с. Кодяковка, Попов, с 1834 до 1856 года

РГИА ФОНД 383 ОПИСЬ 30 ДЕЛО 927
О переселенцах из разных губерний водворившихся на калмыцких землях деревнями Малаховкой и Кодяковкой по Оренбургской губернии
Началось: 26 октября 1837 года
Кончилось: 08 февраля 1844 года
Л.д. 12об
… переселенцы прибыли из Воронежской губернии 1830г при поверенных Подестов и Япринцов, коим разрешено было от Г.М.Ф. поселиться по речкам Донгузу и Николке; по прибытии же их на избранную землю нашли ее заселенной поэтому просили покойного графа Сухтелена о водворении их на свободные земли в Бузулуцком уезде , отошедшими в казну от калмыков. Их допустили к законному водворению на избранные участки…
Л.д. 212-221
Список переселенцам кои Г. Оренбургским военным губернатором оставлены на калмыцких землях в д. Малаховке и в д. Кодяковке
(м.п. переселенцы были из Тамбовской, Воронежской губерний)
В деревне Кодяковке из Воронежской губернии Новохоперского уезда села Среднего Карачана:

1. Тимофей, Иван Кодяковы
2. Матвей, Федор Батаевы
3. Никифор Нилов
4. Тимофей Сухин
5. Анофрий, Яков Браютины (Браготины)
6. МАКСИМ, ДЕМЕНТИЙ ПОПОВЫ
7. Петр Воробьев
8. Ларион Верещагин
9. Дорофей Сыпков
10. Иван Завозкин
11. Никита Конгаров
12. Михайло Языков
13. Василий Конев
14. Павел Кривов
15. Клим Пищутин
16. Пантелей Чурилов
17. КИРСАН ПОПОВ Кирсан, Хрисан - это варианты имени Хрисанф
18. Артемий, Иван Красильниковы
19. Трифон Кирилов

Дементий Попов является нашим прямым потомком.

О людях, осваивавших и населявших Оренбургский край в середине XIX века.
Кодяковка вначале называлась Коровка по названию небольшой местной речки, а потом по фамилии переселенцев, среди которых большинство было.
В 1858 году это село было деревней Кодяковка, которое входило в состав Киселевского сельского общества, Графской волости Бузулукского уезда (округа) Самарской губернии.
Настоящее время - Оренбургская область, Новосергиевский район, Нестеровский сельсовет, село Кодяковка.

По Ревизской сказке проверяем верность того, что Дементий наш потомок. В списках видим всех его сыновей, которые в дальнейшем увидим в Метрических книгах Томской губернии Бийского уезда Смоленской волость с. Катунского.

Ревизская Сказка 1858 года Самарской губернии Бузулукского округа Графской волости сельского общества деревни Кодяковка есть запись:
(FS 7820829 /1 список/132 файл или Гос. архив Самарской области ф. 150, о. 1, д. 165)
1. Иван Дементьевич Попов-37 лет
2. Ивана сыновья: Иван-14 лет
3. Константин-9 лет
4. Карп - ½ года
5. Павел-новорожденный
6. Ивана брат- Степан Дементьевич-29 лет
7. Степана сыновья: Артемий-3 года
8. Яков-1/2 года
9. Ивана двоюродный брат-Никита Кондратов-22 года. Жена Александра Ефимовна.
10. Никиты сын: Василий –новорожденный
11. Ивана другой брат- Степан Кондратов-15 лет 10 месяцев. Жена потом Елизвета Федоровна.
12. Ивана дядя- Кузьма Максимович-52 года
13. Кузьмы 1 сын: Митрофан-33 ½. Жена Ксения Афонасьевна.
14. Митрофана сыновья: Иван-15 лет 8 мес.
15. Иван II – 10 лет
16. Осип- 4 года
17. Андрей-2 года (14.10.1848)
18. Кузьмы 2 сын: Дмитрий-16 лет 1 мес
19. Дмитрия сын- Владимир-родился 13 июня 1854

Возраст указан на момент 1850 года (по предыдущей ревизии). На момент данной ревизии 1858 года семья уже не находилась в этой деревне Кодяковке.

Семейство это согласно предписанию Самарской палаты государственной иммуществ 26.10.1856 года за №204227 перечислено Томской губернии Бийского уезда в Смоленскую волость с начала 1856 года.
