Село Локно и не толькоКак говорит нам Википедия, Локно – это село в Знаменском районе Орловской области России. Входит в Знаменское сельское поселение в рамках организации местного самоуправления и в Знаменский сельсовет в рамках административно-территориального устройства.
Люди на берегах реки Нугрь в местах, где расположено современное Локно, стали селится ещё во времена палеолита, о чём свидетельствуют многочисленны археологические находки.
В селе, на левом берегу реки, которая в населённом пункте делает крутой поворот под углом почти в 90 градусов, находится древнее городище (сейчас выглядит как холм).
При раскопках были обнаружены артефакты раннего железного века, XI-XIII и более поздних веков. Ученые считают это городище остатками укрепленной феодальной усадьбы, возникшей на месте поселения раннего железного века.
Во времена Киевской Руси здесь были земли вятичей, которых киевские и черниговские князья с переменным успехом пытались покорять, что было затруднено отдаленностью этих мест и труднопроходимым лесами.
К юго-западу от Локно на правом берегу реки Нугрь напротив устья реки Рыдань расположен древний курган - насыпь высотой 5 метров и диаметром около 20 метров, ученые не исключают, что этот курган принадлежит как раз племени вятичей.
Повесть временных лет так описывает погребальный обряд вятичей:
"И аще къто умьряще, творяху тризну надъ нимь, и посемъ сътворяху краду велику, и възложаху на краду мьртвьца, и съжьжаху, и посемь, събьравъше кости, възложаху въ судину малу, и поставляху на стълпѣ на путьхъ, еже творять Вятичи и нынѣ. Сиже творяху обычая и Кривичи и прочии прогании".
(И если кто умрёт, совершают над ним тризну. После неё складывают большой костёр, кладут на него мертвеца и сжигают. После этого, собрав кости, складывают их в малый сосуд и ставят на столбе у дороги. Так делают вятичи и ныне. Такому же обычаю следуют и кривичи, и прочие язычники).
В конце концов черниговские князья видимо свели в могилу достаточно вятичей, чтобы подчинить себе здешние земли. Затем эти места вошли в состав Великого Княжества Литовского, а уже после окончания русско-литовской войны 1500—1503 гг. по договору Ивана III с литовским великим князем Александром отошли к Москве.
Что касается письменных источников, то первые упоминания о селе Локно (или иначе: Лакно – Локна – Локны) относятся ко второй половине XVII века. Происхождение названия села связано с одноимённой речкой – притоком Нугри. А вот откуда у речки название – не очень понятно.
Земли эти хоть и перешли под руку Москвы, но оставались приграничными территориями (“украинами”) и постоянно подвергались набегам.
Неподалёку от Локно проходила так называемая Свиная дорога, или по-местному Свинак, которая часто использовалась крымчаками при набегах на Карачевский, Болховский и Орловский уезды. Существует множество догадок, почему дорога “свиная”. Одну из версий приводит в своей книге известный орловский краевед, живший в XIX веке, Григорий Михайлович Пясецкий:
“Свиная дорога проложена была татарами, почему ей и дано настоящее, презрительное для магометан, название. Народ объясняет это символически, будто дорога проложена свиньею, некогда вышедшею из Болхова и дошедшею до Карачева. Намек на возвратный путь Батыя из-под Козельска”.
Дорога проходила совсем неподалёку от местности, где теперь располагается село Локно, мимо сел Злынь и Селихово.
Татары неоднократно разоряли территорию вокруг Болхова, к примеру о событиях весны 1512 года свидетельствует такая запись в Разрядной книге: “…Тово же году приходили на украины Ширинские князи на Нугр и на Кистослова и на Казельские места…”. Ширинские – древний татарский род.
