Окрестности станицы Беломечетской. - Генеалогический форум

В шести километрах от Беломечетской дорога достигает водораздела. Вправо, подобно неглубокому шраму на щеке, тянется балочка Кизиловая. Там, где она вплотную подступает к реке, виднеется лесочек. До речной кручи всего-то с километр. Выйдя на косогор, вы, как путешественник, открывший неизвестные доселе земли наверняка испытаете огромное эмоциональное потрясение от открывшейся перед вами картины. Величественная панорама огромной речной долины охватывает пространство от Кумыша, где могучий водный поток вырывается из цепких объятий Большого Кавказа, до слияния Кубани с Малым Зеленчуком, а подступающие к реке справа и многометровым отвесом обрывающиеся в сторону русла отроги Сычевых гор придают пейзажу дополнительный колорит.
Километрах в пяти выше по течению, укрытые тенистой зеленью, ютятся на левом берегу домишки села Садового. Далее взгляд задерживается на занявших правобережную древнюю пойменную террасу кварталах Черкесска и трубах цементного завода на окраине Усть-Джегуты. Ближайший к нам участок кубанской долины – это Эркен-Шахар на противоположном берегу, в центре которого, напоминая чужеродного серого монстра, вздыбились стены и трубы сахарного завода. Километрах в пяти за поселком виднеется Адыге-Хабль, лежащий в долине Малого Зеленчука.
Лесочек, состоящий главным образом из ясеня с кизилом и кленом в подлеске, занимает очень крутой левый склон безымянной балки. Человек своим присутствием этот природный уголок не обременяет. Древостой естественным путем претерпевает все стадии развития, и проблем с дровами, если решите здесь заночевать, у вас не возникнет. Правда, необходим хоть какой-то запас воды, так как днище балки абсолютно сухое.
От речной кручи идем на юг, несколько удаляясь от обрыва. Вскоре слева показываются склоны балки Гатманова. В верховьях урочище голо, оно тянется параллельно Кубани и вблизи реки сливается с более мощной балкой Яман-Джалга.
После получасового марша достигается перегиб в рельефе. Местность начинает понижаться, и вашему взору предстает удивительнейшая картина. Справа открывается кубанский изгиб с высоким отвесным берегом. Склон, по которому мы движемся, словно нос корабля, готовящегося к швартовке, вдается в сторону лесистого каньона, образуя мыс, замыкаемый слева живописными ущельями Яман-Джалги.
Свое название местность получила в первой трети XIX века. Вот как описал события, разыгравшиеся на кубанском берегу в те далекие годы, один из авторов журнала «Голос казачества» под псевдонимом К.К.Л., выходившего в 1911 – 1913 годах: «По переселении хоперцев из Терека на Кубань, в 1827 году, ими был занят правый берег р. Кубани, от нынешней станицы Барсуковской до устья реки Тахтамыш. За Кубанью же, почти в виду казачьих станиц, жили дерзкие и хищные соседи – черкесы, почему в местах, удобных для проезда больших партий черкесов, ставились главные посты.
У нынешнего хутора Яман-Джалгинского также было удобное место для проезда верховым, почему здесь и был главный пост с офицером и полусотней казаков. На пост этот можно было проехать только с восточной стороны, с юга же и запада он защищен высокими каменистыми кручами-скалами, достигающими до 300 саженей высоты. С северной стороны на пост вела узкая дорожка, где местами едва можно было проехать двум верховым рядом; с правой стороны этой дорожки зияла глубокая пропасть саженей в 35 – 40 глубины на протяжении 500 саженей, а с левой – высокая каменистая круча.
Этой самой дорожкой в 1829 году партия черкесов в 12 человек, переправившись на рассвете через Кубань, намеревалась проникнуть на пост, где после тревоги по Линии оставалось всего 10 казаков. Попытка черкесов была замечена казаками еще при переправе их через Кубань, и условлено было напасть на них у самой пропасти на узкой дорожке. Для чего 5 казаков забежали им в тыл, а 5 человек выжидали удобного момента спереди и у самого опасного места с гиком бросились в шашки; 8 черкесов были изрублены, а остальные 4, не зная численности казаков и не желая попасть живыми в руки, прикрыв лошадям головы бурками, с криком «й-й яман-джалга» («скверная балка») бросились с лошадями в пропасть. От этого «яман-джалга» и стал впоследствии называться пост Яман-Джалгинским».
В середине XX века Яман-Джалга прославилась уникальными в масштабах планеты палеонтологическими находками. Ископаемые останки доисторических лошадей, кабанов и носорогов, получивших общее название «беломечетской фауны», ныне хранятся в Палеонтологическом музее Российской академии наук.
