Пётр Павлович Бондаренко

Из воспоминаний деда:

"Начну с того, пожалуй, как и при каких обстоятельствах я познакомился с автомобилем.
Трудовую деятельность начал в 1916 году в механическом цехе Енакиевского металлургического завода (бывший Русско-Бельгийского общества) помощником слесаря, а потом и слесарем. Работал, как и все, по 12 часов в день. Отец трудился в этом же заводе сталеваром на мартеновских печах.
Завод считался одним из крупных на Юге России и в нём тогда работало более 18 тысяч человек.
Автомобилей тогда не было не только в Енакиево, но и в округе, кроме единственного легкового у директора завода, француза по фамилии Потэ.

так у деда. Вероятно, имеется в виду председатель правления завода Ю.Потье

Издали иногда я видел директорский автомобиль и страшно завидовал шофёру-французу, как и все мальчишки и подростки.
Зимой 1917-1918 г. в котельный цех по соседству с механическим из Петербурга прибыл бронепоезд для усиления брони. Для нас это была сенсация и мы на эту «новинку» очень часто бегали смотреть.

Интересно было бы выяснить - какой именно бронепоезд был в ремонте на ЕМЗ зимой 1917-1918 гг...

Несколько дней спустя к нам в механический цех лошадьми притащили бронеавтомобиль. Я, как и другие парни нашего цеха, никогда не видевшие подобного «чуда», был удивлён. Водителем бронеавтомобиля был матрос Балтийского флота.
На ремонт бронеавтомобиля начальник цеха назначил весьма опытного и высококвалифицированного слесаря Николая Коваленко, а меня к нему в помощь. Я был безмерно рад этому назначению и стремился безукоризненно выполнять все поручения по ремонту, хотя был тогда в нём абсолютным профаном.
Слабым местом бронеавтомобиля оказался мотор. Надо было заменить поршни, кольца, залить, расточить и пришабрить подшипник и ещё кое-что сделать: тормоза, сцепление, и многое другое.
У нас, как я раньше сказал, в Енакиево, да и в округе, автомобилей не было. Позаимствовать детали не представлялось возможном, и только благодаря знаниям и смекалке слесаря Коваленко, всё было сделано.
Запуск двигателя с зажиганием от магнето, да ещё после ремонта, очень трудное дело. Для вращения коленчатого вала заводной ручкой мастер цеха выделил четырёх здоровых парней. После долгих мучений всё-таки двигатель заработал. Прогрев мотор, решили обкатать, проверить тормоза, наездить хотя бы 8-10 км. Обкатку можно было произвести только вне территории завода. Мы, ремонтеры, залезли в броневик и под крики, свист и аплодисменты поехали к контрольным воротам завода. Всё было хорошо, но у самого проезда через ворота двигатель заглох. Начали своими силами заводить мотор – не выходило. Собралось много зрителей ещё не видевших такого «чуда». Нашлись добровольцы, крутить заводную ручку, но ничего не получалось. Помучавшись и основательно устав, решили бронеавтомобиль возвратить в цех. Коваленко пошёл на конный двор и выпросил лошадей. Поздно вечером двумя воронежскими битюгами притащили бронеавтомобиль в цех. На следующий и последующие дни мы мучились с заводкой двигателя, выезжали за заводские ворота и снова лошадьми притаскивали броневик в цех. Всё же добились, двигатель стал заводиться более-менее нормально и не глохнуть и машину перегнали к месту стоянки бронепоезда.
За время ремонта я подружился с матросом (водителем) и он много раз предлагал работать с ним на пару, помощником водителя, так как такового у него не было. По штату на этой машине полагалось иметь три человека: водитель, помощник водителя и башенный стрелок (пулемётчик).
После недолгих раздумий я решил уехать с бронеавтомобилем... "

Бронеавтомобиль. Фото из сети Интернет

С войны дед привёз трофей - офицерский кортик. Вот такой как этот:

Пётр Павлович Бондаренко встретил начало Великой Отечественной войны в Московском военном округе в должности начальника шестого отдела штаба (отдел автомобильной и дорожной службы). В октябре 1941 года была организована Московская Зона Обороны и военный инженер 1 ранга Бондаренко дополнительно стал исполнять обязанности начальника автодорожной службы МЗО.

Из воспоминаний П.П. Бондаренко: «Осенью 41 года генерал Телегин К.Ф. (член военного совета МЗО и МВО) передал мне обращение главнокомандующего к командирам Красной Армии: «Враг под Москвой, наступает критический момент. Надо довести до всего начальствующего состава армии требование о незамедлительном принятии мер по спасению столицы.» Немедленно вызвал я командиров подчинённых мне частей и попросил подумать об использовании резервов для дополнительной помощи войскам МЗО. Необходимо было сделать всё возможное, чтобы задержать немцев. На совещании командиров автобатальонов было решено создать «батальон огня на колесах».
Через некоторое время явились к нему командир 801-го отдельного автотранспортного батальона капитан Ф. Мелеков с политруком А. Молдавановым и попросили разрешения переформировать батальон в огневую подвижную часть. Они предоставили проект штата, требование укомплектования станковыми пулемётами и миномётами. Командование пошло навстречу желанию воинов. Так появился автопулемётный батальон особого назначения, за которым оставили его старый номер. Личный состав укомплектовали (до повара включительно) только добровольцами. Все люди были «взаимозаменяемыми»: они и водители, они же и пулемётчики-наводчики, они же и миномётчики.
Несмотря на трудности, которые испытывала обороняющаяся Москва, это подразделение отлично оснастили. По поручению Петра Павловича отделом артснабжения МВО новому формированию были выданы 56 станковых, 25 ручных пулемёта и 14 миномётов разного калибра. Грузовых автомобилей марки ГАЗ-АА (полуторки) было 64, в их кузовах установили специальные металлические крепления для пулемётов так, чтобы они могли действовать и по наземным и по воздушным целям, на месте и в движении (вкруговую). Весь личный состав вооружили автоматами.