На “Злынском поле” останавливался в 1571 году и известный татарский хан Дивлет Гирей во время одного из своих походов на Москву. В Посольской книге по связям Российского государства с Крымом есть свидетельство Севрюка Клавшова, посла от Ивана Грозного к Дивлет Гирею. Клавшов рассказывает, что ему удалось узнать:
“ …И на Злынском де поле прибежали ко царю (Дивлет Гирею) изменники государьские, дети боярские белевцы Кудеяр Тишинков да Окул Семенов, да колужане Ждан да Иван Васильевы дети Юдинкова, да коширяне Федор Лихарев, а прозвище1 2 Сотник, да серпуховитин Русин, а с ними десять человек их людей….”
Изменники уговаривали Дивлет Гирея отказаться от его первоначальных планов разорения Козельских земель и идти прямо на Москву: “И Кудеяр де с товарыщи царю и царевичем говорили, что на Москве и во всех московских городех по два года была меженина великая и мор великой, и мором де и межениною служивые многие люди и чернь в городех на посадех и в уездех вымерли, а иных де многих людей государь в своей опале побил. А досталные воинские люди и тотарове все в немцех. А государя де чают в Серпухов с опришниною. А людей де с ним мало, и стати де ему против тебя некем. И ты де, государь, поди прямо к Москве, а вож де, государь, тебе через Оку и до Москвы — яз. А будет де, государь, тебе до Москвы встреча будет, и ты де, государь, вели меня казнити.”
Кудеяр настаивает, что основные силы Москвы отвлечены на Ливонскую войну и подавление восстания в Казанской земле, а потому проблем с нападением на столицу не будет. Хан послушался, пошёл к Москве и сжёг её почти дотла.
Позднее земли вокруг Болхова терпели разорение и в так называемое “Смутное время”, одна из битв с войсками второго Лжедмитрия происходила здесь в мае 1608 года. В Полном Собрании Русских Летописей (ПСРЛ) читаем: “…пришел вор с Орла за дватцеть верст Болхова со многими польскими и литовскими людми и с рускими с воры и с казаки, с изменники и с крестопреступники и с кровопролители христианьскими. И царя Василья Ивановичя всеа Русии бояре и воеводы князь Дмитрей Иванович Шуйской с товарыщи с конными и с пешими людми и с нарядом большим встретили их за 20 верст Болхова в субботу… ”
Дело было неподалёку от современных сёл Трубчово и Старый Синец.
События как мы видим в округе разворачиваются интересные, вот только я пока не разобрался, проживал ли кто-то в конце XVI-начале XVII века именно на месте теперешнего села Локно.
Первое упоминание села Локно (Локонское) как места вполне себе обитаемого, я обнаружил в документах 1660х годов. Во время русско-польской войны (1654-1667 г., Тринадцатилетняя война) польский король Казимир предпринял так называемый Московский поход. В ноябре — декабре 1663 г. армия короля Казимира перешла реку Днепр. В январе — марте 1664 г. польские, литовские и татарские войска активно занимались грабежом на южных окаринах Российского государства.
По сведениям, приводимым советским историком Алексеем Андреевичем Новосельским, от действий короля Казимира пострадали территории 7 уездов: Севского, Рыльского, Путивильского, Карачевского, Орловского, Кромского и Курского. В них “было взято в полон около 6360 человек, убитых было немного, сожжено более 5100 дворов, около 4300 гумн, 58 церквей, захвачено и уничтожено около 150 000 четвертей молоченого хлеба, более 15 000 копен хлеба не-молоченого и хлеба в ямах, отогнано более 9600 лошадей, коров и всякой другой (мелкой) животины более 108 000, “выдрано” около 4000 ульев.“
В связи с этими событиями, чтобы понять истинные масштабы разорения, была проведена внеочередная перепись. Хранятся материалы переписи в фонде Поместного приказа в РГАДА, в частности там есть Переписная книга г. Карачева и Карачевского уезда переписи Григория Гавриловича Кошелева 1663-1664 годов.. В этом документе и упоминается Локонское городище:
"В поместье вдовы боярыни Анны Петровной боярина Ивана Ондреевича жены Милославского в Корачевском уезде в половине села Локонского городища дворы крестьянские...
...Да в том же селе перехожие литовские крестьяне...