Всего переселилось семей:
1. Максим Иванов Попов - 51 год
с сыновьями:
Михайлой - 27 лет
Степаном - 16,5 лет
и племянником
Иваном Филипповым Поповым - 24 года
2. Иван Дементьев Попов - 37 лет
брат его Степан - 29 лет
с двоюродными братьями Никитой и Степаном Кондратовичи
3. Кузьма Максимов Попов - 52 года
с сыновьями
Митрофаном (33 года) и Дмитрием (16 лет)
4. Семейство Михаила Афанасьева Языкова - 63 года
5. Семейство Ивана Леонтьева Завознина - 33 года
6. Семейство Василия Ефремова Красильникова - 49 лет
7. Семейство Трофима Данилова Кирилова - 52 года
8. Семейство Пантелея Яковлева Чурилина - 59 лет
9. Семейство Кирьяна Максимова Попова - 66 лет
10. Семейство Тимофея Сухинина
(возраст указан на 1850 год)

В количестве 94 человек мужского пола.

Межведомственные тяжбы вокруг земель калмыцкой команды Оренбургского казачьего войска (30-е гг. XIX в.)
В 20–30-е гг. XIX в. в Оренбургскую губернию устремились потоки ,в основном это были государственные крестьяне, надеявшиеся отыскать свободные земли и получить их во владение. Большинство из них уходили с насиженных мест без разрешения местного начальства и согласования с Оренбургской казенной палатой. В Оренбургской губернии вследствие недостатка казенных земель переселенцы вынуждены были искать пристанища на казачьих и других частновладельческих землях, откуда их стремились изгнать законные владельцы. Занимая чужую землю, захватчики пытались всеми возможными способами удерживать ее за собой, чтобы затем закрепить по праву десятилетней давности владения. 21 мая 1831 г. от казаков калмыцкой команды в Войсковую канцелярию поступила жалоба на крестьян-однодворцев, поселившихся самовольно на их дачах. Из собранных земской полицией сведений вскоре выяснилось, что по соседству с калмыцкими улусами в Бузулукском уезде обосновались 1121 казенных поселенца. Прибыли они из шести уездов Тамбовской губернии: Козловского, Лебедянского, Липецкого, Маршанского, Тамбовского, Усманского и двух уездов Воронежской губернии: Воронежского и Землянского. Лишь у 295-ти из них имелись разрешения на переселение в Оренбургскую губернию от властей с места их бывшего жительства, остальные добирались, пользуясь увольнительными свидетельствами от мирских обществ и плакатными паспортами, выдававшимися уездными казначействами лицам податных сословий для отлучек на промыслы и работы. Во владениях бузулукских калмыков поселенцы основали три деревни: Михайло-Архангельскую, Малаховку и Кодяковку.
В 1834 г. по 7-й ревизии в д. МихайлоАрхангельской состояло 567 ревизских душ, из которых решительно причисленных – 97, допущенных к временному пользованию угодьями до приятия о них окончательного решения или, говоря бюрократическом языком того времени, «за происходящею перепискою» – 349 и водворившихся самовольно – 121. Причисленные к этой деревне переселенцы просили Правительство о допуске их к водворению в урочищах речек Малого Урана и вершины Грачевки. Указанные урочища находились в даче, отрезанной в казну от Сорочинской крепости. Ходатайство просителей было удовлетворено военным губернатором графом П.П. Сухтеленом и Оренбургской казенной палатой. Однако вместо определенных им урочищ крестьяне деревни Михайло-Архангельской обосновались в устье речки Грачевки, в даче, принадлежащей калмыкам. Жители деревни Малаховки числом 369 душ были допущены к поселению губернатором П.П. Сухтеленом непосредственно на калмыцкой даче, из них были причислены решительно только 28, остальные 341 поселены без причисления, «за происходящими переписками». Деревня располагалась в урочище на левой стороне реки Верхний Уран, в полуверсте от калмыцкого улуса Фомы Дельки. 26 октября 1831 г. военный губернатор П.П. Сухтелен предложил казенной палате оставить деревню Малаховку на занимаемых ею калмыцких землях «по уважению прочного в ней домашнего обзаведения». Недалеко от Малаховки, вверх по реке Верхнему Урану, поселилось 185 переселенцев, возглавляемых поверенным Кодяковым.
