Беседка в Нескучном саду

Танечка, с праздником!
Всем посещающим Беседку весеннего радостного настроения!

Татьяна! С Весной!

С чудесным мартовским праздником!!!!!!!







Фиалки. К. Кляйн.

Просматривала "Календарь и Памятную книжку Самарской губернии на 1896 год".
http://silvergoat.ucoz.ru/publ...el/1-1-0-7

Нашла любопытную
"Сравнительную таблицу времени на разных пунктах земного шара":
Утро - от 4 до 10 час
День - 10 - до 4 (совр. 10 - 16 час)
Вечер - от 4 до 10 (совр. 16 - 22 час)
Ночь - 10 - до 4 (22 - 4 час.)

Когда
В Лондоне - 9 час 56 мин 8 сек утра (09.56.08)
В Париже - 10 час. 8 мин 8 сек дня (10.08.08)
В Москве - 12 час 29 мин 4 сек дня (12.29.04)
В Вологде - 12 час 38 мин 20 сек дня (12.38.20)
В Саратове - 1 час 3 мин 4 сек дня (13.03.04)
В Самаре - 1 час 19 мин 8 сек дня (13.19.08)


В настоящее время Москва и Самара живут по единому времени, хотя в 1896 г. разница во времени составляла 1 час 10 мин. Однако!

Смотрела на Яндекс новости с тегом "генеалогия", набрела на интересное интервью
http://news.yandex.ru/yandsear...8F&p=2

Андрей Бенкендорф, интервью для печати Зеркало недели 03.03.12 09:18

***
— У вас редкая, но исторически звучная фамилия. В 90-х стало модно изучать свою генеалогию, люди по этому принципу объединялись в союзы.

— Меня и сейчас это раздражает, что все эти нувориши хотят быть аристократами. Я не хочу иметь какое-либо отношение к этой «элите»! Это слово у меня вызывает сегодня аллергию.

— Но вы же пытались отыскать свои корни?

— В 1991 году из Москвы на мое имя пришло какое-то странное заказное письмо. Оно начиналось так: «Ваше сиятельство». Мне стало смешно, но я все же дочитал его до конца. После чего порвал и выбросил. Своим домашним я сообщил, что приглашен в дворянское собрание, и конечно же, шутя, предупредил, чтоб впредь иначе как «Ваше сиятельство» ко мне не обращались. Вслед за письмом пожаловала какая-то деловая тетка из государственного архива, но ей, бедненькой, не повезло: в тот день я был немного пьян. Она пыталась мне втемяшить, что нам, Бенкендорфам, испокон веков принадлежит родовое поместье Ревель. Я поинтересовался: «Так что, будем судиться за Ревель?». Она без всякого смущения заявила: «Ну, можем попробовать». Подумать только, от чего я отказался! Тысяча гектаров земли. Заповедная зона. По-моему, тетка ушла совершенно оскорбленной от знакомства с эдаким недостойным наследником.

— А что, среди Бенкендорфов не нашлось больше претендентов на Ревель?

— Я, не раз бывая в разных городах и странах, в гостиницах открывал адресную книгу, но своих однофамильцев в ней не находил. Одного видел, и то в Эрмитаже… Мне его тогда показали, можно сказать из-под полы. В советское время, не знаю, как сейчас, в галерее героев Отечественной войны портрет шефа третьего жандармского отделения времен Пушкина по политическим соображениям не вывешивался. Его увесистая рама пустовала, но фамилия все же под ней значилась. Мне стало любопытно, правду ли написал известный историк Тынянов: «И лицо Бенкендорфа, которое всегда выражало наглость». Я попросил знакомую девушку-искусствоведа отвести меня в запасник. Меня завели, как мне показалось, в пустой зал. Из какого-то стеллажа выдвинули картину и показали Александра Христофорыча. Со мной был мой художник. Он, ерничая, воскликнул: «Одно лицо». На что я искренне возмутился: «Ничего общего!». Я был похож на него, как верблюд на самосвал. Более того, совершенно не знаю, имею ли я к нему отношение. С такой же фамилией известен еще один генерал, к сожалению, фашистский. Однажды в Ялте в Доме творчества выяснением занялся известный писатель и историк Виктор Борисович Шкловский. Мне тогда было лет двенадцать. Он проявил желание добраться до корней моего генеалогического древа. Шкловский зная, что у Бенкендорфов было две ветви: одна более аристократическая, вторая более богатая, предположил, что я скорей всего принадлежу ко второй, у которой вотчиной была Херсонская губерния. Мало того, он высказал такую странную штуку, что мой сын при определенных обстоятельствах может претендовать на германский престол, поскольку Бенкендорфы были кровно связаны с династией германских императоров — Гогенцоллернов. А от своей бабушки я слышал, что она была баронессой Кракова. Она говорила, что в ее короне было четыре «палки», хотя столько имеет только герцогиня. А из детства моей бабушке запомнился приятный эпизод, как она, будучи совсем крошкой, сидела на малиновой мантии своего дяди. Он, по ее рассказам, был епископом без епархии — дипломатом между Ватиканом и Польшей.

Но Ревель мне все равно не нужен…