...Ромашка Купреянов з женою Дарьицею да з детьми с сыном Огейкам з женою Овдотьицею да сын Филка з женою Овдотьицею взяли в полон крымские люди а в том селе от воинских людей дворы и гумна не позжены.."
Окольничий Иван Андреевич Милославский умер как раз в 1663 года, а вдова его Анна Петровна между прочим урождённая Пожарская, внучка самого Дмитрия Михайловича Пожарского, главы Второго народного ополчения, освободившего Москву от польско-литовских оккупантов.
Есть в деле также отдельный раздел об ущербе, причинённом войсками Казимира: “…по переписным книгам в Корачевском уезде в прошлом во 172-м (1664) году в приход воинских людей разоренья учинено (людей побито и в полон поймано, церквей осквернено и церковной утвари поймано, у помещиков и у крестьян их по досмотру позжено)…”
В 1677 году как минимум часть Локно (Локонское) принадлежит боярину и воеводе Ивану Михайловичу Милославскому. В Межевая книге поместий боярина в Карачевском и Орловском уездах письма и межевания стольника М. П. Беклемишева и подьячего А. Иванова можно прочесть: “ Лета 7186 го сентября в 20 день по государеву цареву и великого князя Феодора Алексеевича всеа Великие и Малые и Белые России самодержца указу и по грамоте великого государя ис Поместного приказу за приписью дьяка Ивана Протопопова да Ивана Рагозинина и по выписи с писцовых книг за приписью дьяка Дмитрея Федорова стольник Михаило Меньшой Петрович Беклемишев да подьячей Автамон Иванов поместья боярина Ивана Михаиловича Милославского в Корачевском уезде в Рословском стану село Локонское, что преж сего была пустошь Локонское городище на речке на Локне, и треть пустоши, что была деревня Слоботка на речке на Укани у Крутой горы, да в Орловском уезде в Ноугорском стану деревню, что была пустошь Серебряная на речки на Негри усть Серебряного колодезя, да в той же деревне Серебряной по обе стороны Серебренова колодезя вотчиное село да поместную землю деревню Селехово на речке на Меховце от розных помещиков и от вотчинников отмежевали, и межи и грани учинили, и всякие признаки отписали, и столб от столба, и яму от ямы мерили в сажени. А межа подлинно писана ниже сего…”
Рославский стан Корачевского уезда соседствовал с Нугорским станом Орловского. Могу ошибаться, но представляется, что деревня Серебряная, упомянутая выше, на самом деле и есть деревня Серебрянка, которая в последствии также стала частью села Локно.
Более того, на картах начала XVIII века Локно присутствует и в Корачевском, и в Орловском уезде. Вспоминается тут и выдержка из ревизской сказки вотчины Ржевского 1782 года: ”… 495 душ Орловского Карачевского уездов в селе Никольское Локна тож.”
Похоже, что в границы уездов год от года менялись и Локно меняло свою уездную принадлежность неизменно оставаясь на реке Нугрь.
Вот фрагмент карты Карачевского уезда
А вот кусочек карты Орловского
Хозяин Локно Иван Михайлович Милославский был активным участником политических баталий, происходивших после смерти царя Федора Алексеевича в 1682 году. Все, наверное, учили историю в школе и кое-что должны знать об этих событиях: Царица Софья, стрелецкий бунт, малолетние царевичи Иван и Пётр. Милославский проиграл, в результате разнообразных интриг его отодвинули от государственных дел, а в 1685 году он умер, якобы от инсульта.
Однако даже после смерти Иван Михайлович продолжил активное участие в политической жизни. В 1697 году был раскрыт заговор стрелецкого полковника Циклера, друга Милославского. Этот стрелецкий полковник был активным сторонником правительницы Софьи, но 1689 “переметнулся” и сообщил Петру I о заговоре царевны и стрельцов, назвал главных сообщников. Циклер был за тот донос Петром вознаграждён, но в последствии составил против царя новый заговор. План заговорщиков был раскрыт, а Циклер под пытками сообщил, что 8 лет назад Иван Милославский участвовал в заговоре против Петра Алексеевича.
