаемых на Тегине и Окарте оставалось не тронутым «…до полного успокоения края» [2,с.738]. Причём, это огромное, приблизительно 215 т. десятин, пространство простиралась «…почти от ст. Урупской вверх по Урупу до теснины, по подножью горы Шелох и по Лабе до вершины Окарта и далее по Чамлыку, до земель ст. Вознесенской» [Там же, с.738].
Если кому покажется мало, реально погрузится в атмосферу той поры позволяет ещё такой источник, как рассказ выдающегося русского военного историка Потто В.А. «Несколько дней на Кубани» (Из путевых записок, веденных на Кавказе в 1853-1856 годах.) опубликованном в Военном сборнике, № 3 за 1861 год. В центре сюжета небольшого рассказа опасная казачья служба на кубанских кордонных линиях.
При всём, при этом, итог перечисленному подведём исчерпывающими словами летописца истории Кубанского казачьего войска Федора Андреевича Щербины, со всей очевидностью, Федор Андреевич констатирует: «…В первое время на обеих Линиях преобладающей формой хозяйства было скотоводство, но хуторского хозяйства у линейцев не было» [20,с.433].

Статья Казанкова В.И.
К ВОПРОСУ ПОЯВЛЕНИЯ ХУТОРА ГРЯЗНУШЕНСКОГО ЛАБИНСКОГО ОТДЕЛА КУБАНСКОЙ ОБЛАСТИ.

Часть 2

Маститые авторы справочника «Храмы и монастыри Ставропольской епархии (1843-1920 гг.)» при составлении допустили существенную небрежность. Да, действительно существуют две незначительные речки с похожими названиями Грязнуха (Грязнушка), давшие такие же похожие имена населённым на них пунктам. Ошибиться, легко конечно! Но в любом случае, истории каждого из этих пунктов, как и тысячелетние истории самих речек, индивидуальны и прихотливы. Дело в том, что «отсёлка Елизаветинского» в наших местах никогда не было! Селение Елизаветинское, как известно всем, всегда находилось на Ставрополье, и никоим образом исторически не причастно к хутору Грязнушенскому Лабинского отдела Кубанской области, о котором у нас идёт речь. Бесспорно, Елизаветинское возникло «…из отсёлка Грязнушенского (Грязного) селения Благодарного» Ставропольской губернии [16]. Большинство приведённых в справочнике ссылок относятся к Покровской церкви именно этого селения Ставропольской губернии, но никак не к хутору Грязнушенскому Кубанской области. В частности ссылка – ГАСК Ф. 135, оп. 11, д. 653. на самом деле это Метрическая книга Покровской церкви села Грязнушенского Медведской волости Ставропольской губернии за 1853 год [13]! Церковь в хуторе Грязнушенском была единственная, построена в 1903 году, и посвящена была Живоначальной Троице[15.с,341]. Иными словами, учёные здесь явно не семь раз «отмеряли»! Безусловно, грустно, что в книгу, успевшую стать настольной для краеведов, закралась непростительная ошибка.
Надо сказать, практически в том же месте, где располагается хутор, в своё время существовал пост Державный Урупской кордонной линии[3]. Его можно увидеть на Карте Кубанской области авт. Иваненкова 1902 г., и Военно-исторической карте Северо-западного и Северо-восточного Кавказа 1899 г. При наложении этих карт на современные Яндекс или Гугл-карты, места практически совпадают. В силу чисто военной специфики, отождествлять пост Державный, с такой поселенческой структурой, как «отсёлок», абсолютно не справедливо. На Урупской линии, как известно, располагалась 5-я (Урупская) бригада Кубанского казачьего войска, в главные задачи которой по военной линии входило: «…составлять резервы для подкрепления постов и караулов по кордонной линии» [Там же]. Поэтому согласиться, что пост содержался казаками ближайшей к нему ст. Вознесенской нет никаких оснований, не документальных, не других, поскольку Вознесенская находилась на другой, Лабинской линии. А, вот, инфраструктура упразднённого поста Державного вполне могла использоваться казаками при населении хутора, определённо вероятно.

Статья Казанкова В.И.
К ВОПРОСУ ПОЯВЛЕНИЯ ХУТОРА ГРЯЗНУШЕНСКОГО ЛАБИНСКОГО ОТДЕЛА КУБАНСКОЙ ОБЛАСТИ.