Эти крестьяне, выходцы из Воронежской губернии, получили от министра финансов разрешение поселиться в Оренбургской губернии на землях, лежащих за рекой Урал по речкам Донгузу и Николке. Лишь по прибытии на место они обнаружили, что выбранная ими местность уже заселена. Тогда они обратились к военному губернатору за разрешением занять свободные земли в Бузулукском уезде. Предписаниями от 17 августа и 28 сентября 1831 г. П.П. Сухтелен уведомил Бузулукский земский суд о допуске просителей к временному водворению на избранном ими месте, если оно не занято. В том же циркуляре губернатор просил казенную палату о скорейшем решении «участи» этих переселенцев. 31 декабря 1831 г. казенная палата постановила поселить их на калмыцких землях и назвать их деревню Кодяковкой . Таким образом, из общего числа жителей деревни Кодяковки только 170 были допущены к водворению П.П. Сухтеленом, оставшиеся 15 поселились самовольно. Претензии казаков и других владельцев, пострадавших от самовольных захватов, побудили графа Сухтелена для разбора спорных дел составить по соглашению с вице-губернатором «Особую в Бузулукском уезде временную комиссию». Уже сам факт создания этой комиссии, которая, заметим, заняла сочувственную позицию в отношении переселенцев, явился для последних немаловажной уступкой. Донесением от 27 июня 1832 г. комиссия запросила разрешение об оставлении переселенцев на занятых землях, объясняя, что новое переселение было бы для них затруднительно «по случаю посеянного и не убранного еще с полей хлеба». Губернатор согласился оставить переселенцев на калмыцких землях до будущей весны, но обязал комиссию отобрать у них расписки о нераспространении прав на чужие земли и согласия пользоваться только теми угодьями, которые предоставят им «коренные жители» . Своду с земли подверглась только деревня Михайло-Архангельская, так как основавшим ее государственным крестьянам Оренбургской казенной палатой прежде уже было выделено место для поселения, и они не успели обзавестись прочной оседлостью. Выдворенные крестьяне были размещены на квартирах в близлежащих селениях. Повод к оставлению на калмыцких землях деревень Малаховки и Кодяковки дала казенная палата, 23 декабря 1832 г. она приняла постановление об оставлении крестьян-однодворцев указанных деревень на занятых их усадьбами местах по уважению прочного домашнего обзаведения. В дальнейшем для жителей Малаховки и Кодяковки данное постановление стало служить правовым документом, удостоверяющим законность их поселения. Постановление казенной палаты, в свою очередь, вызвало возражение войсковой канцелярии. В качестве аргументов, препятствующих размещению переселенцев на калмыцких землях, канцелярией были названы: «неизбежная полосность» между людьми разных сословий, ведомств и вероисповеданий; недостаток свободных от оспаривания земель у самих калмыков для кочевого хозяйства. Единственным основанием к оставлению казенных крестьян на казачьих землях войсковая канцелярия допускала переход их в казачье сословие.
Не обладая достаточными полномочиями для принятия окончательного решения, вицегубернатор, тем не менее, распорядился: «В уважение крайнего положения переселенцев, дозволить им в наступившую весну на распаханной уже земле посеять яровой хлеб, с тем, что переселенцы деревень Малаховой и Кодяковой могут произвести сие прибывая в настоящем месте, а Михайло-Архангельской переселенцы, как уже по распоряжению военного губернатора сведенные с занятой ими усадьбы, то им, не допуская до водворения в оставленном заселении, предоставить посев распаханной земли с нахождением на настоящих квартирах или принятом новом месте к водворению». В то же время крестьянам запрещалось заниматься сенокошением в калмыцких дачах, а использовать для этой цели луговые угодья в соседней Сыпрянской волости, которая от башкир перешла в казенное ведомство . Жителей деревень Малаховки и Кодяковки военный губернатор также обвинял в самовольном поселении на калмыцких землях. Однако, снизойдя к их тяжелому положению и приняв во внимание, что без послабления местного начальства они бы сами не поселились, Перовский считал необходимым при переселении их с калмыцких на казенные земли выдать им вспомоществование за счет государства.
15 марта 1834 г. губернатор Перовский предложил казенной палате переселить с калмыцких земель остававшиеся на них деревни Малаховку и Кодяковку. Как и в случае с деревней МихайлоАрхангельской, свое решение он объяснял тем, что земля, на которой они поселились, является вотчинной собственностью калмыков и которую, без их согласия и не нарушая законов, отдавать в постороннее владение никто не вправе. Исполнение поручения военного губернатора Оренбургская казенная палата переадресовала Бузулукской комиссии о переселенцах. Однако упорное нежелание переселенцев перейти на указанные им места жительства не позволили Комиссии выполнить это поручение до своего расформирования в 1835 г.