А дальше у Петра Первого видимо случилось от гнева лёгкое помутнение рассудка, очень ему захотелось как-то наказать умершего Милославского. Историк Сергей Михайлович Соловьев пишет в своей “Истории России с древнейших времён” об этих событиях так:
“Великий государь указал Соковнина, Цыклера, Пушкина, стрельцов Филиппова и Рожина, козака Лукьянова казнить смертию. И на Красной площади начали строить столб каменный. И марта в 4-й день тот столб каменный доделан, и на том столбу пять рожнов железных вделаны в камень. И того числа казнены в Преображенском ведомые воры и изменники, и в то время к казни из могилы выкопан мертвый боярин Иван Мих. Милославский и привезен в Преображенское на свиньях, и гроб его поставлен был у плах изменничьих, и как головы им секли, и кровь точила в гроб на него, Ивана Милославского. Головы изменничьи были воткнуты на рожны столба, который был построен на Красной площади.”
После смерти Ивана Михайловича Милославского Локно владеет его дочь Федосья Ивановна, которая в 1686 году выходит замуж за грузинского князя Александр Арчиловича Имеритинского (из рода Багратионов), друга Петра Первого. Александр сын царя Имерети и Кахети Арчила Вахтанговича, внук картлийского царя Вахтанга V. Первый в истории России генерал-фельдцейхмейстер. Вскоре Федосья Ивановна умирает, но с точным годом её смерти множество разночтений. В одних документах приводится 1695, в других источниках всё тот же 1689 год (7197 от сотворения мира).
Скорее всего всё таки 1689, потому как мной обнаружена следующая запись в реестре отказных книг по городу Карачеву:
Расшифрую: “197 года (1689) апреля 30 отказные книги окольничего Алексея Ивановича Ржевского что ему отказана отписная вотчина имеретинского царевича Александра Арчиловича после смерти жены его княгини Федосьи Ивановны в Орловском, в Карачевском и во Мценском уездах, в селе Локонском, в деревне Серебреной, в жеребью села Никольского”.
Таким образом в конце XVII века владельцами села Локно становятся Ржевские. После Алексея Ивановича селом владел его сын, Матвей Алексеевич Ржевский, а После его смерти в 1710 году Локно досталось двум дочерям – Степаниде (Стефаниде) Матвеевне и Марии Матвеевне.
Степанида Матвеевна, как мы уже знаем, была трижды замужем. Последним мужем был потомок грузинских царей, князь Николай Семенович Багратион-Имеретинский. Мария Матвеевна вышла замуж за Платона Ивановича Мусина-Пушкина, президента Коммерц-коллегии в 1730-е годы, сенатора.
Предков по линии прадеда Терешкова-Гришина я в этот период времени вычислить не смог, а вот предки прабабушки Ларченковой были во владении у Степаниды Матвеевны, затем перешли к её двоюродному племяннику Федору Петровичу Ржевскому. А тот уж завещал свою долю сестре Прасковьи Петровне Ржевской и племяннице Марии Никаноровне Чирковой. Именно во владении Чирковых начале XVIII века оказывается семья моих предков.
Вблизи д.Серебрянки (часть села Локно) возвышается небольшая гора, которая доселе называется "Поповой горой". По некоторым сведениям на ней стояла деревянная церковь во имя Святителя Николая. Поэтому и село называлось в некоторых источниках “и Никольское тож”. В 1750 году построен был новый каменный храм с главным престолом во имя Знамения Пресвятой Богородицы. В “Историческом описании церквей, приходов и монастырей Орловской епархии” 1905 года указано, что инициатором строительства был последний муж Степаниды Михайловны Николай Семенович Багратион.
В новом храме, видимо в память о прежней церкви, Святителю Николаю был посвящен один из приделов. В состав прихода входили деревни: Хомутовка, Серебрянка, Спицынка, Нугревка, Черкасская, Русская, Красильниково и два сельца: Шарапова и Козьминка. В этой церкви крестили, венчали и отпевали моих предков.