...Сбросив высоту, вы стоите у слияния балки Гатманова с балкой Яман-Джалга. Вот только термин «балка» в данном случае не совсем уместен. Сливаются не балки, а два глубоких живописных каньона. Сегодня их днища сухи, но нетрудно представить, какой водный поток был необходим, чтобы промыть-проточить многометровый слой породы. В сотне метров правее в Яман-Джалгу впадает каньон балки Сотина. Вместе балки образуют своеобразный трилистник. Характерной особенностью ущелий является полная противоположность их склонов: один – обязательно безлесный, степной, противолежащий – покрыт древесной растительностью.
В устье Яман-Джалги прослеживается полевая дорога. Одна ее веточка, спускающаяся из балки Гатманова, на дне каньона сливается со второй, ведущей из балки Сотина, в единую нить, метров через триста выводящую к воде. Над Кубанью, будто бы охраняя вход в ущелье, нависла природная башня, так и хочется сказать «Яман-Баши».
http://www.vechorka.ru/gazeta/?b=view&articleID=19761

vovchik1
Поместила и найденную вами статью сюда

Сачук С.С. (Ставропольский государственный краеведческий музей им. Г.Н.Прозрителева и Г.К. Праве) Историческое районирование и объекты историко-культурного наследия станицы Беломечётской

Опубликован пользователем Админ в Пнд, 10/18/2010 - 12:45

Станица Беломечётская Кочубеевского района - одна из
немногих теперь на Ставрополье, где исконная материальная среда в целом
сохраняется, а коренные жители устойчиво идентифицируют себя с
казаками[1]. Её основание относится к 1825 г., когда на пост № 8
Азово-Моздокской оборонительной линии, расположенный на правом берегу
р. Кубань в месте её слияния с р. Малый Зеленчук, в целях укрепления
границы были переведены 179 казачьих семей из станицы Донской. Название
поста и новой станицы произошло от возвышавшейся на противоположном
берегу Кубани древней башни из белого камня, называемой "Белой мечетью".
За мечеть ошибочно принималось средневековое оборонительное сооружение
городища Аджи-Кале на высоком обрывистом берегу Зеленчука (местность
называется ещё Акъ-Мечеть)[2]. Летом 1825 г. переселённые казаки начали
межевание угодий. Однако войны с Турцией и Персией 1826-1829 гг.
затормозили обустройство. Только после 1829 г. поселение обнесли
земляным валом и наружным рвом, поставили караулы и вышки у ворот,
выстроили помещения для станичного правления и казачьего резерва. В 1832
г. на главной площади завершилось восстановление деревянной церкви,
которую привезли в разобранном виде из Донской[3].
Со временем станица, имевшая в начале правильную четырёхугольную
планировку типа римского лагеря, растянулась вдоль речной поймы почти на
18 км. Её историческая и современная планировочная структура -
квартальная. С северо-востока на юго-запад идут продольные улицы
большой протяжённости, которые пересекаются более короткими улицами и
переулками, выходящими к реке. С 19 века в станице прочно сохраняется
деление на территориальные зоны.
Наиболее плотно застроен центр станицы, который является самой старой
частью поселения. Старожилы до сих пор употребляют его прежнее название -
"станица". Площадь в центре станицы исторически является
архитектурно-планировочным ядром и административно-общественной зоной. В
центре площади была поставлена первая деревянная, а затем на её месте в
1912 - 1916 гг. кирпичная церковь, взорванная по распоряжению
советских властей в 1935 г. До настоящего времени сохранился её мощный
бетонный фундамент. По словам местных жителей, вплоть до 1960-х гг. на
площади находились разбросанные взрывом обломки 8-метровых бетонных
столпов. Затем в ходе благоустройства территории они были сдвинуты
бульдозером с обрыва в реку, где и сейчас можно видеть выступающий из
воды крупный фрагмент храмовой колонны; диаметр источенного водой
обломка - 1,4 м. Стены храма, как свидетельствуют старожилы, были
сложены из красного кирпича. Для строительства церкви было налажено
собственное кирпичное производство - завод клеймил продукцию штампом
"АБ". Впоследствии этот кирпич был использован колхозом вторично для
строительства ремонтных мастерских и других объектов.