14 апреля 1835 г. он удовлетворил прошение поверенных деревень Малаховки и Кодяковки Архипа Аклеева и Афанасия Кодякова о дозволении им с доверителями остаться в продолжении «нынешней только весны» на занимаемых местах и воспользоваться посевом хлеба на распаханных уже полях, так как других земель им еще не отведено. Затем уже во второй половине осени – 25 октября – «по уважению наступившего зимнего времени» военный губернатор вновь разрешил оставить переселенцев на занятых ими местах в калмыцкой даче. И в то же время он требовал, чтобы переселенцы незамедлительно согласились принять назначенные им земли и в течение зимы непременно перевели на новые места все, что им понадобится из домашнего обзаведения, и чтобы к 1 мая 1836 г. на калмыцкой даче ни под каким видом не осталось ни одного переселенца. В обоснование своих прав крестьяне заверяли императора, что переселились они на выбранные места с дозволения бывшего оренбургского военного губернатора графа Сухтелена и местного начальства, а не самовольно. И граф П.П. Сухтелен якобы направил казенной палате представление об их постоянном водворении и наделении узаконенной пропорцией земли из калмыцкой дачи. Переселенцы построили дома, произвели распашку и удобрение полей. По новому месту жительства они без недоимок платили государственные подати и несли повинности, среди которых особенно отмечали рекрутскую отдачу. Обосновывая свое нежелание переместиться на свободные казенные земли, как того требует оренбургский губернатор, просители указывали, что в Оренбургской губернии остались только такие казенные места, которые заключаются в одних только степях, не имеющих не только лесов или сенных покосов, но даже и самой воды, отчего на них никакого поселения иметь невозможно. Неубедительными, по мнению переселенцев, выглядели приведенные выше аргументы Войсковой канцелярии, служившие основанием для недопущения казенных крестьян селиться на калмыцкой земле. Просители обращали внимание царя, что состоявших в Оренбургском войске калмыков насчитывается 400 душ, а земли в их распоряжении более 200 тыс. десятин. Следовательно, даже после нарезки им 15-десятинной пропорции у калмыков останется более чем по 400 десятин на каждую душу. А поскольку калмыки не занимаются земледелием, то «могущая быть иногда некоторая незначительная чересполосность, при кочевой их жизни, ничего не должна значить».
Сенаторы распорядились крестьян казенного ведомства, поселившихся на калмыцких землях, которые пожелают причислиться к Оренбургскому казачьему войску, наделить 30-десятинной пропорцией земли, а прочих, остающихся в крестьянском звании, не переселяя с места жительства, оставить тут и отмежевать им положенную пропорцию земли. Содержавший прямые предписания сенатский Указ, тем не менее, был по-разному истолкован в Уфе и Оренбурге. Казенная палата сочла, что он содержит разрешение оставить на калмыцких землях всех, когда-либо поселившихся на них крестьян. В.А. Перовский придерживался противоположного мнения, которое дважды корректировал. 4 марта он информировал вице-губернатора, что Указ разрешает оставить на калмыцких землях только тех крестьян, которые уже поселены на оных. Крестьяне же деревень МихайлоАрхангельской, Малаховки и Кодяковки статуса поселенных не имеют, и об их переводе на свободные казенные земли уже давно отданы распоряжения. Затем, приняв во внимание, что сенатский Указ был составлен на основании заключения министра финансов, губернатор счел нужным скорректировать свои прежние распоряжения и оставить на прежнем жительстве тех переселенцев, которые обзавелись прочными домовладениями. По поручению В.А. Перовского его адъютант гвардии поручик Васильев освидетельствовал домашние хозяйства жителей Малаховки и Кодяковки. Из доставленных им сведений Перовский определил, что в Малаховке имеется прочно и хорошо устроенных домов 17, а в Кодяковке 24. Прочие же размещаются в землянках, недостроенных избах и других временных жилищах, а некоторые на квартирах, не имея вовсе никакого обзаведения. На основании приведенных сведений военный губернатор велел чиновнику Яковлеву и бузулукскому земскому исправнику оставить на калмыцких дачах 41 двор и наделить их 15-десятинной пропорцией земли на каждый двор. Остальных переселенцев как не имеющих прочного обзаведения перевести на назначенные им казенные земли к определенному сроку . Очередным поводом к уклонению от исполнения распоряжения военного губернатора о немедленном переселении казенных крестьян с отобранных у калмыков земель для казенной палаты становится содержание понятия «прочное домашнее обзаведение». Если для В.