В 1782 году кроме Федора Петровича Ржевского, который владел предками моих Ларченковых, у Локно было ещё несколько хозяев. Степанида Матвеевна отписала свою вотчину не только Федору, но и другому Ржевскому - действительному камергеру и Государственной Медицинской коллегии президенту Алексею Андреевичу.
Со стороны князя Николая Семеновича Багратиона-Имеретинский в наследство видимо вступил некий Егор Естафеев, царевич Грузинский.
Появляется во владельцах Графское сиятельство, Государственной адмиралтейской коллегии вице-президент, галерного флота и форта главного командир, действительный камергер, российских и прочих орденов кавалер граф Иван Григорьевич Чернышов. Этот известный деятель эпохи Екатерины II и Павла I тоже имеет отношение к Ржевским, он младший сын генерал-аншефа Григория Петровича Чернышова от брака с Екатериной Ивановной Ржевской.
Ревизских сказок пятой ревизии за 1795-6 годы не сохранилось, но о владельцах села в этот период можно почерпнуть информацию из документов коллекции “Экономических примечаний к планам дач генерального межевания” (фонд 1355 РГАДА). В деле конца XVIII века “Экономические примечания на 680 дач, описание города Болхова и алфавиты дач и владельцев” читам:
”По обе стороны реки Нугри, речки Локни и верха безымяннаго ручья церковь Каменная Знамения Богородицы с пределом Николая Чудотворца.
Во оном селе графа Чернышева дом господской с службами деревянные с регулярным садом. В селении мучная мельница о четырех поставах с сукновалней и толчею о восьми ступах. С нее доходу в год приходит помещикам до 400 рублей. Во оном селе в день сошествия Святаго духа бывает ярмонка одни сутки, где бывает народное собрание от двух и до трех тысяч человек из разных городов купцы и мещане с разными таварами. Приписная церковная земля на суходоле. Земля иловатая с песком. Хлеб и сенные покосы средственны. Крестьяне на оброке живут посредственно. Во оном селе состоит советника и ковалера графа Григорья Ивановича Чернышова дворов 62, мужеска 285, женска 317. Действителнаго статскаго советника и ковалера Ивана Андреевич Вендемеера дворов 42, мужеска 228, женска 227; тайнаго советника Алексея Алексеевича Ржевскаго 20, мужеска 86, женска 89, девиц Прасковьи и Марьи Ржевскои 19, мужеска 75, женска 69 душ."
Здесь мы видим уже сына Ивана Григорьевича Чернышова- Григория Ивановича: масона, театрала, любителя причуд и розыгрышей, спустившего на ветер большую часть доставшегося ему состояния. В ревизских сказках 1811 года по Локно никаких следов Григория уже нет, а есть Анна Ивановна Плещеева.
Анна Ивановна сестра Григория Ивановича, урождённая графиня Чернышова. Она была одной из фрейлен Екатерины II, а во времена правления Павла I “оскандалилась” внебрачной беременностью. Ходили даже слухи, что от самого императора. Известный деятель и мемуарист той эпохи Филипп Филиппович Вигель пишет так:
“Дочь фельдмаршала графа Ивана Григорьевича Чернышова, фрейлина Анна Ивановна, после смерти отца, перед целым двором обнаружила стыд свой; чтобы прикрыть его, строгий, а иногда и снисходительный, император Павел велел скорее приискать ей жениха. Плещеев был вхож в дом её родителя; за него первого взялись, и он тут очень кстати случился. После того молодые супруги удалились в Орловскую губернию и при жизни её никогда не возвращались в Петербург.”
Речь здесь идёт о Александре Алексеевиче Плещееве. Будучи коллежским асессором, он женился (скорее его женили) на графине Чернышовой. Император запретил молодым появляться при дворе, а потому они отправились жить в Болховский уезд. Правда жили они не в Локно, а неподалёку в селе Рожественское (Чернь тож), жили весело и на широкую ногу.