В экспозиции станичного музея имеется фотография храма (копия низкого
качества, нечитаемая в деталях). На основе фотоснимка и собственных
детских впечатлений самодеятельная художница М.Г. Акимова, 1927 г.р.,
написала картину "Церковь св. Архангела Михаила". Документальных
описаний и качественных изображений Михайло-Архангельского храма не
выявлено, однако его прямая аналогия обнаружена в публикации
краснодарского краеведа В. Бардадыма[4]. На почтовой открытке из его
коллекции - церковь Введения во храм Пресвятой Богородицы, построенная в
1909 г. в станице Пашковской Кубанской области по проекту областного
архитектора А.П.Косякина. Введенский храм в Пашковской и
Михайло-Архангельский в Беломечётской по архитектурному решению
идентичны. Вероятно, много общего было и в обстоятельствах их
строительства. Постройка церкви в Пашковской началась в 1906 г. и
совершалась хозяйским способом. По свидетельствам современников,
просторный светлый свод, яркая роспись стен, мраморный иконостас,
выложенный керамической плиткой пол - всё радовало душу. Храм был
рассчитан на три тысячи молящихся и стоил станичному обществу 104 тысячи
рублей. Звон большого колокола весом 135 пудов 37 фунтов был слышен
далеко окрест, а малый, весом 37 пудов, "отбивал часы". По своей изящной
архитектуре этот храм не имел тогда себе равных на Кубани. В 1912 г.
А.П. Косякин, показавший кубанцам своё большое умение в сооружении
церквей, получил заказы из станиц Казанской и Славянской: казаки
одновременно возводили по две церкви в каждой станице. Можно
предположить, что и в Беломечётской был построен такой же храм.
Старожилы дают сходные с вышеприведённым описания и объясняют
уничтожение только тем, что "защищать храм после расказачивания и голода
33-го года было уже некому".
Уцелели на центральной площади деревянные здания первых станичных
учебных заведений - женского училища, открытого в 1898 г., и
двуклассного училища для мальчиков, 1903 г. постройки. Здание женского
училища, называемое "Девичьей школой", сохраняется без заметных
перестроек: в нём размещается сельская библиотека. Здание же мужского
училища, за которым прочно закрепились названия "Большая школа", "Старая
школа" после 1975 г. подверглось реконструкции, существенно изменившей
его облик. Изначально, просторное, классического образца одноэтажное
строение с высокими потолками и большими окнами, отличалось рациональной
планировкой. В нём имелись вестибюль, зал для спортивных занятий и
торжественных собраний, канцелярия, учительская, кабинет директора, пять
классных комнат. Высокое, с двумя лестницами и парапетом крыльцо
использовалось как трибуна для школьных линеек и станичных собраний.
Сейчас строение по назначению не используется и быстро ветшает, что
вызывает серьёзное беспокойство жителей: в стенах "Старой школы" лет
выросли многие поколения станичников.
Коренные жители Беломечётской выделяют квартал в северной части
поселения (образован улицами Колхозной, Красной, Ударной), который до
сих пор называют устаревшим словом "гамазея". Здесь, на территории
совхозного зернохранилища, сохранился так называемый запасной хлебный
магазин, сооружённый позже середины 19 века. Местные жители называют его
"общественной ссыпкой", реже - "магазином" (с ударением на втором
слоге) или "гамазеей". Такого рода амбры с начала 19 в. строились в
России повсеместно для хранения зерновых запасов на случай войны,
недорода, стихийных бедствий. В Беломечётской обследованный нами амбар
поражает своей основательностью. Это деревянная одноэтажная
прямоугольная в плане постройка, возведена на вкопанных рядами массивных
опорах из рубленого камня. Пол дощатый, на тёсаных лагах, поднят над
уровнем земли не менее чем на 60 см, что обеспечивает хорошую вентиляцию
подполья. Стены из тёсаных сосновых плах, углы срублены в лапу с
остатком. Плахи притёсаны очень тщательно. В верхней части боковых стен
устроено 14 прямоугольных окошек с деревянными задвижками изнутри.
Снаружи стены обмазаны по обрешётке глиной с соломой и побелены, изнутри
выполнена побелка без обмазки, как мера профилактики против вредителей
зерновых. Потолок подшит плотно пригнанными толстыми досками. Кровля
четырёхскатная из чёрного железа, с четырьмя продушинами и
организованным (плохо сохранившимся) водостоком. Строение имеет два
входа с торцевых сторон. Над южным входом устроен небольшой навес.
Широкий проём северного (грузового?) входа закрывается двустворчатой
металлической дверью. Крылец нет; очевидно, предусматривалось
использование переносных дощатых сходней. Внутреннее пространство
разгорожено на 12 закромов, по 6 по обеим сторонам прохода. На передней
стенке одного из них сохранились крепления для таблички, на которой
фиксировались данные о засыпке зерна. Сохранилась и современная амбару
приставная лестница[5]. Изогнутая конфигурация массивных опорных стоек
делает её устойчивой и обеспечивает плотное прилегание к стенкам
закромов, а пять широких досок-ступеней, врезанных в стойки под
небольшим наклоном, позволяют без опаски подниматься по лестнице с
тяжёлым грузом за спиной.
