Председатель Войскового круга Всевеликого войска Донского Агеев П.М.
Агеев Павел Михайлович родился в ноябре 1881 года в семье казака-земледельца станицы Клетской Хоперского округа Донской области. Образование получил высшее.
До 1914 г. работал преподавателем в коммерческом училище г. Новочеркасска[iii], а позднее – заведующим общественной гимназией в станице Клетская. В 1921 году находился под судом в Московском реввоентрибунале[iv], за участие в работе Донского круга, но затем от уголовного наказания был освобожден.
С санкции заместителя председателя ОГПУ Мессинга[v] был арестован 14 августа 1930 года в Москве по адресу: Б. Николо-Песковский пер., д.5, кв.10. Среди членов семьи – жена Наталья Захаровна и две дочери, все проживали в Москве. Родители – Михаил Григорьевич и Анна Яковлевна – проживали в ст. Усть-Медведицкой, братья Иван и Георгий проживали также в Москве.
Часть I.
В мае месяце 1917 года я от своей станицы Клетской был избран членом Донского войскового круга. Войсковым кругом в сентябре 17 г. я был избран членом Войскового Донского правительства и во главе делегации был направлен в Петроград для выяснения у Временного правительства[vi] об аресте и отстранении от должности атамана Каледина[vii].
В дальнейшем моя деятельность в Донском войсковом круге протекала следующим образом.
В конце 17 года я был в Киеве на общеказачьем фронтовом съезде, как представитель Донского правительства. На этом съезде я председательствовал.
В декабре 17 года в Новочеркасске третьим съездом Войскового круга я был избран председателем круга, а затем вновь был избран членом правительства.
После того, как в январе месяце1918 г. Донское правительство самораспустилось, я уехал в свою станицу, где находился до августа1918 г., после чего вновь был избран членом Войскового круга и переехал в Новочеркасск, где находился до конца19 г.
В Новочеркасске работал в Войсковом круге, будучи в оппозиции к атаману Краснову[viii] и реакционной части круга, я был ранен единомышленниками Краснова на улице города.
В конце19 г., перед занятием Новочеркасска Красной армией, Войсковой круг, а вместе с ним и я переехали в гор. Краснодар, где был образован Верховный круг Дона, Кубани и Терека, в состав которого я вошел.
Этот круг, совместно с командованием Добровольческой армии[ix] в феврале1920 г. согласился образовать Южнорусское правительство, и я вошел в это правительство, как член по земледелию и землеустройству.
Из состава этого правительства я вышел в марте 1920 года, так как находиться в нем в силу своих убеждений я считал себя невозможным. И тогда же заявил себя сторонником прекращения борьбы с большевиками и признания власти Советов.
После этого я уехал в Тифлис[x], где и находился до прихода туда Красной армии.
В тифлисской газете «Борьба» в апреле месяце1920 г. я поместил открытое письмо, в котором призывал казачество прекратить борьбу с Красной армией.
В апреле месяце1921 г. в Тифлисе был арестован и направлен сперва в Ростов-на-Дону, а затем в Москву, где судим, после некоторого времени нахождения под стражей был освобожден. С этого времени, с конца1921 г. я безвыездно проживаю в Москве, нахожусь все время на советской службе.
Образ жизни мой замкнутый, так как я намеренно стараюсь не иметь никакого общения с бывшими людьми[xi], участвовавшими в свое время в гражданской войне на стороне белых. В Москве я поддерживаю знакомство со следующими лицами:
1) Савватеев Аристарх Петрович, тесть Свешникова М.С, профессора Военной академии РККА. Живет он Новинский бульвар, 20.
2) Чипликов Сергей Дорофеевич, бывший член Воскового круга. В1923 г. прибыл из-за границы. Мой сослуживец по Сельскосоюзу.
3) Дяткин Ефим Осипович – управляющий Московской конторы Закметторга. В 1921 году он управлял Закавказской конторой, и я у него в конторе служил, где и познакомился.
4) Немцов Иван Павлович – терской казак. В свое время с белыми бежал за границу, где в Праге служил одно время в торгпредстве. Из Праги он уехал в СССР, года 2 тому назад. С Немцовым я встречался изредка.
5) Знакомая жены Мендельсон Варвара Константиновна.
Кроме перечисленных лиц у меня два раза на квартире был в 1923 году бывший генерал Секретев[xii], который в то время приехал из-за границы.
Первый раз Секретев зашел ко мне со Свешниковым, второй раз он пришел с неким Власовым. Секретеву я в первый его приход сказал, что нам в Москве бывшим людям не полезно встречаться. Этим я хотел дать ему понять, чтобы он не бывал у меня. После 1923 года я два раза случайно встретил Секретева на улице, с которым после мимолетного разговора расходился.
Кажется в 1924 году, точно не помню, когда я ее был на службе в Сельскосоюзе, туда пришел бывший белый полковник Гущин Александр Федорович (кажется, которому я заявил, что к себе я его на дом не приглашаю, так как видеться с ним для меня вредно). После этого Гущина я больше не видел.
С Доном у меня связи никакой нет. За все время моего нахождения в Москве у меня были три человека (были 2 человека до25 г.). Бузулуцков Иван Тихонович, казак станицы Клетской, приезжал в Москву со стариком Зотовым. Приезжали они в Москву за покупками.