Дальняя родственница Плещеевых (и кстати тоже Болховская помещица) Екатерина Ивановна Елагина хотела (как и я) сохранить для потомков историю своей семьи. Благодаря её “Семейной хронике” мы можем узнать больше о жизни Плещеевых в Болховском уезде:
“ Сын (Плещеев) женился на богатой, знатной красавице Чернышевой. Они поселились в Черни и там началась жизнь, которая была беспрерывный пир. Всякий день что-нибудь праздновалось концертом, домашним театром, балом или гуляньем в рощу. Роковой 1812 год был в Черни шумнее, веселее прочих, потому что к обыкновенному обществу гостей соседей присоединилось много образованных и любезных пленных французов, живших в Черни или по соседству. Не знаю, как на это смотрел простой народ, крестьяне чернские, но они это выносили и не оскорбляли ни французов, ни помещиков.”
Вот, собственно, у Чернышовых, а затем у Плещеевых были во владении известные мне предки Терешковых-Гришиных. В 1817 году Анна Ивановна Чернышова-Плещеева умерла, а её владения в Локно досталось сыну. В в ревизской сказке 1834 года записано: “…коллежскому регистратору Григорию Александрову сын Плещееву, доставшиеся по наследству после смерти матери его, коллежской асессорши Анны Ивановой дочери Плещеевой…”
Елагина упоминает в своих записках Григория Плещеева и что самое приятное село Локно: “ …Григорий был женат на Екатерине Александровне Хрущовой, доброй, но очень взбалмошной женщине. У них — три сына и дочь. Старший сын Александр служил на Кавказе: он был любимцем отца и матери. Однажды матери его страстно захотелось пойти помолиться в Одрин монастырь; как ни превозмогала она это желание, не могла оставаться дома и отправилась пешком осенью в слякоть и дождь. В монастыре она горько плакала и горячо молилась за сына. Воротясь домой, через некоторое время приезжает эстафета с Кавказа с известием, что сын ее опасно ранен в маленькой стычке с горцами. Она, разумеется, поехала к нему и вот что узнала: что в самый тот день и час, когда она на коленях плакала и молилась о сыне, он был тяжело ранен.
Наш отряд был отбит и бежал с поля сражения; солдаты, очень любившие молодого Плещеева, уже дорогой хватились его и решились возвратиться, отыскав живого или мертвого, и принести домой; они это и исполнили, нашли его лежащим замертво и принесли к нему на квартиру: там товарищ его Щербацкий, во все время ходивший за ним, послал эстафету к матери в село Локно, что близ Болхова. (Из благодарности за то, что он ходил за ее сыном, Катерина Александровна, говорят, обещала ему женить его на богатой невесте и сосватала ему Прасковью Ивановну Протасову.) Плещеев выздоровел от этой раны, но после умер года через два, кажется, холерой. В то же время продано было и село Локно с аукциона… ”
Действительно 1 марта 1853 года имение вместе с предками Терешковых-Гришиных было продано на аукционном торге в Московском опекунском совете. Покупателем стал генерал-майор Карл Фёдорович фон Лейн, участник польской кампании 1830-1831 годов и кавалер шести российских орденов.
Фон Лейн скупил владения в Локно не только у Плещеева. В газете “Орловские губернские ведомости (1857 год от 12 сентября) в разделе “О купчих крепостях в ноябре 1856 года” есть сообщение, что: “ 16 числа – от имени подполковника Сергея Владимировича Блохина, на проданное им Генерал-майору Карлу Фёдорову фон Лейну недвижимое имение Орловской губернии Болховского уезда в селе Локне, заключаюшееся в 79 ревизских по 9-ой ревизии мужского пола душах, с принадлежащею к ним землёю – за 12000 рублей”
Блохина нет в числе владельцев Локно в 1834 году, а ревизские сказки 9-ой ревизии за 1850 год не сохранились. Подозреваю, что Блохин приобрёл имение в Локно у Чирковых, а затем в 1856 году продал Карлу Фон Лейну. Так мои предки Ларченковы и Терешковы оказались у одного владельца.