Сопоставлением полевых описаний с данными историко-архивных изысканий
установлено, что общественный амбар в станице Беломечётской является
типовым. Он сооружён в соответствии с разработанным правительством и
Высочайше утверждённым 5 июля 1834 г. императором Николем I "Положением
о запасах для пособия в продовольствии"[6]. К Положению прилагался
рабочий чертёж - "План с особыми наставлениями". Некоторые отклонения
от данного типового проекта, допущенные при строительстве беломечётской
ссыпки, не являются принципиальными. Они касаются лишь размеров
постройки, выбранными, вероятно, в соответствии с численностью населения
данной станицы. Конструктивные же требования и "особые наставления",
предусмотренные проектом, точно соблюдены.
По указанному Положению 1834 г. для надзора за целостностью и состоянием
хлебных запасных магазинов к каждому определялся "особый смотритель из
поселян". Смотритель - "благонадёжный домохозяин" - назначался на три
года, состоял под наблюдением сельских начальств, хранил ключ от
магазина, принимал и выдавал зерно, о чём делал записи в "шнуровых
книгах", и получал жалование от 20 до 30 рублей в год[7]. Очевидно,
такой смотритель селился в находящейся вблизи общественной ссыпки
одновременной ей жилой деревянной постройке, которую поныне все называют
"сторожкой". Это небольшой деревянный дом под четырехскатной крытой
железом крышей. Интерьер представляет собой одну жилую комнату с русской
печью и врубленным в левый угол шкафом-поставцом. Из сеней есть ход на
чердак и в отгороженную щитом кладовку.
Как сама ссыпка, так и сторожка находятся в хорошей сохранности. В
результате исследования можно заключить: данный комплекс имеет
историко-культурное значение и может рассматриваться как памятник
хозяйственного строительства.
В старой части поселения, преимущественно на магистральных улицах,
отмечены не менее важные объекты хозяйственного функционирования
поселения - 11 каменных колодцев, сооружённых в 19 в. станичным
обществом для обеспечения противопожарной безопасности.
В историческом плане выделяется зона застройки станицы вдоль Кубани.
Живущих здесь называют "кубанскими". Часть поселения у гладкого места в
русле реки стали называть соответственно "гладенькой". К западу, где
высокий обрывистый берег Кубани заметно понижается, расположены "низки".
Жителей этого района называют "низанцами", а также "мельничными", что
связано с ещё одним памятником хозяйственного строительства: там, где
ул. Садовая выходит к Кубани, расположена вальцовая мельница 1910 года
постройки. Строение кирпичное, на фронтоне обращённого к станице фасада
выложены дата "1910 г" и инициалы "АИП". Мельница принадлежала казаку
ст. Беломечётской Попову Александру Ивановичу. Со слов местных жителей,
деньги для строительства он взял в долг у священника. Известно, что
А.И. Попов владел также мельницами в станицах Невинномысской,
Баталпашинской, Воровсколесской. Мельница в Беломечётской была построена
как водяная. В середине 20 в. на ней установили дизельный двигатель
"Болиндер". Строение до сих пор пригодно для хозяйственного
использования.
Не забыт в станице и мельник Попов. Беломечётцам он запомнился своей
щедростью. Очевидно, отношение мельника к богатству было основано на
давних и устойчивых представлениях о том, что осуждение со стороны
бедных следует компенсировать благотворительностью. Попов имел
обыкновение всем молодожёнам на свадьбу дарить мешок муки: "Сам
привезёт, или кого пришлёт", - вспоминают старожилы. Отмечают, что к
людям Попов относился хорошо, много помогал, спасал от голода. Такая
поведенческая стратегия возымела действие: в период массового
раскулачивания и расказачивания А.И. Попов мельницу отдал станице и
репрессирован не был. Примечательно, что история богатого мельника
широко известна в станице и явно служит укреплению позитивной самооценки
всего сообщества.
Как местную достопримечательность приезжим демонстрируют жилой дом
А.И.Попова, построенный им в конце 19 века чуть ниже знаменитой мельницы
на обрыве крутого берегового склона. Прослуживший не менее ста лет, дом
до сих пор свидетельствует о хорошем материальном достатке владельца.
Это одноэтажная постройка на высоком (на случай наводнения) подклете.