Синев Василий Федорович, бывший член Войскового круга, в данное время жительствует в Воронежской губернии. Он приезжал ходатайствовать о восстановлении его в избирательных правах.
Давыдов Иван Дмитриевич, бывший член Войскового круга, переехал он на постоянное жительство в Москву или найти здесь какую-либо работу.
Из-за границы мне в 1929 году прислал открытку бывший народный учитель эмигрант Улитин Григорий и одно письмо бывший член правления Московского народного банка – Автономов. На оба письма я не ответил потому, что не хотел писать за границу.
За время моего нахождения в Москве у меня на квартире никогда никаких сборищ казаков, которые вели бы контрреволюционные разговоры, не было.
Лично ко мне никто с какими-либо контрреволюционными предложениями никогда не обращался.
Петр Агеев.
Часть II.
В 1917 году был избран членом Донского войскового круга и на нем занимал должность товарища[xiii] председателя, а в декабрьской сессии был председателем.
В начале сентября месяца 1917 года второй сессией круга был избран членом Донского правительства; затем был послан с делегацией членов Круга в Ленинград (тогда Петроград), к Временному правительству, для урегулирования вопроса об отмене требования правительства об устранении атамана Каледина с должности. Будучи в Ленинграде, входил членом во Временный совет республики (так называемый предпарламент). Числа 18-19 октября Донское войсковое правительство телеграфно предложило мне выехать в Киев, где в то время открывался Всеказачий фронтовой съезд. На этом съезде я был избран председателем до момента военной обстановки в Киеве, после провозглашения Октябрьской революции, когда съездом был избран Военный комитет в составе военных членов съезда, который и принял на себя руководство съездом. А когда съезд из Киева переехал в Новочеркасск, я снова председательствовал на съезде до его закрытия.
На круге, будучи беспартийным, я все же считался одним из вождей демократической части казачества и разработал основные положения Закона об отчуждении помещичьих, купеческих, офицерских и других крупноземельных частных владений, а также настаивал на том, чтобы казаки правили Доном не одни, а совместно со всем населением, т.е. с крестьянами, рабочими и горожанами.
Это было принято на 3-м декабрьском круге, после которого имел место съезд неказачьего населения, избравший своих представителей в состав Объединенного правительства (7 казаков, 7 неказаков и сверх этого Донской атаман и его помощник). Я был членом этого объединения Правительства до конца января месяца, когда это правительство, примерно за две недели до занятия Новочеркасска Красной армией, вышло в отставку, причем Каледин застрелился.
В бытность членом Объединенного правительства, я ездил в Каменскую станицу, где образовался Военно-революционный комитет казачьих полков, для переговоров с членами Комитета, после чего и члены Комитета приезжали в Новочеркасск, для переговоров с Войсковым правительством.
Намечалось было соглашение на том, чтобы в начале февраля месяца созван новый круг, выбранный всем населением Дона, и ему передать власть, но это соглашение не было реализовано, главным образом вследствие своевластия партизанских отрядов, которые уже слабо признавали власть войскового Правительства.
Таким образом, с ноября месяца1917 г. до конца января1918 г. я был, как член Правительства Донского, противником Советской власти.
Почему я не признал Октябрьскую революцию в 1917 году и в 1918 году? Ответить на этот вопрос коротко трудно. Во 1-х нужно отметить что, не будучи до 1917 года политическим работником, я все же воспитал убеждения, что Всероссийское учредительное собрание[xiv] есть важный орган власти. О том, что кроме демократической буржуазной республики есть другая форма власти трудящихся, именем власть советов, я не думал и не знал. Во 2-х, в 1917 году я, почти со всем Кругом, мыслили, что диктатура пролетариата не выдержит натиска германских войск, а если Германия победит, то она насадит опять династию Романовых[xv], и, следовательно, завоевания революции все будут потеряны. В 3-х, жил по преимуществу в станицах и имел очень малый опыт непосредственного общения с индустриальным пролетариатом, я имел очень мало представления об его творческих и организаторских способностях. В 4-х, казалось тогда, что большевики идут против массы народной, и я, как избранный свободным голосованием, не в праве бросать свой пост. Когда же к концу января 1918 года выяснилось, что народная масса Дона нас не поддерживает активно, мы, т.е. Донское объединенное правительство, вышло в отставку, как это отмечено уже выше, примерно за две недели до занятия Новочеркасска Красной армией. Я поехал к себе на родину в Клетскую станицу, имея намерение заниматься школьной работой. Однако в станицах в это время еще не было порядка, была угроза пострадать от местных самосудов, и я прожил 3 месяца в степных хуторах, очень уединенно, почти никого не встречая.
В апреле или мае месяце, точно не помню, в Усть-Медведицком округе началось восстание, начали его казаки станицы Усть-Хоперской. Во главе восстания стал Совет восставших станиц и хуторов, к которому я не имел никакого отношения; узнал же об этом совете лишь тогда, когда в конце мая или начале июня приехал в Усть-Медведицу. В августе месяце восставшие против Советской власти станицы выбрали членов Войскового круга, и я был избран от станицы Клетской.
Проживая в феврале, марте и апреле уединенно и встречая только отдельных, единичных знакомых, я в беседах, поскольку об этом заходила речь, высказывался против восстания, но влияния я не имел