А. Перовского прочное обзаведение состояло в наличии избы, хозяйственных постройках, возделанных полях и наличии скота, то палата, ссылаясь на разъяснение, данное министром финансов по ее запросу от 5 июня 1835 г., сообщила военному губернатору, что водворением должны считаться: дома, избы, хижины или землянки . Из составленной чиновником казенной палаты Яковлевым описи строений крестьян, подлежащих выселению, следовало, что из 464 переселенцев 326 имели избы, 98 – жилые землянки, покрытые соломой, и хозяйственные заведения, 10 жили у родственников, а 30 – на квартирах . В.А. Перовский усмотрел в поведении чиновников казенной палаты едва ли не открытое неповиновение ему как главному начальнику края, о чем поставил в известность министра финансов Е.Ф. Канкрина. Характеризуя действия палаты как противоречащие интересам государства, губернатор отметил, что она, «с одной стороны, под видом попечения о пользе казенных крестьян, обременяет и затрудняет главное начальство запутанными и неосновательными представлениями своими, с другой стороны, потворствуя переселенцам и обнадеживая их, вводит их в значительные и разорительные издержки… и, наконец, ставит поселян в такое положение, что они не знают сами кому повиноваться и от кого ожидать окончательного решения участи своей. Беспорядочная проволочка дела, лишая казну непосредственных выгод, приучает переселенцев к своевольству и безначалию, служит к их конечному разорению и удовлетворяет лишь некоторым частным видам». Свидетельства прочного водворения, на которые предлагала ориентироваться казенная палата, Перовский считал неприемлемыми для обширной Оренбургской губернии, где мобильность переселенцев была настолько велика, что земская полиция почти никогда не успевала своевременно сгонять их с самовольно захваченных земель. Менее чем за сутки они успевали соорудить балаганы1 или вырыть землянки и вследствие этого считать себя вполне водворенными. Оставление в калмыцких дачах деревень Малаховки и Кодяковки, как на том настаивала Казенная палата, могло, по мнению Перовского, дать повод к неповиновению местному начальству всех вообще казенных крестьян, незаконно поселившихся на чужой земле. В заключение оренбургский губернатор просил министра: «предписать казенной палате, дабы она в точности исполняла данное ей от него военного губернатора о переселенцах упоминаемых деревень предложение… А вместе с тем, поставить на вид палате, чтобы она поступала впредь сообразнее с истинною выгодою казны и пользой вверенных ее управлению поселян». В то время как между государственными учреждениями разных уровней велась обширная, но безрезультативная переписка, вселявшая надежду крестьянам на прочное водворение и ожидание калмыков на скорое выселение пришельцев, обстановка в самой калмыцкой даче продолжала обостряться. В июле 1836 г. назначенный командиром калмыцкой команды зауряд-сотник Халевин уведомил Войсковую канцелярию, что, несмотря на строгое воспрещение переселенцам пользоваться калмыцкими землями и истреблять лес, те из них, которые не были признаны прочно водворившимися, беспрепятственно занимаются строительством домов. С 29 июня, опять же без разрешения, они приступили к сенокошению на калмыцких дачах в луке Березовской, куда прежде не допускались. По предписанию военного губернатора 193 стога сена, накошенных жителями деревни Малаховка, были отобраны бузулукским земским исправником Яновским и переданы калмыкам. Для проведения переселения в Бузулукский уезд был направлен чиновник казенной палаты Муравьев. На месте к нему присоединились депутат от казаков, командующий Сорочинской станицей, хорунжий Чулошников и земский исправник Нагаев. Подлежащие выдворению крестьяне посчитали предписание военного губернатора противоречащим закону и 1 ав густа заявили земскому исправнику, что по решению Правительствующего сената они оставлены на настоящих местах жительства, так как у них имеются земледельческие орудия, скот и должные жилища. Нагаев расценил выдвинутые крестьянами претензии как акт неповиновения и отдал распоряжение хорунжему Чулошникову привести воинскую команду. В команду Чулошников включил казаков из соседних Сорочинской и Тоцкой станиц и калмыков. Выселение со стоялось 4 августа. Утром были собраны крестьяне деревень Малаховки и Кодяковки. Тут же во фронт были выстроены казаки. Крестьян вызывали по списку и объявляли селения, в которые им предстоит переселиться. Двух из них, А. Шестакова и И. Половинкина, как больше других протестовавших, схватили, сковали в железа и отправили в Бузулукский уездный суд. Только после этого телеги с крестьянским скарбом потянулись к местам нового жительства. Теперь, казалось, уже ничто не могло помешать военному губернатору осуществить выселение казенных крестьян с калмыцких земель. 