Фундамент сложен из бутового камня на цементном растворе, в цоколе
южного фасада использован красный кирпич. Стены из дубовых плах, крыша
первоначально была крыта чёрным железом. Вдоль северного и восточного
фасадов дома расположена галерея с навесом, опирающимся на деревянные
столбы. С запада на галерею ведёт крыльцо с каменными ступенями и
навесом, украшенным деревянной резьбой. Внутреннее пространство дома
разделено на четыре сообщающиеся между собой комнаты. Дома такого типа,
называемые "круглыми", были широко распространены у зажиточного
казачества Дона. Эти домостроительные традиции воспроизводились и
местными первопоселенцами - выходцами из донских земель.
До настоящего времени в районе "низков", в центре Беломечётской и в
южной её части, где у моста через Кубань расположен обширный "мостовой"
район, сохраняется и функционирует большое количество жилых домов второй
половины 19 - начала 20 века. Это капитальные постройки, рубленные из
дерева преимущественно ценных пород. Характерный элемент старых усадеб -
ограды-каменки, сложенные, как здесь говорят, "из речных голышей и
кручевых плескачей". Кручевым плескачом называют слоистый песчаник,
добываемый на крутых склонах берега Кубани. Песчаник в сочетании с
речными валунами складывали насухую, устраивая сверху "завал" из сухих
веток тёрна или колючей акации. Каменки, сооружённые в 19 веке, жители
тщательно поддерживают, а новые строят по их образцу. По словам
старожилов, прежде вся станица была обнесена каменной оградой с завалом.
Это подтверждается и архивными данными.
Специфической особенностью планировки казачьего поселения являются
выгоны. В Беломечётской они находятся на северном и южном концах
станицы. Товарищ атамана В. А. Акимов, сопровождавший нас при осмотре
местности, так объяснил их назначение:
- … Выгонов было два в станице. Станица расположена квадратом, один
выгон с одной стороны квадрата , другой - с противоположной. В случае
объявления тревоги те, кто живёт на этой стороне станицы указывает на
юг от центра], выходят на Базарную улицу, с другой части [северной]
выходили на площадь, где сейчас мастерские [ныне ул. Ударная]. Казаки
выстраивались на лошадях и отсюда выступали строем из станицы.
Со слов потомственного казака В.А. Акимова, воспроизводящего рассказы
предков, в установленные дни, обычно в церковные праздники, один или два
раза в год на выгонах проводились ярмарки, где торгующих было так
много, что скот и возы с товарами занимали всё пространство улиц. Такие
ярмарки характерны для кордонных станиц - это была одна из
государственных мер политического урегулирования отношений с горцами и
установления с ними тесных экономических связей.
Таким образом, на протяжении 19 века и в начале 20 столетия в станице
Беломечётской последовательно осуществлялись государственные
предписания, направленные на функционирование поселений освоенного
русскими Кавказа в рамках социально-экономической системы Российской
империи. Казачье общество строило храмы и хозяйственные объекты,
открывало учебные заведения, налаживало торговлю. Эта деятельность
закрепилась в устной номинации территориальных зон, не стёршейся,
несмотря на официальные пересмотры топонимической номенклатуры, в
течение всего 20 века. Уничтожение же храма и деградация пока
сохраняющихся старинных объектов гражданского и хозяйственного
строительства вызывают у коренных жителей резко негативную реакцию.
Очевидно, что данные объекты естественным образом приобрели значение
историко-культурного наследия - опоры коллективной идентичности и
патриотизма.

Примечания
1. При написании работы использованы материалы
комплексной историко-этнографической экспедиции Ставропольского
государственного краеведческого музея им. Г.Н. Прозрителева и Г.К.
Праве, проведённой в станице в мае 2003 г.
2. До наших дней сохранились только земляные валы городища и ров вокруг
него. См. фотоальбом (фото № 32, 33 ) к Отчёту о работе
историко-этнографической экспедиции Ставропольского государственного
краеведческого музея им. Г.Н. Прозрителева и Г.К. Праве в станице
Беломечётской Ставропольского края. 2004 г.
3. Историческая справка о станице Беломечётской Хопёрского казачьего
полка Кавказского линейного казачьего войска (1825 - 1860 гг.) / По
материалам ГАСК. Сост. старший архивист Леденёв А.Ю. 1989 г.
4. Бардадым В. Зодчие Екатеринодара. Краснодар, 1995. С. 50-52.
5. Лестница - наиболее аттрактивная находка экспедиции - доставлена в
Ставропольский государственный краеведческий музей и помещена в
экспозицию отдела этнографии (о.ф.)
6. (2)ПСЗ, т. IX, отд. первое. СПб, 1835. С. 691-705, 787-797.
7. Там же. С. 694, 788.
http://www.newlocalhistory.com/node/86