После быстрого переобучения уникальный (ни до, ни после таких не было) батальон передали в распоряжение начальника штаба Московской Зоны Обороны генерала Кудряшова, который включил его в состав охраны Военного совета МВО и МЗО.
Из воспоминаний П.П. Бондаренко: «При моих встречах с генералом тот всегда лестно отзывался о 801-м автопулемётном батальоне. В народе новое формирование тоже быстро снискало уважение и его даже называли «Батальоном паники» - имея в виду фашистов».
17 ноября 1941 года немецкие войска прорвались севернее Волоколамска к Ленинградскому шоссе. Возникла угроза для Клина. В помощь небольшому гарнизону города (два истребительных батальона) был срочно сформирован сводный Клинский отряд под командованием майора Дорогина численностью 1500 человек, куда вошёл и 801-й автопулемётный батальон.
Из воспоминаний П.П. Бондаренко: «Маршал Шапошников приказал командующему войсками МЗО, не оголяя фронт Московской Зоны Обороны, изыскать возможность прикрыть город Клин, находящийся на стыке двух армий – 16-ой и 30-ой. Утром 18 ноября 1941 года после рекогносцировки отряд занял оборону города с задачей любой ценой задержать немцев, давая ставке главнокомандующего время для сосредоточения войск, прибывавших с Дальнего Востока, Средней Азии и Сибири».
Утром 22 ноября в Ямуге (5 км северо-западнее Клина) разгорелся бой между превосходящими силами противника и остатками 58-й танковой дивизии. Фашисты потеснили танкистов к Клину и там наткнулись на Клинский отряд. Не собираясь терять на него много времени, немцы попытались смести отряд мощной артподготовкой. После чего стали обходить оборонявшихся с правого фланга. Несколько атак врага было отбито с большими для него потерями. И только к концу следующего дня, когда фашистские автоматчики зашли с тыла, отряд оставил город. В архиве Министерства Обороны СССР сохранился отчёт командира Клинского отряда майора Дорогина, подписанный им 9 декабря 1941 г.: «24 ноября 1941 года, после четырёхчасового привала в деревне Сохино, отряд выступил на деревню Борозду. При выходе на высоту западнее Борозды, отряд попал под артиллерийско-миномётный огонь и огонь пулемётчиков. Завязавшийся бой длился до наступления темноты. В этом бою материальная часть сводного отряда частью была уничтожена огнём противника, а часть её пришлось подорвать из-за отсутствия шофёров и горючего. В результате боевых действий было уничтожено до 850 солдат и офицеров противника, подбито три танка, 1 миномётная батарея и десять грузовых автомобилей с пехотой. Потери отряда: три 85-миллиметровых орудия, четыре 45-миллиметровые пушки, 6 противотанковых ружей, 25 станковых пулемётов и до 300 человек убитыми и ранеными».*
Из воспоминаний П.П. Бондаренко: «Особый батальон Военного Совета (в том числе и автопулемётный батальон) были сильно потрёпаны и остатки отряда отступили на Рогачёв, где были влиты в части 30–й армии. Героические действия сводного отряда с частями 30 армии внесли значительный вклад в задержание противника и не дали ему возможность перешагнуть через канал Волга-Москва, что было чрезвычайно важно в то время, т.к. в Загорске уже сосредотачивалась 1-я Ударная армия».

До самой смерти (П.П. Бондаренко-Иваницкий скончался в 1979 году) генерал-майор пытался найти непосредственных участников тех событий. Он работал в архивах, обращался через газеты с просьбой к воинам 801-го батальона отозваться, даже находил в телефонной книге подходящие фамилии и обзванивал. Каждый год 9 Мая ходил на парад Победы в надежде встретить хоть кого-то из этого отряда. Но – всё безуспешно, он не нашёл никого…
Чествуя героев, тех, кто отдал жизнь на подступах к столице, нельзя забывать никого из них. Водители, эти «солдаты за баранкой», внесли свою лепту в общую победу. Есть памятник шофёру под Брянском. Неувядаемой славой овеяны имена водителей легендарной «Дороги жизни» под Ленинградом. Московские шофёры, в том числе и из 801-го автопулемётного батальона, тоже достойны того, чтобы их ратный подвиг был отмечен в летописи нашей Победы!*

В тексте использованы *отрывки из статьи Е. Алексеева «Отзовитесь, безымянные герои!» (газета Московский Комсомолец от 12.01.1977 г) и части из воспоминаний П.П. Бондаренко-Иваницкого.