Часть 3

Так или иначе, прямых свидетельств об основании хутора Грязнушенского мы не имеем, у нас остаётся право только предполагать. Если исходить из логики событий, то не раньше, конца 1860-х гг., а может даже и начала 70-х XIX в., т.е. с исчезновением военной угрозы, завершением военно-казачьей колонизация региона, когда освоение Закубанского края обрело сугубо экономический окрас.
Толчком к активному развитию земледелия и хуторских поселенческих структур способствовал ряд правительственных мероприятий, главное из которых — генеральное размежевание всех войсковых земель Кубанского казачьего войска. Начало, которому положило вышедшее 21 апреля 1869 года «Положение о поземельном устройстве станиц и о войсковых запасных землях».
Важно отметить, что значительному росту количества хуторов также способствовало и высочайше утверждённое 23 апреля 1870 г. «Положение об обеспечении взамен пенсии землею генералов, штаб-офицеров и обер-офицеров, а также чиновников казачьего войска, по нормам Положения 1842 г.», в части передачи указанных участков в полную потомственную частную собственность. Земельная собственность офицеров согласно этому нормативному акту автоматически превращалась в территориальные ядра образованных впоследствии на них хуторов.
Приписанные к церкви святой Троицы х. Грязнушенского[15,с,341], расположенные в пространстве бассейна рек Грязнухи и Синюхи, череда разнокалиберных хуторов: Дуцынихин, Енков, Бочарников, Сачков, Гуренко, Скляров, Безладнов, Щекинов, Долгов, Безбородов, Мирошниченко, Гнутов, Сборный, Свинячий – это частновладельческие участки, пожалованные бывшим офицерам и чиновникам по выше упомянутому положению. К примеру: х. Безладнов — хорунжий Петр Васильевич Безладнов, был переведён в 1855 году из ст. Барсуковской [7.с161]. Его «офицерский участок» 159 дес. был на р. Грязнуха в 20 верстах от Бесскорбной, где образовался со временем одноимённый хутор[11.с,15]. Хутор Скляров — участок есаула Склярова Василия,141,4 дес., на правом берегу р. Грязнуха [Там же.,210]. Хутор Бочарников — участок коллежского регистратора Бочарникова, 73,2 дес., на правом берегу р. Грязнухи [Там же.с,16], и т.д. Все они входили в юрт Бесскорбной, но при обязательном «переделе» земли жребий не кидали!
Помимо казаков на хуторе проживало значительное количество иногородних. Быстрое экономическое развитие края, его малонаселенность, нехватка рабочих рук, плодороднейшие почвы, сравнительно низкие цены на землю и ее аренду, а также правительственные мероприятия (издание Положения 1862 г. «О заселении предгорий Западного Кавказа» и закона от 29 апреля 1868 г. «О дозволении русским подданным невойскового сословия приобретать собственность в землях казачьих войск», делали Закубанье притягательным для крестьян из центральных губерний Российской империи.
Тот, кто имел достаточное количество рабочих рук и денежных средств, для покупки в собственность участка для самостоятельного ведения хозяйства, получал право оседлости. Однако предприимчивых, деловых, с торговой и производственной хваткой было немного. Абсолютное большинство переселенческой массы – беспросветные бедняки, не преуспевшие в аграрном производстве у себя дома, ищущие лучшей жизни и заработков. Они были лишены прав и привилегий оседлого населения. Такие оседали на свободных владельческих участках, на правах аренды и найма, т.е. вынуждены были арендовать участки или наниматься в качестве батраков.
Территориально хутор Грязнушенский принадлежал станичному юрту ст. Безскорбной. Первые жители хутора, его основатели, в отличие от вышеназванных «офицерских» хуторов, в своей массе были из нижних казачьих чинов Безскорбной.

Статья Казанкова В.И.
К ВОПРОСУ ПОЯВЛЕНИЯ ХУТОРА ГРЯЗНУШЕНСКОГО ЛАБИНСКОГО ОТДЕЛА КУБАНСКОЙ ОБЛАСТИ.