12 октября 1837 г. бузулукский земский исправник Яновский заверил его, что уже все переселенцы переведены на новые места и бесплатно размещены по обывательским квартирам. Наравне со старожилами им разрешили пользоваться выпасами, а хлеб и корм для скота Яновский разрешил перевозить по мере возможности и в удобное время в течение зимы. Но было в рапорте исправника указание на нежелание жителей выселенных деревень мириться со своим положением. Некоторые из них «по легкомыслию своему и по внушению неблагонадежных людей» ожидали обнадеживающих известий от отправившихся в Петербург поверенных крестьянского общества. К тому же в новых местах жительства им не успели нарезать полагающиеся по нормативу наделы. В результате наиболее смелые из переселенцев стали возвращаться в покинутые деревни. Чтобы положить конец их своеволию и не отлавливать каждого из них по отдельности, земский исправник распорядился разломать до основания печи, выставить окна и двери . Надежды переселенцев на обнадеживающие известия из Петербурга оказались не напрасными. К концу 30-х гг. XIX в. центральная власть начинает проявлять повышенное внимание к нуждам государственных крестьян: повышению их благосостояния, в том числе и путем их переселения на свободные земли уральских и сибирских губерний. Шагом в этом направлении стало проведенное 26 декабря 1837 г. преобразование Департамента государственных имуществ Министерства финансов в отдельное министерство, которое возглавил Павел Дмитриевич Киселев. К нему и направился с жалобой на действия оренбургских губернских и уездных полицейских властей поверенный крестьян деревень Малаховки и Кодяковки Кирсан Попов. Министр государственных имуществ выразил уверенность, что вопрос об оставлении государственных крестьян на калмыцких землях не требует нового рассмотрения. Действия же местных полицейских чиновников, описанные поверенным Поповым, могли последовать не иначе как от какого-либо недоразумения. В Отношении от 15 февраля 1838 г. П.Д. Киселев просил военного губернатора принять «действенные меры» к ограждению крестьян от притеснений местных чиновников. Он напоминал, что по решению Правительствующего сената они должны остаться в своих деревнях. Им должны быть возмещены связанные с принудительным выселением убытки. И, чтобы прекратить споры между крестьянами и калмыками, министр предложил губернатору Перовскому дать распоряжение казенной палате о наделении казенных переселенцев положенной им пропорцией земли. К неудовольствию Перовского о содержании документа, полученного от министра государственных имуществ, через поверенных стало известно кодяковским и малаховским крестьянам. Переселенцы уверовали в силу предписания и почти все возвратились на прежнее место жительства, где уже начали готовиться к весеннему севу. Однако вопреки субординации военный губернатор не счел нужным прислушиваться к мнению министра и распорядился о повторном выселении крестьян. Последовавшее затем событие засвидетельствовал поверенный от крестьянского общества Кирсан Попов: «Приехавшие к нам 25 марта чиновник военного губернатора с исправником Яновским и атаманом Чулковым (Чулошниковым), собрав всех нас, держали два дня под караулом а потом, неизвестно в чем, требовали от нас подписок, не объясняя нам в чем дело. Угрожали, что если мы не подпишем, то всех нас пересекут. Наконец, накануне Пасхи, в Великую субботу, в самую распутицу, вторично выгнали нас из домов и гнали под караулом от деревни до деревни верст 150 и более. Развели в двенадцать разных деревень в самые неудобные места и оставили земли только по полдесятины на душу. В одной только деревне дали по три десятины неспособных земель»