Среди других владельцев села на 1858 год значатся: барон Александр Павлович Дольст, действительный статский советник, помощник Московского почт-директора и чиновник особых поручений по почтовым делам при Министерстве внутренних дел и майор Тиньков Василий Александрович.
В 1861 году крепостное право было отменено, крестьяне получили наконец волю. Однако земля, которая их кормила осталась во владении помещиков. Предки наши должны были её выкупать, а денег на это у многих из них не было. Крестьяне, не выкупившие землю, имели статус временнообязанных и продолжали платить за землю оброк или исполнять барщину. Те, кто землю выкупили, становились крестьянами-собственниками.
В Российском Государственном Историческом Архиве в Санкт-Петербурге хранится “ Дело о выкупе временнообязанными крестьянами земельных наделов у фон-Лейн К.Ф. деревни Русской.“ Я посмотрел это дело 1873 года, в действительности речь идёт не только о деревне Русской, но и о других деревнях входивших в село Локно.
По сведениям, добытым краеведом Александром Полынкиным, к концу XIX века бывшие крестьяне Карла фон Лейна уже владели земельными участками достаточно приличной площади: ”… согласно Всероссийской переписи 1897 года, из 122 двух семей 1-ого Локненского общества (бывшие крестьяне Карла фон Лейна), 61 семья имела от 5 до 10 десятин земли, 22 семьи владели 10-15 десятинами, 7 семей обладали более чем 15 десятинам (то есть, более 70 процентов крестьян села Локно были в достаточном количестве наделены землёй). Правда, имелось и 12 безземельных крестьянских семей (причины, по которым они остались таковыми, неизвестны).”
Ниже привожу кусочек карты 1864 года. Село располагалось по обе стороны реки Нугри, упомянутыt мной ранее деревни (Черкасская, Нугревка, Русская, Серебрянка и др.) являются составными частями Локно. В современном селе улицы названы по названиям этих деревень.
Несмотря на вольную и освобождение от исполнения повинностей после выкупа земли у помещиков, многие из крестьян продолжали наниматься на работу к бывшим хозяевам. В “Сборнике статистических сведений по Орловской губернии. Болховский уезд.”, выпущенном в 1890х годах есть некоторые сведения о владениях наследников Фон Лейна.
“Имение наследников генерал-майора Карла Фёдоровича Фон-Лейн находится в Болховском уезде, Локонской волости, при с.Локны, в 17 верстах от г.Болхова и в 40 верстах от станции Орловско-Витебской железной дороги “Хотынец”. Оно куплено у Плещеева ещё в крепостное время и расположено в двух участках: больший лежит по левую сторону от р. Нугря, а меньший – по правой, за надельною землёю крестьян с. Локны. Хозяйством заведует управляющий, получивший образование в уездном училище.
Рабочие нанимаются на 2 срока: летний и зимний. При заключении условия практикуются рабочие книжки, и летом выдаются задатки по 10 рублей. Рабочие вербуются из окрестных селений, а из своего не нанимают. За последние 7 лет заработная плата не изменялась, причём, предложение труда превышает спрос.”
Бывшие крепостные Локны нанимались в качестве поденных рабочих на обработку и уборку полей и лугов у наследников генерал-майора фон Лейна: мужчины – за 30 копеек в день, женщины – за 15 копеек.
В многочисленных семьях такого заработка не хватало и жители начали потихоньку уезжать на промышленные предприятия. Видимо старшая сестра моей бабушки так и оказалась с мужем на Донбасе, а потом за ней потянулась вся семья.
Правда это будет уже после революции, а в конце 19го века прадед мой Федор Стефанович Терешков-Гришин проживал в той части Локно, что деревня Серебрянка. Однако в метрике о рождении моей бабушки в 1923 году он записан уже из деревни Русская, т.е. с другого берега реки (смотри карту выше).
Мне посчастливилось отыскать документ о покупке прадедом земли в этой самой Русской. Там большой надел под посевы, и скромный участок под дом у реки. Думаю, там и родилась моя бабушка.