Часть 4

С названием хутора всё просто, во всех известных документах хутор именовался Грязнушенским, как и протекающая через хутор медленная и грязная река Грязнуха. Однако, хутор имел ещё и другое название – Безскорбно-Кащаев. Существовало оно параллельно первому, но в официальной форме встречается крайне редко, например, в Ставропольских Епархиальных Ведомостях (СЕВ.№5.1901 г.-с,191) можно увидеть, что данный хутор значится как Безскорбно-Кащаев. Такое двуликое название возникло, скорее всего, по фамилии первопоселенцев Кащаевых. Сохранившиеся топонимы соседних с Грязнушенским хуторов косвенно подтверждают эту точку зрения, почти все они имеют название по фамилии их основателей: Безладнов, Несмашнов, Щекинов, Скляров, Гнутов и т.д.
Первыми поселенцами Грязнушенского, или по местному «Грязнухи» были: Кащаевы, Чертковы, Сыромятниковы, Дрокины, Павловы, Лозовые, Строевы, Компанейцевы, Дылёвы, Брежневы [5].
Клан казаков Кащаевых был довольно многочисленным и влиятельным. Перед революцией они владели мельницами, кирпичным производством, землёй и много её арендовали. Неоднократно занимали выборные административные, общественные и церковные должности. К примеру, Кащаев Николай Семёнович имел мельницы помимо х. Грязнушенского ещё в ст. Бесскорбной, Попутной, Передовой и Упорной. Мельница, построенная Кащаевым Н.С. в 1908г. в Бесскорбной жива до сих пор. Мельница пережила две войны, революцию, коллективизацию, «перестройку», и на сегодня, несмотря на разрушительный ход времени, находится почти в первозданном виде.
Кроме 1846 года, существуют ещё одна, так сказать, «официальная» дата основания хутора — 1862 г.[Там же]. Эта дата также ложная, плод не вполне квалифицированных расчетов. Очевидным подтверждением «послевоенной» версии (вторая половина 1860-х гг.) является ещё и такой факт — казаки Кащаевы, Чертковы, Сыромятниковы, Дрокины, Дылёвы, Брежневы переселились в ст. Безскорбную в 1864 году, все из ст. Новотроицкой, бывшей 3-й бригады ККЛВ [12].
Положение «О поземельном устройстве станиц и о войсковых запасных землях», утверждённое 21 апреля 1869 г., объявляло станичные земли как общинное (юртовое) владение земельными участками, где каждый казак получал право на казачий надел-пай в размере 30 десятин. Образованию хуторов в составе юрта система войскового землевладения и землепользования не препятствовала, но все они находились под административным контролем станичного общества. Положением разрешалось устройство новых хуторов и посёлков, если на то имелся приговор станичного сбора, утверждённый войсковым начальством [19.с,208].
Другие важные причины появления хуторов носили чисто практические мотивы – быть поближе к отведённым им наделам, расстояние в 15 вёрст от Бесскорбной всё же не маленькое.
Не последнюю роль играло ещё и такое обстоятельство, что во многих линейных станицах передел паевой земли производился через 10 лет и более. В первые годы все «хуторские» постройки были сезонными, на время полевых работ. Выезжая на сезон в поле, каждый казак возводил временные постройки для жилья и хозяйства, рыл колодец, садил сад и т.д. Когда же через 10 лет подходил новый передел, то в некоторых местах стояли уже совсем не маленькие хутора с капитальными постройками, и передел часто оказывался невозможен.
Стоит подчеркнуть также, что, несмотря на окончание войны, до «безскорбной жизни» было ещё очень далеко. Атмосферу той поры в какой-то мере подтверждают такие исторические источники, как местная периодическая печать. В частности, газета «Кубанские областные ведомости» часто пестрела объявлениями о заурядных на то время происшествиях – пропажах людей, животных и имущества. В этой ситуации объединение казаков смежных паевых наделов в хутора диктовались, прежде всего, целесообразностью безопасности. Винтовка за плечами во время полевых работ ещё долго была самой обычной повседневностью. Именно так зарождались первые хутора в Закубанье.

Изобильное село /до 1965г. х.Грязнушенский Кубанская обл.

Краснодарский край, Отрадненский район, Рудьневское поселение ( ранее Новокубанский район, Советский район, Кубанская область)