П.Д. Киселев счел дальнейшую переписку с оренбургским губернатором излишней и направил представление в Сенат. Резолюция общего собрания 4-го, 5-го и Межевого департаментов Правительствующего сената, заметим, уже третья по счету, была принята единогласно 23 сентября 1838 г. Сенат постановил уничтожить оспариваемое П.Д. Киселевым распоряжение оренбургского губернатора как несоответствующее принятым ранее указам и предписал В.А. Перовскому немедленно возвратить казенных крестьян на калмыцкие земли и наделить их 15-десятинными душевыми наделами. Министр государственных имуществ также ходатайствовал об оставлении на калмыцких землях 9 семейств, хотя и проживавших на квартирах у родственников, но занимавшихся хлебопашеством. И это предложение П.Д. Киселева сенаторы признали «заслуживающим уважения». Однако так как оно требовало изменения действующего законодательства, то для его принятия им требовалось высочайшее соизволение. Указ Сената, принятый с подачи министра государственных имуществ, мог пошатнуть авторитет В.А. Перовского как государственного деятеля и стать преградой для карьерного роста. В начале 1839 г. доклад Сената поступил в Департамент экономии Государственного Совета. Как свидетельствовал исполнявший должность государственного М.А. Корф, такой оборот дела означал обвинение оренбургского военного губернатора в неисполнении указов Сената, которые по закону считались равносильными именным. В случае оправдания В.А. Перовского ответственность за безосновательное обвинение оренбургского губернатора перекладывалась на П.Д. Киселева. Департамент экономии не только утвердил доклад Сената, но и прибавил, чтобы, «во внимание к убыткам, понесенным крестьянами, как от неправильно допущенного двукратного их переселения, так и от притеснительных действий со стороны отряженных для переселения их чиновников, произведено было на законном основании исследование и по оному сделано крестьянам на счет виновных надлежащее за убытки их вознаграждение». В общем собрании Государственного Совета заключение Департамента экономии получило единогласное одобрение. Звание генерал-адъютанта и прежняя служба в должности адъютанта великого князя Николая Павловича открывали В.А. Перовскому дорогу к персоне императора, чем он и воспользовался, как только узнал о содержании заключений Сената и Государственного Совета. Губернатор подал Николаю I обширную записку, в которой изложил свое видение обстоятельств дела. Перовский делал
акцент на невозможности исполнения указов Сената, так как «возвращение крестьян снова на калмыцкие земли совсем уронило бы в общем мнении власть главного местного начальника и поощрило бы каждого из жителей к самовольному впредь упорству». На этом основании он просил императора признать указы Сената неправильными, а его самого подвергнуть «какой угодно ответственности, но крестьян оставить там, куда он перевел их тому назад уже два года» . В.А. Перовскому удалось добиться отказа царя в утверждении заключения Государственного Совета. Само же дело теперь уже о незаконном своде государственных крестьян с калмыцких земель окончательно разрешилось только через два года, можно сказать, «в примирительном порядке». В 1841 г. Государственный Совет постановил: 1) оставить на калмыцких землях крестьян деревень Малаховки и Кодяковки, как уже имеющих прочное водворение; 2) тех из них, которые пожелают вступить в казачье сословие, наделить 30-десятинной пропорцией и навсегда записать казаками Оренбургского казачьего войска, прочих же оставить в крестьянском звании с 15-десятинной пропорцией; 3) остальных крестьян, выведенных с калмыцких земель на казенные земли, принимая во внимание, что переселение сделано еще в 1836 г. и еще тогда были наделены землей, оставить в настоящем положении и предоставить им все те льготы и пособия, которые вообще даруются переселенцам. Николай I утвердил общее заключение Совета. Вопрос же о личной ответственности военного губернатора Перовского в неисполнении сенатских указов был обойден молчанием . Ко времени окончательного разрешения описанного выше спора, бузулукские калмыки вместе с прочими казаками 3-го кантона Оренбургского войска уже переселились на Новую линию или перешли на соседнюю дачу при Переволоцкой крепости, где находился войсковой конезавод. Деревни Малаховка и Кодяковка благополучно сохранились до наших дней и располагаются в Новосергеевском районе Оренбургской области. В соответствии с 8-й ревизской переписью в 1839 г. их жители были наделены 15-десятинной пропорцией земли в Малаховке на 91, в Кодяковке на 86 ревизских душ].
Оренбургской области (ГАОО). Ф. 6. 2.
Корф М.А. Записки. – М., 2003

Самарской губернии (Воронежской) Бузулукского уезда Графской волости д. Кодяковка