Эту землю прадед купил в 1910 году у Крестьянского Поземельного Банка (КПБ), владевшего бывшими землями Карла фон Лейна. Наследники барона продали землю КПБ, а банк моему прадеду.
В Орловских епархиальных ведомостях за 1916 год есть сведения о числе прихожан Знаменской церкви села Локно. Большое село и приход, 3316 человек.
Согласно “Списку населённых мест Орловской губернии за 1927 год”, в селе Локно Злынской волости Болховского уезда (вместе со всеми составными частями-деревнями) проживало 1493 человека. Это только в самом селе. Для сравнения с дореволюционной цифрой нужно сюда добавить численность населения в других населенных пунктах, входивших в приход. Данные нашлись не по всем, но даже если добавить: Хомутовку - 343 человека, Красильниково - 231, Шарапово - 587 и Козьминку – 486, то выходит что в первое десятилетие советской власти население не особо и уменьшилось.
Поспособствовали исходу людей из Локно дальнейшие события. Период новой экономической политики (НЭП), который дал крестьянам вздохнуть посвободнее, в 1928 году закончился, а начавшаяся коллективизация нанесла серьезный удар по локненцам. Прадед мой с семьёй уехал из родных краёв в Москву, видимо бежал от раскулачивания. Так тогда делали многие, пытаясь затеряться и избежать высылки в Сибирь. Образовавшийся на территории Локонского сельсовета колхозы влачили жалкое существование.
Великая Отечественная Война также нанесла огромный урон родной земле предков. Многие жители ушли на фронт, погибли или были ранены. Орловщина была оккупирована немцами, согласно “Акту Знаменской районной комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков”, составленному 1 декабря 1944 года, обстановка в оккупированном Знаменском районе была следующая:
”Со дня оккупации территории Знаменского района немцы лишили народ всех политических и экономических прав и разграничили территорию района на две равных части южную и северную. Граница была установлена через большак по дороге на Болхов, Хотынец и Карачев, в южной зоне был установлен немецко-помещичий крепостнический строй, а именно: … в с. Локна сельскохозяйственный комендант помещик Франц также отрезал лучшие земли для помещичьей усадьбы в количестве 800 га, имел рабочую силу 250 человек, которые работали без оплаты труда в порядке очередности.
В северной части района, куда прилегали населенные пункты к лесному массиву, размещался штаб карательного отряда в с. Красниково, возглавляемый немецким комендантом начальником карательного отряда Гетманом с численностью 600 человек под названием «Украинская компания». В этой зоне был введен произвол и террор над мирными советскими гражданами.”
После войны жизнь тоже была нелёгкой, Александр Полынкин в своих статьях приводит выдержки из доклада председателя колхоза “Трудовик” на отчётном собрании 1950 года: “Урожайность зерновых за 1949 год составила 5,1 центнера с гектара, конопли – 1,6 центнера, имелся падёж скота (8 коров, 15 овец и ягнят, 21 поросёнок, 30 кур). Зарплата была выплачена на трудодни хлебом – по 642 грамма и деньгами – по 40 копеек.”
Колхозники всеми правдами и неправдами пытались бежать из сёл в города, этот процесс шёл повсеместно, а не только в Локно. Итог таков: по переписи 2020 года в селе осталось всего 278 человек. Молодёжь продолжает уезжать.
В “Историческом описании церквей Орловской епархии” 1905 года сказано, что в селе существовала одноклассная земская школа, а в окрестных сельцах Шарапове и Козьминке школы грамоты. Орловские епархиальные ведомости за 1908 год сообщают нам о “ремонте школы грамоты в Локнах”.
На момент 2025 года школа в Локно всё ещё открыта, правда учеников совсем немного.
Картина немного грустная, но несмотря ни на что Локно всё ещё живо! А многие населенные пункты, связанные с другими моим родовым веткам, уже давно заброшены. Надо будет обязательно приехать, пофотографировать, побродить по улицам, посидеть на берегу Нугри.
